Жанр: Фантастика
Подземная канцелярия
... взбежал по лестнице на свой этаж. Если бы я дожидался лифта, то парень
бы точно проснулся и смог бы оценить, в каком виде его жильцы возвращаются домой под
утро, да и я не чувствовал себя особо усталым. Скорее наоборот.
Дверь открыла Ольга, стоило мне только сунуть ключ в замочную скважину. Она
стояла на пороге, одетая в голубые потертые джинсы и клетчатую рубашку. Очевидно, не
успела переодеться и сразу примчалась ко мне, а после звонка ей вообще стало не до того.
Как я и ожидал, выглядела она усталой.
- Проходи, - сказала она и захлопнула за мной дверь. - У тебя вся куртка в крови.
Точно, ведь я же вел машину этого идиота, а водительское сиденье было залито этой
пачкающейся красной субстанцией. И как я сразу об этом не подумал? Наверное,
сказывается возраст или долгое отсутствие практики...
- Это не моя кровь, - сказал я.
- Знаю, что не твоя. Раздевайся.
Я стянул куртку и джинсы, которые тоже оказались покрыты пятнами крови, и бросил
их на пол в ванной. После короткой ревизии в кучу отправилась и рубашка. Я надел
домашний халат, а Ольга заперлась в ванной, пытаясь, видимо, затереть отметины хотя бы
на черной коже куртки.
Удивлен, что она вообще до сих пор здесь.
Я прошел на кухню, включил электрочайник, заварил себе травяного чая и уселся
почитать вчерашние газеты. Ничего выдающегося.
Минут через пятнадцать вошла Ольга с предательски красными глазами, налила себе
кофе (мне тоже требуются стимуляторы, чтобы поддерживать себя в работоспособном
состоянии днем) и села напротив меня. Газеты я сразу же отложил.
- Итак, - сказала она, - ты это сделал.
Это был не вопрос. Это было утверждение.
- Да, - сказал я.
- Я знала, что это когда-нибудь произойдет.
- Я тоже.
- Но все равно оказалась не готова. Я не знаю, что мне делать теперь.
- Вряд ли я что-то могу посоветовать в такой ситуации, - сказал я. - Это твой выбор.
- Знаешь, - сказала она, - когда я не застала тебя дома, я почему-то сразу поняла, где ты
и чем занимаешься, и первым моим порывом было уйти отсюда и никогда больше не
возвращаться. Но сегодня я для этого слишком устала. Да, кстати, на тот случай, если я
все-таки решу уйти: я отменяю свое приглашение приходить ко мне в дом в любое время.
- Хорошо. - Я кивнул.
- Тебя это остановит?
- Я дал тебе слово...
- Я не о том, - перебила она. - Может ли это остановить тебя чисто технически?
Я покачал головой.
- Я так и знала. Все это суеверия и бабушкины сказки... Половина в них - вранье.
- Зато другая половина - чистая правда.
- Чушь, - сказала она. - Правда в том, что ты - вампир.
Я промолчал. Не в моих правилах отрицать собственную сущность.
- Вурдалак, - продолжила она. - Нежить, монстр, ночной кошмар, убийца...
- Повелитель ночи, - подсказал я. - Этот список можно продолжать бесконечно. У меня
много имен.
- И самая большая проблема заключается в том, что, несмотря на все твои имена и на
все, что я о тебе знаю, ты продолжаешь мне нравиться.
- С этим я ничего поделать не могу.
- Я тоже, к сожалению.
И мы замолчали. Это был тупик.
Наверное, здесь я должен сделать признание, которое прольет свет на некоторые
события, часть которых уже произошла, и часть которых только должна произойти по
ходу нашего повествования.
Да, я - вампир, монстр, пьющий людскую кровь и получающий от этого удовольствие,
убивающий и не умирающий, проклинаемый и ненавидимый многими и еще большим
числом забытый. Понимаю, что современному так называемому цивилизованному
человеку куда легче смириться с верой в маленьких зеленых человечков с Плутона,
прилетевших на Землю с экстремистскими намерениями, или в злобных мутантов,
расплодившихся в результате секретных армейских экспериментов, а отнюдь не в старые,
поросшие мхом суеверия, однако факт моего существования от этого не перестает быть
фактом. Я живу в двадцатом веке и я - вампир.
Родом я не из Венгрии, в гробу уже давно не сплю и девственницами не интересуюсь.
Вампиры больше не живут в зловещих и при первом же взгляде на них пробуждающих
самые мрачные предчувствия замках и не терроризируют жителей окрестных деревень.
Они затаились и ушли в тень больших городов. Большая часть мифов про наше племя так
и осталась мифами. Но кое-какие факты все же верны.
- Все-таки сколько тебе лет?
- Так много, что я не помню.
- И за всю свою жизнь ты никогда с подобным не сталкивался? - спросила она.
- С подобным тебе? Нет.
- С подобным нынешней ситуации, - отрезала она, явно не склонная выслушивать
сомнительные комплименты.
- Лично нет. Но кое-что слышал от своего приятеля.
- И как он решил вопрос?
- Там дело было не с ним, скорее, со знакомым его знакомого...
- Это частности, - сказала она. - Они нашли решение?
- Нашли, - неохотно признал я. - Но оно тебе не понравится.
- Почему?
- Он был безумно влюблен в смертную женщину, и, когда пропасть между их мирами
стала слишком большой, он перенес ее в свой мир.
- То есть сделал ее вампиршей?
- В общих чертах - да.
- Ты прав, - сказала она. - Мне это не нравится.
- Не волнуйся, - сказал я. - Я же обещал тебе...
- Но могу ли я верить тебе на слово?
- Почему нет? Разве я когда-нибудь давал тебе повод усомниться в моем слове?
- Пока нет, - признала она. - Но ты же...
- Монстр, - подсказал я.
Она промолчала. Просто не нашла слов.
Я отпил еще чая и закурил сигарету. Дурная привычка, приобретенная у смертных.
Правда, рак легких мне не грозит. Курю я уже четыреста с лишним лет, и одним этим
фактом мог бы зарабатывать миллионы долларов на рекламе табачных изделий. В
отличие от "ковбоя Мальборо", загнувшегося от вышеупомянутого рака на пятом десятке.
По сосредоточенному лицу Ольги было видно, что она собирается с силами и
накручивает себя. По идее, сейчас она должна выпалить какую-нибудь гневную тираду.
Если я хоть что-нибудь понимаю в смертных женщинах.
Я в последний раз затянулся и потушил окурок в пепельнице.
- Да, ты монстр! - выпалила Ольга. - Ты очень правильно себя назвал! Ты - чудовище,
убиваюшее людей!
- Вряд ли моего сегодняшнего оппонента можно отнести к числу людей, - сказал я. -
Такой же монстр, как и я, только меньшего калибра.
- Оппонента! - фыркнула она. - Ты, с твоими бредовыми идеями и дурацким кодексом
чести! Ты говоришь, что дал ему шанс!
- Как обычно, - сказал я. - Осиновый кол и серебряный кинжал, не моя вина, что он
выбрал неправильно.
Вбить осиновый кол в грудь вампира, коли вампир не спит, дело более чем сложное, и
под силу оно только Ван Хельсингу или кому-то из его ближайших сподвижников.
Серебром же меня убить нельзя, зато можно нанести тяжелые раны, которые могли бы
отвлечь меня от мыслей об охоте и спасти жизнь этого недостойного субъекта. Но с
фольклором он был незнаком, а даже если и был знаком, то в большинстве случаев
фольклор ничем не мог бы ему помочь. Потому что в большинстве случаев фольклор
лжет.
- Даже если бы он выбрал правильно, - сказала Ольга. - Даже если бы вместо кинжала у
него был двуручный меч, разве это могло бы ему помочь справиться с тобой? Какие у него
были шансы против тебя? Против бессмертного?
- Даже сопливый новичок способен выйти на поединок против отъявленного бретера и
уложить его случайной пулей, - сказал я. - Ты же не станешь отрицать, что такой
возможности не существует? Так и я не говорю, что наши шансы были равны, но хоть
какой-то шанс у него все же был, не так ли?
- Какой? Один из миллиона?
- Но все же это шанс, - сказал я.
- И твоя совесть чиста, потому что ты соблюдаешь тобой же придуманный дуэльный
кодекс?
- Я - вампир, - напомнил я. - Еще не факт, что у меня должна быть совесть.
- Да, к сожалению. - Она вздохнула. - Я все время пытаюсь подойти к тебе со своей
человеческой меркой... Ты знаешь, кто тебя заказал?
- Понятия не имею. Мне казалось, что антикварный бизнес - дело довольно-таки
спокойное. Ну разве кто-нибудь хоть когда-то слышал о разборке антикваров?
- Я не слышала. На тебя никто не наезжал?
- Если и наезжали, то мне об этом неизвестно.
- Ни у кого ценности на аукционе не перехватывал?
- Ольга, антиквары - это не олигархи. Вряд ли они нанимают киллеров из-за стульев
екатерининской эпохи.
- Но кто-то же его нанял, так?
- Ага, - согласился я.
- И если дело не в бизнесе, может быть, дело в тебе самом?
- Исключено, - сказал я. - Если бы он все обо мне знал, ни за что не выбрал бы в
качестве оружия пистолет.
- Его могли не посвятить в подробности.
- Тогда у него тем более не было ни единого шанса, - сказал я. - Деньги на ветер. Он
лажанулся, а стрелков нанимают не для того, чтобы они лажались.
- А может, таким образом тебя хотели предупредить? Знаешь, что-то вроде объявления
войны...
- Дохлая рыба и палочки, вымазанные человеческой кровью? Я вижу, что "Крестный
отец" сильно на тебя повлиял.
- Я серьезно! Возможно, что кто-то хочет тебе отомстить!
- Я тоже серьезно. Кроме того, о вендетте я знаю больше тебя. Месть - это блюдо,
которое следует подавать холодным. Эта пословица родилась на моей родине.
Я испанец по происхождению, граф по титулу и истинный вампир по сущности. Чтобы
сделать меня вампиром, никому не нужно было меня кусать, вампиром я родился.
Вампирами родились мои папа и мама. Возможно, что их родители тоже были
вампирами, но мои познания нашего генеалогического древа не простираются так далеко.
Если быть абсолютно точным, я могу перечислить двенадцать поколений моих предков,
но подтвержденной информации о том, что все они были вампирами, у меня нет.
Рожденный вампир имеет огромное преимущество перед вампиром сотворенным.
Чтобы вам было более понятно, приведу сравнение. Это все равно что убитая "копейка"
семьдесят четвертого года выпуска и новехонький шестисотый "мерседес". Или теперь
правильнее говорить "даймлер-крайслер"? Даже после нескольких веков практики и
тренировок - а, как правило, сотворенные вампиры не часто могут похвастаться столь
долгими сроками жизни - творение не может сравниться с создателем. Конечно, я не хочу
сказать, что вампирами не становятся, это прозвучало бы нелепо и шло бы вразрез с
общепринятой точкой зрения, но истинными вампирами все-таки рождаются.
В канун моего двенадцатилетия отец взял меня с собой на охоту и там, в тиши нашего
охотничьего домика, оставшись со мной один на один, рассказал мне о моей истинной
сущности.
Конечно, любой из современных психиатров скажет вам, что для двенадцатилетнего
ребенка такое известие должно было вызвать шок и наградить глубокой эмоциональной
травмой на всю оставшуюся жизнь, сколь бы долгой та жизнь ни была, а моя жизнь была
очень долгой, но прошу вас принять во внимание тот факт, что я был дворянином. Мне с
самого младенчества внушали мысль о собственном превосходстве, о том, что я не такой,
как все, и что жизнь дворянина может быть суровой, но должна быть достойной, а
поскольку мой род присягал на верность самому королю, тот в любой момент мог
потребовать любой жертвы от своего вассала.
Так что, может быть, это и было шоком, но не таким уж тяжелым. А потом отец
рассказал мне о преимуществах моего положения.
Бессмертие! Кто из вас отказался бы от него, тем более в глубоком детстве, когда
наибольший шок ты испытываешь от сообщения родителей, что лишен этого блага?
Организм, не поддающийся болезням, защищенный от любых вирусов и инфекций!
Огромная сила, скорость, сверхчеловеческая мощь! Не зря мой отец слыл самым опасным
клинком Короны! Возможность контролировать сознание людей! Возможность управлять
телами мелких животных! И многое, многое другое.
И все это в обмен на несколько убийств, для которых можно подобрать людей,
излишне отягощающих земную поверхность. Всего и делов-то: не ввязываться ни в какие
заговоры против Короны, ибо единственное, что могло лишить меня всех моих
способностей вкупе с жизнью, это смертная казнь через отсечение головы, положенная
уличенному в измене аристократу. А уж вероятность получить в грудь осиновый кол в те
времена была ничтожно мала.
- О чем ты думаешь? - Голос Ольги оторвал меня от воспоминаний безоблачного, ну
почти безоблачного, детства.
- Твоя идея о мести мне нравится, - сказал я. - Точнее, не нравится. Но она заслуживает
право на жизнь.
- Конечно, - сказала она. - За свою жизнь ты должен был нажить чертову уйму врагов.
- Да я не о том, - сказал я. Большая часть моих врагов уже в могиле, кого-то отправил
туда я сам, другие сошли в нее сами, с течением естественного хода времени. - Я вот
думаю: возможно, действительно завелся какой-нибудь эксцентричный антиквар? Или
недовольный клиент?
Поскольку в настоящее время в этой стране клиентами антикваров были большей
частью если не сами бандиты, то люди, с криминальным миром напрямую связанные,
гипотеза казалась наиболее вероятной. Конечно, были у меня недоброжелатели и из
общества долгоживущих, но к услугам банального киллера они вряд ли стали бы
прибегать. А если бы и прибегли, то наняли бы целую бригаду и снабдили бы ее
соответствующими инструкциями и инструментами. Расслабился я что-то в последнее
время, распустился, раз уж смертные ко мне убийц начали подсылать.
...Лет через пять после того памятного разговора в отцовском охотничьем домике
фигура моего родителя привлекла повышенное внимание двора. Внимание объяснялось
тем фактом, что, несмотря на шестьдесят восемь лет официального возраста, выглядел он
как тридцатилетний мужчина и обладал силой пятерых профессиональных кузнецов,
находящихся в самом расцвете. Проявились его способности в результате какой-то глупой
случайной дуэли, от которой отец не успел вовремя увернуться, и среди знати пошли
нехорошие разговоры. Конечно, сжечь истинного вампира - дело довольно-таки
проблематичное, но удовольствия от костра инквизиции все равно никакого не
получаешь. И, не желая бросать тень на доброе имя семьи, отец симулировал собственную
смерть, отрастил бороду и длинные волосы и теперь присутствовал в моей жизни под
личиной какого-то дальнего родственника из провинции, которого при дворе никто
толком не знал. Что касается моей матери... Женщинам маскироваться всегда проще.
Благодаря косметике и искусству дорогого портного за молодых сходят и
шестидесятипятилетние старушенции, так что вид очаровательной прелестницы при
дворе подозрений ни у кого вызвать не мог. Всем известно, что даже смертные женщины
изо всех сил стремятся скрыть свой настоящий возраст.
Теперь все гораздо сложнее. В цивилизованной части нашего мира, куда я не включаю
только развивающиеся страны Африки и труднодоступные районы Латинской Америки
(но жить там я не хотел бы, во-первых, и не смог бы, во-вторых; я на индейца-то не очень
похож, что уж говорить о неграх?), каждый здравомыслящий индивидуум вынужден
таскать с собой целую пачку различных документов, подделывать которые становится с
каждым веком все труднее благодаря техническому прогрессу. Меньший багаж
документов существует только в России, да и фальсифицировать их из-за постоянно
царящего в стране бардака значительно проще, поэтому в конце девятнадцатого века я и
подался сюда. Все местные революции и Гражданскую войну пережил без особого труда,
во времена правления Сталина старался держаться как можно тише, дабы не загреметь в
лагеря в качестве шпиона капиталистического мира, когда началась война, в порядке
самозащиты в сорок первом году я ушел добровольцем на фронт, где и насмотрелся
столько такого, что смертные проделывали друг с другом, что мучившие меня с детства
угрызения совести по поводу собственных привычек отошли на второй план. Что стоит
смерть одного человека от зубов вампира по сравнению со смертью миллиона людей в
газовой камере или в печи крематория? А с чем можно сравнить ковровые бомбардировки
городов? А применение ядерного оружия?
Вампиры, по крайней мере зрелые истинные вампиры, всегда тщательно выбирают
свои жертвы, взвешивая каждого человека на беспристрастных весах справедливости, и
никогда не наносят удар в том случае, если человек этого не заслуживает своими
деяниями, ибо вампиры знают, что любая жизнь бесценна. Конечно, я не стану отрицать,
что в каждом правиле бывают исключения. Один мой старый знакомый (на самом деле
старый), Джон-Пол Уиллард, будучи довольно зрелым истинным вампиром, убивал по
несколько человек каждую ночь и ничем при выборе мишеней не руководствовался. Не то
чтобы его мучила какая-то особая жажда... Ему просто нравился сам процесс.
Смертные же, эфемерные по природе своей, живут так мало и жизнь их так
быстротечна, что, казалось бы, должны во главу угла ставить любую жизнь, тем более
жизнь человеческую. Так нет же! Они погрузили мир в кошмар из мелких локальных
конфликтов, крупномасштабных войн и межгосударственного терроризма. В этом море
убийств доля вампиров подобна небольшой капле. Если смертные не уважают сами себя,
так за что уважать их мне?
Кое-какие сбережения на черный день у меня были всегда, но в полуголодной
послевоенной России выделиться - значило нажить неприятности на свою бессмертную
задницу. Так что я немного повосстанавливал колхозы, немного поподнимал целину, зато
в начале шестидесятых зажил как человек, прошу прошения за случайный каламбур.
С тех пор все было тихо. Период "холодной войны", хрущевская "оттепель",
последовавшие за ней брежневский "застой" и андроповское "похолодание"... В
перестройку и после нее и вовсе не было никаких проблем. Стоило лишь властям
объявить гласность и плюрализм мнений, как отовсюду вылезло столько разных чудиков,
что несколько старомодный и консервативный вампир сразу же затерялся на их фоне. Я
мог бы даже не маскироваться и прогуливаться по улице без темных очков и с
трансформированными клыками - уверен, никто не обратил бы на меня внимания, - но
приобретенная с большим жизненным опытом осторожность удержала меня от подобного
шага.
Пару лет назад я встретил Ольгу, и стало почти хорошо. А потом...
Потом случилась сегодняшняя ерунда. Конечно, сам по себе эпизод с киллером был для
меня неопасен, но послужил тревожным звоночком, который пробудил к жизни вторую
половину моей натуры, несомненно, более мудрую и, так же несомненно, гораздо худшую.
Она говорила, мне, что дело пахнет бедой. Большой бедой.
- Я не могу с тобой разговаривать, когда ты все время витаешь в облаках!
Хорошенькое обвинение для нежити.
- Прости, - сказал я и посмотрел на часы. - Уже поздно, и тебе пора ложиться спать.
На что мне было заявлено, что она удивится, если сможет хотя бы сомкнуть глаза после
сегодняшних событий, но место действия таки перенеслось в спальню, и мне даже не
надо было пускать в ход свои маленькие хитрости, чтобы через десять минут Ольга
заснула крепким здоровым сном смертельно усталого человека.
Сам я спать не пошел. Мне спать? Вампир - создание ночное, а после сегодняшней
охоты меня просто переполняла энергия.
Когда мне исполнилось семьдесят лет и пришла моя очередь имитировать собственную
кончину, меня навестил отец. Он сказал, что по меркам нашего племени у меня наконецто
закончилось детство и я созрел для второго серьезного разговора.
- Мигель, - сказал он. Он уже давно не называл меня "сыном". Глупо было бы
обращаться "сын" к человеку, который на вид ровесник тебе. А хронологически...
Полагаю, что, будь мы смертными, он годился мне в прадедушки, причем вы можете сами
подставить нужное количество "пра". - Как часто ты охотишься?
- Как придется, - сказал я. - Раз в месяц, иногда чаще, иногда реже.
- Как и все мы в молодости, - сказал он. Мать я потерял из виду лет тридцать назад, но
до меня доходили слухи о какой-то новой звезде французского двора, которая по
описанию была как две капли воды похожа на женщину, произведшую меня на свет. - Но с
возрастом, разменяв свое второе столетие, ты поймешь, что в столь частой охоте нет
необходимости. Вампиры зависят от человеческой крови, которая подпитывает их
способности и их бессмертие, но со временем твой организм перестраивается и тебе
нужно все меньше и меньше крови, чтобы пребывать в форме.
- Сколько лет тебе самому? - спросил я.
Он ответил.
- И как часто ты нуждаешься в крови?
- Я охочусь не больше раза в несколько лет, - сказал он. - И тебе советую поступать так
же. Сейчас ты молод и неуязвим, по крайней мере так тебе кажется, но на самом деле это
неправда. Стоит тебе только потерять осторожность, и... Понимаешь, кровь для вампира -
как хорошее, выдержанное вино.
- В каком смысле? - спросил я. - Похмелья не бывает, что ли?
- И это тоже. - Он позволил себе улыбнуться. - Хорошее вино делает тебя молодым,
сильным, смелым и безрассудным. И в то же время оно делает тебя глупым и уязвимым.
Множество наших соплеменников умерли по причине собственной глупости. Они
превратились в пьяниц, кровь заменила им вино, и они выходили на охоту каждый день,
убивали всех без разбору, совершенно потеряв страх. Естественно, что ни один из них
долго не протянул. Люди в большинстве своем мелки, жадны, двуличны и слабы, но ни
один из нас не выстоит против целой толпы. У людей есть свои приемы, чтобы дарить
нам смерть, ты должен все о них знать.
- Да, - сказал я. - Осина и серебро.
- И холодная сталь, перерубающая твою шею. Как я говорил, в первые сто лет жизни
кровь нужна вампиру часто, потом организм приспосабливается и для поддержания
жизни крови нужно все меньше и меньше. Не забывай об этом. Не бери себе больше, чем
это необходимо.
Воздержание - залог долгой жизни, хмыкнете вы. То же самое вам может сказать
любой диетолог.
Человеческая кровь для вампира - это хороший, сытный обед, приправленный
изысканным вином. Человек не может жить без пищи, это даже не подлежит
обсуждению, но если он будет злоупотреблять вином, которое подается к обеду, то вы
сами знаете, чем это может закончиться. Я видел много людей-алкоголиков, тянущихся к
рюмке, я видел много вампиров-алкоголиков, тянущихся к сонной артерии, и, можете мне
поверить, все они заканчивали одинаково плохо.
Я охочусь редко, как и мой отец в свое время, ограничиваюсь одной жертвой раз в два
года. Сегодняшний случай был вынужденным шагом, никакого желания и потребности
пить кровь я не испытывал. Вы резонно можете возразить, что я мог бы просто убить
киллера, не взяв при этом его кровь, и вы будете правы. Но я не смог остановиться, словно
в меня вселился кто-то другой, кто управлял моими действиями и кто заставил меня это
сделать. Я не смог сказать "нет" моему естеству, и это пугало меня больше всего. Люди
убивают по разным причинам. Убивают из ревности, из жадности, из ненависти. Вампир
же в большинстве случаев убивает исключительно от голода, и лишить кого-то жизни, не
выпив при этом его кровь, для вампира неестественно. Может быть, в этом все дело?
Я слышал о нескольких случаях, когда вампиры нуждались в крови, как наркоманы
нуждаются в очередной дозе, и дни таких вампиров были сочтены. Не подошел ли и я к
этой черте? Не зажился ли я на этом свете?
Я вернулся на кухню и закурил еще одну сигарету. Для существа, которое не верит ни в
Бога, ни в дьявола, не может быть жизни после смерти, для него есть только "сейчас".
Несмотря ни на что, мне нравилась моя жизнь, и я вовсе не горел желанием покидать сей
мир, каким бы несовершенным он ни был.
Я курил сигарету за сигаретой, позволив своим мыслям свободно плыть по течению, и
они вернули меня к утреннему происшествию. На первый взгляд в нем не было ничего
необычного, но в свете последних событий оно могло представлять интерес.
На жизнь я зарабатывал тем, что держал в центре города небольшой антикварный
магазин, и можете быть уверены, что, приходя ко мне, вы получаете настоящую
старинную вещь, а не какую-то дешевую современную поделку. В антиквариате я
разбираюсь довольно неплохо. Посудите сами, странно было бы, если бы я не знал толка в
вещах, которыми сам пользовался несколько веков назад.
В магазине я бывал не слишком часто, всецело полагаясь на двух помощников, а сам
занимался закупками товара, посещал аукционы, совершал визиты в древние родовые
гнезда и тому подобное. Сегодня, или теперь уже правильнее говорить вчера, так как
полночь давно миновала, был как раз один из тех редких дней, что я проводил в магазине,
проверяя отчетность и приводя в порядок документацию.
Около полудня в кабинет зашел Александр и сказал, что какой-то важный клиент хочет
поговорить с директором магазина. Я немного удивился, поскольку обычно дела с
клиентурой решались без моего участия, но все же пригласил того зайти.
Это был лысый толстяк в отутюженном костюме и маленьких темных очках. Его
лысина произвела на меня неизгладимое впечатление. В книгах можно часто встретить
фразу "сиял, как бильярдный шар", но только сегодня я понял, что это означает. Его
голова была ровной, просто идеально круглой формы, на ней не росло ни единого
волоска, и, похоже, он смазывал чем-то лысину для достижения равномерного блеска.
- Чем могу помочь? - спросил я, когда мы поздоровались и я усадил его в кожаное и
вполне современное кресло.
Я не слишком привязан к "славным старым денькам", чтобы и свой кабинет обставлять
в средневековом стиле. Единственное напоминание о профессии владельца кабинета
висело за моей спиной.
- Меня интересует оружие, - сказал он, поправляя очки и вытирая пот со лба. - Видите
ли, я коллекционирую антикварное оружие.
- Достойное увлечение, - солгал я.
Сам я не видел смысла в коллекционировании чего-либо вообще, а уж тем более в
собирании древнего железа, которое сейчас никто просто не сумеет пустить в ход.
Не понимаю, почему он не мог обратиться со своим вопросом к обычному продавцу,
коих я держал на зарплате в количестве двух штук. Я уже успел сделать наблюдение, что
некоторые личности, а в современной России таких хоть пруд пруди, предпочитают иметь
дело только с первыми лицами, сколь бы незначительным их дело ни было. Какой-то
идиот когда-то давно заметил, что клиент всегда прав, и с тех пор все продавцы почему-то
продолжают следовать его порочному примеру.
В следующие полчаса я предложил любителю средневековых железок мушкет
середины восемнадц
...Поділитися у соцмережах
