Жанр: Фантастика
Трое из леса 08. Изгой
...риказал набить толстыми гвоздями, которыми подковывают коней. Только
доспехов в подвалах оказалось вдоволь, и вскоре все мужчины Гелонии гордо
расхаживали в кожаных латах, а то и в металлических, медных или бронзовых.
Теперь ночная стража на стенах утроилась, из окрестных деревень спешно везли
крупу, муку и другие припасы, хотя подвалы и кладовые города и так ломились
Гелон всегда был осторожен и запаслив. Из деревень постепенно прибывали мужики,
но семьи везли немногие. Как-то не верилось после десяти лет безбедной мирной
жизни, что на их земли явится враг.
Город и окрестности бурлили, кипели. Всадники носились на быстрых конях между
селами, а слухи, один нелепее другого, разлетались как вспугнутые вороны. В
Гелон тянулись тяжело груженные подводы, шли угрюмые люди с косами и цепами на
плечах. Немногие были в кожаных латах собственной выделки, но в городе все
получали настоящее оружие и настоящие доспехи.
Однажды Скиф, объезжая городскую стену с внешней стороны, наткнулся на целую
толпу, что двигалась к воротам. Его тут же окружили, он видел всюду разъяренные
лица, вскинутые к небу косы, пики, дубины, палицы и даже колья, отовсюду несся
крик:
- Не отдадим Гелонию!
- Дай оружие!!!
- Веди нас!..
- Вместе жили, вместе и помрем, но Гелон не сдадим!
Скиф чувствовал, как в глазах щиплет, он сам был в этот миг готов броситься на
врага и растерзать его в клочья, защищая вот этих самоотверженных мужиков, что
оставили семьи и пришли защищать нечто более высокое, чем жизни, защищать Мечту,
защищать дело и первого справедливого правителя Гелона, который ушел из жизни
так же доблестно и праведно, как и жил.
Он вскинул к небу руки, призывая его в свидетели, закричал громко и звеняще:
- Успокойтесь!.. Мы не отдадим наш славный город, не отдадим Гелонию!.. И сумеем
защитить свои земли. Но если кто из вас раньше когда-либо держал в руках оружие,
умеет держаться в седле, приходите сегодня к городской зброярне. Вам дадут
оружие, накормят, распределят по отрядам. Не отдадим Гелонию!
Дружный клич всколыхнул мир, заставил затаиться в страхе подземных зверей, а
птицы в соседнем лесу поднялись с веток и закружились над деревьями.
- Не отдадим!
- Всю кровь до капли!
- Не сдадим Гелонию!
Но все-таки в городе настали тревожные дни еще задолго до подхода агафирсов.
Мужчины, оторванные от семей, занялись, естественно, беспробудным пьянством.
Привыкшая к порядку стража хмуро поглядывала на пьяных, но не вмешивалась даже в
то и дело возникающие драки. Переселенцы, оставшись на ночевке в городке, прямо
на площади жгли костры, бражничали, спорили, дрались, прыгали на спор через
огонь. В трех местах пели и плясали бродячие музыканты, танцовщики. Им бросали
монеты, орали, нахваливали, в музыку и песни вплетались хриплые голоса
охотничьих рогов, резкие вопли дудок, рев скота, далекие звуки била со
сторожевой башни.
В одном месте в окружении целой толпы орущих мужчин плясали с мечами в руках
двое обнаженных до пояса и совершенно пьяных воинов. Одного взгляда Олегу было
достаточно, чтобы сказать, чем такая пляска кончится.
А Скиф сказал восторженно:
- Им дай только повод, чтобы вскочить на коня и помчаться навстречу ветру, чтобы
вскипела кровь, что-бы меч сверкал и пел, чтобы хряск вражеской плоти, крик
чужих женщин, чтобы огонь и кровь! Нет, не удалось вытравить в этих людях чисто
человеческую страсть к оружию, к сражениям, к воинским подвигам!
Олег задумался. Дерзкая сила переполняет этих людей, они забыли, что в войне
кладут головы, а помнят удачные походы на соседей. Если даже не свои походы, то
с восторгом пересказывают воинов-соседей, которые приводили пленных и
перекладывали на них всю грязную работу, а захваченных женщин использовали как
наложниц, на что не согласится ни одна женщина их племени.
В непроглядной ночи громко и страшно ударили в медные щиты. Протяжный тягучий
звон возник и остановился в ночном воздухе, в него вплетались все новые и новые
удары, и вся ночь, казалось, дрожит как лист на ветру.
На башнях вспыхнули факелы. Кое-где их сразу бросали в бочки со смолой, и вскоре
тьма вокруг крепостных стен озарилась красным зловещим светом. Наверху раздался
общий вздох, что перешел в стон.
Внизу под стенами в двух десятках шагов из тьмы быстро подъезжали ровными рядами
всадники. Между ними уже пробегают по направлению к стенам пешие, умело держа в
руках длинные лестницы. Каждую лестницу несут по четыре человека, и едва их
разом приставили к стенам, наверх тут же начали быстро-быстро карабкаться
сотни... нет, тысячи вооруженных людей!
Скиф стряхнул оцепенение, закричал страшно:
- Бочки!.. Разом!!! Лучники!!!
Со стен начали торопливо опрокидывать бочки с кипящей смолой. Следом сбрасывали
бревна, что ломали лестницы и калечили людей. Снизу раздался многоголо-сый крик
дикой боли, ибо капли смолы, попав на тело, не гаснут, а прожигают его до кости,
а то прожигают и саму кость.
Лучники торопливо стреляли в конников, в темноту, догадываясь, что и там стрелы
найдут цель. Вокруг крепости по всему периметру стоял крик, ругань, вопли,
страшно кричали раненые кони. Выглянула луна и снова скрылась за тучей, но Скиф
и его военачальники успели узреть, что вся равнина перед городом занята
войсками. И хотя ими не кишит, все держатся отдельными отрядами, ровными такими
квадратами, словно и не люди вовсе, волосы на голове встали дыбом: не думал, что
Агафирс приведет такую силу.
- Лучники!!!
Воздух трещал, раздираемый сотнями тяжелых стрел. Из темноты доносились крики
людей, которые считали себя надежно укрытыми тьмой.
Скиф с топором в руке носился по стене, глаза безумные, сердце едва не
выскакивает, это же город Гелона, он обязан любой ценой защитить дело рук и
сердца самоотверженного брата...
С внутренней стороны стен по лестницам подавали новые связки стрел. На толстых
канатах поднимали корзины с тяжелыми булыжниками. Женщины выбегали из домов,
наготове чистые тряпицы, но раненых пока нет, пока нет, все еще нет...
Олег бежал по стене с другой стороны. Скиф с удивлением и облегчением увидел в
руке волхва обнаженный меч. Олег крикнул издали:
Что на той стороне?
Отбили! - прокричал Скиф. - У тебя?
- Тоже, - ответил Олег. - Твой брат как будто предвидел заранее, с какой стороны
и как нападут!.. Именно там больше всего камней, бревен, там в ряд бочки со
смолой. Ни один не добрался даже до середины стены!.. А жаль.
- Почему?
- Дальше бы падали, - сказал Олег зло. - Таких высоких стен я еще не видел! Но
теперь вижу, не зря, не зря.
Скиф мотнул головой. Всякий раз при воспоминании о Гелоне в глазах щиплет, а в
сердце появляется боль. Как он несправедливо набрасывался на брата, винил в
трусо-сти, обвинял, хулил! А теперь брат спасает его, даже будучи там, в мире
черного солнца.
- Но как? - спросил Скиф потрясенно. - Как проникли? Почему их не задержало наше
войско? Олег покрутил головой:
- Шутишь? Ты бы еще сказал, остановило!.. Это вшивое дурачье явно взяли сонными.
Но неужели и Турч, он же воин... И не дурак. Эх, не будем о павших... наверное.
Но про войско за стенами города теперь забудь. Наше счастье, что агафирсы совсем
обнаглели!.. Ишь, попробовали захватить город одним передовым отрядом.
Скиф долго молча смотрел в темноту. На востоке медленно светлело. Обозначился
темный край земли, над которым неспешно поднимался слабый рассеянный свет.
- Так это было еще не войско?
- Шутишь?
- Да нет... Но что в темноте рассмотришь...
Олег посоветовал угрюмо:
- Дождемся рассвета. Там увидишь.
Но ждать долго не пришлось, на востоке небо уже медленно светлело. Из чернильной
тьмы медленно проступали стены, крыши, бледные лица. Все напряженно
вслушивались, опасаясь нового приступа.
Их темноты доносилось далекое фырканье коней, топот, иногда резкий повелительный
вскрик. Привыкшие в темноте глаза жадно хватали все, что могли разглядеть,
сперва во тьме плавали комья черного тумана, превращались в страшных мохнатых
зверей, сливались в огромные массы, дробились, но с наступления рассвета это
исчезло, растворилось в бледном рассвете, а взамен все увидели голую вытоптанную
землю.
- Ушли, - сказал Скиф с облегчением. - Ушли, гады!
- Не получилось, и ладно, - прокомментировал Олег. - Сегодня вряд ли полезут.
- Почему? Войско не подойдет?
- Подойдет, но пока встанет лагерем... Я слышал, Агафирс всегда на ночь войско
загоняет в лагерь и даже огораживает рвом и валом.
Скиф фыркнул:
- Трус!.. Он всегда был трусом!
- Гм... - ответил Олег. - Что не мешает ему, однако, побеждать...
Очень не скоро заискрился край земли. Солнце поднималось мучительно медленно, в
небе давно полыхают облака, а на земле глубокие угольно-черные тени, где, как в
подземном мире, исчезает все, что туда проваливается.
Дорога уходила от городских ворот вдаль, там иногда сверкало, поблескивало,
наконец один, самый остроглазый, закричал:
- Идут! Агафирсы идут!
Олег ощутил, как сердце трепыхнулось и сбилось с ритма. Он, как и все, ожидал,
что на дороге покажется длинная темная змея, превратится в колонну, начнет
приближаться, повторяя все движения дороги... однако со стороны горизонта сейчас
надвигается темная страшная масса, словно по земле идет тень от грозовой тучи.
Не скоро удалось различить, что войско хоть и прет плотной массой, но все же
разбито на отдельные полки. Каждый полк двигается ровным квадратом, каждый
всадник держит длинное копье острием вверх, древка отсюда не рассмотреть, зато
металлические наконечники блестят под утренним солнцем нестерпимо ярко, и
кажется, что агафирсы на копьях несут упавшие с неба осколки солнца.
Уже можно рассмотреть, что эти ровные квадраты различаются даже по цвету коней:
у одних подобраны сплошь гнедые, у других - вороные, третьих - буланые... Страна
Гелония лежит на равнине, агафирсы это знали и шли прямо на город Гелон, не
придерживаясь извивов дороги.
Восемь отдельных полков насчитал Олег, а посреди исполинского войска тащатся
повозки с походными кузницами, оружейными, котлами, шатрами.
Первый полк внезапно перешел на галоп. Ровный лес копий изломался, теперь
казалось, что на вершинки молодых деревцев налетел ветер. Все трепетало,
искрилось, полк разбился на мелкие отряды, а те уже в видимом беспорядке
поскакали по окрестным селам за добычей.
Военачальники, их видно сразу, в сопровождении двух-трех конников начали
объезжать город, осматривать стены. Их сопровождающие успевали переругиваться с
высыпавшими на стены защитниками, а сами военачальники наметанным взглядом
определяли, где поставить войска, куда нанести первый удар, где пробовать
проломить стены, а где лучше взобраться на них с помощью лестниц.
Олег всматривался в скачущих всадников с безмерным удивлением. Те унеслись, а у
него перед глазами стояла эта странная картина.
Вздрогнул, рядом раздался скрипучий голос Окоема:
- Заметил? Вот из-за этого Агафирс и разбил всех соседей! Те земли, что дала ему
Миш, он уже расширил в десять раз. И вообще теперь непобедим...
Верховный жрец стоял, приложив ко лбу ладонь козырьком. Острые колючие глаза
смотрели из-под седых, как вылепленных из снега, косматых бровей.
- Из-за чего? - спросил Олег.
- Он придумал для всадников особые крепления для ног. Ты не заметил? Они
крепятся к седлу на ремнях. Это такие ременные петли. Ты вдеваешь в них
ступни...
- Ну и что? - спросил Олег. Попытался представить себя, как он вдевает
болтающиеся ноги, сразу появляет-ся устойчивость. - Ух ты...
Окоем кивнул:
- Вот-вот, сперва и я вот так: ну и что... Но когда вде-ваешь ноги в эти петли,
то можешь не просто сидеть на коне, а привстать в нужный момент! Не понял?.. А
ты пробовал драться сидя с человеком, который на ногах?.. Когда всадник Агафирса
привстает на стременах, он обрушивает удар втрое мощнее, чем его противник.
Таким образом, его конница становится втрое мощнее при той же численности. А еще
надо учесть, какая слава бежит впереди его войска о непобедимости агафирсов!.. К
тому же войска, оснащенные ременными петлями, способны делать втрое более
длинные переходы. Это тоже слагаемое победы, так как противник сразу в панике!
Не ожидал, что агафирсы появятся так скоро? Крылатые кони там, что ли?..
Олег долго молча наблюдал за приближающейся массой конного войска. В каждом
движении всадников чувствуется мощь, злая сила, уверенность в своем полном
превосходстве. А уже такая уверенность - половина победы.
- Ты прав, - проговорил он. Он сам чувствовал, как дрогнул его голос. - Будь у
нас не крепость, а войско... пусть даже такое же по числу, нас бы взяли как кур.
Спали бы даже вартовые, зная, что агафирсы еще суток за трое от этих мест.
Хорошо, что Гелон к защите готовился всю жизнь. Да что там трое суток: конница
Агафирса должна бы подойти сюда не раньше... чем через неделю!
- Стремена, - сказал Окоем.
-Что?
- Стремена, говорю. Так они называют эти ременные петли для ног. Мол, для
стремительности...
Часть третья
Глава 35
Агафирс выехал из лагеря, с высоты седла с волнением смотрел на стены Гелона.
Да, город укреплен хорошо, но эти гелоны не знают, что ему уже приходилось брать
города и побольше, и позащищеннее. Возьмет и этот... Но только его лучшие
полководцы знают, а остальные лишь догадываются, что ради взятия Гелона он не
привел бы такую несметную армию.
Те войны, которые он вел на западе и севере, давали меньше, чем он страстно
жаждал. Рано или поздно его конница упиралась в исполинский горный хребет, через
который всю армию провести немыслимо. Зато если обратить взор в другую сторону,
вот где Гелон на равнине, а дальше, за Гелонией... там бескрайние равнины с
тучной травой коню по брюхо, чистыми реками и озерами с драгоценной водой. И,
что самое важное, там богатейшие города, где жители изнывают в неге и роскоши,
ветви деревьев ломаются под тяжестью яблок и груш, виноградные лозы тянутся на
вёрсты, а зерна золотой пшеницы размером с лесной орех. Там жители умеют хорошо
пахать и растить хлеб, но разучились воевать... Они станут легкой добычей!
За теми землями еще и еще, все говорят на разных языках, поклоняются разным
богам, но все те страны и народы должны стать добычей его молодого и хищного
народа.
- И они станут, - проговорил он вслух. Октарас услышал, подъехал. Конь под ним
играл, тряс гривой и все выказывал жажду прямо сейчас идти в земли где трава по
брюхо и где много молодых кобылиц.
- Кто станет? - спросил Октарас хрипло.
- Мы станем, - ответил Агафирс страстно. - Мы станем самым великим народом на
всем белом свете!..
- Да будет так, - ответил Октарас мощно. - Нам тесно в нашей маленькой стране. А
силы с избытком...
Огромный дракон на синем небе казался совсем темным, но, когда солнце блеснуло
по ту сторону крыльев, оказалось, что он изумрудно-зеленый, а крылья почти
прозрачные, светло-зеленые, как молодые листочки, только темные прожилки и
толстые когти на концах крыльев.
Дракон медленно снижался, крылья распластал, не двигая, парил, но изменял угол
крыльев так, что ходил вокруг крепости по кругу, снижаясь медленно, осторожно.
Олегу показалось, что дракон уж очень внимательно, даже осмысленно рассматривает
людей, а когда увидел его, Олега, то даже крыльями задвигал, чтобы ветром не
сносило в сторону, шею вытянул, голову поворачивает то так, то эдак, не выпуская
его из поля зрения.
Хакама, мелькнула злая мысль. Войска - это Агафирс и Миш, драконы и неизбежные
колдуны при драконах - Хакама.
Когда дракон снизился так, что ветер от его крыльев достигал башен, кто-то из
стрелков не выдержал, пустил стрелу. Стрела бы не долетела, но дракон увидел,
дохнул огнем, и стрела в верхней точке полета вспыхнула, как лучинка, понеслась
обратно пылающим факелом.
Сразу несколько лучников рассерженно выпустили стрелы. Каждый натягивал тетиву
так, что трещали мышцы, стремясь достать летающего гада. Дракон раскинул крылья
и застыл в воздухе, восходящие токи поддерживали его, лишь чуть колыхали с боку
на бок. Глаза следили за крохотными людьми, и когда стрелы, не долетев, начали
загибать дугу, собираясь в обратный путь к земле, из пасти вырвался шипящий
столб огня, поглотил стрелы так, что они исчезли, а на землю если и пал где
уголек, то остался незамеченным.
Олег в покоях Гелона перебирал книги. Их начал собирать Окоем, жадный до древних
знаний, и Олег, хоть всегда зло смеялся над придуманными тайнами древних, что на
поверку не стоили выеденного яйца, все же копался, искал, а вдруг...
Услышав крики, он обернулся к окну. Из крыши конюшни к небу рвались острые злые
языки огня. Уже слышался треск, огонь грыз сухую крышу торопливо, жадно,
захлебываясь и утробно урча. А сверху навстречу огню падало длинное оранжевое
копье, по крыше словно растекался выплеснутый из огромной посудины жидкий огонь,
снова оранжевые языки огня устремлялись к небу жадно...
Он подбежал к окну и, высунувшись до пояса, посмотрел вверх. Над двором кружил,
растопырив широкие угловатые кожистые крылья, огромный дракон. Из пасти через
равные промежутки вырывалась длинная узкая струя пламени. Народ метался с
криками, кто-то пытался гасить, но дракон снова и снова выплевывал сгустки огня.
Стены замелькали, с грохотом ударилась за спиной о стену дверь. Его пронесло
через другую комнату Гелона, что оружейная, пальцы сорвали со стены богатырский
лук, на ходу схватил тулу со стрелами. Когда он бегом вынесся по каменным
ступенькам на стену, дракон был уже почти на одном уровне со стенами, парил над
самой серединой двора.
Трое лучников торопливо натягивали луки, звонко щелкали тетивы. Стрелы беззвучно
отскакивали от прочной, как лучшие доспехи, чешуи летающего зверя. Олег увидел
белые мучнистые лица, вытаращенные глаза.
- Не берёть! - вскрикнул один в отчаянии. - Не берёть гаду!
Олег быстро набросил тетиву на рог, согнул лук и натянул тетиву на другой конец
длинного лука из темного дерева. Со двора несся неумолчный крик, Олег быстро
наложил стрелу, рывком оттянул ее с тетивой к уху, одно мгновение целился, но,
когда отпустил пальцы, тут же ухватил вторую стрелу.
Первая ударила дракона за ухом. Он дернулся, страшно взревел, из пасти вместо
огня вылетели черные клубы дыма. Он начал поворачивать голову, вторая стрела
ударила в глаз. Третья бессильно скользнула по рогово-му скошенному лбу, видно
было, как дальше, отскочив, наткнулась на роговой выступ и разлетелась в мелкие
щепки, четвертая и пятая вонзились в шею, пробив тонкую чешую.
Дракон мощно взмахнул крыльями, ветер едва не снес Олега со стены. Снизу
закричали. Тяжелое тело ринулось в его сторону. Олег успел увидеть распахнутую
пасть, в которой поместилась бы овца, один вытаращенный глаз, выпуклый, налитый
адской злобой, второй уже превратился во впадину, оттуда выползала, пузырясь,
зеленая жидкость, ее смывало ветром...
Его сбило наземь ударом ветра. Пахнуло рыбой, тиной, через мгновение он услышал
крики по ту сторону стены. Дракон летел над самой землей, крыльями взмахивает
все реже, когтистые лапы висят, агафирсы с криком разбегаются...
Дракон задел за землю, пропахал борозду. Его перевернуло, даже со стены
отчетливо видели белесое брюхо, похожее на осетриное. Растопыренные лапы скребли
воздух, крылья еще дергаются, но видно, что дракон издыхает.
На стену бегом взобрался Скиф. Лицо его было чёрное от копоти. Увидел Олега,
закричал:
- Так это ты?.. Ты его так стрелой?
Олег буркнул:
- Просто повезло.
- Повезло?
- Да. Только одна стрела попала в глаз. А там, наверное, острие достало мозг.
Скиф закричал:
- А другие стрелы? Да ты его истыкал, как ежа!.. Эх, если бы все так стреляли,
как ты... мудрец!
Со стен хорошо было видно группу всадников, что отличалась от других как
богатством одежды и доспехами, так и тем, как с ними почтительно разговаривали.
То и дело к ним мчались всадники, что-то сообщали, уносились прочь, а они с
небольшого холма наблюдали за городом.
Со стен видели, как от них помчался всадник, а когда приблизился к городским
воротам, перевел коня на шаг. Был он в белом, без доспехов. Все видели, как он
вскинул к губам великанский рог, раздался хриплый протяжный рев, от которого
кровь похолодела в жилах.
Скиф вздрогнул, повел плечами. Олег смотрел хмуро, Скиф сказал с нервным
смешком:
- Ну и легкие у мужика!.. Мороз по коже... Такой рев, такой рев!
Глашатай оторвал рог от губ, перевел дыхание, конь стоит смирно, привык, а
глашатай мощно прокричал:
- Именем Агафирса и владетельной Миш - отпирайте ворота!
Голос был настолько мощный и повелевающий, что Олег с тревогой посмотрел в
сторону городских врат. Наверху было черно от налезшего люда. Несколько
мгновений стояла напряженная тишина, потом раздался смех, перешел в хохот.
- Сперва поцелуй меня, - закричал один весельчак, - я покажу тебе куда!
- Нет, пусть сам Агафирс поцелует!
- Да что там Агафирс - Миш, пусть Миш сама расцелует!
- Га-га-га!
Всадник сидел неподвижно, конь тоже не шевелился, только слегка подрагивал
ушами. На стенах орали, хохотали, визжали, советы сыпались один другого солонее,
но, когда всадник повернул коня, голоса стали умолкать.
А глашатай грозно грянул могучим басом:
- Тогда все вы - умрете!
Голос был страшный, обрекающий. Олег ощутил, как холодок охватил все тело,
однако на воротах и стенах хохот возобновился с новой силой. Горожане орали и
потрясали оружием, а кое-кто от смеха сползал с ворот, почти падал и уже от
хохота корчился на земле.
Всадник снова протрубил в рог. На стене хохот и смешки постепенно утихли, все с
любопытством ждали. Глашатай пустил коня еще ближе, прокричал:
- Мы пришли с миром! Городу Гелона и его жителям не будет никаких обид! Нам
нужен только беглый преступник Олег, а также его спутник по имени Скиф!
Скиф толкнул Олега:
- Смотри, они привели это войско, чтобы взять тебя. А я... так, пристежка.
- Не ревнуй, - ответил Олег утешающе. - Это просто ход.
- Думаешь? - спросил Скиф с сомнением, но чуть повеселел. - Я тоже думаю, кому
ты нужен... Щас я ему отвечу! Так отвечу...
Голос из-за спины произнес:
- Лучше ответить мне.
Окоем поднимался на стену торопливо, чуть запыхался, дыхание из груди вырывалось
с тонким сипом, словно из прохудившегося бурдюка. Скиф хотел возразить, он-де
правитель, но Олег ухватил его за локоть и сжал как клещами. Скиф зарычал, но
смирился, хотя на верховного жреца смотрел исподлобья: слишком много власти его
брат отдал этим священнослужителям.
Окоем погладил бороду, осмотрелся. Он тянул паузу, одновременно восстанавливая
дыхание, и тысячи горожан с напряжением ловили каждый звук, что сорвется с его
губ. Наконец Окоем заговорил, и голос его, неожиданно сильный и властный,
прокатился над всеми слушающими, а у всадника конь вздрогнул и запрядал ушами.
- Город Гелон, - сказал Окоем мощно, - город свободы!.. Всякий беглец из других
земель, не стерпев обид и утеснений, может найти здесь защиту. Преступников мы
сами изгоняем. Но тех, которые приняты, мы готовы... и будем защищать всеми
силами оружия, своими: жизнями, своей кровью!
Город дрогнул от дружного крика. Люди со слезами благодарности бросались на
колени, вскидывали к небу кулаки, кричали, что за Гелонию - страну счастья - они
отдадут всю кровь до последней капли, всю жизнь до последнего вдоха. Скиф
возбужденно орал и тоже потрясал оружием. Олег чувствовал, что и его захватила
эта горячая волна, которую так умело сумел разжечь Окоем. Да, теперь эти люди
будут защищать город с еще большим рвением. Окоем сумел найти нужные слова,
облечь их в нужную форму, сказать с нужной интонацией. Это не Скиф, что лишь
бранью...
Вот она, подумал Олег с невольным восторгом и завистью, та сила, которую я
понять не могу, потому что в ней ни капли ума, ни капли знаний... но эта хорошая
сила, эта могучая сила, ею владел Таргитай, но я боюсь этой непонятной мощи,
потому что завтра такие же хорошо сложенные слова может отыскать враг, и
тогда... Нет, искать надо только в знании, в познании. В знании дважды два
всегда равняется четырем, говорит ли это враг или друг, говорится это утром или
вечером, в радости или гневе. В знании всегда видно, кто прав, а кто нет, и
неправый либо отступит еще до схватки, либо будет разбит, ибо он не прав, а не
прав - это хуже оружие, хуже позиция, да и чувство самой неправоты ослабляет
волю и даже тело.
Скиф внезапно повернулся к Олегу. На смертельно бледном лице удивительно ярко
горели восторгом синие глаза. Он сказал, задыхаясь, выталкивая слова, как будто
стрелял ими из лука:
- Олег... я возвращаю себе право мести!
Олег отшатнулся:
- Ты забыл, что предрек твой отец?
- Олег, как ты можешь? В такой миг... говоришь всего лишь о моей жизни или моей
смерти? Я нарушаю слово, данное моему любимому отцу!.. Это тяжело... и страшно.
Но, Олег, есть нечто выше меня... как и выше всех людей на свете.
- Что? - спросил Олег горько.
- Зло должно быть наказано, - отрезал Скиф. - Теперь я воюю не только против
убийцы моего отца! Эта женщина пришла убить и Гелона, лучшего из людей... Ибо
разрушить Гелонию - это убить его по-настоящему. Его сердце все еще здесь... Ты
не слышишь - он страдает, когда убивают его людей, когда вытаптывают их поля,
рубят сады, засыпают колодцу Я убью ее!
- Скиф!
- Я убью ее, - повторил он с нажимом. - Я убью! Теперь я ее убью.
Олег не спал уже третьи сутки, голова гудела, как медный щит, в который били изо
всей дури. Остановился сделал несколько медленных глубоких вдохов, послал свежую
кровь в череп, а чересчур разогретую в голове отправил в ноги.
Боль несколько утихла, но осталось чувство нереальности, как бывает либо в
момент, когда уже готов заснуть, либо когда едва-едва вынырнул из сна, а смутные
призраки еще мелькают перед глазами, постепенно становясь тоньше, а в ушах еще
звучат голоса.
Прямо из стены выплыла призрачная фигура. Сквозь нее он видел медную чашу
светильника, ковер на стене, различал даже толстые крюки из бронзы, вбитые в
каменную стену...
Вздрогнул, фигура приблизилась, протянула пальцы к
...Закладка в соц.сетях
