Жанр: Фантастика
Трое из леса 08. Изгой
...у попытался выдвинуть раненое крыло, с другого бока
точно так же выставил здоровое. От боли трещало все тело, но земля стала
вырастать уже не так, будто ее бросил навстречу великан. Вдруг рядом зашипел
сгорающий воздух, пахнуло жаром. Мимо пронеслась струя огня, больше похожая на
раскаленный добела столб железа. Он не успел опомниться, как следом вжикнули
стрелы. Жгучей болью опалило спину, наконечник проткнул толстую кожу, еще две
тяжелые стрелы со страшной силой понеслись к темной земле.
Его не оставили, мелькнула паническая мысль. Стремятся добить еще в воздухе. Но
и на земле от зверя, что плюется огнем, укрытия не найти. Тем более не
спрятаться от стрелков, сверху утыкают его стрелами с ног до головы.
Тело кричало от боли. Он стонал, плакал, слезы срывало ветром. Еще раз семь
совсем близко пронеслись снопы огня, он как мог бросался в стороны, снижался
быстро, старался делать зигзаги, только они и спасали от стрел. Глаза уже
привыкли к предрассветной темноте, он лихорадочно высматривал хоть какое-то
укрытие: темный массив леса, река делает петлю, там обрывистый берег, вот в
стороне убегает неглубокий овражек, поросший мелким лесом... Нет, в лес нельзя
ни в мелкий, ни в глубокий: дракону достаточно дохнуть огнем, и сам выползешь из
горящего леса...
Нельзя и в город, начнется паника. Да и где бы он ни пал на землю, туда тут же
ударит огненный столб и два десятка стрел! А вот по эту сторону города целое
нагромождение темных глыб... это те развалины, о которых говорил Окоем. В старых
храмах, насколько он помнил, всегда есть подземные залы, где приносят жертвы,
где собираются адепты, где бог является самым избранным. И хотя вход и выход в
такие залы только один, но те массивные гранитные плиты никакому дракону не
поджечь, а за ним если кто или что и пролезет в узкий ход, то дракона таких
размеров он удавит голыми руками...
Мимо пронесся столб огня. Страшно обожгло крыло, он сам успел уловить запах
горелого мяса, от боли закричал каркающим голосом. Его занесло в сторону,
перекувыркнуло. Светлое небо и темная земля поменялись местами.
На темной земле расцвел огненный цветок, пошел вширь, как идут круги по воде от
брошенного камня. Оранжевый огонь стал красным, потом совсем погас, но Олег
успел увидеть тёмные глыбы. Он из последних сил отчаянно замахал крыльями. Мимо
пронеслась огненная стрела, он пугливо вильнул в сторону, закричал от боли. В
плечевой сустав стрельнуло так остро, что он заорал снова, заплакал, что-то
хрустнуло, это вывернуло плечевой сустав.
Темная земля приближалась чересчур быстро. В стороны разбежались массивные
темные глыбы. Он напрягся, сцепил челюсти и, задержав дыхание, расставил крылья.
Острой болью стегнуло в плечи. Там хрустело, трещало, от боли помутилось в
голове, а встречный ветер злорадно рвал его на клочья.
В плечах хрустнуло в последний раз, крылья закинуло ему за спину... И почти
сразу земля появилась перед ним, ударила, словно с размаху швырнули, как ком
мокрой глины на широкую наковальню. От дикой боли в глазах стало красно, в
черепе грохот. Он знал, что сейчас потеряет сознание, а всадники на драконе уже
натягивают тетиву...
Сцепив челюсти, он попытался ползти, но руки висят как плети, в плечах боль, и
он, извиваясь как уж, пополз к темным глыбам. Всего рукой подать, но...
За спиной вспыхнул огонь, ноги обожгло, в затылок словно кто-то дохнул горячим
воздухом кузницы. Запахло горелой землей. Он задвигался чаще, перекатился с боку
на бок, вот они глыбы, еще, еще... Плечо пронзило раскаленным прутом. Он
закричал, заплакал, рванулся, ослепленный болью, ударился головой о камень.
Вторая стрела ударила совсем рядом, но в огненной вспышке он успел увидеть над
собой навес из гранитных глыб. Сделал титаническое усилие, заполз глубже. Перед
глазами на миг стало темно. Наверное, потерял сознание, но тут же очнулся, ибо
голова ниже ног, кровь прилила с силой морского прибоя, сдвинулся дальше...
Там оказалась пустота. Он упал, покатился, покатился, это ступеньки, много
ступенек. Ударился в последний раз, перед глазами все кружится, к дикой боли в
голове добавилась тошнота. Но здесь неширокое помещение, веет могильной
сыростью. Он застонал, но из горла вырвался хрип. Кое-как удалось воздеть себя
сперва на колени, руки болтаются как плети, а потом, собравшись с силами, поднял
себя на ноги.
Подземная часть храма! Того самого, о котором говорил Окоем. Храм жестокого
бога, который давал блага просителю только до захода солнца, а потом не то
пожирал живьем, не то на кол...
Искры сыпались из глаз, все плывет, покачивается, двоится и троится. В трех
шагах впереди на гранитном пьедестале темнеет что-то чудовищное, вроде
вырубленной из черного камня жабы размером с быка.
Он чувствовал, что сейчас упадет и уже не поднимется. Изломанные в плечах крылья
так и остались изломанными, хотя теперь это изломанные руки, а не крылья. Одна
нога, похоже, сломана тоже. Острая боль стегает всякий раз, когда пробует
опереться хоть самую малость. Сейчас он безрукий и одноногий. А за спиной сверху
вспыхивает зарево. Похоже, дракон опустился на землю и пробует достать его
огненным дыханием. Или же наездники все еще стреляют... Совсем невмоготу будет,
если дракон в самом деле опустится на землю, а всадники спешатся и пойдут по
кровавому следу.
Он качнулся и, чтобы не упасть, торопливо запрыгал на одной ноге. Все же не
удержался, упал, ухватился за холодный камень. Кровь с разбитого лица часто
капала на черную плиту.
Ему почудился тяжелый вздох, потом из глубин земли, так показалось, донесся
нечеловеческий голос:
- Кто ты, обагривший своей кровью мой жертвенный камень?
Олег часто и тяжело дышал. Кровь текла изо рта, на камне расплылась целая
лужица, что на глазах впиталась в гладкий гранит, словно в песок. Раздался новый
вздох, в нем ясно чувствовалось удовлетворение.
- Кто ты, - повторил голос уже громче, - сумевший... знающий ритуал?
- Меня зовут Олег... - прошептали разбитые губы. - Я хочу... мне нужна твоя
помощь...
Гранитная жаба шелохнулась. Ее тупая морда замедленно повернулась в его сторону.
В выпуклых глазах появились желтые огоньки.
- Я даю свою помощь, - произнес голос уже из жабы, - только при одном условии...
Холодок пробежал по спине Олега, он сам удивился этому холоду, чего страшиться,
если уже умирает и так, а сзади еще и вот-вот настигнет враг.
Он попытался вызвать образ горящих сел, несчастных жителей, которых угоняют в
рабство, разрушаемые каналы, вырубленные сады и засыпанные колодцы, пылающий
город Гелона, прекрасный, но уже обречен-ный, однако видел только себя, который
доживет только до захода солнца.
- Я готов, - ответил он тяжело. - Какая плата?
- К тебе вернется то, что ты утратил, - прогрохотал голос. - Молодость, если ты
стар... красота, если ты был красив, а теперь уродлив... если ты колдун, я дам
тебе ту мощь, которую ты имел раньше... Но за это ты заплатишь самую дорогую для
тебя цену. Твоя жизнь окончится с последним лучом солнца! Хватит ли тебе этого
времени?
Олег сглотнул сухой ком в горле, прохрипел:
- А если и не хватит, мне ли сейчас торговаться? Я принимаю условие. Только
поспеши...
Над головой прогрохотало, будто двигалась туча, набитая камнями. Голос сказал
еще громче:
- Я дам тебе рубин. В нем заключена моя сила. К закату придешь сюда и ляжешь на
алтарь. Ты умрешь быстро и без боли. Но если вдруг ослушаешься...
- То что? - спросил Олег с замиранием сердца.
- Тогда умрешь мгновением позже. Но уже в таких страшных муках, что о твоих
страданиях будут рассказывать в веках!
Олег кивнул, с его губ сорвалось:
- Где рубин?
Сухо щелкнуло, словно в костре лопнул большой валун. Голова каменного бога
раскололась, блеснуло красным. Олег не успел, да и не сумел бы поднять руку, как
огонек покатился, выпал...
Он наклонился, подхватил его в воздухе разбитыми губами. Камень ожег губы и
подбородок приятным теплом. Олег невольно задержал дыхание. Камень кольнул
острыми гранями, тут же челюсти Олега пошли навстречу друг другу, сомкнулись. Он
в испуге раскрыл рот, невольно поднял руку... она послушалась!.. тронул губы.
Под кончиками пальцев двигалось, шевелилось, разбитая в кровавую массу плоть
собиралась в форму, покрывалась кожей. Даже пальцы уже пальцы, а не
окровавленные обрубки с сорванными ногтями...
- Да чтоб... - сказал он яростно.
Земля под ногами дрогнула. Он замер, ощутив, что это не просто дрогнула, а это
он заставил ее вздрогнуть, дернуться, как и раньше тряс, ломал скалы и крушил
горы.
Жаба смотрела на него неотрывно. Слабо мигнула, а голос древнего бога
истончился, прозвучал едва слышно, как голос умирающего комара:
- Ты... ты был настолько могуч?.. Я не знал, что ты забёрешь всю мою мощь...
Хорошо, что это только до последнего луча солнца!.. Но летом дни такие
длинные...
Олег опустил взгляд на свое тело. Раны не просто зажили, исчезли даже следы от
ран. Даже тот шрам, что остался от ножевой раны, полученной год назад, даже он
растворился бесследно!
Голова ясная, боль стыдливо исчезла. Он поднял руки, осмотрел, сжал кулаки. Во
всем теле снова ощущение прежней силы. Да не той, что была вчера, а прежней,
когда он тряс горами.
С противоположной стороны зала свет стал ярче. Послышались торопливые шаги. По
ступенькам в зал сбежали трое воинов. Двое держали в руках обнаженные мечи, но
Олег задержал взгляд на третьем. Крепкий мужчина, весь красный, как огонь, с
шапкой пурпурных волос, держит в руках наготове короткий толстый лук. Стрела на
тетиве, оранжевый наконечник горит как солнце и сыплет искрами.
- Вот он! - закричали воины. Стрелок злобно усмехнулся и начал поднимать лук,
пальцы его уже натягивали тетиву.
- Да, - ответил Олег. - Я - вот он.
Глава 42
Скиф в эту ночь не ложился, как и Турч, только Окоем урвал для сна пару часов. С
первыми лучами рассвета все трое были на стене. От лагеря агафирсов доносились
воинские песни. Там громко и долго били в медные щиты. Видно было, как жрецы
обходят ряды воинов, приносят в жертву захваченных жителей сел, брызгают кровью
на воинов и коней, призывая богов дать полную победу.
Из лагеря выступили двумя колоннами. Остановились, а следом начало выдвигаться
огромное сооружение на колесах, размером с дом, но без окон, только спереди в
дыру тупо смотрел окованным металлом торец бревна.
Турч зло выругался. Видно, как все еще набегают с обеих сторон и плещут наверх
воду из ведер. Значит, со стен напрасно будут метать горящие факелы. А бревно
тарана толстое, таким за два-три удара может проломить ворота, как яичную
скорлупу...
- Приготовить жернов! - распорядился он. - Не высовываться раньше времени.
Только когда первый раз ударят!
По стене в сторону ворот крепкие мужики осторожно катили еще два старых
мельничьих жернова. Хорошо, если крытый таран встанет к воротам вплотную, а если
будет выдвигать только бревно, то жернов не швырнешь...
Второе войско агафирсов зашло слева, половина спешилась. Из лагеря принесли
длинные лестницы. Со стен наблюдали сумрачно, впервые никто не кричит, не
лается. Агафирсы тоже готовились молча, неторопливо, тщательно. Две сотни
лестниц насчитал Окоем, да около пяти тысяч всадников ждали с луками в руках,
чтобы пустить тучу стрел на защитников стены.
Из лагеря выехали военачальники, Агафирс впереди. Турч сказал злобно:
- Эх, хорошую катапульту бы!.. Один меткий бросок...
Рядом с Агафирсом всадник поднес к губам рог. Агафирс подал коня в сторону.
Раздался долгий звенящий звук, от которого кровь вскипела в жилах Скифа. Было в
этом звуке нечто, от чего рука сама метнулась к рукояти топора...
Люди с лестницами дружно и с одинаковой скоростью бросились к стенам. Всадники
тоже подали коней вперед. В тот миг, когда со стен посыпались первые камни, со
стороны агафирсов взвилась туча стрел.
Скиф невольно пригнулся. Показалось, что небо потемнело, настолько плотно шли
стрелы. Турч молниеносно перехватил со спины щит, стрелы застучали звонко и
часто, падали под ноги, как падает в грозу крупный град. Кое-где на стене
раздались крики, ругань, а Турч прокричал трубным голосом:
- Не высовываться! Не высовываться!
Мужики со злыми лицами пригибались за выступами, ждали. Слышно было, как с той
стороны ударяются края лестниц, слышен скрип перекладин, даже тяжелое дыхание
взбирающихся чужаков.
- Ура! - донесся крик агафирсов.
Как только над краем появлялись головы, по ним били топорами, втыкали пики,
вилы, косы, насаженные прямо, а на лестницы сбрасывали камни и бревна.
Турч велел Скифу:
- Присмотри здесь! Если что, я у ворот.
От ворот уже слышались тяжелые удары тарана, озлобленный крик со стен, вопли
агафирсов. Скиф молча сбрасывал огромные валуны, разбивал головы тем, кому
удавалось подняться до верха лестницы, уши его ловили далекий шум от ворот.
Тяжелые удары прекратились в момент, когда он уже слышал треск пробитых ворот.
Донесся радостный вопль из десятка здоровых глоток. Спустя некоторое время на
стене появился запыхавшийся Турч.
- Таран разбили, - сообщил он. - Пока готовят другой, ворота заделают. Всё-таки
почти разбили, гады! Как здесь?
Из-за края поднялась голова в металлическом шлеме, лицо потное, злое. Турч
мощным толчком в лоб сбил с лестницы. Слышны были грохот, треск, вопли.
- Пока держимся, - ответил Скиф.
- Но...
Турч осекся. На землю пали странные сумерки. Скиф вскинул голову, тут же втянул
ее в плечи, будто сверху обрушилась гора. Сердце остановилось, а в голове
застучали молоточки.
С востока в их сторону по небу медленно движется туча. Она странно дрожит и
мерцает, так выглядит перегретый вечерний воздух, в котором толкутся мириады
мелких комаров-толкунцов. Но здесь не комары: надвигается огромная стая
драконов, исполинских драконов, а Скиф помнил, как один-единственный едва не
сжег город. Если бы не Олег с луком Гелона...
Но теперь не спасет и Олег, драконов слишком много. Можно одного кое-как
истыкать стрелами, он упадет, но остальные просто не заметят, что в их несметной
стае что-то изменилось.
Со стороны разрушенного храма к городу стремительно мчался человек с красными
волосами. Заметив чужака, к нему понеслись сразу пятеро всадников, но Олег
бросился к стене, сверху начали стрелять, и всадников отогнали. Скиф не сразу
узнал Олега, тот словно бы стал выше ростом, волосы трепетали за его спиной, как
пла-мя на ветру.
- Олег! - закричал Скиф. - Драконы!
Олег взглянул вверх. Скифа поразило отчаяние и страх в глазах всегда спокойного
волхва. Вид у Олега был такой, словно за ним по пятам гонится его собственная
смерть.
- Ты следи за вратами! - прокричал Олег издали.
Скиф и Турч повернули головы в сторону ворот, там толпится народ, плотники
спешно забивают пробитую дыру, туда свозят камни, бревна, строят баррикаду, там
пробиться будет непросто, даже когда ворота рухнут...
А когда Скиф снова повернулся к Олегу, того за стеной уже не было. И нигде не
было видно.
Турч вскрикнул:
- Черт, второй таран тащат!.. Запасливые...
Он снова метнулся вниз, оставив Скифа защищать стену, и Скиф, правитель,
беспрекословно подчинился. На миг Скифу почудилось, что видит Олега уже по эту
сторону стены, он прокричал во весь голос:
- Лук! Лук возьми!
Олег отмахнулся, с разбегу не попал на каменную ступеньку, едва не упал, затем
начал вскарабкиваться наверх. Его почти сбили бегущие навстречу со стены люди.
Он приостановился, в этот момент Скиф услышал от городских ворот тяжелые удары
тарана. На ступеньках, что вели со стен, люди падали, кричали, словно драконы
уже хватали их горящими пастями.
- Турч! - заорал Скиф, забыв обо всем. - Держись! Я иду!
С налитыми кровью от бешенства глазами он бросился по стене в сторону ворот,
сбежал вниз. Глухие удары становились все мощнее, створки вздрагивают, их
выгибает, вспучивает пузырями. Толстые, как бревна, доски трескались после
каждого удара, а в щели уже видны озверелые лица.
- Прощай, Ляна, - пробормотал он. - Я люблю тебя...
С обеих сторон ворот встали с оружием в руках его наспех обученные воины. Лица у
всех бледные, но исполненные решительности и отваги. От ближайших домов бегут с
плотницкими топорами, вилами и косами люди. Те самые, которых Окоем назвал
подлыми, трусливыми, жадными, лживыми... но сейчас каждый из них прекрасен...
- За Гелонию! - прокричал бегущий впереди мужик в разорванной на груди рубахе.
- За Гелона! - подхватил другой.
- До последней капли крови! - страшно и бесшабашно выкрикнул третий.
Остальные подхватили клич, их несло как воду из прорвавшейся плотины, и когда
створка ворот рухнула и в пролом ворвались прекрасно вооруженные агафирсы, эти
две силы сшиблись.
Олег наконец взбежал на стену. Там остались только Угарч и трое сотников, все с
нахмуренными злыми лицами, в глазах бессильная ярость, но и спокойно-надменное
презрение к смерти.
Драконы приближались. Хорошо видно их могучие тела, распахнутые крылья,
уродливые головы, даже прижатые к животам лапы. Они не помещались в небе, Олег
видел только нижний слой, а сверху летят еще и еще, целиком закрывая небо, даже
солнце, и на землю пали странные зеленоватые сумерки, дрожащие, мерцающие.
Угарч сказал злобно:
- Я такое видел только однажды...
Один из сотников пробасил хмуро:
- Когда?
- Шесть лет тому... В долине вентичей. Сотник удивился:
- Туда прилетало столько драконов?
- Нет, саранча. Такая туча, что солнца будто вовек не было. А когда саранча
унеслась дальше, то, не поверишь, там, где было все зелено, стало черным-черно!
Земля оказалась перепахана на ладонь!.. Даже корни травы сумели достать и
погрызли! Ну прямо козы, летающие козы...
Они разговаривали спокойно, но Олег чувствовал страшное напряжение в их голосах.
Против драконов беззащитны. Эти летающие твари спалят город, сожгут дотла, но
помешать нечем. Но и уходить недостойно мужчин, в то время как мертвые сраму не
имут.
Олег, чтобы не упасть, ухватился за каменный выступ. Сердце стучит слишком
часто, некий зверь рвется из внутренностей, требует свободы
- Это Семеро, - прошептал он. - Все Семеро... Одной Хакаме такое не под силу...
Угарч услышал, переспросил:
- Тебе плохо? Держись. Хоть ты и мудрец, но ты еще и мужчина.
А сотник дружески похлопал Олега по спине, вскрикнул и, отдернув руку, в ужасе
уставился на ладонь. Она стала цвета жареного мяса, мигом вздулись пузыри,
лопались, потекла жидкость, а в воздухе появился запах горелой плоти.
Олег медленно поднял руку. Он чувствовал, что поднимает гору, но сейчас он
может... да, может поднимать горы и сдвигать горные хребты! Волчовка натянулась,
больно врезалась в плечи, шею. Кто-то поблизости вскрикнул, краем глаза Олег
увидел, как отпрыгнул в страхе и выругался Турч.
Передние драконы начали снижаться. Крыльями уже не взмахивали, а растопырили и
скользили по дуге прямо на город, словно с невидимой снежной горы. За ними Олег
отчётливо рассмотрел второй слой, а когда и те наклонили голову и пошли вниз на
город, стал виден третий слой, эти были массивные драконы с широкими спинами,
Олег узнал транспортных драконов, малопригодных для боя, но на которых хорошо
перевозить отборные отряды воинов.
- Ну, братия... - начал дрогнувшим голосом Угарч. - В этот смертный час...
Олег захватил в кулак незримую глазу мощь, сдавил ее, с силой метнул навстречу
драконам. Угарч и сотники видели, как от волхва брызнул красный луч света...
нет, не света, это понесся тугой шар огня, с каждым мгновением расширяясь,
словно надуваемый бычий пузырь. Он сыпал искрами, те тянулись длинным хвостом,
потому и показалось лучом...
Огненный шар, когда достиг драконьей стаи, сам был с дракона. Угарч ахнул, когда
эта раскаленная докрасна гора пронеслась сквозь стаю, разбивая, калеча, убивая,
а затем исчезла в неведомой дали. Устрашенный Угарч подумал, что так можно
сокрушить небесный купол, разверзнутся хляби небесные...
Олег закричал, впервые Угарч слышал такой нечеловечески лютый голос, выбросил
вперед обе руки. Из ладоней с силой вылетели новые огненные шары-горы. И тут же
Олег выбросил еще и еще. Десятки раскаленных громад понеслись навстречу
драконам. Ни одна не остановилась, столкнувшись с драконом, а, разметав его, как
будто палкой ударили по подушке с перьями, неслась по прямой дальше, разбивая
другого, третьего, четвертого...
Пройдя стаю драконов, огненные глыбы еще долго неслись дальше по прямой,
медленно гасли, но устрашенный Угарч с ужасом ждал, что вот-вот раздастся
страшный звон, на землю посыплются огромные куски хрусталя.
Земля начала вздрагивать. Тяжелые тела рушились с такой силой, словно их швыряло
сверху. Потом земля уже дрожала беспрерывно, а огромные зеленые туши
разбивались, хрустели крылья, лапы, хребты, а когда их бросало на камни, там
вспыхивали короткие злые искры.
- Олег! - донесся крик. - Сзади...
Он успел заметить стремительно надвигающуюся красную пещеру распахнутой пасти.
Кулаки метнулись навстречу, два огненных шара исчезли в жутком зеве. Огромная
туша ударила его, как падающая гора. Он упал, перекатился по камням и застрял
между каменными зубцами. Спину обожгло болью, он слышал треск распоротой острым
когтем волчовки. Зеленое тело унеслось за стену, где дракон и рухнул. Слышно
было, как тяжело бьется под стеной, скребет когтями гранит, еще не понимая, что
огненными шарами ему разбило голову надежнее, чем великан ударил бы молотом.
Полыхнуло жаром. Трое драконов зависли над городом и тупо выдыхали пламя на
дворец. Четвертый метнулся прямо на стену, распахнул страшную пасть. Сотники
разом, словно всю жизнь готовились, хладнокровно поставили копья поперек пасти.
Дракон стиснул челюсти. Копья затрещали, ломаясь как лучинки. Зверь люто
взревел, когти разжались, он повалился во двор, где и забился в судорогах. Одно
из копий, пробив глаз изнутри, высунуло наружу зеленое от слизи острие.
Но драконы тупо шли на город, Олег уворачивался, крушил, стена тряслась, камни
трещали, стена рушилась от удара падающих с неба чудовищ.
Перед глазами то все застилало красным от гнева, то внезапно он чувствовал
безмерную слабость, отвык от мощи, что превосходит силу человека. Остановился
перевести дух, и тут же перед ним вырос чудовищный дракон с распахнутой пастью.
Олег едва успел выбросить навстречу шар, прыгнул в сторону. Стена задрожала, а
его перекатило через голову. Камни трещали, высокая каменная стена тряслась,
словно плетень из тонкого хвороста. Он скорее ощутил, чем увидел, надвигающуюся
тушу слева, метнул в ту сторону огненную стрелу, сам покатился дальше, а на то
место, где он был только что, обрушилась непомерная масса.
Угарч как раз выползал из-под обрушившихся камней. Он видел, как огненный шар
влетел прямо в распахнутую пасть, снес верхние зубы, разбил затылок и, разметав
в клочья шею, понесся с прежней скоростью уже внутри исполинского тела. Там
страшно вздуло, затем уже из хвоста вырвался с сильным хлопком огромный багровый
шар, размером с откормленного быка. Толстый хвост отломился и повис на полоске
кожи, а шар, все еще увеличиваясь в размерах, унесся в снова синее, уже чистое
от драконов небо.
Это был последний дракон, самый громадный и тяжёлый, и завалился он по эту
сторону стены. Внизу был крик, разбегались люди с ведрами, кого-то придавило.
Несколько мужчин, пренебрегая дергающимися и скребущими по камню толстыми лапами
с толстыми когтями, начали освобождать несчастных, другие с воплями заливали
водой огонь.
Горели крыши двух домов, занялась конюшня. От обоих колодцев выстроились цепочки
людей, торопливо передавали ведра и бадьи с водой. Все прислушивались к грохоту
тарана, что бил в остатки городских ворот. Оттуда доносились воинственные крики,
ржание коней, агафирсы уже пытались протиснуться через узкий пролом, их пока
сдерживают. Тяжелые удары тарана казались самыми страшными звуками, от этого
тяжелого буханья холодела кровь, а руки становились слабыми.
Если враги сумеют выбить ворота, то их уже ничто не остановит. Агафирсы сильны и
свирепы, они привыкли воевать и, как волки, всегда жаждут крови...
Олега шатало, перед глазами краснота сменилась черным. Заблистали звезды, а в
ушах послышался комариный писк. Задыхаясь от усталости, он ухватился за каменный
зубец. Пот выедал глаза, частое дыхание разламывало грудь и выжигало легкие.
Со стороны ворот несётся всё усиливающийся крик, лязг, грохот. Земля дрогнула от
удара, это грохнулись оземь тяжелые городские ворота. Шатаясь, он пошел по верху
стены в сторону главного боя.
По широкой улице между домами отступали гелоны. За ними на огромных рослых
конях, все еще держа строй, ехали закованные в железо всадники. Они мерно, как
дровосеки, взмахивали топорами на длинных рукоятях. Все еще дивно и страшно
видеть, как они легко приподнимаются на этих ременных петлях, прикреплённых к
седлу, а удары наносят сверху страшные, сразу разбивающие щиты и головы.
Гелоны таяли, как снег под жаркими лучами. Олег успел увидеть Турча, тот
сражался умело, уже два всадника под его ударами съехали под брюхо своих коней,
но щит уже измочален, меч иззубрен, а сам отважный наемник еле держится на
ногах...
Олег видел, как один всадник вскинул над головой Турча сверкающий топор. Турч
едва отражал удары второго, умело подставляя щит так, чтобы лезвие топора
скользило, не видел, как всадник в замахе зло улыбнулся... но пальцы агафирса
разжались, топор выскользнул, а сам он ткнулся лицом в конскую гриву. А из окна
дома женщины продолжали швырять на головы врагов горшки, посуду, сундучки и даже
мотки пряжи.
Из переулка выбежал большой отряд гелонов, в руках косы, насаженные торчком. С
разбегу ударили в передних. Смертельно раненные кони кричали, сбрасывали
всадников. Турч отступил, вытер кровь с лица, прокричал:
- Медленно отступаем к крепости!.. Медленно!.. Не бежать!
Но его не слушали, рубились яростно, орали, матерились, косы в таких руках
страшное оружие, и Турч, сам матерясь, снова бросился в гущу схватки.
Олег увидел, что остатки ворот разметали, как
...Закладка в соц.сетях
