Жанр: Фантастика
Черная Книга Арды 3. Великая игра
... нового телохранителя из восточных княжеств,
коими ныне правят от имени государя его родичи, князья Арханна. Народ там на диво высокий
и красиво сложенный, но кожа у них почти черная.
- Господин, к вам вестник. Впустить?
Ну, вот еще...
- Пусть войдет, - уныло протянул Аргор.
В купальню вошел отец Мааран, одетый с вызывающей скромностью.
- Чего ты хочешь? - проворчал Аргор.
- Саурианна просил тебя о встрече. Он ждет тебя в твоих комнатах.
Майя небрежно развалился на тахте, подперев голову рукой. Аргор остановился посреди
комнаты.
- Садись. Сюда никто не войдет. Да никто меня не видел, не беспокойся.
Аргор нехотя повиновался. И правда, чего стоять-то?
- Я пришел говорить о важном. О Керниене.
Аргор нахмурился.
- Ты сделал то, что я просил. Ты создал мне войско - морэдайн и ханаттаннайн. Но
зачем мне войско, которое не будет воевать против моего и твоего врага, пока жив Керниен?
Да-да, Керниен очень достойный человек, но очень глупый. Он отказался от Силы... Но зачем
мне он, когда у меня есть ты? Решай - резко поднялся Саурон. - Ханатта Керниена готова
замириться с ненавистным тебе Нуменором. Керниен неблагодарен. Мне - и тебе - нужна
Ханатта которая будет врагом Нуменору. Мне нужен король который будет верен мне. Керниен
таким не станет. Что скажешь? Каков вывод?
- Керниен должен умереть, - сказал Аргор, прежде чем успел сообразить, что говорит.
А когда понял - почему-то не испугался своих слов.
Майя выжидающе смотрел на него.
- И что? Тебе его не жаль?
- Он мой побратим.
- Ну так определи, что тебе важнее. Глупые человеческие обычаи или Твой Нуменор. В
конце концов, ты - государь, а он всего лишь один из множества варварских корольков.
Аргор зло нахмурился. Ему не нравилось, что кто-то смеет подталкивать его к решению.
Черное опять заплескалось внутри.
- Я сам решу, - прорычал он. - Я решу. Я!
Майя еле заметно улыбнулся и смиренно кивнул.
- Конечно же ты, государь.
Вот теперь все было правильно.
Каждая поза актера означает определенное чувство или настроение, каждое движение -
символ. Для того, кто умеет их читать. Аргор вспоминал краткие уроки Жемчужины, краем уха
слушая пояснения Нарана, который смотрел на Аргора прямо-таки с обожанием. Слишком
пестро, слишком шумно и громко.
Керниен молча взирал на помост, полулежа за низким столиком. Тяжелые думы
одолевали его:
"Я так и не знаю, от Солнца ли он. Но он сделал великое благо для меня и для Ханатты.
То, чего он хочет от меня теперь, - безумие. Но если он - от Солнца, то и Посланник - от
Солнца. И если он скажет, что я должен воевать с морскими варварами, я должен буду это
сделать, потому как я клялся Солнцу...
Я должен поговорить с кем-то, кто обязан знать".
Он встал и, махнув рукой актерам, чтобы продолжали, вышел, приказав Ингхаре призвать
отца Маарана.
Тот явился быстро.
- Ты желал меня видеть, керна-ару.
Керниен молча повернулся к открытому окну. Отсюда были видны все Сады.
- Скажи мне без утайки, отец Мааран, может ли злое рядиться в одежды добра?
Отец Мааран нахмурился и ответил не сразу.
- Говори же! - резко приказал Керниен.
- Такое возможно, - ответил жрец.
- И как одно отличить от другого? Ты это знаешь?
Отец Мааран нахмурился еще сильнее.
- Этого я не могу тебе сказать.
- Не можешь или не знаешь? Если не знаешь - то как ты можешь судить, что хорошо, а
что плохо?
- Есть заповеди. Есть вековая мудрость...
- Есть. Но я хочу знать... - В конце концов Керниен махнул рукой и спросил
напрямую: - Откуда ты знаешь, что этот самый Посланник - от Солнца?
Отец Мааран не сразу нашелся, что ответить, на время утратив дар речи.
- Он явился нам в Храме! Он пришел в ответ на наши молитвы! Он явил чудо! Он...
- Все это я знаю. Но разве не может быть такого, что он - не тот, за кого себя выдает?
Разве не вершили чудес темные боги? Разве они не слышат наши мысли и не прикидываются
тем, чем мы хотели бы их видеть? Разве не может быть того, что вовсе не блага Ханатте
Посланник желает, а хочет ее использовать для каких-то своих целей? И не Посланник он
вовсе? Как мне узнать, отец Мааран? Как?
Жрец мог бы обрушиться на государя с обвинениями в кощунстве, ибо ничего он не
страшился, но в голосе Керниена на миг послышалась такая растерянность, что жрец все понял.
- Доверяйся сердцу, - сказал он как мог мягко и успокаивающе. - Ты - сын Солнца.
Оно скажет тебе.
- Но ты - веришь? Ты, служитель Солнца, близкий Ему, избранный среди прочих, ты -
веришь?
Отец Мааран помолчал, затем ответил:
- Но ты же принял дары, керна-ару.
Керниен исподлобья посмотрел на него. Его взгляд в упор мало кто выдерживал. Жрец
ответил таким же упрямым и тяжелым взглядом.
- Хорошо. Ты дал мне ответ. Теперь ступай и пришли ко мне брата.
В Садах по сравнению с дворцом было темно и тихо Керниен долго шел по памяти
выискивая ту беседку, в которой они в детстве с безвременно ушедшим к Солнцу братом
Ораманной прятались от учителей. Она изрядно обветшала за эти годы. Керниен смахнул с
каменной скамьи пыль и сел, приказав Нарану сесть рядом.
- Наран, - начал он без обиняков, - я отсылаю керна-хэтана. Он сделал свое дело, и
договор наш выполнен. Он свободен. Дальше мы будем действовать сами. Я холост и вряд ли
успею взять жену - я это чувствую, я умру скоро.
- Государь...
- Молчи, прошу тебя. Ты должен дать мне слово, что никогда не примешь дара, который
тебе пообещает Посланник. Я давал клятву лишь за своих потомков - а их у меня не будет. Ты
же от нее свободен. И потому сейчас я как сын Солнца требую у тебя иной клятвы - для
Солнца. Брат!
Наран в ужасе смотрел на брата. Затем вскочил, попятился и бросился прочь. Керниен
ссутулился и долго сидел так неподвижно, опустив бессильные руки и глядя на далекие желтые
окна дворца.
...И прошла ночь, и наступил день.
Если бы кто-то мог одновременно охватить взглядом все покои дворца, то он увидел бы,
как одновременно идут из своих покоев навстречу друг другу керна-ару и Аргор. По странному
совпадению они выбрали один и тот же ранний час, одну и ту же уединенную галерею над
Садами, и в голове у каждого была одна и та же мысль: сегодня решающий день. Отличие было
лишь в том, что Аргор шел один, а керна-ару сопровождал старый злой пес Ингхара.
Они встретились у лестницы, спускавшейся в Сады.
- Идем, - кивнул Керниен.
- Куда?
Керниен уже спускался.
- Помнишь, мы испытывали друг друга в мечном бою? В том пыльном жалком лагере?
- Да, помню. Ты хочешь снова меня испытать?
- Скорее себя. Я старею, ты - нет. Твой народ живет дольше, и ты не просто человек, -
совершенно как ни в чем не бывало произнес Керниен, будто ему каждый день доводилось
запросто разговаривать с богами. Или эти сыны Солнца слишком высоко себя ставят? - Я
проснулся сегодня словно перерожденный. Хочу увидеть, действительно ли это знак или так,
ничто.
Перерожденный. Аргор внутренне подобрался. То самое слово. Это знак. И все решится
именно сегодня и сейчас.
По лабиринту тропинок и мостиков они вышли к круглой каменной площадке у хрупкого
деревянного павильона выкрашенного красным и золотым. Аргор увидел мечи и наручи,
стеганые куртки, у колодца - белое полотно для обтирания, на столике в павильоне -
кувшины с напитками, чаши и накрытые крышками блюда. Все было подготовлено заранее.
- Развлечемся, - сказал государь, неторопливо снимая кафтан, рубаху и стягивая
волосы сзади шнуром. Нуменорец тоже разделся до пояса. - Выбирай. Впрочем, для тебя
любой будет легок, - показал Керниен на два прямых меча. - Если желаешь, сойдемся на
наших, ханаттайских.
- Как тебе будет угодно.
- Тогда прямые.
Ингхара уселся на ступенях. Солнце еще не поднялось над стеной Садов, но было совсем
светло. Оба приготовились.
- Я на перепутье. - Атака. Ответ. Проба сил.
- И что же?
Атака. Защита. Пока оба на равных.
- Я молил Солнце мне помочь - и явился ты.
Атака, блок, опять атака.
- И что?
- Ты помнишь свою клятву?
- Служить тебе мечом и разумом?
Удары посыпались чаше. Странное ощущение: как только дыхание начинает учащаться,
сразу же откуда-то холодная волна, и все как обычно - никакой усталости. Не слишком
честно. Надо снять кольцо, это, наверное, от него. Раньше такого не было... Атака, ответ.
- Я просил о помощи тогда. - Дышит уже чаще, но еще отнюдь не устал. На смуглых
плечах заблестел пот. - Тогда я хотел собрать Ханатту в кулак, привести к покорности князей
и жрецов. Я этого достиг.
- Так.
Защита. Опять защита. Атака.
- Теперь я могу отпустить тебя.
Атака. Атака. Атака.
- Стал не нужен? Как дряхлый пес?
Блок. Передавил, отшвырнул прочь и клинок, и противника.
Керниен поднял клинок вверх - знак, что хочет передохнуть Аргор опустил свой. Сердце
бьется ровно, но странно гулко словно в большом пустом сосуде.
Керниен стоит, пристально смотрит на него.
- Я не настолько неблагодарен. Я хочу услышать, чего ждешь от меня ты.
Аргор коротко дернул ртом.
- Я уже говорил тебе. Я хочу, чтобы ты в благодарность помог мне строить Мой
Нуменор. А значит, нынешний Нуменор должен сделаться тебе врагом.
Керниен опустил взгляд, поджал губы. Глянул исподлобья.
- Продолжим.
- Каков будет твой ответ, побратим? Или ты тоже предашь меня, как и Нуменор?
Клинок свистнул так близко, что он ощутил на шее противный холодок.
...Неудавшийся убийца хрипло дышит. Он еще жив, но скоро умрет. И это раздражает
больше всего, потому что вызывает в памяти какие-то смутные, но чрезвычайно мерзкие
воспоминания о каком-то собственном унижении. Но ведь этого не было...
- Последний раз - кто тебя послал меня убить? Керниен? Жрецы? Князья? Нуменорцы?
Человек отвечает не сразу, долго шевелит изорванными губами, затем не то шипит, не то
каркает. "Смеется", - догадывается Аргор. Носком сапога поворачивает голову умирающего,
чтобы смотрел прямо в лицо.
- Ну?
- Я сам. Не веришь? Думаешь, такая ты великая птица... чтобы за тобой владыки
охотились? А чтобы... просто солдат - не бывает? - Он не то засмеялся, не то закашлялся,
изо рта поползла струйка крови. - Ты был Хэлкар... легенда... меч Валар... Мы так рвались
под твои знамена, так жаждали мести, когда ты погиб... Ты был наш символ, наша вера... А
потом я увидел - ты Аргор, предатель... И тогда я понял: надо убить Аргора, чтобы остался
Хэлкар... А теперь думаю - да живи! Оставайся предателем, вот тебе наказание. Хэлкар
мертв... но его запомнят... а тебя забудут!
Это было слишком. Слишком точный и болезненный удар.
Он сам не помнил, как перерезал убийце глотку а потом жалел: ведь этот мерзавец того и
хотел - быстрой смерти.
- Аргор, что с тобой?
Керниен стоит, меч в волоске от груди Аргора.
- Ты остановился, я чуть не убил тебя!
- Но я ведь уже один раз не умер! - смеется Аргор и Керниен вздрагивает, видя в его
глазах алые огоньки. Впрочем, наверное, это игра света. - Продолжаем?
- Продолжаем... Итак, - удар, защита, - ты хочешь, чтобы я помог тебе строить твой
Нуменор... - Защита, ответ, блок. - Я знаю наших варваров. Они живут среди нас, и нет
вражды... - Дышит тяжело. - Я говорил тогда с твоими соотечественниками. Они не хотят
войны. И если мы пойдем им навстречу... это же и будет новый Нуменор... и новая Ханатта.
Тот самый твой Закон, который ты хотел... не сразу... Но не будет разрушения... Я готов идти
к твоему Нуменору вот так. А ты - идешь со мной?
Атака. Внутри начинает подниматься черная волна. Что этот варвар понимает? Что он
говорит? Он зовет его - его! - за собой?
- Нет. Это я спрошу - идешь ли ты со мной? Ханатта - твоя, Нуменор - мой. Это тебе
идти за мной.
Атака. Атака. Атака.
Защита, жесткая, непробиваемая.
Молчание. Только клинки звенят. Ингхара настороженно приподнялся с каменной скамьи.
Что-то висело в воздухе. Он не понимал. Но чувствовал беду.
Затем случилось что-то неуловимое, Ингхара даже не понял, что, но оба бойца
остановились - у Керниена текла кровь из рассеченного плеча, Аргор изумленно стоял -
острие меча упиралось прямо ему в горло, струйка крови медленно ползла по обнаженной
груди.
- Уходи, - глухо произнес Керниен. - Ты выполнил договор, ты свободен. - Потом
усмехнулся криво. - Нет, кровь течет. Ты все же человек.
Ингхара бросился перевязывать государя.
- Нет. Сначала его.
Аргор словно очнулся.
- Прости, я не сдержал руку.
- Я тоже чуть не убил тебя, - сухо ответил Керниен. Потом повторил: - Ты свободен.
"Здесь ты всего лишь наемник. Когда ты перестанешь быть нужным Ханатте, тебя
просто отошлют к твоему хозяину. И ты хочешь что-то строить? Ты будешь только
разрушать".
- Значит, ты так решил? - негромко проговорил Аргор - Пес сослужил службу, пса
можно выгнать?
- Ты не останешься без награды. Я ничего не обещал, но я не могу не воздать тебе за
твои труды. Но того, что ты хочешь от меня, - не будет.
Аргор не слушал. Этот варвар осмелился поступить НЕ ТАК.
- Ты забыл - я прислан от Солнца. И сейчас ты идешь против высшей воли!
- Ты тоже кое-что забыл, - процедил уже сквозь зубы Керниен. - Я сын Солнца. И
отвечать буду перед Ним, а не перед тобой. Здесь государь - я, и я не пойду воевать с
Нуменором. Я ничего тебе не должен. Все.
- Это твое последнее слово?
- Да.
Аргор усмехнулся.
- Как хочешь. Я ухожу. А твоя награда... да засунь ее куда хочешь.
- Тогда уезжай во славе - сейчас, - жестко сказал государь. - Не тяни долго. Уходить
лучше вовремя.
- Да, это так, - снова усмехнулся нуменорец, и красноватые искры в глазах его
загорелись ярче. У Керниена мурашки побежали по спине. - Ты сказал, не я.
Он повернулся и пошел прочь. Керниен, ссутулившись, смотрел ему вслед.
Воистину день решений. Каждый принял свое.
В Королевском Храме, все таком же скромном, как и шестнадцать лет назад, горели свечи
и плыл в воздухе тонкой вуалью дымок курений. Молодой человек в шелковом кафтане
королевского золотистого цвета стоял на коленях стиснув руки, перед резным Солнечным
Ликом, совсем недавно заново позолоченным. Солнце смотрело на молящегося нарисованными
длинными глазами с алмазными зрачками и тянуло вниз множество рук, из которых на землю
изливались всякие блага. Молодой человек что-то быстро шептал длинные, слишком длинные
волосы падали ему на лицо. Одна прядь светилась бледным золотом.
Отец Мааран неслышно появился из-за темных занавесей, затканных сценами из
священных сказаний.
- Сын Солнца, - тихо сказал он, - ты ждал меня?
- Не смей! - резко обернулся Наран. - Мой брат и государь жив и царствует, и да
будут долги его дни!
Отец Мааран поклонился. Его седые волосы отливали красным в пламени свечей.
- Ты тоже Солнечной крови. Пусть ты и не государь, ты тоже сын Солнца.
Наран поднялся с колен. Он был высок, очень высок, но отец Мааран смотрел на него
почему-то сверху вниз.
- Ты велел мне прийти, сын Солнца, чтобы я выслушал тебя? Я слушаю.
Наран вздохнул.
- Отец мой. Разреши мои сомнения. Ты так долго был мне наставником, помоги же! Мой
брат хочет, чтобы я отрекся от дара Посланника. Чтобы не принимал Силы!
- Он не может принудить тебя, - спокойно сказал отец Мааран. - Он дал слово.
- За себя и своих потомков. Но он не взял жены, и потомков у него нет. А за меня он не
давал клятвы... Он требует, чтобы я никогда... чтобы я... Он изгнал керна-хэтана Аргора, он
отрекся от даров Солнца, он погубит нас!
- Успокойся, хэтан-ару, - строго сказал Мааран. - Государи приходят и уходят. Брат
твой не оставит сына. Ему наследуешь ты или твои сыновья, а их у тебя уже двое. Так дай слово
ты, и клятва не будет нарушена, и боги останутся с нами.
Наран несколько мгновений смотрел на жреца. Затем кивнул.
- Что я должен сделать?
- Идем, - отец Мааран взял его за руку и повел в глубь Храма.
Дурное предчувствие все не отпускало принца, когда он уходил из Храма. Вроде бы
должен был чувствовать себя спокойно даже радостно - ведь Солнце теперь не отвернется от
Ханатты он сделал все как надо. Но почему так тяжело?.. Он обернулся. Посмотрел на отца
Маарана.
- С моим братом... с ним ничего дурного не случится? - спросил он.
- Кто ведает замысел Солнца? - ответил отец Мааран.
Наран отвернулся, несколько мгновений постоял на пороге и исчез во тьме.
Черный силуэт беззвучно возник на пороге комнаты. Отец Мааран склонился в глубоком
поклоне.
- Господин!
Саурианна кивнул.
- Хэтан-ару принял Силу? - жадно спросил отец Мааран.
Короткий смешок.
- Нет. Он даже не тень своего брата. Нельзя налить в бутыль бочку вина. Он мелок. Да, я
дал ему Силу - сколько он смог взять. Так что исцелять золотушных он сможет. Но это все.
Отец Мааран обеспокоено посмотрел на Посланника.
- Но как же... как же Ханатта? Ведь все распадется!
Саурианна снова засмеялся.
- Главное - не в Силе. Главное - в клятве. А он ее дал. Теперь Солнце не оставит
Ханатту, даже если ее государь будет слаб. Главное, чтобы государь беспрекословно следовал
приказам Солнца. Наран доверяет тебе. Будь ему советником, верным и мудрым. Ханатта не
останется без опеки. Родится еще в королевском роду тот, кто будет способен принять Силу. А
как же иначе? - снова усмехнулся Саурианна и исчез.
Аргор стоял у окна, глядя в ночь. Где-то там, в еще не наступившем времени, еще
неизвестно в каких землях лежал во тьме Его Нуменор. Что ж, Ханатта остается позади.
Опадает, как шкурка с личинки. Он сумел многое, он сделал бы еще больше... Керниен же
видит лишь то, что видит его смертный, ограниченный взор. Что ж, решение принято.
- Пусть умрет, - спокойно проговорил он.
"Так и будет", - ответил чей-то голос у него в голове.
А завтра он уедет во славе - кажется, так сказал керна-ару? Ничего, будет другой
государь, и он еще вернется и поведет войско которое сам же и создал, против Нуменора... Он
улыбнулся. Как там говорят эти варвары? Если терпеливо сидеть на берегу, то обязательно
увидишь, как мимо тебя проплывет труп твоего врага. А он теперь может позволить себе ждать.
Из дневников Жемчужины
"Великое горе. Государь умер. Воин, похожий на ястреба, солнечный луч, могучий ветер.
Все его любили, а теперь мы осиротели. Горе, горе...
Говорят, его убил какой-то северный варвар, нанес ему смертельную рану, и государь
скончался на третьи сутки.
Люди проклинают Нуменор и жаждут мести, ибо все любили государя...
И господин Аргор покинул нас, ибо ушел его государь...
Я остаюсь совсем одна.
Государь пожаловал мне землю. Много земли. Я стала почтенной госпожой. Государь дал
мне мужа, который почитает меня из-за моего богатства и из страха. Но я зря так говорю о нем,
он человек высокородный - в отдаленном родстве с князьями Арханна, добрый, хотя и
слабовольный. Он очень меня любит и ревнует, порой даже плачет.
Я живу вдалеке от столицы. У меня пять сыновей и три дочери, я уже немолода и потому
рада, что мне больше не придется встречаться с господином Аргором. Он не увидит меня такой,
какой я стала. Люди его народа живут очень долго и долго не стареют...
Он присылал мне письма и драгоценные подарки, которые лежат в большом ларце из
ароматного дерева. Я отвечала ему стихами. Незачем воину посылать безделушки - ему негде
их держать, а бумагу так легко сжечь...
Моя кошка Нихатти умерла восемь лет назад, прожив невероятно долгую и счастливую
кошачью жизнь. На моих коленях урчит пушистый серебристый кот, подарок господина
Аргора. Я назвала его именем дарителя. Не забавно ли?
Боги, мне сорок лет...
Как летит время!
Как непрочен и краток этот мир, и ничего нет в нем вечного..."
Темно. Душно, жарко.
Огонек свечи расплывается в зыбкое пятно.
Омерзительный, на грани слуха, непрерывный звон, какое-то жужжание. Дышать так
тяжело и больно, словно воздух превратился в острые осколки стекла...
Лекарь осмотрел рану и сказал: я ничего не могу сделать, государь.
"Я знаю. Это тот лекарь, которого прислал отец Мааран. Он отравил мою рану. Иначе я не
умирал бы от такой царапины... Почему я согласился, хватило бы простой перевязки... Да, я
тогда чувствовал себя таким виноватым из-за того, что отослал Аргора... старик тоже так
переживал... тревожился за меня... Хвала Солнцу, Аргор тут ни при чем. Это не побратим..."
- Брата... позовите...
Снова все расплывается, слышно только собственное частое и тяжелое дыхание.
Еще одно белое пятно, как из-под слоя ваты голос...
- Наран?
- Брат, брат...
Керниен с трудом, ощупью находит руку брата, стискивает ее с неожиданной силой.
Наран смотрит в исхудавшее, потемневшее лицо, покрытое бисеринками холодного пота. Всего
три дня - и такая страшная перемена!
- Брат, - всхлипывает он.
- Не надо... Дай слово... что ты не примешь Дара.
Наран несколько мгновений смотрит на брата.
- Дай слово!
- Нет! - с неожиданной твердостью отвечает Наран. - Это ты дай слово, что примешь
Силу. - За спиной брата странная черная тень. Она смотрит. Государь ощущает ее взгляд и
спокойную усмешку.
"Ты ведь умрешь - и ничего уже не построишь. И оставишь Ханатту этому слизняку,
твоему брату. Прими Силу, это так просто, дай клятву, ты же ничего не потеряешь, а обретешь
все!"
- Нет! - хрипло выдохнул керна-ару.
- Ты пошел против воли Солнца - и умираешь Я буду молиться за тебя, брат. - И
Наран ухолит, губы его дрожат глаза полны слез. Тень чуть медлит, потом и она растворяется в
темноте душной смертельной ночи.
Керниен смахивает на пол кубок, тот катится и звенит. Слуга появляется мгновенно.
- Пусть никто не входит, - твердым голосом приказывает государь. - Я хочу остаться
один.
Никто не должен увидеть его поверженным. Никто.
- Солнце, Отец мой, я много совершил в жизни злого. Я скажу: я вершил его ради
других, но Ты ответишь - это не оправдание. И наяву свершилось наказание мое, ибо дело мое
погибнет после меня. Я знаю - это расплата за дела мои. Но неужели нет ни искры доброго в
том, что я делал? В отчаянии умираю. Не прошу прошения, Солнце, Отец мой, прошу - дай
надежду, дай знак...
Темнота начинает странно слоиться, распадаться. Неслышные голоса вокруг, странные
образы толпятся вокруг ложа.
Красивый старик с длинными седыми волосами.
- Государь отец мой, - шепчет умирающий.
Женщина в платье жрицы склоняется над ним.
- Госпожа? Значит, и ты пришла проводить меня?
Он видит уже отчетливей - или становится светлее? Да, свет струится откуда-то, но
образы не исчезают, они просто наполняются светом, и он видит стремительно
приближающийся лик Солнца, ослепительный - но почему-то глазам совсем не больно.
Напротив, боль уходит из тела, и оно становится легким, и он откуда-то знает - ничто не было
напрасно. Надежда жива, и ничто не кончено, это лишь перерождение, лишь новый подъем на
долгой, бесконечной дороге...
Он уже не слышал воплей, не видел суматохи, летя к Солнцу.
Государь Керниен умер с улыбкой.
Аргор стоял по правую руку нового анна-ару. В Ханатте государи считались
бессмертными - не должно было и дня пройти без короля, иначе боги оставят эту землю.
"Боги - усмехнулся он. - А кто такие боги? Вот я, к примеру почти бог. И что? Я
остался, а Керниен - ушел. И я сам дал согласие на его смерть. И он не вернется, потому что
не сказал "да", и он не станет бессмертным.
Но не я его убил. Он сам виноват в своей смерти.
А Наран... неужто я, Аргор, буду служить ему? Как он вчера ныл передо мной, как
умолял остаться! Сулил титул керна-ару... Нет, я хочу большего...
Его брата я мог считать равным себе. Но не этого.
Да, человечество по большей части - плесень.
Воистину мне пора уйти со славой".
Аргор улыбнулся, щурясь на солнце. Последнее время оно сделалось что-то уж чересчур
ярким. Зато ночью он стал видеть лучше.
Все же главного он достиг - Ханатта теперь будет врагом Нуменора, и это хорошо. Если
бы у него была своя страна, свое войско, если бы он был королем... вот тогда он мог бы
бросить вызов Нуменору. Да. Ему нужна власть. Настоящая королевская власть...
"Ты ее получишь, - прозвучало где-то в голове. - Теперь же возвращайся. Для
исполнения твоего замысла нам надо еще многое сделать. Я укажу тебе путь. И ты придешь к
престолу своего Нуменора во славе".
Белый Арменелос, Арменелос златовенчанный, сверкал, словно горсть золотистых искр.
Ночь была полна веселых огней и радостного шума. Весенняя зелень прозрачно светилась,
играя жидкими, подвижными, зыбкими тенями. Закончился день Эрукъерме, началась
праздничная ночь.
Проконсул Гирион сидел в мягком кресле рядом с худощавым и мрачным главой
Стражей, андунийцем Халлатаном. Оба предпочли самый темный уголок в небольшом зале
малых приемов, где нынче по случаю праздника давали новомодное представление:
театральное действо, в котором не говорили, а пели. Действо называлось весьма подходяще -
"Триумф Эльдариона". Голоса были красивы, костюмы блистательны, музыка великолепна.
Некоторые дамы даже плакали после трогательной сцены, когда Эльдарион наконец
воссоединял влюбленных и карал злодеев.
- Он уже становится легендой, - склонился к уху Гириона Халлатан.
- Да. Эльдарион - да. Аргор, увы, реален.
Молчание.
- Государь Гил-Галад оказался прав - тут не просто предательство.
- Даже и не предательство, - вздохнул Гирион.
- И опять кому-то придется решать судьбы мира, хочет он того или нет.
Гирион не понял, кого имеет в виду Халлатан - себя или великих сего мира.
- Мы-то муравьи, - пробормотал он, - точим долго и незаметно, но в конце концов
дерево падает.
Халлатан молча кивнул. Он не принадлежал к Когорте Эльдариона, но ничем не уступал
ее ветеранам. Когорта когда-нибудь исчезнет - люди смертны, и останется только Стража.
Похоже, труд ее растянется не на одно поколение. Все придется рассматривать по-новому.
Придется все переделывать. Строить иной, новый Нуменор...
- Сначала придется воевать с Ханаттой.
- Тху все-таки стравил нас, - страдальчески сморщившись, простонал Гирион. - Как
жаль. Мне нравился их покойный король. В нем было что-то... этакое. Величественное.
- Почти нуменорское, - усмехнулся Халантур. - Воистину - нет ни адана, ни
харадрима... м-да...
Продолжение записок Секретаря
"Скоро нам обещают победоносный поход на Гондор. Толпы орков, этого мяса войны,
гонят на север. Потом,
...Поділитися у соцмережах
