Жанр: Фантастика
Черная Книга Арды 3. Великая игра
...о иное, там должно хоть что-то быть!
Или - вот это и есть то самое?
- Да успокойтесь вы. Это не смерть. Смерть - не для вас. Ибо вы теперь принадлежите
мне.
Не верю.
- Сколько угодно. Мне от вас не вера нужна. Хотя - глупо. Вы теперь убедились, что
воздаяния нет? Нет высшей справедливости, иначе с вами не случилось бы того, что случилось.
Вы бы уже рыдали у Творца на груди и захлебывались бы соплями от счастья. Справедливость
существует ровно настолько, насколько она есть во мне. Поверьте, я справедлив.
Не верю...
- Прекрасно. Значит, вам не все равно. Отлично. Тот, кому все равно, мне не нужен. От
таких нет толку.
Я хочу умереть!
- Это не в твоей воле. Договор подписан.
Ты обманул меня.
- И в чем же? Ты просил помощи - я ее дал. Разве я не предлагал тебе сделать все за
тебя? Честно говоря, предприятие твое было смеха достойно. Я сделал бы все гораздо быстрее и
незаметнее. А ты весь город перевернул вверх дном. Представляешь, что теперь о тебе будут
говорить? Ты сыграл на руку наместнику - кстати, тебя твои же об этом предупреждали. Ты
подтвердил связь своей женщины с Мордором, откуда ползет всякое злобное колдовство.
Теперь наместник куда легче отвертится, может, совсем уйдет от наказания. А ты - мертв. И
она тоже. Только она - по-настоящему.
Ты ничего тогда не сказал о смерти...
- А ты спрашивал? Ведь ты тоже промолчал - ты надеялся скрыться от меня. Взять от
меня помощь - и уйти, не расплатившись. Твоя честность двулика. С врагом можно быть и
подлым, потому как он - враг? А вот я с тобой был честен. Разве я не говорил тебе о том, что
твой последний выход может оказаться вовсе не выходом?
Ты же схватил это кольцо, вцепился в него. Ты же понимал, кто я. Разве ты с детства не
слышал, что мои дары - дары коварные? Так в чем же ты обвиняешь меня? У тебя был выбор.
Ты мог отказаться принимать от меня помощь - ты не отказался. Ты мог отказаться от
женщины - ты не отказался. Тебе нужно было все и сразу - и победа, и честь, и женщина. Ты
решал - не я.
Я хотел ее спасти.
- Потому что тебе было бы плохо, если бы она погибла. Потому что ТЕБЕ от этого будет
плохо. Сделал бы ты то же самое для другой женщины? А? Ты сделал это ради себя. Ты
говорил, что Стража тебя бросила. Но ведь это была не их женщина, так ради чего ее было
спасать? И ведь у тебя опять был выбор - ты мог подождать. Они тебя тоже предупреждали -
подожди, ничего не предпринимай. И я тебя предупреждал - подожди. Ты опять же выбрал
сам. Потому что тебе, если покопаться, нужно всего-то навсего твое личное спокойствие и
удобство. Таковы вы все, люди. Высокими словами прикрываете обыденнейшую вещь.
Сделаете что хорошее - и умиляетесь себе: вот, я сделал доброе для людей, какой я
прекрасный. А люди не заметят - так вы уже обижаетесь. Как же, должного не воздали. Так и
ты. Все ради Нуменора, ради Единого, ради высокой цели, а как только затронуло за живое, так
подайте все сразу и сейчас, какая несправедливость, какие все мерзавцы!
Ты извращаешь все.
- Я называю вещи своими именами. Ты не отказался от дара. Ты даже не подумал о
последствиях. Ради своих страстей ты готов был на все. А если бы тебе нужно было Нуменор
уничтожить ради этого? Ну? Молчишь? Честь, любовь... Все объясняется простым Я ХОЧУ.
Вот и все. Ты сам сделал выбор, а за него, как вы любите говорить, нужно платить.
Впрочем, ты сделал неплохой выбор. Зачем еще создан человек, как не для того, чтобы
жить и радоваться жизни? Так почему чужие цели для него должны быть выше личных? Вот в
чем истина. Все остальное - шелуха.
Молчание.
И все равно - тебе не отнять у меня эстель.
- А зачем? - В голосе майя слышатся какие-то неприятные нотки, словно что-то сумело
все же пробить броню его беспредельной самоуверенности. - Твоя эстель - твое дело. Если
это тебе поможет служить мне - на здоровье. - Майя коротко хохотнул. - Мне плевать на
твою эстель. Мне плевать на твою душу. Волю свою ты мне уже отдал.
Скажи уж лучше - эстель это то, чего тебе никогда не получить. У тебя ее нет. Это
то, что принадлежит Единому. И потому ты никогда не будешь полным господином над
людьми.
- Опять высокие слова. Всего лишь слова. Ты пытаешься хоть как-то зацепить меня
потому, что не удовлетворен. Конечно, ты мертв, а он - жив. Ты потерял свою женщину, а он
жив. Верно? Так пойди, покончи с ним. Это же будет справедливо, не так ли? Ступай. У меня
есть время, я могу и подождать.
Наша игра еще не кончена.
- Пробуй. Я не стану тебе мешать. Возможно, я даже отпущу тебя, если ты найдешь
изъян в моей системе. Если ты найдешь изъян. Это будет увлекательная игра, о! Ну, ступай.
Тебе же еще честь свою отмыть нужно. Правда, зачем она тебе, мертвому? Ну, ничего, вскоре
ты научишься не обращать внимания на такие мелочи. Они для простых людей. А ты будешь
выше любого человека.
Из донесения роквена Азариана, начальника городской стражи Умбара
"...мною было получено донесение от старшего десятника городской стражи о
случившемся в доме господина наместника убийстве. Прибыв на место, я обнаружил господина
наместника мертвым в собственной спальне, в луже крови, с перерезанным от уха до уха
горлом. В руке его был зажат нож необычной серповидной формы, какие в ходу у лесных
племен дальнего Харада. На полу мы нашли совершенно голую женщину в состоянии
глубокого обморока. Когда ее привели в чувство, она ничего не могла сказать, только дрожала
и несла какую-то чушь о мертвецах. Похоже, несчастная повредилась в уме, потому я приказал
присматривать за ней.
На столе мной было обнаружено письмо, написанное собственноручно господином
наместником и скрепленное его подписью. В нем оный признавался в совершенных им
преступлениях - государственной измене и воровстве. А также в клевете, возведенной на
госпожу Исилхэрин из желания отвести неминуемый удар правосудия от себя. Думаю,
господин наместник не выдержал угрызений совести..."
"Или просто перепугался до смерти", - закончил роквен, но писать этого не стал.
...Окно со стуком распахнулось, пламя свечей забилось привязанными птицами,
холодный воздух разогнал тяжелый аромат благовоний. Женщина взвизгнула, выскочила из
постели как была, голая, и бросилась к двери. Гость непостижимо быстро, беззвучно,
стремительно и неуловимо, как нетопырь-кровосос из страшных харадских сказок, оказался
перед ней, схватил за горло и швырнул о стену. Женщина с тихим писком сползла по стене и
упала на ковер, разбросав по темно-красному мягкому харадскому ковру золотые волосы.
Мужчина успел обмотать вокруг пояса простыню и схватить тяжелый подсвечник. Но между
ним и дверью стоял гость.
- Ты же мертв...
Мертв, - ответил беззвучный голос.
- Что тебе нужно? Ты же мертв!
Думаешь, мертвым уже ничего не нужно?
- Что тебе нужно? Ты хочешь убить меня? Ты же мертв!!! Ты не можешь! Тебя нет!
Не все кончается смертью, разве тебя не учили?
- Ты... ты не можешь!
Могу.
- Нет... этого же не может быть... это не может быть так! Так нельзя! Ты же не можешь
убить безоружного человека! Ты не можешь! Дай мне оружие!
Я пришел тебя убить, а не драться с тобой.
Наместник швыряет в гостя подсвечник. Тот мгновенным движением руки, похожим на
бросок змеи, ловит его и сгибает, сминает пальцами, рвет на кусочки. Наместник медленно
опускается на колени, ибо ноги отказываются ему служить, а в животе образуется позорная,
пакостная тяжесть...
- Не убивай... я сделаю все, не убивай!
Вставай. Бери пергамент. Бери перо. Пиши.
- Сейчас, сейчас... Ты не убьешь меня?
Пиши.
Гость подталкивает наместника к столу. Прикосновение его пронизывает жгучим
холодом.
- Что я должен писать? - слегка успокаивается наместник.
Пиши: "Я, Халантур, наместник Умбара, чистосердечно признаюсь в том, что в течение
двадцати восьми лет предоставлял сведения Хараду и Мордору о численности войск,
снабжении и планах, мне известных, а также покровительствовал контрабанде. Когда
деятельность моя была раскрыта, я, будучи в отчаянном положении, прибегнул к клевете и
подлогу в отношении госпожи Исилхэрин, которая не отвечала на мои домогательства. Таким
образом я намеревался отомстить ей и отвести от себя удар. Однако это оказалось
чрезвычайно тяжким грузом для моей совести, почему ныне я и пишу сие признание".
- Все? - с надеждой спрашивает наместник. - Все?
Подпись.
- Ах, сейчас, сейчас...
Теперь все.
В руке гостя странный серповидный нож.
- Ты же обещал!
Я ничего тебе не обещал.
Тишина. Гость с брезгливой жалостью смотрит на бесчувственное тело золотокудрой
женщины, похожей на харадскую фарфоровую куколку с глупеньким хорошеньким личиком.
Морщится, словно от острой боли. Дело сделано. Нож вложен в руку мертвеца. Еще мгновение
- и гостя нет. Окно закрыто, трещит, судорожно умирая, пламя свечи, кровь медленно
тускнеет на полу, тяжело плывет по комнате аромат благовоний...
Из письма Бреголаса домой
"События в Умбаре потрясли меня. Наверное, я был привязан к нему больше, чем я думал.
Мы переписывались редко, но зачастую друзья могут не видеться годами, а встретившись,
начать разговор, который не закончили десять лет назад, причем с того самого места, на
котором прервали беседу. Только наш разговор уже не продолжится. О чем мы говорили бы с
ним, дай нам судьба встретиться? Почему-то всплыла та наша старая беседа о Берене и Лютиэн.
Да нет, вряд ли..."
Из донесения в штаб Четвертого Легиона "Дагнир"
"...атакованы на марше. По счастью, вторая и третья сотни второй когорты подоспели
вовремя, так что потери были не слишком значительны. Убиты командир второй сотни Дариан
и трое декурионов. Командир первой сотни, начальствовавший над колонной на марше,
господин Бреголас не найден ни среди убитых, ни среди раненых".
Бреголас всматривался в это слишком знакомое и потому такое страшное лицо. Оно было
не просто бледным - полупрозрачным, размазанным. Боковым зрением оно виделось четче,
чем при прямом взгляде. В глубине глаз - черных провалов - плавали красные искры. Голос
тоже звучал по-иному, хотя был несомненно узнаваем. Он был похож на громкий, какой-то
металлический шорох. Как будто железом скребут по железу.
- А ты почти не изменился. Внешне, по крайней мере.
- Чего не скажешь о тебе. - Бреголас изо всех сил старался не поддаться холодному
страху, медленно ползущему по спине и сворачивающемуся тяжелым комком в животе. Это
был не тот страх, к которому он привык уже за эти несколько дней - то был обычный страх
человека перед неизвестностью и смертью, а тут было нечто иное.
- Я пришел, как только узнал, что ты попал к нам.
- К нам! - усмехнулся Бреголас. - Раньше ты даже за одну мысль о таком убил бы.
- И сейчас готов убить.
- Да? Кого же и за что?
Орхальдор помолчал.
- Вижу, ты уже оправился. Почти. Морэдайн нас ненавидят, так что тебе повезло, что я о
тебе узнал. Я велел тебя не убивать.
- Огромное тебе спасибо. - Бреголас хотел было насмешливо поклониться, но бок еще
очень болел, и вставать он не собирался. - И зачем же я тебе понадобился?
- Хотя бы по старой дружбе.
- Мне был дорог Орхальдор. Тебя я не знаю.
- А кто я - знаешь?
Бреголас сглотнул и промолчал.
- Ты осуждаешь меня?
- Я не могу понять тебя. И снова повторю: я не знаю тебя. Что тебе от меня надо?
- Значит, отрекаешься от меня, как и все? - В металлическом шепоте зашуршали злые
нотки.
- Как будто ты ни от чего не отрекся. Вернее, даже не отрекся - продал. Когда
случилось то дело в Умбаре, я не поверил в то, что ты предатель. Не хотел верить. Теперь -
верю.
Гость резко отвернулся. Словно на его прозрачном лице можно было что-то прочесть.
Бреголас судорожно вздохнул. От напряжения и страха болела голова.
- Знаешь, зачем я пришел? Я хочу, чтобы ты понял, почему я здесь. Почему я поступил
так.
- Правому незачем оправдываться. Даже если ты мне исповедуешься, даже если я вдруг
паче чаяния пойму тебя, даже если ты меня вдруг отпустишь, то что это изменит?
- Обо мне не станут думать как о предателе.
- А тебе это так важно? Хорошо, я скажу тебе: никто не поверил тогда в твое
предательство. Тебе довольно? Тогда избавь меня от твоих исповедей. И знай - если ты
изволишь меня отпустить, то вот тогда ты точно будешь предателем в глазах остальных. Я
врать не стану.
- Значит, ты умрешь здесь. Дурак. Лучше бы промолчал.
- А я не верю в твои благие намерения. Да и были бы они, ты - на цепи. Ты сделаешь
то, что тебе велят, а не то, что ты хочешь.
- Да что ты об этом знаешь?
- Достаточно. А еще, - Бреголас коротко хохотнул, - я помню, как один мальчишка
никак не мог простить мне, тоже мальчишке, что я оказался в его глазах грязнее, чем он меня
представлял. И он не хотел запачкаться, общаясь со мной. Я потом долго чувствовал себя
виноватым. Да, я не чист, как и все люди, но где ты теперь? Кто чернее?
Гость снова помолчал, а когда заговорил, в его голосе звенела такая ненависть, что
Бреголас невольно отшатнулся:
- Знаешь, зачем ты здесь на самом деле? А затем, что я хочу сказать вам всем, как я вас
ненавижу. Всех. И вас, и этих, - он ткнул рукой за дверь. - Я ради вас вымарался в грязи по
уши - вы отреклись от меня. Вы все предали меня. И вот - я в грязи, я на дне, а вы - чисты?
Нет, это все из-за вас. Это вы виноваты. Все! Но у меня еще осталась эстель...
Бреголас качает головой и смеется.
- Эстель? Это ты только думаешь, что она у тебя есть.
- Ты не знаешь. Никто не знает. Я здесь не ради выгод, не ради себя, ради другого... У
меня есть эстель. Не может не быть. Не может! Потому я надеюсь...
- И на что же? - Бреголас усмехается и пожимает плечами.
- На милость Единого.
- Ну, надейся, - ухмыляется Бреголас. - Надейся. Это правильно - надо хоть на
что-то надеяться.
- А ты не можешь себе представить, - с неожиданной злобой срывается Орхальдор, -
что можно остаться чистым там, внутри? Чистым!
- Кто-то говорил мне, что чистым отсюда не выйдешь, как бы ни старался. Теперь я
вижу, что чистым сюда - не войдешь.
- Ты не был в моем положении.
- Мне сейчас вполне хватает моего, - усмехнулся Бреголас. Страх ушел. Совсем
ушел. - Довольно. Я устал, я ранен. Чего ты от меня хочешь? Покончим с этим скорее.
Гость отвернулся, посидел так некоторое время, затем снова поднял красный жуткий
взгляд.
- Я буду милосерднее тебя, пусть ты меня и презираешь.
- Я не презираю тебя. Мне тебя жаль.
- Как раздавленную копытом лягушку.
- Близко к тому. Заканчивай.
- Я хочу тебе помочь.
- Я ни в коем случае ничего не приму ни от тебя, ни от твоего хозяина.
- Захотят - примешь. Мог бы просто притвориться...
- Что же ты не притворился? Или не вышло Тху переиграть? - усмехается Бреголас.
- А ты что думаешь?
- Я думал, ты - мертв. А теперь мне кажется, что ты и вправду мертв. Кончай же
скорее. Я устал.
- Что же. Ты сам просил. Ты мне не совсем безразличен. Потому вот что я тебе скажу.
Ты хороший офицер. Такие ценны, а Мордору нужна хорошая армия. Лучшая. Тебе могут даже
не предложить выбора. Возможно, найдут, на чем тебя зацепить, как и меня. Или сломают. И ты
все равно будешь служить. Или сочтут, что ты не стоишь таких трудов, тогда из тебя просто
вытрясут все, что им захочется знать.
Тут это умеют. Потом тебя убьют. Или отправят на рудники. Но ты в лучшем положении,
чем я. У тебя всегда останется выход. Если ты, конечно, не согласишься служить.
- Ты же знаешь, что нет, - чуть дрогнувшим голосом ответил Бреголас.
- Знаю. Потому я предлагаю тебе выход сразу. - На его лице мелькнула странная, почти
коварная усмешка. Мелькнула - и пропала, как сгоревшая на свече муха. - Единственное, что
я могу для тебя сделать, - вот. - Он положил на стол нож. Острый, красивый, тянущий к себе,
как любое хорошее оружие. - Решай сам. Используй, как сочтешь нужным, выбор у тебя
есть... Возможно, я делаю это из любви к себе, а вовсе не о тебе забочусь, но я делаю так, как
считаю верным. Делай что должен, и будь что будет. Не так ли?
...Рассвет здесь тоже наступает быстро. Он тут не любит тянуть и красться, как на севере.
Он вспыхивает ярко и быстро, и город ночных теней тоже вспыхнет белым и алым, и тени едва
успеют попрятаться в щели до следующей ночи, до следующего своего владычества.
- Пора, - говорит человек-тень. Солнце причиняет боль. Наверное, он скоро совсем
станет тенью, и уже никто никогда в мире живых не увидит его лица даже боковым зрением. А
теням лучше в Мире Теней. А пути - они везде одинаковы.
Продолжение записок Секретаря
Историю этого, последнего, Бессмертного я назвал игрой. Мне порой кажется, что все
они, Бессмертные то есть, в свое время вели игру с Самим - ну, понятно, кто выиграл. Еще
больше я укрепился в своей уверенности после бесед с господином Элвиром, Девятым
Бессмертным. Что же, Сам всегда получает то, что хочет, и играть с ним на выигрыш -
глупо и бесполезно. И Гондору скоро придется в этом убедиться. Ладно. Итак:
Игра девятая. ИГРА НЕВИННОСТИ
Его лицо, как у всех Бессмертных, призрачно и прозрачно, и черты видны лишь боковым
зрением. Он чаще всех любит появляться из теней, словно забавляясь чужим страхом.
Действительно, кто не перепугается, когда, к примеру, говоришь, так скажем, неподобающее,
а тут вездесущий Бессмертный возьмет да и возникнет! Знаю пару харадрим, которые со
страху аж обмочились. Но мы, нуменорцы, народ стойкий. И штаны наши в порядке.
О нем я не знаю почти ничего, впрочем, как и об остальных. Но "почти ничего" в
отношении господина Элвира чуть ли не равно "совсем ничего". Нигде никаких документов.
Только какие-то намеки, обрывки сведений, слухи. Наверное, потому я боюсь его больше всех
остальных Бессмертных. Но остальные хотя бы понятно, откуда родом. А этот словно из
ниоткуда пришел. Я хотя бы могу предположить, зачем остальные нужны Самому. Но этот?
Мне кажется, что он знает все про всех. По крайней мере, когда он изволит остановить
на тебе свой красный взгляд из темноты капюшона или заговорить с тобой, начинает
казаться, что он видит тебя насквозь и знает твои мысли - даже те, которые еще и
родиться-то у тебя в голове не успели. И он явно знает, что я пытаюсь найти сведения о нем.
Он всегда так загадочно и почти ласково улыбается при встрече, что я вижу - он все знает.
И это для него игра.
Он юн. Настолько юн, что это просто не вяжется с всезнающей холодностью и
усталостью его взгляда. С первого взгляда ему не дашь больше семнадцати лет. Да, я
понимаю, что он намного старше - Бессмертные не стареют с того момента, как
принимают кольцо. Или не меняются так, как меняются с годами люди.
Я не знаю, к какому народу он принадлежит. По масти он похож на нуменорца или
человека из северных эдайн, но сложением не тянет - хрупкий, тоненький, того гляди ветром
сдует. Длинные пепельные волосы и огромные серо-зеленые глаза под черными ресницами.
Впрочем, когда смотришь ему прямо в лицо, видишь только бледное размытое пятно с
черными провалами глаз, в которых плавают красные тусклые огоньки.
Иногда мне кажется, что если он улыбнется, во рту у него мелькнут остренькие белые
клыки. Но каждый раз он улыбается одними губами.
Вот все, что я о нем знаю: он родом откуда-то с севера, но не из нуменорских колоний.
Он очень древней крови, такой же древней, как Моро Бессмертный. В прошлом их предков
тоже есть нечто общее. Он очень образован. Он умеет убеждать - просто виртуозно.
А еще - между Самим и господином Элвиром есть какая-то странная связь. Особая.
Как он сюда пришел, с чем, почему получил кольцо - я не знаю.
Это все, что я могу сказать о нем.
Но однажды на своем столе я нашел листок тонкой бумаги, на которой в Ханатте
любят писать во время стихотворных состязаний. Ее называют лунной, потому что у них
принято смотреть на каллиграфически начертанные строки, глядя на круг полной луны через
листок такой бумаги. Я взял листок и огляделся по сторонам. Прямо как вор. Хотя листок я
ни у кого не крал, мне кто-то сам его положил, чего ж я опасаюсь?
Однако я запер дверь в свой кабинет - мой господин Аргор сейчас все равно все по
военным делам в Минас-Моргуле мотается, то есть отсутствует, и всеми канцелярскими
делами я сам распоряжаюсь. Я схватил листок. Бисерным, паучьим почерком на отличном
разговорном ах'энн почти правильной ритмической прозой была написана "краткая повесть" в
стиле ханаттайских придворных "печальных повестей об ищущих неведомое". Я уселся
поудобнее и принялся читать.
ПОВЕСТЬ О ЗВЕЗДОЧЕТЕ
- Дитя мое, сын мой, зачем ты уходишь, меня оставляя?
- О мать моя, мать, не держи меня - сын твой рожден под звездою странствий, и
Путь мой далек. Земля-у-Моря, мой дом - не удержат меня. Пора мне идти.
- О, Элвир, мой сын, скажи мне, куда ты уходишь?
- О мать моя, мать, я иду за звездой, и нет мне покоя.
- О сын мой, сын, не скрой от меня, что сердце твое терзает?
- О мать моя, мать, я ищу следы Учителя. Где его Путь. Зачем покинул он нас и куда
ушел он? И где звезда, что Мельтор звалась, почему погасла она? Я не знаю. Сказали мне
мудрые, что на юге, в далеком краю загорелась сестра ее. Верю сердцем, что это знак. Не
могу я остаться.
- О, сын мой, сын... Не зря в час рождения твоего в наш дом Странник вошел - и
отныне судьба твоя Странником стать. Нарек он тебя Звездочетом - звезда ведет тебя
вдаль. Ступай же, сын мой, мой Элвир, мой Звездочет.
- О мать моя, мать, я вернусь. След Учителя я найду, и вернусь в нашу землю я с вестью
о нем...
К Востоку лежал мой путь, где сумрак рассвета таится в узких глазах людей. На Север
путь мой лежал, где древняя память живет. К Закату лежал мой путь, где чужой закон, где
сердца ледяные и жажда войны. Ныне к Югу мой путь, где горит Звезда над горами. Любовь и
Мудрость зажгли ее, как и ту звезду, что погасла, что Мельтор звалась.
И горы черные встали передо мной, и в ущелье вошел я, и вот вижу - всадник на черном
коне, в одеянии черном, и ветер плащ развевает. И словно крыла полуночной птицы плащ его. И
бледен венец стальной на челе его, и меч его бледен в холодной ночи.
- Стой, пришелец. Что ищешь ты здесь? Откуда ты родом? Как имя твое?
- Привет тебе, страж-государь. Я иду за Звездой, иду из далеких краев. Имя мне Элвир.
- Где же, странник, твой меч? Опасны дороги, ты безоружен. Меня обмануть ты
хочешь? Как же дорогами мира ты мог идти, безоружный, слабый и одинокий?
- Мой народ не носит меча. Оружие наше - слово, любовь и мудрость.
- Странен народ твой. Но мир так велик, что может всякое быть. Так что же ты
ищешь?
- Я ищу следы того, кого Учителем звали мы. Много веков, как он нас покинул. Был на
Восходе я - и не нашел ответа. Север молчит, а Запад жесток, и слова там тонут в звоне
металла. Вот - я пришел сюда, чтобы ответ сыскать.
- Что же, мой Повелитель многое знает, и мудрость его велика и прекрасна. Странно,
однако, что ждали вы столько веков и лишь сейчас пожелали искать Учителя след, если он
так был вам дорог. Как его звали?
- Мелькор.
- Мелькор? Странник, видать, земля твоя впрямь далека, раз и за тысячи лет не дошли
туда вести!
- Страж-король, я молю тебя - если ты знаешь - скажи мне! Истерзано сердце мое,
и тоска убивает меня!
- Знаю. Но не я, Звездочет, расскажу тебе повесть былого. Пусть Повелитель
расскажет тебе о том, что свершилось. Следуй за мной.
И вот коня повернул он, странника взял на седло. И сказал ему тихо:
- Друг, не зови меня королем. Мое имя Аргор.
Не было бы страшно - посмеялся бы вдоволь. Да, приходили сюда порой блаженненькие
из Ханатты, как приходили, так и уходили. Их дальше озера Нурнен никто не пускал. Не
думаю, чтобы в старину бывало иначе. Здесь нужны не блаженненькие, здесь нужны полезные.
И чтобы мой начальник вот так разговаривал со всяким встречным-поперечным? Интересно,
над кем он издевается - надо мной или над Бессмертным Королем? Похоже, господин Элвир
затеял со мной игру. Охота поразвлечься. Скучно ему, видать. Ну, столько лет не умирать -
затоскуешь тут...
М-да. Раз он вот так оставил сие творение у меня на столе, то ясно дает понять - для
него не тайна то, чем я втихую занимаюсь. Не думаю, чтобы это было преступным и чем-то
подрывало устои державы, но кто знает? Как бы то ни было, мой собственный начальник
прикончит меня, если что. Но он сначала скажет и растолкует, за что меня отправит на
тот свет, а то, может, и оправдаться получится. Или не получится.
Да что я задумываюсь? Сейчас не до меня. Сейчас решаются дела куда более великие, и
никого не интересует какой-то секретарь, на досуге составляющий для себя жизнеописание
Бессмертных. Но раз господина Элвира заинтересовало - может, и есть в этом некий
больший смысл?
И не сыграть ли мне с ним в эту игру? Первый ход был его. Теперь, стало быть, мой.
Я достал новую, еще не начатую тетрадь и аккуратно подшил в нее листок. Затем
красиво написал на первой странице: "Жизнеописание господина Бессмертного Элвира".
Пронумеровал документ. А затем написал: "Комментарии к документу номер 1". И вот что я
там изложил.
"Судя по данному документу, господин Элвир происхождение свое ведет из так
называемой земли у моря она же Эс-Тэллиа. Об той земле, почитай, никому и ничего не
известно, кроме того, что расположена она в широтах, где жить настолько тяжела и
трудна, что обитающие там племена как дикарями были, так и остались. Ибо времени ни на
что другое, кроме добывания пропитания и размножения, не остается. Отсюда следует мне
заключить, что либо сия земля просто не существует и господин Элвир скрывает почему-то
происхождение свое, либо земля сия необычными свойствами обладает. В последнее как-то не
верится.
Второе. Никогда господин Аргор не был стражем. Это удел солдат, а он всегда был
военачальником.
Третье. Уж кто-кто, а господин мой Аргор себя королем всегда считал и считает. И
подобное обращение его уж никак не смутило бы, он воспринял бы его как должное.
Четвертое. Господин Аргор никогда не считал, не считает и не будет считать своим
учителем Мелькора хотя бы в силу своей нуменорской гордыни и никогда так его не назовет.
Его предки Мелькора били, а у битого нуменорцам учиться нечему.
Пятое. Мим
...Поділитися у соцмережах
