Жанр: Фантастика
Черная Книга Арды 3. Великая игра
...ахт тоже жил здесь по особому распоряжению тано, - обогнули трапезную и
кухни, подошли к окружавшей твердыню первой стене и вошли в низкую дверь одной из
башен. На памяти Хонахта она никогда не открывалась. Впрочем, никто и не пытался ее
открывать. Тут не было замков, поскольку никто не подумал бы войти туда, куда его не зовут.
Вопросов об этой двери Хонахт никогда не задавал, да и не пытался сюда войти, потому как
привык не думать о том, о чем думать не приказано. Э, то лишнее, это отвлекает от главного.
Если будет надо - ему скажут, он это уже понял.
Дверь не была заперта, что неудивительно. В Аст Ахэ двери почти никогда не запирались.
Не хочешь, чтобы тебя тревожили, вывеси на двери знак одиночества - дракона на серебряной
ленте.
Они спускались вниз. Ахтанир впереди, Хонахт следом. Лестница была на удивление
широкой и удобной, в частых нишах горели толстые свечи, вставленные в подсвечники с
медными, отполированными до блеска зеркалами, которые отбрасывали свет направленно на
лестницу. Здесь было, наверное, холодно, но Хонахт не ощущал этого, потому что сердце
бешено колотилось от неизвестности и предвкушения чего-то необычного. "Тано знал". "Ты
хочешь искупления". "Да, хочу. Я не могу больше носить в себе столько вины. Я хочу
умереть".
Если тано ниспошлет ему милость и решит убить его - он с радостью примет этот дар.
Они шли по ровному длинному подземному коридору. Здесь были какие-то двери, но
Ахтанир шел мимо, и Хонахт следовал за ним, не задавая вопросов даже себе. В конце концов
они остановились перед какой-то из дверей, и Ахтанир толкнул ее. Она отворилась без скрипа,
и Хонахт, разум которого уже метался в панике, с поразительной ясностью понял, что
открывают ее часто и держат в порядке, потому она так легко и бесшумно открывается. Он
шагнул внутрь, в комнату с низким сводчатым потолком, освещенную факелами. Тано ждал
там. Красноватые блики плясали на стенах, неуловимо меняя его лицо, превращая его в
бронзовую личину сурового справедливого божества... "Я никогда не видел изваяний богов.
Откуда я знаю?..."
Он стоял, не в состоянии ничего сказать или сделать. Оцепенел и телом, и разумом,
покорно ожидая того, что будет дальше. Он не слышал разговора Ахтанира и тано, он ничего не
слышал, чувствуя, что сейчас обомрет и упадет. Ощутил на плече руку Ахтанира. Увидел, как
зашевелились его губы, и понял, что надо повернуться к нему.
- Покорись и не противься.
Это он понял.
Ахтанир спокойно, осторожно, почти нежно развязал ворот его рубахи. Снял с него пояс.
Прикосновения вызывали приятную дрожь, почти постыдное возбуждение, которое он
испытывал лишь с девушкой где-нибудь в высокой траве еще там, в родном поселении. Но
сейчас это было постыдно, и, оказавшись нагим, он опустил глаза, задыхаясь и покоряясь всем
существом.
"Делай со мной что хочешь. Ты имеешь право, ты во всем прав..."
Часто дыша, почти теряя сознание, он чувствовал, как ему связывают руки и поднимают
их куда-то вверх, так что он едва касается пола пальцами босых ног.
Когда первый удар кнута ожег кожу, он закричал от боли и наслаждения. Боль была
желанна, она заставляла содрогаться от сладкой муки и желать еще, еще, еще...
А потом его тело изогнулось в спазме наслаждения, и с воплем он исторг семя и повис,
содрогаясь и плача от счастья. Ударов больше не было, было лишь ощущение великого
искупления и упавшего с плеч страшного груза. Он всхлипывал от счастья, а потом медленно
соскользнул во тьму, последним остатком сознания успев понять, что Ахтанир и тано
принимают его на руки. Это было слишком нестерпимым блаженством...
С этого дня жизнь его изменилась совершенно. Теперь он существовал словно бы в совсем
другом мире. Он был отгорожен от того мира, в котором он жил прежде, какой-то стеной,
прозрачной, но непреодолимой. Он слышал и видел то же, что и прежде, но что-то изменилось.
То, что раньше казалось важным и великим, стало обыденным и мелочным и осталось за
прозрачной стеной. Ему казались пустыми прежние желания стать кем-то среди этих глупых,
ничего не понимающих и не желающих понимать людей. А он был причастен великих тайн,
которые были больше не только мира Семи кланов, но больше мира всех людей. И в мире этого
великого он сейчас и жил. Существовал.
- Дитя мое, люди - мерзейшие твари. Никто так не готов растерзать ближнего своего,
как человек. Но Тано любит нас. И потому человеку нужен хозяин, который заставит его
перестать быть скотиной. Вы, дети мои, избраны. Вы чисты.
"Мы чисты, о учитель, драгоценный мой учитель, мой тано, лишь потому, что ты берешь
на себя всю грязь душ наших. Мы невинны потому, что ты берешь на себя нашу вину." Он
закрывал глаза и видел учителя - не в черном, а в белом одеянии, и оно было все запятнано
кровью из ран, которые наносили ему они своей порочностью.
- Мы - длань хозяина. Мы свора, которая собирает и стережет стадо Его.
"А ты - водитель своры, тано. И мы будем подчиняться тебе, как псы. Я буду Псом
твоим".
- Но ты не просто избран. Ты одарен щедрее других. На тебе отметина Его.
Хонахт инстинктивно коснулся лба - почему-то ему показалось, что отметина именно
там, хотя иных меток, кроме старых шрамов, полученных еще в драках в Аст Иллаис, да рубцов
от кнута на его теле не было.
- Ты можешь мысленно взывать к зверям. Возможно, мы сможем развить твои
способности, чтобы ты мог взывать к людям и читать их мысли. Если так, то ты станешь
истинным пастырем...
- Нет! Я твой пес, ты - пастырь, - выдохнул Хонахт в ужасе от собственной дерзости.
Но порыв был слишком силен, и он не сумел сдержаться, перебив тано. Тот лишь улыбнулся.
- Да, я могу слышать чужие мысли. Но я не бессмертен. Да, я живу дольше многих, и я
вынужден заставлять свою плоть подчиняться необходимости. Я - потомок древней крови, но
с годами наш род утратил многое из того, чем владели мои предки. И потому мне приходится
зачинать детей от дев, обладающих способностями.
Хонахт низко склонил голову, страдая всем сердцем от слов тано о собственном
унижении.
- Да, многие века в твердыне правят потомки одного рода.
Хонахт уже это знал. И понимал, почему тано сам назначает каждому женщину. Это была
великая необходимость и великая жертва. И ослушники непременно должны были быть
наказаны, ибо покушаются на великое. Он сам осуществлял такое наказание в том самом
подвале под башней, когда Кьонте из Видящих-и-Помнящих попытался сбежать вместе с
Ориен. Но девушка вовремя одумалась, потому тано простил ее и, как и было решено задолго
до того, ввел ее к себе. Теперь она носит ребенка, который, возможно, будет обладать
способностями древних. Кьонте же подвергся вразумлению кнутом, а потом был ночью увезен
в Лаан Ниэн, где хоронили мертвых и куда отвозили нераскаявшихся отступников, потому как
они уже были все равно что мертвы. Назад он не вернулся. Глупые люди Семи кланов
говорили, что духи пожирают души оставленных там людей. Были и еще два отступника. Один
- имени его Хонахт даже не помнил - сбежал, и за ним долго охотились по лесам, но так и не
нашли, а другого воины Ахтанира увели куда-то в бесконечные переходы твердыни, и его тоже
никто больше не видел. Но тано после его исчезновения словно бы стал выглядеть моложе.
Хонахту пока не назначили женщины, но поговаривали что им станет одна из дочерей
тано, Адаири. У нее был странный взгляд отца, под тяжестью которого хотелось опуститься на
колени. Она была некрасива и молчалива и, как и Хонахт, почти никогда не появлялась на
вечерних собраниях, когда все хором пели печальные песни старины, танцевали или просто
слушали завораживающую музыку твердыни и древние песнопения на Ах'энн, смысл которых
был уже утрачен.
Адаири скользила черной тенью по переходам замка, погруженная в свой мир, как и
Хонахт. Но он не знал ее мира. Знал только одно - оба они полностью принадлежат тано, и
когда они объединятся, то точно так же будут ему принадлежать. И это было хорошо и
правильно.
Плохо было только одно - Хонахт мог говорить со зверями, но с людьми почти никогда
не выходило ничего. Это получалось только тогда, когда человек был погружен в глубокий сон,
или когда ему давали отвара, расслабляющего волю, или он дышал дымом черных трав, или
когда благой кнут доводил его до экстаза в желании открыться тано до самого дна. Даже когда
человек стремился раскрыться, Хонахт слышал только смутные тени мыслей. И впадал в
отчаяние. И, возможно, именно это отчаяние и помогло ему однажды и вправду - услышать.
Они были в одной из подземных комнат в том самом коридоре, в котором находилась и
Комната Вразумления. Здесь было тепло, пламя камина разгоняло темноту. На низкой койке
лежала в дурманном сне какая-то из сестер Твердыни. Хонахт привычно взял кубок и выпил до
дна остро пахнущее, вязкое и горькое варево. Вкус не был ему знаком - наверное, опять что-то
новое. Говоряшие-с-травами трудились, как могли, испытывая новые зелья, отвары и составы.
Хонахт сидел, терзаемый отчаянием от собственного бессилия и чувством вины перед тано.
Если не получится - значит, он обманывает учителя, пусть и не нарочно. "Если опять не
получится - я умру, - решил он на сей раз. - Я убью себя. Такая жизнь невыносима". Он
судорожно вздохнул. Он знал, что после зелья у него опять будут тяжелые сны, где из
болезненно душного мрака на него будет смотреть Волк и Сова будет долбить клювом затылок.
И он не сможет есть и долго будет лежать в апатии, когда весь мир сольется в нечто
отвратительное и ненавистное...
Вот знакомое ощущение. Комната начала расплываться перед глазами, все заполнил
тяжелый аромат. Откуда, ведь ничего не жгли?.. Во рту стало холодно и остро-солоно. Кровь?
По ту сторону стола вдруг появились два колеблющихся прозрачных цветных пятна, и он с
поразительной ясностью ощутил, что это - тано и Ахтанир. Ему рассказывали, что некоторые
из Видящих видят цветной ореол вокруг человека и что это имеет смысл и значение. Какое
именно - он не знал, это было не его дело.
Он поискал изменившимся взглядом девушку, но не увидел ее. Почему-то не увидел. Зато
услышал нечто. И отказался понимать то, что услышал, потому что этого просто быть не могло.
"Когда же ты услышишь. Как же ты надоел, - бубнил бесстрастный бесцветный
голос. - Надо найти нужное сочетание травок. Тогда попробуем на другом. Скорее бы. А то
вдруг догадается".
О чем? О чем догадается?!
"Пусть оттрахает Адаири. От них можно вывести нужное потомство. Хорошо, что не
догадывается. Почему Тано так несправедлив? Этому ублюдку Сов - такие способности, а мне
- только прикидываться! Как же мне все это надоело..."
Тано? Тано? Нет!!
Он со стоном упал на пол. Ярко-малиновое пятно оказалось рядом с ним.
- Мальчик мой... "Опять пусто. Опять ничего. Нет, пора кончать с ним. Надо
попробовать с Дайкьетом. А этот - пусть сделает ребенка Адаири, потом - в Лаан Ниэн".
Хонахт в ужасе замычал - от зелья онемел рот, - пытался отталкивать руки, затем его
вырвало, а потом он уже ничего не помнил.
Отлеживался на сей раз он недолго. Хуже всего мучила неясность - что же он такое
все-таки слышал? Это было наваждение или... правда? Нет, "или" быть не может. Тано велик и
благороден.
Но кто тогда ЭТО говорил? Кто?
Спросить?
И тут Хонахт поймал себя на мысли, что впервые боится довериться тано до конца.
Потому что если все окажется правдой, то он этого просто не переживет. Рухнет весь его мир.
И он убедил себя, что ничего такого не было. На это ушло довольно много дней, которые он
провел в лесу, испросив позволения у тано. Хорошо, что тот не спрашивал ничего и, похоже,
ничего и не подозревал. Неужто тано и правда не умеет слышать?
Из леса он вернулся успокоенный, примирившись с собой. Все было наваждением. Просто
зелье так подействовало. Все снова стало правильным. Он был светел и радостен, когда сказал
тано, что снова готов попытаться. Тано улыбнулся, обнял его и сказал, что завтра попробуют
еще раз.
"Последний", - показалось ему. Он обернулся, посмотрел на тано вопросительно, но тот
уже отвернулся.
На сей раз он впервые задался вопросом - а почему же тано не хочет сам попытаться
поговорить с ним мысленно? Он же говорил тогда, что умеет читать мысли. Или он что-то иное
имел в виду? Или... лгал?
Хонахт вовремя поймал себя на этой недостойной мысли и устыдился. Надо будет потом
покаяться и просить увещевания.
На сей раз в подземелье с ними оказался мальчишка лет четырнадцати, всего года на три
моложе Хонахта. Он уж и думать забыл, что сам еще очень молод, и сейчас осознание этого его
даже удивило и позабавило. "Я молод - но уже столько могу!" - с неожиданной гордостью и
каким-то снисходительным превосходством подумал он, снова успев поймать себя на
недостойном. Нет, просто необходимо отдать свое тело и душу тано, дабы свершил очищение...
Он сейчас искренне хотел сделать все как надо. Он будет стараться. Очень-очень. Он
хотел быть хорошим.
Светловолосый мальчишка был в одеянии без отделки, как и полагается новичкам. Хонахт
почти ощущал его страх и сознание избранности - ведь сейчас он причастен к тому, что пока
недоступно его товарищам. Хонахт улыбнулся, вспоминая себя и свои пустые желания. Сейчас
он почти презирал этого парня за идиотские и пустые стремления.
Ладно. Сейчас этот юнец испытает... неведомое. Сам ведь хотел.
На сей раз это были мазь и дым. Его раздели и растерли с ног до головы. Мазь резко
холодила кожу, холод пробирался и внутрь, и Хонахт начал дрожать. От резкого запаха
слезились глаза, в животе и подреберье все стянулось в какой-то тугой ком. Что делали с
мальчишкой, Хонахт не видел и не ощущал, потому что началось что-то странное и страшное...
- Тебе не надоело? - произнес застывший как статуя Хонахт чужим голосом. Очень
мелодичным и глубоким, в то же время страшным и насмешливым. Тано дернулся и
поперхнулся. Хонахт весь оцепенел - зрачки не отзывались на свет, он вроде даже не дышал,
мышцы отвердели.
- Кто ты? - наконец сумел прошептать тано.
Ахтанир застыл с раскрытым ртом.
- А ты еще не понял? - с холодной издевкой произнес некто устами Хонахта. - А ведь
вроде поминаешь меня то и дело!
Тано прошиб пот. Ноги стали ватными.
- Та-а-но?.. - протянул он.
Хонахт рассмеялся.
- Ах ты, недогадливый какой! Тано уже не вернется, и ты это знаешь, - резко гавкнул
он. - А я его любимый ученик, понимаешь ли. И его место по праву принадлежит мне, а не
тебе.
- Ты предатель! - вдруг воскликнул тано. - Ты бросил его, ты не пошел с ним, оставил
его одного отвечать за все!
- О, ты смеешь меня судить? - ласково ответил Хонахт. - А разве не должен каждый
отвечать за то, что сделал? Разве не он говорил - за все надо платить? Вот он и заплатил. А я,
драгоценный ты мой... тано, - с нескрываемой насмешкой в голосе произнес некто устами
Хонахта, - не бежал. Я пожертвовал собой, подверг себя позору и проклятию, дабы
продолжить его дело. И лишь я знаю, что надо делать, но не ты. И ты, и твои предшественники
уже много лет смеете не отзываться на мой призыв и приказ.
Тано вздрогнул. Это было правдой. Когда он принимал власть из рук убитого им по
обычаю предшественника - убитого согласно ритуалу, на скале в Лаан Ниэн, ослепленного и
распятого, пронзенного копьем, - в момент освобождения души прежнего тано он слышал
голос. Слышал зов - и отверг его, поскольку так поступали все до него. Это называюсь зовом
Пустоты. Это был высочайший момент выбора потому что зов был очень силен и притягателен.
Он тогда еле устоял, но все же прошел испытание.
- Ты лжешь, - хрипло ответил тано. - Ты лжешь!
- Все говорят, что я лгу, - засмеялся голос. - Беда какая, прямо и не знаю, что делать!
И эльфы, и эдайн, и ты! И сгину я, отверженный всеми. - Он засмеялся. - Но ты мне не
нужен. Ты был бы мне нужен, если бы услышал меня. Но ты предпочел не слышать меня. Ты
сделал свой выбор, Тано дал тебе это право, как и всем нам. Увы, ты сделал неверный выбор. -
Снова в голосе послышалась насмешка. - И теперь ты мне не нужен. Но этот мальчик меня
слышит. И мне он нужен. И не смей мне мешать! - В голосе Хонахта слышалась угроза. Он
вдруг ожил и медленно, словно руки и ноги у него не гнулись, зашагал к тано. Неизвестно, что
было бы, если бы Ахтанир не поднялся сзади и не ударил его по голове стулом. Хонахт молча
рухнул. Тано, тяжело дыша, стоял над ним. Затем поднял взгляд на Ахтанира.
- В Лаан Ниэн, - хриплым шепотом проговорил Ахтанир. - А этого? - он кивнул на
светловолосого подростка.
Тано понял - Ахтаниру не нужен ТОТ, другой, говоривший сейчас устами Хонахта. Ему
нужен тано. Потому что ТОТ в них не нуждается. Ему нужны другие слуги, куда сильнее их...
И тано был благодарен за эту верность.
- Нет. Он ничего не видел. Пригодится еще.
- Этот, - Ахтанир пнул Хонахта ногой, - тоже вряд ли что помнит.
- А ты уверен? - испытующе глянул на него тано. - Я - нет. И даже если он и не
помнит сейчас, вспомнит потом, если ЭТОТ уже добрался до него. Ты понимаешь, что будет,
если ЭТОТ начнет через него говорить? Будь я на ЕГО месте, я уж постарался бы заполучить
прежде всего этого недоноска, - кивнул он на Хонахта. - И представь себе, что случится,
если ОН начнет говорить с остальными?
Ахтанир дернул ртом.
- Тано, его вряд ли будут слушать.
- Хонахта - вряд ли. Но ЕГО - будут. - Он поднял взгляд на Ахтанира, и в нем была
дряхлая тьма. - Я тоже помню. Моя кровь древняя. Я много что видел в своих снах. Я знаю. И
я не хочу, чтобы ОН пришел! - вдруг тонко воскликнул он. - Я строил справедливый мир, -
задыхаясь, говорил он, и слезы текли по ритуальным шрамам. - Я имею право, отступник,
предатель, только я знаю, как надо! - Он с шумом вобрал в грудь воздух. - Я хотел создать
совершенного человека, хотя бы здесь. Я заслужил, я имею право! Ведь так? - почти
умоляюще спросил он. - Да?
Ахтанир молча склонился к руке тано.
- Я верен тебе, - сказал он и поднял бесчувственное тело Хонахта.
Хонахт очнулся от холода и боли в затекших суставах. Открыл глаза, потом попытался
еще раз их открыть, потому что вокруг стояла кромешная тьма.
"Неужто ослеп?"
Да нет, просто здесь не зажгли света. Он наверняка снова под землей, в одной из
знакомых келий. Только почему его тут оставили одного, и почему здесь так холодно, и почему
так ноют мышцы?..
Потом взгляд его немного прояснился, мгла оформилась, и он понял, что смотрит вниз, на
высокую траву, слабо подсвеченную далекими звездами безлунной ночи. Сам он сидел на земле
у каменного столба, противно впивавшегося своими неровностями в спину. Он попытался
пошевелиться, и тут понял, что его руки крепко привязаны ремнями к толстому кольцу,
вделанному в камень по ту сторону столба.
"За что? Кто?"
Он не мог понять. Хуже того, он совершенно не помнил, что было после того, как он
выпил зелье. Помнил тьму, которая всегда наступала перед тем, как он вступал в мир чужих
мыслей, а потом он оказался здесь.
Кто-то напал на Аст Ахэ? Или... или он сделал что-то ужасное? Или он здесь ради
какого-то обряда? Зачем, за что, почему? Вопросы взламывали череп, сердце скакало в груди,
он тяжело дышал, от страха кружилась голова.
Но почему ему не сказали, за что он здесь? Без единого слова, без объяснения? И где он?
Он поднял голову и увидел в тусклом свете звезд, мерцающих сквозь туман, что вокруг -
узкая глубокая долина, заросшая высокими травами. Серебристо-голубоватыми даже в такой
мгле. И увидел среди высоких трав каменные плиты. И услышал в вышине тоскливый вечный
ветер. И понял, где он.
Страх парализовал его.
Лаан Ниэн. Владения вечно голодных духов мертвых.
Все "за что?" и "почему?" мигом вылетели из головы, остался лишь животный ужас. Вот
сейчас они придут... В животе образовалась мерзкая слабость, во рту пересохло, зазвенело в
голове.
Что-то коснулось уха. Он зажмурился. Теплое, пушистое, тяжелое и с когтями. Сова.
Он дернулся - вдруг это тоже дух? И выклюет сейчас глаза, как выкалывают по ритуалу
глаза уходящему тано... А ведь они тут бродят по ночам под луной, и травы шепчут их
голосами. Сколько же их тут, ушедших? И они придут к нему, требуя живой крови, безглазые,
окровавленные... Он тихо заскулил от ужаса, непонимания и беспомощности.
- Дурак, - сказала Сова, чистя перья. - Дурак. - И клюнула его в лоб. Больно. Но это
подействовало отрезвляюще. Ужас уступил место какому-то подобию покоя. Духов пока не
было. Травы? Да просто травы. И камни - просто камни. Но зато могут прийти ночные
хищники, а ремни вполне настоящие и крепкие.
- Владычица Иллаис, - прошептал он, - спаси меня.
Сова перестала чистить перья.
- А ты знаешь, почему ты здесь?
Хонахт опустил голову.
- Нет.
Сова затопталась на плече. Тяжеленная птица, и когти острые.
- Смотри мне в глаза, - сказала Сова. Он повиновался.
И увидел.
"Не ходи в Черный лес, что за Каменным Зубом, на полночь и закат. Место древнее и
недоброе, и не человеку там ходить. Не для людей это место. Сначала будут камни, потом
болота, через которые только тайными тропами пройдешь, - а кто теми тропами ходит,
никому не ведомо. Летом там трудно дышать от тяжелой гнилостной вони и туч комарья да
гнуса. Стоишь на болотах, звенит комарье, а трясина словно дышит - то там хлюпнет, то
под ногами с черного дна пузырь поднимется, то словно змеища огромная в водяном оконце
скользнет - и снова ряска затянет черную воду. А змея это или кто щупальца свои со дна
тянет - кто знает. Никто не расскажет.
А если пройдешь болота, то начнется Черный лес. Древние деревья, они еще тогда были
старыми, когда кланы пришли от Заката. Живые это деревья. Они слышат, они говорят, они
не пустят к себе чужака. А в глубине леса живут твари, которые старше самого человека,
старше луны и солнца, даже старше белых демонов.
А в середине леса живет звериный вождь. Ночами выезжает он на свою охоту, Дикую
Охоту. Он с виду совсем человек, только глаза у него горят желтым огнем, и он почти наг. И
едет он на огромном лосе, а впереди него летит сова и бежит пес, и стая волков несется за
ним в молчании.
Он берет все, что захочет, и если не умилостивить его - жди смерти. Потому
оставляем мы еду в назначенных местах, а если находим там вонзенную в землю палку, то,
значит, он хочет невесту. И выбирают лучших девушек и приводят туда, и никто больше не
видит их. Пять лет уже эта напасть, и двух младенцев уже нашли люди у своих дверей -
желтоглазых, как волк или сова.
Многие пытались охотиться на него, но он уходит от погони, а из охотников мало кто
возвращается живым. Говорят, вражда у него с Аст Ахэ и князьями Сов. Вражда и война. Да
хранят духи нас, злосчастных! Завтра волчья ночь, ночь Дикой Охоты, ночь, когда не выходят
за порог и не спят..."
Дайни шла по лесу осторожно, прислушиваясь и оглядываясь на каждом шагу. Весной по
лесу идет гон, кровь бушует у всех. Как говорят - весной и заяц укусить может. А уж Хозяин
Леса... Дайни передернула плечами. Вообще, тут места тихие, поселок близко, звери нечасто
заходят, авось пронесет. Была бы своя воля - ни в жизнь не сунулась бы. Но обычай не
обойдешь, надо собрать травы и сварить зелье, чтобы не зачать. Хозяин Леса, говорят, тоже от
священного брака родился. Недаром старики говорят, что от священного дитяти жди большой
беды. Вот она и пришла. Пятый год уже покоя нет...
А, вот и травка чернолист. Весной, когда острые темно-фиолетовые листики пробиваются
из колючего комка скрученных и сухих прошлогодних стеблей, в ней течет застоявшийся,
горький и жгучий сок. Дайни выкопала корешок с листьями костяным ножом. Одного кустика
хватит. Уф. Все. Теперь можно идти домой. Она бережно обернула чернолист тряпицей и
положила в корзинку, повернулась было, чтобы подняться, и увидела грубые башмаки - не
башмаки, какие-то косматые обмотки из звериной шкуры. Сердце медленно начало опускаться
куда-то вниз. Еще надеясь, что ничего страшного не произошло, Дайни подняла взгляд.
Он смотрел на нее желтыми совиными глазами. Смуглый, худой, жилистый, -
бессознательно отмечала она, ощущая, как неумолимо нарастает внутри волна тошнотворного
ужаса. Сопротивляться? Да разве можно? Дайни села на землю, чувствуя, как в глазах темнеет.
Он тряхнул ее за плечо, и от этого страх немного улегся. Рука его была вся в шрамах, с
обломанными ногтями. От него пахло зверем - дикой, безудержной силой, погоней, жаждой
крови.
- Ты кто? - хрипло пролаял он.
Она разинула рот, но из горла вырвался только какой-то долгий писк.
Он рассмеялся - совсем по-человечески.
- Ты кто?
- Да-а-айин, - выдохнула она.
- Травки собираешь, - кивнул он на корзинку.
- Зелье варить, - прошептала она.
Хозяин Леса скривился.
- Значит, чтобы второго священного ублюдка не было в кланах, да? Отвечай!
Дайни только судорожно вздохнула и коротко кивнула.
- Ты хэлгээрт.
Она снова кивнула, но он даже не смотрел. Он смотрел на небо. Дайни украдкой
огляделась и увидела, что рядом кружком залегли волки и здоровенный пес. Солнце стояло в
зените.
- Пошли, - сказал он, крепко беря ее за руку. Дайни покорно пошла следом, ни о чем не
спрашивая. Волки снова окружили их, двое вместе с псом побежали вперед, затем вернулись и
сели перед ним. Он несколько мгновений смотрел им в глаза, затем ухмыльнулся, словно
осклабился. - Удача с нами! - хохотнул он и поволок ее дальше, отправляя всех волков
куда-то вперед.
Когда Дайни начала наконец соображать, она поняла, что они приближаются ко
вспаханному полю, на котором нынче ночью и должно было все свершиться.
- И когда он заявится? В полночь, да?
Дайни кивнула.
- Ну так подождем. - Он потащил ее в заросли на небольшом взгорочке, откуда
прекрасно было видно и поле, и озерко, и дорогу, и дальний холм с замком Аст Иллаис.
- Мне же надо одеться как подобает, - попробовала было пробормотать Дайни, но он
просто глянул на нее бесстрастным желтым взглядом и ничего не ответил.
Новый князь подтверждал свое право на землю восьмой раз. Восьмой раз выбирали
лучшую девушку из хэлгээрт, благо народишко плодился хорошо и девок хватало. И никакой
Лесной Хозяин ему не помешает, - угрюмо думал он, шага
...Поділитися у соцмережах
