Жанр: Фантастика
Черная Книга Арды 3. Великая игра
...я по пустынной дороге к полю.
Четверо молчаливых дружинников с Ангиро во главе сопровождали его, хотя это и не по
обычаю, но кто знает? Времена жутковатые. Но ребята хорошие лучники, и в ночи попадут
белке в глаз, тем более в лунную-то ночь, когда земля в полной силе. Ангиро отстал, потому как
нельзя подсматривать за священным деянием, а вот по холмам вокруг поля стать надо, чтобы
ничего дурного, часом, не стряслось.
Князь спускался на поле. Все было спокойно, все было тихо. Казалось, слышно, как
дышит земля, как бежит в ней жизненный сок. В ушах тоже потихоньку стала шуметь кровь,
разгоняясь все сильнее. Ему стало жарко - ну, где же девка?
Она появилась из зарослей. Шла медленно, словно боялась ступать или что-то уронить.
Как и подобает - в белой рубахе, волосы распущены. Он ускорил шаги.
- Куда торопишься? - послышался сзади тихий насмешливый голос. Князь резко
обернулся - и сразу узнал говорившего. Мгновенно прошиб холод, и пот струйкой потек по
спине. Он заозирался - где же лучники? А Хонахт, ублюдок этот священный, словно мысли
прочел:
- Да не ищи. Мои волки их давно перерезали. Впрочем, старшего я велел оставить. А то
девчонке не поверят, а свидетель мне нужен...
Из теней заскользили волки, потом с пригорка, спотыкаясь, скатился Ангиро, бледный,
изорванный, перепуганный. Перепуганный. Такого не могло быть, молчаливый Ангиро никогда
и никого не боялся. А сейчас он стоял на коленях на вспаханном поле, с ужасом глядя на
Хонахта и его волков. Волки окружили князя.
- Ну, что, братец? - Хонахт особенно подчеркнул это слово. - Знаешь, что сейчас
будет? Да нет, ты не бойся, живым ты останешься. Только вот князем не будешь. Потому как
князь должен взять себе деву земли. Да? Ну, вот я ее и возьму.
И взял. На глазах у брата и свидетеля. Взял власть над землей, и никто ничего не смог
сделать. А князь, который не может отстоять своей власти, - не князь. А потом он встал и
кивнул волкам. Те молча потрусили к князю, и тот почувствовал, как мокро и горячо стало в
штанах. А потом старший волк прыгнул, и внизу живота вспыхнула дикая боль, и князь
закричал - тонко, по-поросячьи.
Больше он никогда не будет ни князем, ни мужчиной. Увечный не будет править.
Лишенный мужества - не будет мужчиной. Теперь только позор до конца жизни.
- Сумеешь умереть - умрешь. Но я тебе помогать не стану, айаро.
Айаро. "Не-муж".
Хозяин Леса Хонахт свистнул и пошел себе в лес, а волки следом.
А впереди волчьей стаи бежал огромный пес.
На другой день в клане Сов вспыхнула усобица, гонцы помчались к соседним кланам, а
элло-эн-эрто послал ястреба в Аст Ахэ.
Хонахт шел по болоту. К комарью и гнусу он уже привык и почти не обращал внимания
на укусы, разве что какой особо настырный злыдень в ухо или нос полезет. А шел он к
большому камню неподалеку от того места, где лесная медленная река выползала из чащи,
питая болото. Тут был большой омут, а в омуте водился змееногий. Этот был древний, этот не
слушался. Мысли у змееногого были медленные и холодные и такие чужие и странные, что в
них почти ничего нельзя было понять, и управлять им тоже не получалось. А этого никак
нельзя было допустить, потому что теперь здесь хозяин - он, Хонахт.
Он еще осенью нашел кладку яиц змееногого. Сине-зеленые, тусклые, слизистые и
полупрозрачные, они гроздью висели в темной воде под выступом камня. Теперь в них созрели
маленькие змееногие, как головастики в лягушачьей икре. Он хотел взять одного и вырастить
- для себя. Точно так же, как год назад, уйдя в чащу, наткнулся на каменистый гребень,
встающий над небольшой долиной, полной костей и вони гниющего мяса. А над ней было
гнездо. Вернее, логово, пещера, в которой жил выводок странных существ - не то птиц, не то
драконов. Огромные кожистые крылья, длинная шея и длинная узкая зубастая пасть. Эти твари
мерзко пахли и мерзко вопили - но они летали и были огромны. Его волки, совы и прочие
твари, над которыми он был Хозяином, следили за ними и обшаривали лес. Но других
гнездовищ не находили. Впрочем, в сердце леса даже его звери не совались, и что было там -
не знал никто.
Птицы были понятнее змееногого, хотя их мысли тоже были холодными и древними,
пусть и не медлительными, но быстрыми и злыми. Хонахт знал, что весной будут выводиться
птенцы, и хотел потревожить кладку. Но это будет чуть позже, пока же волки и совы говорят,
что еще рано. А потом они отгонят дичь подальше от гнездовья, и родители будут вынуждены
покинуть кладку и улететь на охоту - тогда настанет его час...
Ах, как же будет славно, когда и этот змееногий, что живет в воде, и эта птица-дракон
будут принадлежать ему! И небо, и вода - все для него! Хонахт немного поморщился - ни
разу после того случая, когда он добыл меч, ему не удавалось стать совой и летать.
Он сел на камень, наблюдая за темным бочажком. Сквозь коричневатую воду виднелась
гроздь синеватых прозрачных яиц, в которых уже шевелились маленькие змееногие. Он
прислушался. Присутствия большой твари не ощущалось - видимо, ушла на охоту, ей тоже
жрать надо. А волки давно уже распугали всю живность в округе, как и совы с воронами. Рыбы
тут отродясь не водилось - болото же, так что придется твари подняться вверх по течению
медленной лесной реки и затаиться у водопоя.
Твари не было. Он не слышал ее медленных чужих мыслей. Хонахт быстро сполз к
выступу, к краю воды, сунул руку вниз, нащупал холодную скользкую гроздь и срезал пару
прозрачных мешочков. Вынул руку из воды, огляделся. Все спокойно. Зачерпнул в мех воды и
сунул их туда. Но прежде подержал на ладони, разглядывая странное существо, которое
пялилось на него круглыми вытаращенными холодными глазами. Мыслей его он не слышал -
да и были ли они? Большая, с кулак, голова, зеленоватая, с пупырышками, из которых потом
разовьются костяные наросты, большой круглый рот, пока беззубый, окруженный
змееподобными щупальцами. У этого их двенадцать, у второго - девять. Он наклонил над
мехом ладонь, и скользкое яйцо с коротким всплеском упало в воду. Завязал мех, забросил на
спину и побрел назад. Он приручит эту тварь. Он станет ее Хозяином.
А потом? А что будет потом? Если все получится, если он станет Хозяином тварей
водяных и воздушных - что потом? Чего он захочет потом?
А что тут долго думать? Он захочет вернуть себе меч Морнэллах, который сейчас в Аст
Ахэ.
Хонахт усмехнулся. Раньше он так хотел вырваться из круга обыденной жизни. Стать
кем-то, получить хоть какую-то власть... Ну, и дурацкие у него мыслишки были! Вот она -
власть настоящая, кто с ним сравнится?
Кто-кто... тот, кто говорил его устами там, в Аст Ахэ. Как бы это ни было неприятно,
тогдашнее присутствие он ощущал теперь почти везде на грани восприятия. Это было
неприятно, но, с другой стороны, и Хонахт постоянно показывал себя этому, чужому, -
смотри, каков я! Как я могуч! Теперь никто со мной не справится, теперь я сам по себе. Я могу
то, чего никто не может!
И я войду в Лес и стану Хозяином там!
- Ты бы сначала в Аст Ахэ вошел, - послышался откуда-то насмешливый голос - без
эха, плоский, как тень на камне.
Он обернулся. Никого.
Лес синел внизу, начинаясь за рекой в каменистой ложбине и поднимаясь потом по
склону вверх. В косых лучах послеполуденного солнца он казался почти голубым, совершенно
не страшным. Но в волках он ощущал тревогу на грани страха.
"Идите в Лес, - приказал он. - Идите, смотрите и расскажите все, что увидите".
Он сел, скрестив ноги и закрыв глаза, положив ладони на бедра. Так учили в Аст Ахэ.
Сосредоточился на ощущении точки в подреберье, откуда мощным потоком по телу
растекается жизненная сила.
Ушел в себя - и одновременно какая-то часть его словно бы протянулась из тела тонкими
нитями к его глазам и ушам - волкам и воронам. Обычно это редко удавалось, но сейчас он
был как никогда уверен в себе. И еще он долго готовился. Он узнает, что там.
Всему нужен свой Хозяин.
- Да, но не каждый способен стать хозяином.
Он резко открыл глаза, посылая мыслью приказ волкам - вернуться!
- Они не придут, - сказал стоявший перед ним человек. Он был, как и тано, в черном,
но лицом был несказанно прекрасен, а глаза его смеялись, и от него источались сила и страх. -
Не придут, потому что их истинный Хозяин - я. Ты ведь знаешь меня?
Хонахт не сразу сумел кивнуть - просто не знал, как себя вести.
- Ты отобрал власть у князя, - хохотнул гость. - Но князь тебя обидел, а я тебя спас.
Неблагодарный ты, мальчик мой.
- Ты... - выдавил наконец Хонахт, - ты... оставь меня! Ты тоже предашь меня!
- Ну-ну, спокойнее, - улыбнулся гость своей прекрасной улыбкой, от которой внутри у
Хонахта что-то растаяло, как масло, но потекло холодом. - Я не предавал тебя, хотя ты и дал
клятву - мне. - Снова улыбнулся. - Эйр Ингро, мэй антъе къатта кэнно-аллар дэй эртэ а
гэлли-Эа... и все такое. Забыл? Это, мальчик мой, клятва истинному владыке Арты. А я ныне
его наместник по праву, так что клятва эта - мне. Не тано. Никому. Ты - мой.
Хонахт часто дышал, раздавленный, ошеломленный собственными чувствами. Он не
хотел. Он бунтовал. Он был свободен и хотел остаться свободным, но...
- Вот именно. Но.
Гость сел рядом, и ветер заиграл его черными длинными волосами. Солнце светило ему
прямо в льдистые глаза - но он даже не прищурился.
- Разве ты сам не знаешь, что каждому нужен Хозяин, чтобы этот мир жил так, как надо?
И ты хочешь им стать потому что тоже знаешь, как надо. Но ты понимаешь только в чем-то, не
во всем. Мир этот устроен так, что над каждым хозяином стоит свой, а вот верховный Хозяин
только один. Я. И главное - вовремя это понять, чтобы стать при Хозяине не бараном из стада,
а волком. - Он помолчал. - Я давно слышу твои сны и давно прихожу посмотреть их. Это я
был с тобой, когда ты летал. Больше ведь не выходит, верно? - Он, заразительно
улыбнувшись, посмотрел на Хонахта. - Я говорил твоими устами в Аст Ахэ. Я вывел тебя из
Лаан Ниэн. - И "Аст Ахэ" и "Лаан Ниэн" он произносил с какой-то брезгливой насмешкой. -
Я был Волком твоих снов.
Хонахт помотал головой, чувствуя себя раздавленным и беспомощным.
- Все предали...
- Да. Отец и мать, тано и Ахтанир. Только не звери и не я. Хозяин заботится о своей стае.
Ведь ты любишь своих волков? Ведь ты убьешь кого угодно за любого из них?
Хонахт немного оживился. Эти слова были правильные, он их понимал. Он кивнул. Он -
убьет. И все его предали, это правда. Он помнил, как мать гнала его от калитки, когда он в зиму
попытался переждать у нее буран. "Ты - не человек. Ты мне не сын! Отрекаюсь от тебя!"
Ну и пусть. У него нет родни, но есть стая.
- Вот и я люблю свою стаю. Выбирай - либо ты со мной, либо ты умрешь. И не я тебя
убью, нет, я тебя и пальцем не трону. - Он усмехался. - Тебя твои же звери сожрут. -
Усмешка превратилась в оскал. - А если ты будешь со мной, то другого хозяина, кроме меня,
над тобой не будет, а ты станешь хозяином для многих. Ты избран, и ты это знаешь, не я
первый тебе это говорю.
Хонахт молчал, и гость продолжал с улыбкой:
- Я знаю твои мысли - ты ведь давал мне клятву, и они не скрыты от меня. Хочешь
сразиться со мной? А тебе мало того, что твои волки уже у моих ног ползают?
Хонахт поднял взгляд и увидел, что это так. Он чувствовал силу, идущую от гостя, и
понимал, что сам он перед ним - ничтожен.
- Именно. Так подумай, какая честь тебе оказана - я говорю с тобой, как почти с
равным. Я, Хозяин, протягиваю тебе руку с жирным куском мяса, а не плетью замахиваюсь, я
тебя зову, а не ошейник надеваю. Хотя ты и так уже мой, я бы мог силой тебя притащить, за
шкирку!
Хонахт сжался от этих слов. Волки с обожанием смотрели на гостя, высунув языки.
Только Пес с виноватым видом поглядывал на Хонахта, хотя полз на брюхе к гостю.
- Если ты Хозяин, - хрипло выдавил он, - то...
- ... верни мне меч, - смеясь, закончил гость. - Что же. Я помогаю тому, кто мне
верен. Ты получишь его из моих рук, как дружинник от князя. Идем же, отомстим тому, кто
предал и тебя, и меня.
Хонахт стиснул зубы. Глаза его сузились, ноздри широко раздулись. Он даже не понимал,
почему вдруг в нем закипел такой гнев - или Хозяин знал, чего он на самом деле хочет? А,
пусть. Ведь так и есть. Так чего же опасаться?
Настал час мести. Всем.
Никогда еще он не испытывал такого восторга, такого ощущения власти, как в тот день,
когда они мчались на юго-восток, от пустошей и леса, к жилищам людей. Как сладко было
ощущать ужас лося, который тем не менее повиновался страшной, железной воле Хозяина.
- Разве не прекрасно преодолевать, а? - смеялся тот, и его черные волосы развевались
на ветру. - Он боится, он хочет удрать, а ты держишь его вот так, - он поднял кулак, - и он
идет, он не смеет не подчиниться!
Хонахт молчал, не имея сил ответить. Потому что если бы раскрыл рот, оттуда вырвался
бы вопль восторга, как там, в подвале, когда кнут обжигал тело. Волки молча бежали следом -
и не смели даже приблизиться к лосям, хотя Хонахт ощущал их голод. А Хозяин смеялся.
- Не думай обо мне как о Хозяине, хотя это и так. Я Охотник. Да. И мчится наша Охота,
Дикая Охота!
Дикая Охота духов летала в небесах в самую длинную ночь в году, а сейчас светило
солнце, но скачка была жуткой и прекрасной. И - власть, полет и власть!
Охотник остановился на обрыве. Внизу, далеко вилась дорога - Хонахт знал эту дорогу,
она шла от Аст Алхор до Аст Ахэ, а потом дальше - к горам, где Подземный Народ обменивал
на еду, мех и прочее полезные и красивые вещи из камня и металла. Как теперь далека была эта
дорога, по которой он некогда мечтал уехать, чтобы посмотреть дальние края... теперь перед
ним была куда более широкая дорога пусть и незримая.
Ветер дул им навстречу, низкое солнце висело над лесом, небо было блекло-голубым,
словно чуть припорошенным пылью. Они стояли над обрывом, над всем миром.
- Ты хотел летать? Ну? - обернулся Охотник к нему. - Давай. Прыгай.
Хонахт, еще не остывший от скачки, повернулся к нему.
- Я не могу!
Охотник усмехнулся.
- Я приказываю.
И Хонахт, словно в каком-то оцепенении, охваченный внезапным ужасом, медленно
спешился и шагнул к обрыву. Шаг. Еще шаг. Этой воле он противиться не мог. Нет, никто его
не подталкивал, он понимал, что может остановиться, но боялся не послушаться - даже
сейчас, когда под обрывом ждала смерть...
- Стой.
Он замер в шаге от обрыва.
- Ты прошел испытание. Ты будешь летать. Но сначала, - Охотник снова
усмехнулся, - я верну тебе меч.
Теперь они ехали не так быстро. Это было похоже на торжественный въезд князя в свои
владения после победы над лесными людьми или орками. Лоси с застывшими от страха как
стекло глазами медленно выступали, уже даже не дрожа.
- Они умрут, когда все кончится, - беспечно сказал Охотник. - Они уже не будут
нужны, - он похлопал лося по плечу. - Есть звери, которые поддаются легче, есть те, кто не
поддается совсем. Приходится постоянно держать их своей волей, а это невыгодно и долго. -
Он глянул на Хонахта. - Ты ведь знаешь предания о древних Волках, о Нетопырях. О
Драконах?
Хонахт кивнул.
- Это были другие звери, - протянул он. - В них жила воля их Хозяина, они были мне
глазами, ушами и руками... - задумчиво протянул Охотник. - Сейчас таких почти не
осталось. - В голосе его звучала странная печаль, и у Хонахта болезненно сжалось сердце.
Всегда больно, когда сильный и щедрый страдает, когда он в чем-то слаб, и так хочется помочь
ему... Тем более что он теперь не останется в долгу, он сумеет отплатить, отслужить!
- Я сделаю это для тебя, тано! - вырвалось у него.
Охотник молча кивнул.
- Сделаешь. - Он помолчал. - Посмотри - ведь отпусти я сейчас волков, они сожрали
бы лося. А он хочет жить. И в твоей власти не дать ему быть растерзанным. Если ты, конечно,
будешь милостив. Или не будешь.
- Я буду, тано!
Они остановились у подъема на зеленый холм, из которого черной огромной скалой
вырастала Аст Ахэ. Их уже ждали. Все они стояли молча - и самые юные, и старшие. Хонахт с
удивлением увидел, что здесь нет ни одного человека старше тридцати-сорока лет, разве что
сам тано.
Мрачные, сосредоточенные воины. Все воины - и те, кто был предназначен для боя, и те,
кто был воином Слова, воином Знания, воином Песни. Вышколенные, грозные. Готовые
сражаться. Готовые умереть. Он понимал это - недавно он и сам стремился к смерти за тано.
Сейчас была только злость - и страх. А вдруг Охотник не сумеет справиться с этой силой?
Ведь никто из князей не смел и пикнуть, если любой человек Аст Ахэ приказывал ему...
Но ему теперь никто не будет приказывать.
Теперь у него был другой хозяин.
Хонахт вспоминал его слова:
"Между воином и солдатом, Хонахт, большая разница. Даже если воин вышколен и
обучен, как в Аст Ахэ, это еще не солдат. Солдат будет драться, даже когда командир убит. И,
возможно, даже сумеет победить. Эти - не смогут. Они слишком уверены в правоте тано, и
когда их мир рухнет, они будут беспомощны, как муравьи, потерявшие матку. А он рухнет.
Потому что я одолею их ненаглядного тано. И ты увидишь, как вся их хваленая сила
рассыплется. Солдатам, друг мой Хонахт, надо давать хотя бы иллюзию самостоятельности,
тогда они останутся солдатами..."
Последние слова были Хонахту почти непонятны. Но он верил в правоту Хозяина. Он не
мог не быть прав.
И Хозяин выступил вперед, спешившись, и лось тут же упал мертвым - сердце
разорвалось от ужаса, когда железная узда чар исчезла, и больше ничто не заставляло его жить.
Тано тоже выступил вперед. Он был так же высок как и Охотник, и казался куда старше
- но Хонахт почти видел насколько молодой красивый Охотник могущественнее седовласого
внушительного тано.
- Стой! Чего ты хочешь на моей земле? - заговорил тано.
- На твоей? - насмешливо отозвался Охотник. - Я на твоей, - еще раз подчеркнул он
это слово, - земле хочу восстановить справедливость. Ты живешь не по Правде земли, -
спокойно говорил он, - и ты не владыка здесь. Я заявляю свое право на эту землю, и ты
знаешь, почему. Таковы мои слова. Что ответишь?
Тано чуть-чуть помедлил, всего какую-то долю мгновения, и Хонахт понял - тано
боится. Смертельно боится.
- Я защищал этих людей. Я держал законы! Я берег эту землю! - почти прокричал
он. - В ней течет моя власть! И я докажу свою правоту, - мучительно стараясь говорить
твердо, ответил он.
- Борись за свое право, - кивнул Охотник. - И как ты это будешь делать?
- Я тут хозяин, - гордо вскинув голову, проговорил тано. - Ты пришел оспаривать мое
право, мне решать.
- Тебе, - кивнул Охотник. - И как ты решишь, тано? - снова насмешливо подчеркнул
он это слово.
- Поединок Силы! - почти выкрикнул тот.
- Силы? - Красивые брови Охотника поползли вверх. - Ты хочешь сказать, что в тебе
есть хоть капля Силы? Что ты можешь творить магию?
- Есть законы, - почти оскалился тано, - которым и ты подчиняешься, Ортхэннэр!
Охотник на мгновение замолк, и во взгляде тано мелькнуло торжество.
- Ах, так вот на что ты поставил! Ты хочешь сказать, что знаешь мое истинное имя? И
что я уже проиграл? - Он тихо рассмеялся. - Да откуда тебе знать, какое имя я, - он
подчеркнул это "я" - считаю своим истинным?
- А это не тебе решать, - почти так же насмешливо ответил тано. - Ты ведь принял это
имя Пути, не так ли!- Он особенно упирал на это "принял".
И тут Охотник перестал смеяться. Он теперь только усмехался - зло и неприятно.
- Хорошо же, - протянул он. - Ты решил - раз ты знаешь мое имя, то что-то можешь
со мной сделать. Хорошо же. Тогда вспомни и другое - я имею право трижды угадать твое
имя, - с неожиданной лаской проговорил он. - И обмануть меня ты не сумеешь. Ну, начнем
же. Тано, - хохотнул он.
И Хонахт вдруг понял, что Охотник просто глумится, что все это - какая-то игра, в
которую Охотник будет играть в шутку, а тано - всерьез. Охотник ни капли не верит в этот
поединок, потому что знает нечто недоступное тано. А тано ставит на этот поединок все.
- Ты гость, - глухо и мрачно промолвил тано. - Твое слово первое.
Хонахт с волками стоял как будто за незримым кругом. Напротив него за такой же
незримой чертой стоял с застывшим непонятным лицом Ахтанир и черные братья и сестры.
Охотник с торжественным лицом поднял вперед руки и нараспев промолвил на древнем
языке ах'энн, и голос его звучал гулко и звонко, как падает округлый камешек со склона,
ударяясь о бока валунов. Его слова слышали все, хотя он не делал никаких усилий, не повышал
голоса:
Тот не хозяин
В своей земле,
В доме своем,
Кто не встречает
Гостя приветом.
Тано не замедлил с ответом:
Приветом встречу
Того, кто злого
В душе не таит
И имя не прячет.
Не прячет имя
Хранящий Силу.
Истинный тано
Не прячет соли
В папоротника тенях.
- Трижды соли
Я поднесу.
Вкусить не сможешь -
Прочь уходи.
Хонахт понимал второй смысл слов. Тано говорил о соли - истинной, сокрытой сути,
которую трижды даст угадать. Это был традиционный обмен словами, зачин поединка, как
воины начинают свой поединок перебранкой.
Охотник усмехнулся. Отвесил короткий насмешливый поклон и показал рукой - говори,
мол. Тано, мрачный и пугающий - У Хонахта даже похолодело от ужаса в животе, - коротко
кивнул и прижал руку к груди, где под одеждой, как знал Хонахт, прятался медальон с
крылатой девятилучевой звездой, будто ища в нем поддержки и уверенности.
- Таит мое имя присыпанный пылью
Серебряный стебель сестры страданья,
Если слово твое не лживо -
Скажи, коли знаешь, мое прозванье.
- Да, Сломавшей аир ты годишься в братья -
То же предательство, то же проклятье.
Как сосною трава не станет.
Так самозванец не станет тано.
Охотник ядовито улыбался, глядя прямо в темные глаза тано. Тот стиснул зубы. Хонахт
стоял, разинув рот. Речь шла о событиях столь древних, что ему даже страшно стало. Тано не
жил тогда, люди не живут столько, но Охотник... Только сейчас Хонахт осознал в полной мере,
насколько тот древен и могуч, и окончательно, всем существом, не одним разумом понял, кто
это. И сердце ухнуло, оборвалось, упало вниз. Да, Охотник действительно помнит. Но страшно
ему стало не от этого - от того, что Ортхэннэр - Гортхаур называет деву Элхэ, нарушившую
приказ Мелькора и умершую за него, предательницей. В Аст Ахэ ее считали избранницей и
жертвой, но Охотник ведь был в те времена в древней Аст Ахэ. Он знал лучше. И он называл ее
- проклятой, а тано - самозванцем.
Так что же здесь творится?! Хонахт дрожал мелкой дрожью.
Ахтанир ощутил странный холод в груди и слабое головокружение. Охотник слишком
близко попал. Он не разгадывал - он просто играл с тано, как кот с мышь, он знал, знал его
имя - так же, как знал его сам Ахтанир. Все уже было сказано - мысли лихорадочно несись в
голове Ахтанира. Охотник владел языком загадок лучше намного лучше тано. И он - знал. Все
эти слова были лишь насмешкой, намеком, он словно бы говорил - я знаю и назову, когда
захочу, но я буду терзать тебя. Черная дева - дочь Тьмы чернобыльник - полынь -
Сломавшая Аир - стебель - отпрыск - брат дочери Тьмы - сын Тьмы - наследник Тьмы!
Так называли себя все танир с самого первого, и Ахтанир должен взять... должен был взять это
имя... Он сейчас назовет...
Тано, бледный, как меловая скала над рекой, стоял, прижав руки к груди. А Охотник,
брезгливо скривившись, вдруг взмахнул рукой:
- Твое имя... Йолло.
Тано пошатнулся и упал, словно от жеста руки Охотника. Тот шагнул к упавшему и
бесцеремонно сорвал у того с шеи серебряную крылатую звезду.
- И с этой игрушкой он пошел против меня, - пробормотал он.
"Это неправда"! - хотел было крикнуть Ахтанир. Когда Ортхэннэр назвал неверное имя,
радость была такой огромной, что Ахтанир чуть не ослеп от мгновенного прилива крови к
голове. Он понимал, с кем тано схватился. Он был уверен в победе своего учителя, он верил в
магию поединка. Он знал, что истинное имя тано - не такое. Он знал. Они обменялись
именами, когда тано назначил его втайне от всех своим преемником. Так было надо, чтобы,
когда он поведет тано умирать в Лаан Ниэн, истинное имя открыло бы ему дорогу к Учителю.
Но это было не то имя!
Однако тано лежал без сознания. Побежденный. Этого не могло быть!
Все рушилось. Ложь победила в поединке, в котором нельзя лгать, и Ортхэннэр - жив, а
тано - сражен! Игра была нечестной, правила были нарушены - и ничего. Ничего не
случилось! Не дрогнула земля, не обрушился небосвод...
В груди бешено колотилось сердце, он оглох от шума крови, в глазах стояла красная
дымка. Он упал на колени и закрыл глаза руками...
Он не видел, как упали на колени остальные черные братья и сестры, как Ортхэннэр
подошел и взял меч Морнэллах, а потом просто повернулся и ушел, забрав с собой волков и
Хонахта.
Несчастные дети Аст Ахэ беспомощно стояли и смотрели. Мир рухнул. У них больше не
было поводыря, и они не знали, куда им идти и как жить. Потом по привычке кто-то из них
попытался вернуться к обычным делам, но все валилось из рук, и один за другим они впадали в
странное оцепенение.
Многие умерли еще до того, как в Твердыню опасливо проникли первые грабители из
Семи Кланов. Черные братья не годились в рабы - их нельзя было ни к чему пристроить или
принудить. Они ничего не видели, не слышали, не ощущали - они просто умирали один за
другим.
И никто из них не пытался сражаться. Железные черные воины умирали или просто
позволяли себя убивать. Или убивали себя, как и многие другие - кто в Лаан Ниэн, кто прямо
в Аст Ахэ.
Не выжил никто.
Через неделю, не меньше, к опустевшему страшному замку стали подтягиваться княжьи
дружины с подводами. За добычу начали спорить, и вскоре дружина из Аст Иллаис пошла на
Аст Алхор, а в Аст Линхх ждали, чем кончится, чтобы потом забрать то, что останется после
драки.
И пошла по землям Кланов великая свара. И в этот год никто уже не приехал к
Подземному Народу выменивать мед и зерно на железные топоры и золотые украшения.
Впрочем, как и потом...
Ахтанир нес тано на руках, не ощущая ни усталости, ни боли. Тупое оцепенение охватило
его. Он держался только потому, что еще оставалось одно, последнее дело, без которого нельз
...Поділитися у соцмережах
