Жанр: Фантастика
Гор 01-04.
...ачакских лучников выстроилась плотным
рядом перед каийлой своего убара и нацелила свои стрелы в грудь последних охранников
Сафрара. Камчак снял с луки седла два мешочка с золотом и бросил каждому охраннику
по мешочку.
- Стреляйте! - завопил Сафрар.
Телохранители его, поймав на лету увесистые мешочки с золотом, переглянулись и,
не медля ни секунды, бросились от охраняемой двери прочь по проходу. оставленному
для них тачаками.
- Слин! - завопил Сафрар и растаял в полумраке коридора.
Камчак, не торопясь, направил свою каийлу по ведущим в дом ступеням и так,
верхом, въехал в центральный зал дома Сафрара. Здесь он оглянулся и, сопровождаемый
мной, Гарольдом, телохранителями, человеком, держащим на цепи двух слинов, и рабами,
несущими мешочки с золотом, повел свою каийлу вверх по широким мраморным
ступеням вслед за исчезнувшим Сафраром из Тарии. Иногда нам встречались охранники,
и когда Сафрар искал защиты у них за спиной, Камчак бросал им золото и они
незамедлительно оставляли теряющего самообладание торговца. Тяжело отдуваясь,
выкрикивая проклятия и прижимая к груди объемистый, завернутый в алую материю
предмет, Сафрар снова бросался прочь. Он запирал перед нами толстые двери, и они тут
же разбивались под мощными ударами тачаков. Он бросал в нас стулья и вазы, но эта
оборона не способна была спасти его от преследования. Мы оставляли за спиной одну
комнату за другой, миновали бесконечные проходы и коридоры, анфиладой оплетающие
дом торговца. Прошли мы через банкетный зал, где, казалось, так давно развлекал нас
Сафрар, и через кухни, галереи и даже личные апартаменты торговца, заваленные его
расшитыми золотом одеяниями. Здесь, в одной из спален Сафрара, преследование,
казалось, подошло к концу, поскольку мы потеряли торговца из виду - он словно
испарился, но Камчак не выказывал по этому поводу ни малейшего беспокойства или
раздражения. Он спешился, подошел к груде одежды, выбрал тунику, брошенную на
разостланном ложе торговца поднес её к носам двух насторожившихся слинов и дал
животным её обнюхать.
- След! - приказал он.
Животные моментально задрали головы, словно пропуская через себя все
многочисленные, наполняющие помещение запахи, выбирая из них единственный, и,
натянув цепи, потащили своего проводника через всю комнату к прочной стене, где они,
злобно зарычав, поднялись на задние лапы и принялись царапать обои и кирпич когтями.
- Пробиться сквозь стену! - приказал Камчак; он не стал беспокоить себя
поисками кнопки или пружины, приводящей в действие открывающее потайную дверь
устройство. Через считанные мгновения в стене был сделан широкий пролом, открывший
нам темный, исчезающий в глубине дома проход.
- Принесите светильники и факелы, - распорядился Камчак.
Он передал свою каийлу пешему воину и с факелом и кайвой в руках двинулся по
проходу вслед за двумя рвущимися вперед слинами, сопровождаемый воинами, включая
нас с Гарольдом, и рабами, несущими золотые слитки. Ведомые слинами, мы не
испытывали трудностей в движении по туннелю, хотя от него отходили многочисленные
ответвления. Основной штрек туннеля был погружен в темноту, но в местах пересечения с
боковыми ответвлениями со стены свисали светильники на тарларионовом масле. У
Сафрара, очевидно, тоже был факел или же он должен был отлично знать схему
подземного лабиринта.
В одном месте Камчаку пришлось остановиться и послать воинов за досками -
часть пола прямо у наших ног шириной во весь проход и длиной футов в двенадцать
отсутствовала и образовывала провал. Гарольд бросил в него обломок камня, и мы
услышали донесшийся снизу всплеск воды.
Камчак казался нисколько не обеспокоенным вынужденным ожиданием и
неподвижно, как скала, сидел, скрестив ноги у края провала, вглядываясь в темноту на
другой его стороне, пока доски не были принесены, и он первым вместе со слинами не
перебрался через это внезапно возникшее на нашем пути препятствие.
В следующий раз он вдруг приказал нам остановиться и потребовал себе копье.
Подпалив его древко о зажженный факел, он бросил копье впереди в проход, и тотчас из
обеих стен туннеля со свистом вылетели четыре копья и, воткнувшись со звоном в
противоположные стены, упали на пол. Камчак ногами переломал древки копийсамострелов,
и мы двинулись дальше.
Наконец мы оказались в небольшом зале со сводчатым потолком и сплошь
увешанными коврами стенами. Я тотчас узнал комнату, куда нас с Гарольдом пленниками
приводили для разговора с Сафраром.
В зале находились четыре человека.
На почетном месте, на возвышении, на подушках тарианского торговца, скрестив
перед собой ноги и положив рядом меч, со спокойным выражением лица восседал
разукрашенный шрамами Ха-Кил - выходец из Ара, ставший впоследствии
предводителем тарнсменов-наемников из зловещего, наводящего ужас разбойничьего
Порт-Кара Рядом, на полу, у подножия возвышения, сидел Сафрар, испуганный и крепко
прижимающий к груди завернутый в алую материю предмет, и человек из племени
паравачей со все так же глубоко надвинутым на глаза капюшоном и в одеянии, которое
носят члены клана палачей, - тот самый человек, что неудачно покушался на мою жизнь
и который присутствовал вместе с Сафраром при моей казни в Желтом Бассейне.
Увидев его, Гарольд издал ликующий вопль, и я понял, что человек в капюшоне,
обернувшись в его сторону, побледнел от страха, что было заметно, даже несмотря на
скрывающий половину его лица черный капюшон. Я даже почувствовал, как он задрожал
и внутренне сжался.
Четвертым оказался молодой, на вид не старше двадцати лет, темноволосый воин,
судя по всему, простой охранник. На нем было обычное алое одеяние воина; сжимая в
руках меч, он стоял между нами и находящимися в комнате людьми.
Камчак взглянул на него, как мне показалось, с изрядной долей любопытства.
- Не вмешивайся, парень, - спокойно сказал он. - У нас здесь личные дела.
- Назад, тачак! - крикнул ему юноша, держа меч наготове.
Камчак подал знак, и вперед вытолкнули Фаниуса Турмуса, обвешанного
мешочками с золотыми слитками. Камчак снял с его плеча один из мешков и бросил его
молодому воину.
Юноша не обратил на это внимания, он явно приготовился к смертельному
поединку.
Камчак бросил ему под ноги второй мешок с золотом, третий...
- Я - воин! - с гордостью произнес юноша.
Камчак взмахнул рукой, и вперед выступили наши арбалетчики, нацелившие свои
стрелы в молодого воина.
Камчак тем временем продолжал бросать юноше мешки с золотом, число которых
уже перевалило за дюжину.
- Побереги свое золото, тачакский слин! - крикнул ему юноша. - Я воин и знаю
кодекс воинской чести!
- Как пожелаешь, - ответил ему Камчак и дал знак своим арбалетчикам.
- Нет! - закричал я. - Не надо!
В этот момент с воинственным тарианским кличем юноша бросился с мечом на
Камчака, и тут же несколько выпущенных арбалетчиками стрел со свистом вонзились в
его тело и опрокинули навзничь. С криком ярости молодой воин поднялся на ноги и, не
выпуская из рук оружия, снова, шатаясь, направился к Камчаку. Его встретила ещё одна
стрела, затем ещё одна, пока он не распростерся у ног предводителя тачаков.
И тут я, к своему изумлению, обнаружил, что ни одна из стрел не поразила грудь
молодою воина, голову или живот, все они вонзились ему в руку или в ногу.
Это, конечно, не могло быть случайностью. Камчак ногой перевернул тело лежащего
перед ним юноши на спину.
- Становись в ряды тачаков, - предложил он.
- Нет, - простонал молодой воин. - Никогда, тачакский слин! Никогда!
Камчак обернулся к своим воинам.
- Перевяжите ему раны, - приказал он. - Следите, чтобы он остался жив. Когда
он сможет встать на ноги, мы научим его ездить верхом и владеть луком и кайвой. Такие
люди нам нужны.
Я заметил изумление в глазах юноши, и ею тут же унесли.
- В свое время, - заметил Камчак, - этот парень сможет взять под свое
командование тачакскую тысячу.
После этого он поднял голову и взглянул на остальных троих человек, сидящих в
этой комнате, - на изукрашенного шрамами Ха-Кила, с мечом на коленях спокойно
наблюдающего за происходящим, кипящего бешенством торговца Сафрара и на высокого,
худощавого, поигрывающего кайвой паравачи.
- Паравачи - мой! - воскликнул Гарольд.
Человек в капюшоне напрягся, стиснул в руке кайву, но остался сидеть на месте.
Гарольд выскочил вперед.
- Выходи драться! - крикнул он.
Камчак жестом остановил его, и он, с трудом сдерживая переполняющую его ярость,
отступил назад.
Слины неистовствовали и рвались из ошейников.
С пеной на губах они царапали когтями пол, шерсть у них встала дыбом, а глаза
налились кровью. Проводник с трудом удерживал их на месте.
- Не приближайтесь! - крикнул Сафрар. - Иначе я разобью золотой шар! - Он
сорвал с шара алое покрывало и поднял его над головой.
Сердце у меня едва не остановилось. Я прикоснулся рукой к плечу Камчака.
- Он не должен это сделать, - вполголоса произнес я. - Ни в коем случае!
- Почему? - спросил Камчак. - Шар не имеет никакой ценности.
- Всем стоять на месте! - снова закричал Сафрар.
- Ты не понимаешь, Камчак! - воскликнул я.
Глаза Сафрара заблестели от радости.
- Ага, он знает! - закричал он. - Слушайтесь коробанца: он все знает!
- Это действительно имеет какое-нибудь значение, если он разобьет шар? -
спросил Камчак.
- Да, - ответил я. - Ценнее этой сферы нет ничего на всем Горе, а возможно, и во
всей Солнечной системе!
- Вот именно! - радостно завопил Сафрар. - Прислушайтесь к коробанцу! Если
вы подойдете ко мне, я разобью шар!
- Шару не должно быть причинено ни малейшего вреда, - предупредил я Камчака.
- Но почему? - поинтересовался Камчак.
Я молчал, не зная, как объяснить то, что ему следовало бы знать.
Камчак перевел взгляд на Сафрара.
- Что это такое, - спросил он, - то, что ты держишь в руках?
- Золотой шар! - торжественно ответил Сафрар.
- Но что это за шар? - допытывался у него Камчак.
- Не знаю, - признался торговец, - но мне известно, что есть люди, готовые
заплатить за него половину всех сокровищ Гора!
- Лично я, - заметил Камчак, - не дал бы за него и медного гроша.
- Прислушайтесь к тому, что вам говорит коробанец! - воскликнул Сафрар.
- Шар не должен быть уничтожен, - настойчиво повторил я.
- Почему? - не скрывая удивления, снова спросил Камчак.
- Потому что, - нерешительно начал я, - в нем... это последнее семя
Царствующих Жрецов... яйцо... последняя надежда Царствующих Жрецов на
выживание... на сохранение.. всего этого... всех нас... планеты... вселенной...
Вокруг раздался удивленный ропот. Глаза Сафрара едва не вылезли из орбит. ХаКил
раскрыл рот, едва не уронив лежащий у него на коленях меч. Паравачи перестал
играть с кайвой и уставился на Сафрара.
- Не думаю, - покачал головой Камчак. - Я склонен считать, что шар вообще не
имеет никакой цены.
- Нет, Камчак, - взмолился я. - Поверь мне!
- Значит, именно ради этого золотого шара ты пришел к народам фургонов? -
спросил он.
- Да, - ответил я. - Именно ради него.
Мне вспомнился наш разговор в фургоне Катайтачака. Воины вокруг меня
обменялись гневными восклицаниями.
- И ты бы украл его? - поинтересовался Камчак.
- Да, - признался я.
- Как Сафрар?
- Я бы не убивал Катайтачака.
- И зачем бы ты его украл?
- Чтобы вернуть в Сардар.
- Не для того, чтобы оставить его себе? Не ради денег?
- Нет, - ответил я.
- Я тебе верю, Тэрл, - сказал Камчак. - Нам было известно, что в свое время к
нам должен прийти кто-то из Сардара. Но мы не знали, что это будешь именно ты.
- Прежде я и сам об этом не знал, - признался я.
Камчак взглянул на торговца.
- Ты собираешься купить свою жизнь ценой золотого шара? - спросил он.
- Если понадобится - да! - сказал Сафрар.
- Но мне не нужен золотой шар, - заметил Камчак. - Мне нужен ты сам.
Сафрар побелел, как мел, и снова поднял шар над головой. Я с облегчением заметил,
что Камчак дал своим арбалетчикам сигнал не стрелять. Жестом он приказал своим людям
- за исключением меня, Гарольда и человека, держащего слинов, - отойти на несколько
шагов назад.
- Ну, так-то лучше, - процедил сквозь зубы Сафрар.
- Спрячьте оружие, - потребовал паравачи.
Мы вложили мечи в ножны.
- Отойдите к своим людям! - приказал Сафрар. - Имейте в виду: если что - я
разобью шар!
Очень медленно мы с Камчаком, Гарольдом и держащим слинов человеком сделали
несколько шагов назад. Рвущиеся с поводков животные, роняя с обнаженных клыков
слюну, нехотя повиновались приказу хозяина и дали оттащить себя от своей уже
находившейся так близко добычи.
Паравачи обернулся к Ха-Килу, вкладывающему меч в ножны, и встал на ноги. ХаКил
лениво потянулся и заговорщицки ему подмигнул.
- У тебя есть тарн, - сказал предводителю наемников паравачи. - Возьми меня с
собой. Я отдам тебе половину сокровищ паравачей! Золото, босков, женщин, фургоны!
- Вряд ли все это сравнится по стоимости с золотым шаром - тем, что держит в
руках Сафрар, - усомнился в ценности его предложения Ха-Кил.
- Ты не можешь бросить меня здесь! - закричал кочевник.
- А зачем ты мне нужен? - демонстративно зевнул Ха-Кил.
Белки глаз паравачи дико сверкнули из-под черного капюшона, скрывающего его
лицо, он стиснул кулаки и обернулся к дальнему концу зала, где столпились в ожидании
тачаки.
- Тогда шар будет моим! - закричал он и бросился к Сафрару.
- Нет! Он мой! Мой! - взвизгнул торговец, крепче прижимая шар к груди.
Ха-Кил с любопытством наблюдал за происходящим. Я рванулся было вперед, но
властная рука Камчака удержала меня на месте.
- Золотой шар не должен быть поврежден! - воскликнул я.
Паравачи, конечно, был гораздо сильнее толстого, низкорослого Сафрара, и вскоре
ему удалось выхватить шар из рук отчаянно сопротивляющегося торговца. Тот издал
дикий вопль и впился зубами в плечо паравачи. Я вспомнил зловещие ядовитые золотые
зубы Сафрара. Паравачи отчаянно завизжал, закружился на одном месте и, к моему
несказанному ужасу, швырнул вырванный у Сафрара золотой шар на пол.
Не замечая больше ничего вокруг, я бросился вперед. Слезы застилали мне глаза.
Опустившись на пол у разбитого яйца, я не в силах был даже сдержать вырвавшийся у
меня крик отчаяния. Все кончено!
Яйцо разбито! Я потерпел неудачу! Царствующие Жрецы погибнут! Погибнет все!
На эту планету и на родную мне Землю придут загадочные, таинственные "Другие", кем
бы они ни были! Все кончено! Все погибло! Все пропало!
Все мои мысли и чувства были заняты разбитым яйцом, и лишь боковым зрением я
заметил короткую агонию паравачи, покрывшегося страшными оранжевыми пятнами,
опустившегося на пол и затихшего в предсмертных судорогах.
Камчак подошел к нему и сорвал черный капюшон. Его лицо стало оранжевым,
вылезшие белки глаз остекленели.
- Это Толнус, - долетел до меня как-будто издалека голос Гарольда.
- Конечно, - сказал Камчак. - А кто же ещё это мог быть? Кто, кроме убара
паравачей, мог послать своих всадников для нападения на фургоны тачаку, и пообещать
предводителю наемных тарнсменов половину босков, золота, женщин и фургонов своего
племени?
До меня с трудом доходила их речь. Мне вспомнился Толнус - один из четырех
убаров народов фургонов, которых я встретил, впервые попав в тарианские степи, в земли
кочевников.
Камчак нагнулся к распростертому на полу неподвижному телу и сорвал с него
усыпанное драгоценными камнями бесценное ожерелье. Осмотрев его с презрением, он
бросил его одному из своих людей.
- Отдайте это паравачам, - распорядился он. - С его помощью они смогут
выкупить у кассаров и катайев хотя бы часть своих босков и женщин.
Стоя на коленях у разбитой скорлупы яйца, я едва сознавал происходящее,
настолько был поглощен охватившим меня отчаянием. Я даже не сразу заметил, что
Камчак с Гарольдом уже давно стоят рядом.
Я плакал, ничуть не смущаясь их присутствия. Я оплакивал не только провал своей
миссии и крушение всего, за что я боролся - и я, и прежде всего Царствующие Жрецы,
мой друг Миск, - но и сами их жизни, и жизни всех населяющих этот мир, и мою родную
Землю, оставшихся теперь, очевидно, совершенно беззащитными перед загадочными
"Другими"; я оплакивал и то существо, что дожидалось своего срока появления на свет и
явившееся безвинной жертвой интриг и растянувшегося на столетия межпланетного
конфликта; это существо, этот, так сказать, ребенок Царствующих Жрецов прекратил
свою ещё не начавшуюся жизнь и этим похоронил надежды всех тех, кто так и не дал ему
родиться.
Тело мое сотрясали безудержные рыдания.
Словно сквозь туман до меня донеслись чьи-то слова "Сафрар и Ха-Кил убежали" -
и голос Камчака, приказывающего: - Отпустите слинов. Пусть поохотятся.
Вслед за этим об пол звякнули отстегиваемые с ошейников животных цепи, и
мраморные своды гулко отразили удаляющийся топот их лап. Не хотел бы я оказаться на
месте Сафрара.
- Крепись, воин из Ко-Ро-Ба, - с неожиданной теплотой прозвучал надо мной
голос Камчака.
- Ты не понимаешь, мой друг, - сдерживая рыдания, пробормотал я. - Ты просто
не понимаешь!
Тачаки в их черных кожаных одеяниях сгрудились вокруг нас. Мастер но
приручению слинов также стоял рядом, держа в руках свисающие голые цепи. Ближе к
стенам застыли рабы с мешками золотых слитков на плечах. Я начал улавливать
гнилостный запах, исходящий от лежавших рядом со мной обломков скорлупы.
- Ну и запах, - поморщился Гарольд.
Он опустился на колени перед яйцом и с выражением глубокого отвращения на лице
прикоснулся пальцем к бреши в скорлупе. Поднеся к лицу щепотку каких-то слепленных
засохшей слизью золотистых песчинок, он задумчиво растер их между пальцами и ещё раз
принюхался.
Я обреченно уронил голову, мне все было безразлично.
- Ты хорошо знаешь, что такое золотой шар Царствующих Жрецов? -
поинтересовался у меня Камчак.
- Нет, - ответил я. - У меня никогда не было такой возможности.
- Неужели их яйцо такое? - саркастически заметил убар тачаков.
- Ну-ка, взгляни повнимательней, - подошел ко мне Гарольд.
Он поднес ближе к моему лицу свою ладонь, и на пальцах у него я увидел сухие
золотистые пятна. Я смотрел на его ладонь, ничего не понимая.
- Оно мертвое, - сказал он.
- Мертвое? - удивился я.
Гарольд снова нагнулся к расколотому яйцу, наклонился над ним и извлек из
скорлупы сморщенное, тронутое гниением, мертвое, наверное, уже в течение нескольких
месяцев тельце нерожденного тарлариона.
- Я ведь говорил тебе, - с участливой теплотой напомнил Камчак, - что яйцо не
имеет никакой ценности.
Я, пошатываясь, поднялся на ноги, изумленно глядя на обломки яйца. С трудом
нагнулся и, погрузив пальцы в содержимое яйца, с удивлением всмотрелся в оставшиеся
на них сухие темно-золотистые пятна.
- Это не яйцо Царствующих Жрецов, - сказал Камчак. - Неужели ты
действительно полагал, что мы можем позволить неприятелю узнать местонахождение
подобной вещи?
Я взглянул на него со слезами на глазах.
Внезапно откуда-то издалека до нас донесся пронзительный, душераздирающий
вопль и глухое рычание слинов.
- С ним все кончено, - подвел итог Камчак.
Он повернулся в направлении, откуда донесся крик. Медленно, словно нехотя, давя
ногами обломки скорлупы, он двинулся к выходу из зала. У распростертого тела Толнуса,
убара паравачей, он на мгновение остановился.
- Очень жаль, - с презрением бросил Камчак. - Я бы предпочел швырнуть его
под копыта мчащихся босков!
После этого, не говоря больше ни слова, он повел нас, следующих за ним, прочь из
зала по коридорам туда, откуда доносился разочарованный вой слинов.
Мы вошли в помещение, где находился Желтый Бассейн. У края мраморной
облицовки, дрожа от бессильной ярости, вскинув головы и оглашая все вокруг
пронзительными воплями хищников, упустивших добычу, застыли оба охотничьих слина,
не спускающие глаз с карикатурной фигуры тарианского торговца, рыдающего,
захлебывающегося и отчаянно пытающегося дотянуться до лиан, свисающих с
куполообразного потолка футах в двадцати над его головой.
Он, очевидно, изо всех сил пытался сдвинуться с места, но, плотно обнимаемый
густой и пузырящейся желтой жидкостью, не мог сделать и шага. Его коротенькие,
пухлые ручки с накрашенными ногтями отчаянно, но совершенно безрезультатно
молотили по поверхности жидкого чудовища. Лицо и лоб торговца были обильно
покрыты потом. Его тело густо облепливали белые блестящие пузырьки воздуха,
двигающиеся вокруг него столь упорядочение, что это означало сознательное поведение
Желтого Бассейна. Там, где пузырьки касались тела Сафрара, одежда на нем разъедалась и
кожа становилась матово-белой: очевидно, кислота медленно проникала в поры тела и на
глазах переваривала беззащитную человеческую плоть.
Сафрар ещё на шаг приблизился к центру бассейна, и жидкость поднялась ему до
уровня груди.
- Опустите лианы! - взмолился торговец.
Никто не сдвинулся с места.
Сафрар запрокинул голову и пронзительно, как слин, завыл от боли. Словно
сумасшедший, он принялся раздирать на себе кожу. Потом он протянул руки к Камчаку.
- Пожалуйста! - закричал он.
- Вспомни Катайтачака, - ответил ему предводитель тачаков.
Сафрар, агонизируя, испустил вопль отчаяния и снова двинулся к центру бассейна.
При этом я заметил, как белые люминесцирующие пузырьки воздуха, густо облепившие в
глубине ноги торговца, словно общим усилием толкают его все ближе к гибели.
Сафрар ещё отчаяннее заработал руками, пытаясь оттолкнуться от затягивающей его
тестообразной массы, воспрепятствовать ей захлестнуть становящееся все более
беспомощным тело. Глаза его вылезали из орбит, а в провале застывшего в беззвучном
крике рта тускло мерцали два золотых уже израсходовавших свой яд зуба.
- Это яйцо, - сообщил ему Камчак, - было яйцом обыкновенного тарлариона.
Оно действительно не имело никакой ценности.
Жидкость уже доходила Сафрару до подбородка, и ему приходилось высоко
запрокидывать голову, чтобы держать нос и рот над поверхностью. Лицо его было
искажено от ужаса и боли.
- Пожалуйста! - успел в последний раз крикнуть он, прежде чем густая жидкость
хлынула и залила ему рот.
- Вспомни Катайтачака, - бросил ему на прощание Камчак, и оплетающие ноги
торговца нитеподобные волокна и белые пузырьки ещё настойчивее потянули тело
Сафрара вниз, в глубину.
На поверхность, уже очевидно из легких Сафрара, вырвались пузырьки воздуха.
Теперь только руки торговца с растопыренными пальцами ещё продолжали мелькать над
поверхностью жидкости, словно пытаясь в последнем предсмертном отчаянном усилии
ухватиться за недосягаемые лианы, но скоро и руки исчезли под водой.
Долгое время мы стояли без движения, пораженные случившимся, пока белые кости
не начали медленно выталкиваться на поверхность и двигаться к краю бассейна, где два
раба Сафрара извлекали их сачком и складывали.
- Принесите факел, - приказал Камчак.
Он задумчиво всмотрелся в глубины Желтого Бассейна.
- Этот Сафрар из Тарии давно познакомился с Катайтачаком и приучил его к
листьям канды, - печально сказал Камчак. - Таким образом, он дважды убил моего
отца.
Принесли факел, и в бассейне усилилось испарение, а белые пузырьки воздуха
начали стремительно собираться на середине. Желтизна жидкости стала меркнуть, а в
глубине началось быстрое кружение фосфоресцирующей массы.
Камчак размахнулся и бросил факел в самый центр Бассейна.
И тут словно огненный смерч пронесся над Бассейном; языки пламени взметнулись
под самый потолок, и мы вынуждены были отступить к стенам помещения и закрыть лицо
руками. Бассейн застонал, как живое существо, взорвался клубами пара и сжался, пытаясь
спрятаться от пламени внутрь прочной, как скорлупа, оболочки, которой мгновенно
покрылась его поверхность, но языки огня потянулись за отступающей жидкостью в
глубину Бассейна, пылающего, как тарларионовое масло.
Больше часа бушевало и неистовствовало пламя.
Бассейн почернел, и мраморные стенки его растрескались от жара. Теперь он был
совсем пуст, если не считать затвердевшей, как стекло, массы, от которой исходил
удушливый зловонный запах, да обломков мраморной кладки стен, обрушившейся по его
краям.
В одном месте мы заметили вплавленные в стекловидную массу превратившиеся в
бесформенные металлические капли два золотых зуба Сафрара - не ядовитых и ни для
кого больше не опасных.
- Катайтачак отомщен! - провозгласил Камчак и вышел из комнаты.
Все остальные последовали за ним.
За воротами дома Сафрара, с нашим уходом преданного огню, мы сели на каийл и
двинулись в сторону тачакских фургонов, оставленных у стен города.
К Камчаку подъехал один из воинов.
- Тарнсмен улетел, - доложил он и добавил: - Как вы и говорили, мы не стали
открывать по нему огонь, поскольку с ним не было торговца Сафрара.
Камчак кивнул в знак согласия.
- У меня не было претензий к Ха-Килу, предводителю наемных тарнсменов. - Он
обернулся ко мне. - Теперь, однако, когда ему известно, сколь высоки ставки в этой игре,
вам с ним, возможно, ещё предстоит встретиться. Он обнажает меч только при звоне
золотых монет, но теперь, когда Сафрар мертв, думаю, тем, кто использовал торговца,
понадобятся новые приспешники и они обратят свое внимание на наемников, и прежде
всего на Ха-Кила.
Искоса взглянув на меня, Камчак усмехнулся - впервые за все время после гибели
Катайтачака.
- Говорят, - заметил он, - что в умении владеть мечом Ха-Кил уступает лишь
самому Па-Куру, предводителю убийц.
- Па-Кур мертв, - ответил я. - Он убит при осаде Ара.
- Его тело нашли? - спросил Камчак.
- Нет, - сказал я.
Камчак рассмеялся.
- Нет, Тэрл Кэбот, - заметил он, - ты никогда не станешь настоящим тачаком.
- Почему? - удивился я.
- Ты слишком доверчив.
- Я уже давно перестал ожидать от коробанца чего-то большего, - заметил
Гарольд.
Я усмехнулся.
- Па-Кур распрощался с жизнью в поединке на крыше Цилиндра Правосудия, в
Аре, - сказал я. - Спасаясь от плена, он сбросился с ограждающих крышу перил. Не
думаю, что он умеет летать.
- Но тело его не было найдено? - настойчиво повторил Камчак.
- Нет, но какое это имеет значение?
- Для тачака имеет, - решительно заявил Камчак.
- Вы, тачаки, излишне подозрительны, - замети
...Закладка в соц.сетях
