Жанр: Фантастика
Трое из леса 08. Изгой
...ко не
проедет...
Значит, Скиф во главе огромного войска? А где же... Гелон? Это же его люди, его
страна?
Она спросила тихо, стараясь не вывести провидца из божественного транса:
- А Гелон?.. Где Гелон?
Россоха смотрел невидящими глазами, губы его двигались, а руками он что-то ловил
или ощупывал в воздухе. Она поняла, что он видит уже нечто другое, а Россоха
переспросил ровным нечеловеческим голосом:
- Гелон? Какой Гелон?
Ее осыпало холодом.
- Гелон, - повторил она настойчиво. - Правитель Гедонии, ее тцар. Где Гелон?
- Гелон, - повторил он рассеянно. - Нет никакого Гелона... На его троне -
Скиф... Победные прапора, толпа кричит... Пал и Нап ведут конное войско... Пал -
палаты, паралаты... Горящие стрелы...
Несвязный голос становился четче, обретал живые краски. Хакама поспешно села в
кресло наискось, взяла грушу и вонзила в нее зубы. Россоха очнулся, глаза его
непонимающе уставились на забрызганную соком волшебницу. Она сама расхохоталась,
влетела крупная оса и старалась сесть ей на губу, Хакама со смехом отбивалась.
- Я что-то видел? - спросил Россоха.
- Много, - подтвердила Хакама. - Ой, Россоха, как я тебе завидую!.. Ты без
всякой магии умеешь заглядывать в будущее, в прошлое, зришь дальние страны. Так
и сейчас... Ты был в таком восторге! Видел бы ты сам, как сияли твои глаза, как
ты весь помолодел, горел восторгом!.. Наверное, ты зрел богов.
Глава 25
Олег и Скиф до самого вечера бродили по городу, осматривались. Олег заговаривал
с жителями, расспрашивал о ценах, о налогах, о соседях. Ему отвечали охотно,
даже чересчур словоохотливо, Скиф извелся, извертелся, но он первым услышал, как
со стены что-то прокричали радостное. Внизу ответили таким же ликующим воплем,
страж крикнул еще, уже громче, во дворе тут же забегали, засуетились.
Ворота распахнулись, ворвались двое на разгорячённых конях. Желтые клочья пены
срывало ветром, всадники старались обогнать друг друга, один закричал еще
издали:
- Гелон возвращается!.. Быстро обед, греть воду!.. Быстрее, быстрее, коровы!
Скиф повернулся к воротам:
- Ну наконец-то!
Олег ухватил его за пояс:
- Погоди. Пусть хотя бы пыль собьет с сапог.
- Да это он может сделать и при нас! Олег напомнил:
- Ты всю дорогу обзывал его трусом. А ты уверен, что он так уж рад тебя видеть?
Или тебе все должны быть рады? И падать от счастья уже только при твоем
появлении?
Скиф заметно увял. Олег подумал, что ударил чересчур сильно. Скиф еще совсем
ребенок, говорит то, что думает, а думает чересчур быстро.
Скиф дал себя утащить обратно в дом. Олег втолкнул его в комнатку, закрыл дверь
и прислонился, чувствуя лопатками твердую поверхность настоящего дуба. Зелёные
глаза с сочувствием рассматривали раскрасневшееся лицо юного героя.
- Остынь. Остынь! Сядь и остынь. Если надо - ляг.
- Да что ты как в тюрьме, - возмутился Скиф.
- Ага, - сказал Олег злорадно. - Значит, побывал, узнаешь...
- Да не бывал я! Просто слышал.
- От кого?
- Да ладно тебе... Ты тоже, думаю, не с одними тцарами за столом сидел.
Не отвечая, Олег пошел к ложу, лёг, заложив руки за голову, и бездумно смотрел в
потолок. Если вот так бездумно, то мысли приходят сами, а раз так, то среди них
бывают просто удивительно свежие, словно вынырнувшие из родника. Свежие, ясные и
разом дающие ответ на какие-то вопросы, что казались неразрешимыми еще вчера.
В полной тишине Скиф сказал горько:
- Миш передала свое тцарство Агафирсу, тот теперь правит железной рукой!.. У
него огромная армия, хорошо обученная, испытанная в боях. Его народ теперь
называет себя агафирсами. У Гелона тоже тцарство, народ здесь размножается как
муравьи. Всё таскают в его закрома золото по крупинкам, но таскают беспрерывно,
и теперь у Гелона золота больше, чем у Агафирса в десятки раз!.. На эти
богатства можно бы снарядить несколько армий, но Гелон расходует деньги на
помощь всяким погорельцам, беженцам, переселенцам... тьфу!.. Но страна есть,
народ уже называет себя гордо гелонами, начинает гордиться, что гелоны - самые
богатые, зажиточные, умные, работящие... и вообще лучшие люди на свете. Скоро
Гелония потеснит другие страны... что мне дивно, так то, что она потеснит и без
особенных усилий! Даже вроде бы не замечая, что кого-то теснит, кого-то
проглатывает по частям или целиком... И только я скитаюсь, бездомный и нищий. К
тому же каждая собака норовит облаять или укусить. Почему так?
Олег смолчал, это не тот вопрос, на который надо отвечать. Есть вопросы,
обращенные в пустоту или вроде бы к богам. Даже мудрецу глупо вмешиваться.
Скиф поворчал еще малость, потом Олег слышал, как скрипнуло под его сильным
телом ложе. Некоторое время лежали в полной тишине. Олег уже полагал, что Скиф
заснул, как вдруг далеко в коридоре послышались шаги. Скиф тут же проснулся,
сел. В коридоре раздался нетерпеливый голос:
- Где ты их поселил? Почему так далеко?
Другой голос что-то бормотал, Олег уловил за дверью стук приближающихся шагов
двух-трёх человек. Скиф встрепенулся, вскочил:
- Это Гелон!
Дверь распахнулась, через порог шагнул высокий молодой мужчина с черными до плеч
волосами. С плеч свисает лёгкий красный плащ, широкая грудь, обтянутая лёгкой
кольчугой, блестит в лучах светильника, словно усыпанная мелкими кристалликами
льда.
Олег поразился, насколько Скиф и Гелон похожи внешне и не похожи в поведении.
Гелон не ворвался в комнату, как сделал бы Скиф, его движения чуть замедленные в
сравнении с взглядом быстрых глаз, что сразу же увидели всех в комнате, оценили,
многое, похоже, поняли. Вообще в движениях Гелона почему-то чувствуется мудрая
осторожность. Уже только по этому Олег сразу ощутил к нему доверие и симпатию.
- Скиф, - сказал Гелон теплым голосом. - Скиф, братец...
Он раскинул руки, Скиф дал себя обнять, а потом, чувствуя, что стоять столбом
вроде бы не совсем то, что положено, с неловкостью похлопал брата по спине.
- А ты ничего, - определил он. - Толстый! Жирок малость нагулял.
Гелон рассмеялся:
- Да, здесь нагуляешь! То в одном месте пожар, то в другом почему-то корова
издохла... Везде приходится самому.
Скиф изумился:
- Пожар в селе, корова простолюдина издохла... Да тцарское ли это дело?
Гелон не успел ответить, вмешался Олег:
- Когда нет более серьезных дел, то и это тцарское. Гелон, ты не пугайся: на
самом деле мы со Скифом заехали к тебе просто так. Без особого дела. Погостить.
А потом поедем дальше.
Скиф из-за спины брата бросил удивленный взгляд, но Олег уже смотрел в другую
сторону.
Гелон рассмеялся все так же беспечно, но чуткое ухо Олега уловило облегчение.
Средний брат в самом деле подозревал, что с младшим могут прийти неприятности. А
мудрый правитель всяких неприятностей избегает загодя.
Скиф сказал с насмешкой:
- И что же... ты так и ездишь один? Ты не выглядишь воином. Тебя может зарезать
любой разбойник. Не боишься?
Гелон посмотрел с укором. Ответил мягко:
- Бойся того, кто боится тебя.
- Чё-чё? - перепросил Скиф.
- Ты прав, - пояснил Гелон так же мягко, - меня никто не боится. Но разве не в
этом счастье правителя?
Скиф посмотрел как на юродивого, в глазах юного героя Олег уловил даже
подозрение, не смеется ли над ним брат.
- Не понимаю, - сказал он сердито, - о чем ты лепечешь. Правитель должен быть
грозен! Устрашать одним своим обликом. Быть аки лев рыкающий!
Гелон с неловкостью посмотрел по сторонам, словно искал, на что бы перевести
беседу.
- Многих, - ответил он мягко, - должен бояться тот, кого боятся многие... Но
лучше расскажите, как добрались, какие страны проехали? Как там народ живёт?
Какие налоги платит? Хорошо ли трудится? Что у них лучше, чем у нас?
Олег пожал плечами:
- Мир везде примерно одинаков. Если ты нашёл на счастье подкову, значит, кто-то
другой недавно отбросил копыта. Только ты, говорят, сумел найти другой путь...
В комнату вошел высокий человек с резкими чертами лица, быстроглазый, но, как и
у Гелона, с нарочито замедленными движениями. Длинное одеяние ниспадало до полу,
однако седая голова оставалась открытой, Олег узнал Окоема, так тот назвался при
первой встрече. Окоем пробежал взглядом по Скифу, Олегу затем его глаза
остановились на Олеге, а взгляд стал пронзительнее.
Гелон повёл в его сторону дланью.
- Окоем, - сказал он. - Верховный жрец. Мой друг и постоянный советчик во всех
трудных делах. Окоем, присядь. Послушай, вдруг что-то да скажешь.
Окоем усмехнулся:
- Мы уже знакомы. Я взял на себя смелость пообщаться с обоими до твоего
прибытия. А сидеть здесь... гм... Там уже накрывают столы. Это же герои, не
зришь? Они без пира не могут.
Гелон виновато засмеялся, развел руками:
- Да-да, ты прав!.. Это я не тцар, а так, одно название. Забыл!.. Уже накрывают,
говоришь? Что ж, пока дойдём, как раз накроют... надеюсь.
Гурьбой вышли, Скиф посматривал на брата со снисходительной и брезгливой
жалостью. Окоем завел беседу с Олегом, а Скиф наставительно сказал брату:
- О пирах забывать не след. В одном зале с тобой сидят самые знатные люди, самые
именитые полководцы, самые отважные витязи! На пирах ты раздаешь дары,
приближаешь или удаляешь от себя людей. Это самое что ни есть дело тцара!.. А ты
- мчишься в деревню поглядеть да дознаться, от чего пала корова! Ты роняешь
величие венца!
Гелон ответил кротко:
- Царский венец часто бывает только повязкой на глазах.
- Глупости! Простому народу нужно величие власти.
- Ни один человек, - сказал Гелон все так же кротко - желавший достичь величия,
не достигал его. Не знаешь, почему?
Скиф в затруднении пожал плечами, а Олег сказал с усмешкой:
- Величие походит на пожар, оно блещет столько же, сколько и уничтожает. Но я в
скитаниях заметил одно: народ, отличающийся весёлым нравом, - лучший из народов.
Гелон кивнул ему с благодарностью:
- Я тоже заметил, что просто веселый взгляд уже превращает кушанья в пир! Потому
я стараюсь, чтоб народ мог пировать по всей стране, а не только в моем доме.
В большом зале слуги суетились как муравьи, таская на столы кушанья, расставляя
кувшины. Хорошо одетые мужчины, весело переговариваясь, входили в зал,
рассаживались, приветствовали друг друга.
- Когда же ты успел? - спросил Гелон верховного жреца.
- Это не я, - ответил Окоем. - Это Угарч. Он велел готовить сразу, как только
протрубили трубы...
У Гелона место почти не отличалось от остальных, разве что сам стол на небольшом
помосте, чтобы правитель мог озирать весь зал, да кресло с высокой резной
спинкой, но Олег не успел разглядеть дерущихся львов и грифонов, их рассадили,
сразу налили в золотые кубки вина.
Гости поднялись, дружно провозгласили здравицу. Гелон тоже встал, коротко
поклонился, поблагодарил степенно, отпил самую малость, но, к удивлению и
негодованию Скифа, никто не стал орать "Пей до дна!", с трезвостью Гелона
считаются, хотя сами наверняка напиваются, как и положено, по-свински.
Олега посадили рядом с Окоемом. Угарч молодец, сразу понял, кто есть кто, да и
Окоем, уже видя в Олеге своего поля ягоду, между неспешными глотками вина
интересовался как будто невзначай, кто сотворил белый свет, для чего, зачем люди
на свете, а зачем создали боги комаров, вслушивался в ответы, загадочно
улыбался, наконец, рассмеялся вовсе.
- Не понимаю, - произнёс он, - что общего между двумя такими разными людьми?
- Они братья, - ответил Олег. Окоем покачал головой:
- Да нет, я говорю о тебе и этом юном герое. Он и Гелон - это же слон и лев!
Гелон, как слон, спокойно и размеренно, не давая себе отдыха, строит эту новую
державу. Сам понимаешь. Скиф совсем не такой... В нем кипит львиная кровь,
львиная ярость... А ты, хоть и его спутник, больше похож на Гелона.
- Чем же?
- Тоже из породы строителей.
Олег усмехнулся:
- Ты тоже. Гелон знает, кого подбирать в советники.
- Да, - согласился Окоем самодовольно. - Я не насоветую Гелону идти войной на
соседей. Или завести тысячу жен и пять тысяч наложниц.
- Что для его возраста было бы естественным, - заметил Олег.
- Его ждет женитьба, - сообщил Окоем таинственно. - Правда, пока что сам Гелон
об этом не знает.
- Вот как?
- Да. В Гелонии в одном знатном семействе есть одна непорочная девушка редкой
красоты... Звездами предначертано, что ей суждено дать потомство великих тцаров,
потрясателей Вселенной, знатных полководцев, что раздвинут пределы своих стран
от моря и до моря... Я трижды проверял все карты! Все верно - слова богов...
даже не богов, а того, что движет даже богами, слова судьбы звучат для врагов
обрекающе, а для нас обнадеживающе: Дивия, так зовут эту девушку, родит от
Колоксаева сына двух сыновей-героев, что дадут начало двум великим народам, а от
них пойдут величайшие правители, полководцы, завоеватели...
Олег внимательно следил за его лицом. Спросил внезапно:
- Твою дочь зовут Дивией?
Окоем вздрогнул, брови изумленно поползли вверх. Оторопело посмотрел на Олега,
засмеялся, но смех был принужденным.
- Ты... почему так решил?
- У тебя учащалось дыхание, - объяснил Олег. - Голос менялся, глаза блестели...
Да нет, я рад, что звезды предрекли такое великое будущее. Гелон всё-таки сын
полубога и внук бога! В нем должно быть заложено много сил и талантов, чтобы
дать разбег его потомкам.
Окоем перевел дыхание. Глаза теперь изучали Олега еще внимательнее.
- Олег... Тебя ведь Олегом зовут?.. Да, я слышал о тебе. Всякое, разное... Ты
очень умён и силён. Потому опасен, как никто другой.
- Почему?
- Ошибки людей сильного ума именно тем и страшны, что становятся мыслями
великого множества других людей. Если за тобой пойдут, что тогда? Ты понимаешь,
что можешь завести их в болото? Ты сумеешь пройти, но за тобой все утонут...
Может быть, тебе надо сперва набраться чужого опыта? Поучиться? Изучить знания
древних?
Олег ответил со злостью:
- Сколько я уже успел за свою недолгую жизнь наслушаться про эти знания древних!
Тем более - Тайные Знания Древних! Окоем, ты веришь в то, что говоришь? На самом
деле то, чему учили древние, так незначитель-но и по большей части так
маловероятно, что я не надеюсь приблизиться к истине иначе, как удаляясь от
путей которым они следовали.
Окоем покачал головой:
- Ты зря так презрительно о знаниях древних... Отчасти важнее знать, как
человечество размышляло над данной проблемой, чем иметь собственное решение её.
- Размышляло! - возразил Олег. - Но даже не искало!.. А если и искало, то не
нашло. А я хочу найти.
- Найти?
Олег запнулся, подумал, сказал твердо:
- А не найду, то создам.
Окоем долго думал, вздыхал, сопел, а когда заговорил, Олег подумал было, что
старик говорит про себя:
- Самый верный признак истины... это простота и ясность. Ложь всегда сложна,
вычурна и многословна. Ты умеешь брать любую сложную проблему, сразу совлекать с
нее пышные одежды, и тогда все видят само зерно. А ты уже говоришь, что с этим
зерном делать... Однако, Олег, не скрою, Скиф много успел о тебе рассказать. Он
тобой восхищается, но я умею слушать и слышать.
Олег пробурчал:
- Представляю, что он рассказал!
Окоем усмехнулся:
- Да, рассказал и про то, как ты голыми руками побивал врагов. Но я слушал о
другом... И мне стала ясна твоя суть.
- И что же ты увидел?
- Ну... ты не обрадуешься.
- А все же?
- Ты уж прости, но абсолютно-белое, как и абсолют-но-черное, кажется каким-то
дефектом зрения. Вот и ты выглядишь... дефектным.
Олег буркнул с неловкостью:
- Спасибо, что хоть в морду не дал.
На том конце стола поднялся Гелон. Оглядел всех с отеческой улыбкой на юном
лице, вскинул кубок. Раз-говоры разом умолкли.
- Дорогие друзья, - сказал Гелон. - Я покину наш пир, чтобы с братом и его
другом продолжить пир в своих покоях. А вы продолжайте, веселитесь, как будто я
с вами!.. А еще лучше, как будто меня нет вовсе в городе тогда вы, черти, вообще
на головах ходите!
В зале захохотали, стали выкрикивать славу великому Гелону, но Олег не увидел
облегчения на лицах гуляк, что тцар уходит, теперь можно будет гулять вольнее: и
при Гелоне, видать, не очень-то стеснялись.
В покоях Гелона уже был накрыт небольшой стол, всего на четверых, на широких
блюдах только гроздья винограда, яблоки и груши да кувшин в окружении четырёх
золотых кубков дивной работы.
Да, подумал Олег яростно, пока Гелон уже на правах хозяина указывал, кому куда
сесть, Окоем прав - умный должен уметь делать выводы. А он, Олег, умеет их
делать. Вывод, к которому подталкивал умудрённый жизнью верховный жрец, ясен:
будь как все, иначе жизнь станет невыносимой. Если в знании или умении
оторвёшься от простых людей слишком далеко, тебя перестанут понимать. А раз так,
то сочтут безумцем. В тебя полетят камни, от тебя отвернётся любая женщина...
- Но так поступил бы умный, - проговорил он с глухой яростью. - А кто сказал,
что я хочу быть всего лишь умным?
Кто ищет, тому назначено блуждать. А блуждающий всегда выглядит нелепо для тех,
кто сидит на завалинке и лузгает семечки. Нелепо и смешно. Эти сидящие в норках
смеются, указывают пальцами, даже снисходительно жалеют.
Вот даже сильнейшие чародеи, они же и мудрейшие люди... так должно быть, не
поняли его идеи с направле-нием людей по пути правильному и праведному,
сопротивлялись, пришлось силой... Но он ушёл и уже несколько лет не показывается
в Совет, но они всё равно не разбегаются по норкам, ощутили вкус к большой
работе, к настоящей власти... Вот так истины, признаваемые сейчас бесспорными,
когда он их провозглашал, выглядели дурью или сплошной нелепицей!
Гелон обратил внимание на его напряженный вид, сказал доброжелательно:
- Друг моего брата, ты был печальным, когда прибыл, а сейчас в твоих глазах
печали стало больше. Что-то случилось?
Олег раздвинул губы, засмеялся как можно беспечнее:
- Разве можно быть печальным в твоей благословенной стране?
Гелон смотрел в его лицо внимательно. Глаза, не по возрасту мудрые, стали
грустными.
- Тебе много выпало, - сообщил он, словно для Олега это была новость. - И ты
нечто носишь на плечах незримое... но очень тяжелое. У тебя может подломиться
хребет! Разве у тебя нет друзей, чтобы приняли часть тяжести?.. Поделись со
мной. Если бы ты знал, сколько я ношу в себе чужих слез, обид, горестей!
Олег невольно усмехнулся, уже без принуждения:
- Гелон, я восхищаюсь тобой. Но все же мои горести не совсем такие, как у
земледельца, у которого захворала корова.
Окоем, который слушал их внимательно, а с Олега не сводил глаз, дернул Гелона за
рукав, обронил негромко:
- Не печаль наша страшна, а наши дешевые радости.
Гелон не понял сразу, спросил, не страшась уронить достоинство правителя,
который знает, оказывается, не все на свете:
- Почему?
Окоем ответил, все еще не спуская глаз с Олега:
- Человек радуется... и останавливается. Кажется, что вот уже сумел, достиг,
получил, добился. А человек, у которого в сердце печаль и неспокойство, может
дойти до Края света. А если печаль и щем в груди не оставят его за это время, то
пойдет и дальше. За Край... Не допытывайся. У нас своя дорога. А он пусть идет
своей.
Олег спросил, переводя разговор на другое:
- Гелон, мы не перестаем дивиться изобилию в твоей стране. Как тебе это удалось?
Гелон развел руками:
- Сам удивляюсь. Нет, правда, не прикидываюсь! Понимаешь, я никогда не любил
сражений. Агафирс и Скиф вечно дрались либо друг с другом, либо вместе нападали
на кого-то посильнее, пропадали на охоте, а я... гм, домики из песочка строил,
раненых зайчиков подбирал, лечил, а потом выпускал, пробовал муравьев убедить
жить дружно... У нас во дворе жили мелкие черненькие и крупные красные, так вот
они постоянно воевали, а мое детское сердце кровью обливалось, я ведь любил и
тех, и других... Словом, когда мы со Скифом ушли, то со мной ушло немало народа.
Меня назвали тцаром, хотя какой я тцар? Мы построили этот город, а потом
заморились каждый год переносить городскую стену дальше.
- Что, так быстро плодитесь?
Гелон вяло отмахнулся:
- Плодимся - да, но к тому же к нам едут отовсюду. Ну, те, кто воевать не любит.
Не поверишь, но таких набралось очень много!
- Поверю, - сказал Олег.
Скиф сердито сверкнул глазами. Мужчины, которым не нравится воевать, - трусы.
Жалкие трусы.
- Но все равно, - сказал Гелон, - я велел ставить стены крепкие, а стражей
назначил из самых чутких. Те кто не любит воевать, - лакомая добыча.Потому у нас
почти нет хорошей конницы, ибо не собираемся никуда в походы, зато у нас самые
крепкие стены, а на стенах достаточно камней, смолы и всякого оружия, чтобы
внизу полегло огромное войско!.. А наши колдуны неустанно укрепляют мощь стен,
выявляют лазутчиков...
- Попадаются?
- Чересчур много, - вздохнул Гелон. - Поверишь ли, даже из таких стран бывают,
что и слыхом о них не слыхивал! Чтобы напасть на нас, им надо пройти десятки
земель, где их перебьют раньше. Но рыщут, выведывают, таятся... Явились бы
открыто, я бы сам все показал! Такими стенами любой правитель бы хвастался. А
так приходится их всех на кол. Прямо на городской площади, чтобы все видели...
Скиф сказал ехидно:
- А я слышал, что в твоей стране вот уже лет десять никого даже не пороли! Так и
знал, что брехня.
Гелон задержал цыплячью ножку у рта, в глазах были изумление и обида.
- Почему брехня?.. Последний раз подданного казнили в самом деле лет пять тому.
А это чужаки...
- Их не жалко?
- Да нет, просто они уверены, что лучше украсть, чем попросить. И чтобы мои
подданные убедились, что это не так, все лазутчики умирают на городской площади
долго, очень долго... Правда, я велел на ночь их добивать, чтобы не мешали спать
криками.
Олег спросил деловито:
- А казнь свершаешь утром?
- Не слишком рано, - ответил Гелон рассудительно - Чтобы народ выспался после
трудового дня, позавтракал, пришел на площадь в хорошем настроении. Вот тогда и
начнётся это... даже не казнь, как считают некоторые! Наглядный урок всем, кто
смотрит, что законы лучше выполнять. Лучше и безопаснее. А если жизнь чем-то
трудна, то приди и скажи управителю, а если тот не сможет помочь, то мне. Разве
не понятно что я кровно заинтересован, чтобы все жили богато и счастливо?
Счастливые не бунтуют, не разбойничают. А с богатых больше идет денег в казну. К
тому же, наслышавшись, что у нас тут чуть ли не вирий, сюда едут и едут
переселенцы... Страна Гелония растет!
Скиф все это время ёрзал, словно из сиденья торчал острый шип. Ел то очень
быстро, то вообще замирал, а взгляд устремлялся поверх голов в тревожную и
грохочущую копытами даль, в глазах мелькали отблески пожаров, там проносились
призрачные фигуры всадников, падали люди, рушились стены.
Гелон говорил все тише, сбивался, он тоже видел глаза брата, и лицо правителя
Гелонии становилось все несчастнее.I
Скиф со стуком отодвинул тарелку. Гелон тут же замолчал, напрягся. Олег опустил
глаза, стало неловко за то, что сейчас произойдет.
- Брат, - проговорил Скиф. - Три дня тому мы встретили старого воина, тот ехал,
задумавшись, потом услышал наших коней, вскинул голову, увидел нас. Никогда не
забуду, с какой радостью и счастьем он воскликнул: "Колоксай!.." А потом
помрачнел, сказал недружелюбно: кто бы ты ни был, незнакомец, ты не имеешь права
быть настолько похожим на лучшего из людей - его тцара Колоксая!.. Понимаешь,
чужой человек назвал его лучшим из людей!..
Гелон кивнул, он соглашался, что их отец - лучший из людей. И пусть каждый
простолюдин, каждый человек на свете считает именно своего отца лучшим из людей,
но все равно, лучший из лучших - Колоксай, отец Гелона, Скифа, Агафирса...
- А Миш была тогда лучшей из женщин, - добавилон - Всё-таки отец был не совсем
прав, что взял её обманом... Нет-нет, я не оправдываю её! Я ведь тоже ушёл,
разве ты забыл?.. Она и сейчас, говорят, самая красивая из женщин на всем белом
свете. Недаром отец сходил по ней с ума, недаром пошёл на такую хитрость...
Скиф, вскипев, ударил кулаком по столу, вскочил:
Ты осуждаешь отца? Отца?
Гелон сказал мягко:
- Скиф, я тоже ушёл. Помни, я не простил её и тоже ушёл...
Скиф некоторое время испепелял его взглядом, нехотя опустился. Олег молчал,
рассматривал карту.
- Мы должны отомстить, - сказал Скиф мертвым голосом. - Убийство нашего отца не
должно остаться безнаказанным!
Гелон сказал тихо:
- Но как?
- У тебя же тцарство! Не думаю, что оно уже сейчас уступает владениям Миш.
Гелон повторил настойчивее:
- Как? Как ты мыслишь мстить?
Скиф огрызнулся:
- Как? Как все мстят. Месть - святое дело, угодное богам и сердцу человека.
- Но кому? - спросил Гелон. - Ты понимаешь, что говоришь? Если бы речь шла о
соседе - другое дело. Но на той стороне - мать! Это она убила. И ты... ты
говоришь, что надо убить мать? Нашу мать? Даже - нашу маму?
Скиф скривился, кулаки на столе сжались так, что заскрипела кожа. Сквозь
стиснутые зубы процедил люто:
- А что предлагаешь ты? Оставить зло безнаказанным?
Гелон покачал головой:
- Нет. Я не даю злу свободу. Я борюсь со злом... На моих землях нет зла... по
крайней мере, большого и безобразного. Я уменьшаю зло! Если бы и другие так же
уменьшали его в своих землях, мы бы очистили землю
Скиф вскрикнул:
- Но там... за перевалом! Там убийца нашего отца резвится безнаказанно! Где ее
сынок Агафирс правит могучим государством лишь потому, что согласился с ее
преступлением? Это разве справедливо?
Гелон посмотрел на Олега, словно искал поддержки, но Олег молчал. Гелон сказал
убеждающе:
- Агафирс самый старший сын. Он и должен был наследовать трон...
- Нет! - воскликнул Скиф. - Ты же знаешь, что мы оба были лучше! Мы побивали его
в детстве, хоть в драках, хоть в знаниях... великих битв, управлении людьми,
сборе налогов. Мы все умели лучше!.. Даже ты, хоть и не любил драться, побивал
его! Забыл? Трон занял бы я... либо ты. Но теперь он сидит там лишь потому, что
согласился с подлостью. А кто допускает подлость, тот сам подл.
Гелон кивнул.
- А всякий подлый, - сказал он, - нам враг. Видишь, Скиф, я с тобой согласен. И
тоже борюсь с подлостью. Везде, где встречаю. Но я сперва хочу истребить ее
здесь, а потом у
...Закладка в соц.сетях
