Жанр: Фантастика
Древнее китайское проклятие
...ь ее в машине просто необходимо, даже если
машина твоя и не ломается, а если и ломается, то сам ты ее не чинишь. Монтировка -
многофункциональный инструмент, который можно использовать для самых разных целей.
Например, вскрыть с ее помощью сундук, в котором находится Кащеева смерть.
Пять минут работы - и замок сдался под моим напором. Дужка сделала "дзинь" и
перестала выполнять свою прямую обязанность. Я вытащил остатки запорного устройства из
петель и швырнул замок в сторону.
- Крышку подымай, - сказал Муромец.
- Может быть, ты? - спросил я Пыльного.
- Нет, - сказал он. - Ты ларец добыл, тебе и зайца в руки.
Крышка оказалась тяжелой, вдобавок ей не пользовались, наверное, лет триста и она
намертво приржавела к стенкам. Тем не менее напрягая свою рельефную мускулатуру, мне
удалось ее открыть и...
Заяц, умудрившийся просидеть триста лет в сундуке и при этом не сдохший от голода,
тоски по вольным просторам и недостатка кислорода, просто обязан был преподнести еще один
сюрприз. Он ломанулся на волю, серой молнией просвистев у меня под рукой, избежал попыток
богатырей схватить его и понесся по полю в сторону холмов.
- Да, - философски потянул Муромец. - Хрен ты его теперь поймаешь.
- Гэндальф, - сказал я. - Преврати его в камень, что ли.
- Ага, и как ты из каменного зайца будешь утку выковыривать?
- Кувалдой.
- А если она тоже окаменела? Вместе с яйцом? Кащея раньше времени убивать нельзя.
- Почему? - спросил я.
- Потому что, потеряв властелина, слуги его придут в ярость и Василису убьют. А нас не
будет рядом, чтобы этому воспрепятствовать.
- Разумно, - согласился я.
- Он уходит! - крикнул Добрыня Никитич. - Мы теряем его!
Заяц был уже на полпути к ближайшему холму. Стоит ему перевалить через вершину,
только его и видели.
- Лук бы мне, - простонал Леха. - Я б его стрелой снял.
Я вытащил пистолет.
- Смотри, чтобы как с кладенцом не получилось, - предупредил Гэндальф.
- Не говори под руку.
Я мысленно поблагодарил Муромца за мудрое слово и прицелился.
До зайца было уже метров двести. Он серым пятном (скакал на фоне зеленой травы.
Трудный выстрел. Из пистолета, да с такого расстояния, да по движущейся мишени... Но на
формирование заклинания уйдет гораздо больше времени, а готового у меня под рукой нет.
Первая пуля просвистела у косого над головой, потому он пригнул уши и поскакал еще
быстрее. Я зажмурил левый глаз.
Стрелять в косого было жалко. Он же не виноват, что ему в пузо засунули утку с
Кащеевой смертью. Поэтому рука у меня дрогнула и во второй раз.
- Стреляй же, Сергей Сергеич, - прошептал сбоку Леха. - Уйдет, гад.
После третьего выстрела косой дернулся в сторону, подпрыгнул метра на три в высоту,
что для нормального представителя семейства длинноухих является абсолютным рекордом, и
из его рта вылетела утка.
Утку мне уже не было так жалко, поэтому я сбил ее первым же выстрелом, она и крякнуть
не успела.
Утка рухнула на землю неподалеку от "родившего" ее зайца и затихла. Мы частично
подбежали, частично подковыляли поближе.
Тело птицы было целехонько, даже единого перышка из тушки не выпало. О кровавых
ранах, оставленных пулями сорок пятого калибра, речь вообще не шла. Чего ж она тогда с
небес рухнула?
- Чары, - сказал Муромец.
- Какие там чары, - проворчал Гэндальф. - Сердечный приступ, наверное.
- Вполне возможно, - поддержал я. Когда в меня впервые из сорок пятого пальнули,
мне тоже нехорошо стало. Правда, тут у утки было преимущество. В меня-то попали. - Как
яйцо выковыривать будем? Дедовским методом, через задницу?
Вместо ответа Гэндальф пнул утку в упомянутый мною орган. Утка раззявила клюв в
неслышном "кряке", и из него выкатилось яйцо. Это было нелогично, потому что, насколько
мне известно, яйца клювом никто не откладывает, но это был факт.
Яйцо было похоже на коричневое куриное первой категории. Я сел над ним на корточки и
осторожно тюкнул рукояткой пистолета. Яйцо разбилось, белок вытек на траву.
Богатыри и Гэндальф склонились над несостоявшимся омлетом.
- От блин, - выругался Муромец.
- Его налево, - поддержал Леха.
- И направо тоже, - сказал Добрыня.
- Чего и следовало ожидать, - подытожил Гэндальф.
Мне реплики уже не осталось. Я промолчал.
Думаю, нет нужды уточнять, что же вызвало подобный обмен репликами со стороны
богатырей и великого мага, но все же... Иглы в яйце не было.
- Не скажу, что для меня это большой сюрприз, - сказал Гэндальф. - Прожив столько
лет, сколько прожил он, и при этом будучи все время гонимым и преследуемым, поневоле
станешь параноиком и научишься никому не доверять. Даже собственному брату.
- Угу, - мыкнул я. Учитывая, что если Гэндальфу и меньше лет, чем Кашею, то
ненамного, спорить с ним я не стал.
- А хорошо придумано, - сказал Гэндальф. - Он заставил всех, даже самого Горыныча,
поверить в то, что смерть находится у Змея. Прекрасный тактический ход Я проникаюсь
уважением к нашему противнику.
- Угу, - вновь мыкнул я. Трескотня Гэндальфа уже успела мне порядком надоесть. Я же
все внимание уделял дороге, по которой мы ехали. Вернее, отсутствию оной. - А нам-то
теперь что делать?
- Как что? - удивился Гэндальф. - К Кащею нам надо, Василису вызволять.
- Без иглы?
- Без иглы.
- И что мы у Кащея без иглы будем делать? - Игла была превосходным товаром и
идеальным средством давления при переговорах по освобождению ценной заложницы. Точнее,
была бы. Если бы она была.
- По ходу разберемся, - сказал Гэндальф. - Я всегда был непревзойденным мастером
импровизации.
- Ты тут действующим лицом не являешься, - напомнил я. - Де-юре.
- Значит, я буду импровизировать, а ты будешь воплощать мои импровизации на
практике.
- Хотелось бы, чтобы наоборот.
- Не выйдет. В каждой истории есть только один главный герой.
К вечеру у нас кончился бензин.
- Вот, - сказал Гэндальф. - Никогда не доверял механическим устройствам и
правильно делал. И впредь тоже доверять не буду. Старая добрая магия куда надежнее.
- Ну, старый добрый маг, наколдуй нам литров сто бензина.
- Я бы с радостью, А что это такое, бензин?
- Жидкость такая, - сказал я. - Продукт переработки нефти.
- Нефть знаю. Черная, вонючая, горит хорошо. Только на экологии это плохо
сказывается. Не будет тебе бензина.
- Сам наколдую.
- Не, не фиг воздух портить.
- Так уже ж портили, и ты не возражал.
- А теперь возражаю, - сказал Гэндальф. - Одно дело, если ты этот свой бензин с
собой из своего мира притащил. А совсем другое, если ты его здесь производить собрался.
Сечешь?
Прямо Гринпис ходячий.
- Пешком топать придется, - сказал я.
- Не впервой.
- Времени много уйдет.
- Зато незаметнее к Кащееву замку подберемся. А ты что, и впрямь думал прямо под
черные стены на своем тарантасе ехать?
- Были такие мысли.
- Да, - вздохнул Гэндальф. - Никакого стратегического мышления. Прикинь, что было
бы, если бы Фродо на такой штуке к Ородруину подъехал.
- Время бы здорово сэкономили, - буркнул я. - Может, и Минас-Тирит бы отбивать не
пришлось.
- Не прошел бы твой тарантас через горы, - сказал Гэндальф. - Его бы назгулы еще у
Черных Ворот на части разорвали. Если бы, конечно, у него бензин бы раньше не кончился, -
добавил ехидный старикашка.
Пришлось дальше топать пешком.
Гэндальф нести поклажу отказался: дескать, ему посоха с мечом хватит, а все остальное
мои проблемы. Я покидал в сумку скатерть-самобранку, кепку-невидимку, пару запасных
обойм, еще одну противотанковую гранату, сунул пистолет за пояс, одарил свой "бумер"
прощальным взглядом, и мы двинули.
К ночи стало прохладнее. Когда мы остановились на привал, я натаскал дров, Гэндальф
что-то над ними пробормотал и разжег пламя. Я расстелил скатерть-самобранку и заказал
жратвы. Ничего экзотического, пару бифштексов, свежий хлеб и картофель фри. Гэндальф
сказал, что ведет здоровый образ жизни и не собирается поглощать такое количество
холестерина, поэтому заказал себе пару салатов и бутылку чего-то спиртного.
Очевидно, потребление алкоголя укладывалось в представления Пыльного о здоровом
образе жизни.
Накушавшись салата и алкоголя, Гэндальф закурил сигарету, с довольным видом
откинулся на спину и затянул гондорскую народную песню "Черный назгул, что ж ты вьешься
над моей головой". Слух у старикана был не слишком музыкальный.
Что-то зашевелилось в кустах. Не иначе как на завывания Пыльного сюда начала
подтягиваться местная фауна. Возможно, приняли эти звуки как вызов на битву. Или как
призыв к спариванию.
Я потянулся за пистолетом.
- Выходи по одному, - пробормотал я, не слишком рассчитывая на ответ. Тем не менее
он последовал.
- А ты меня не съешь?
Я прислушался к своему организму. Организм был сыт и пищи, сколь аппетитной бы она
ни была, не требовал.
- Нет.
- Слово даешь?
- Уже дал.
- Тогда выхожу. - И к свету костра из кустов выкатился булыжник. - А точно не
съешь?
- Я камнями не питаюсь.
- А я не камень.
- А кто же?
- О! - сказал Гэндальф, прерывая свои вокальные упражнения. - Как мне кажется,
довелось нам с тобой, брат Серега, повстречать уникальное по своей сути существо.
- Говорящий булыжник?
- Сам ты булыжник, - ответил камень, и я различил на обращенной ко мне стороне
некое подобие физиономии. Два глаза, рот, намек на нос. - Я, между прочим, Колобок.
- А чего серый такой?
- По лесу покатайся - тоже серым будешь.
Где-то я такое уже слышал. Пусть не дословно, но все равно очень похоже. Но если это и
есть легендарный Колобок, то насколько же голодными должны быть звери, изъявлявшие
желание его съесть.
- А я, между прочим, уже почти год как от бабушки ушел.
- Зачерствел, поди, - сказал я. - Сухарь.
- Сам сухарь, - обиделся Колобок, подкатываясь ближе к костру. - А вы вообще-то
кто будете?
- Гэндальф, - сообщил Пыльный.
- И богатырь его сопровождения, - сказал я.
- Странная парочка, - пробормотал Колобок. - А, вижу, скатерть-самобранка у вас
есть. Тогда вы меня точно есть не будете.
- Не будем мы тебя есть, горбушка черствая, - сказал я. - И вообще, если ты такой
мнительный, так зачем сюда приперся?
- Поговорить не с кем, - сообщил Колобок. - Вокруг зверье одно, тоска
древнерусская. О чем с хищниками этими разговаривать? Заяц - имбецил, волк - кретин,
медведь - просто дурак дураком. Лиса - идиотка клиническая.
- Шел бы в город, - сказал я. - Или в деревню какую. В цирк бы устроился, на
говорящие булыжники в цирке сейчас спрос.
- Самого бы тебя в цирк, - огрызнулся Колобок. - Только такого добра богатырского
по Руси-матушке столько развелось, что плюнуть скоро некуда будет. А ты, Гэндальф, что
скажешь?
Гэндальф пожал плечами.
- Много странного я видел за свою долгую жизнь, - сказал он. - Так что говорящим
куском хлеба меня не удивить. Вреда от тебя никакого, правда, пользы тоже немного. О чем
мне с тобой разговаривать?
- Ха, - хохотнул Колобок. - От тебя много пользы, певец недобитый. Так орал, что по
всему лесу звери разбегаются.
- Испепелить бы тебя за хамство, - проворчал Гэндальф, - да за посохом тянуться
лень.
- Ты волшебник, что ли?
- Ага.
- Предупреждать надо.
- Я, между прочим, тоже волшебник, - сказал я.
- Не смеши мою корочку! Где ж это видано - богатырь-волшебник? Для волшебства
мозги надо иметь, а мозги среди богатырей - товар неходовой. Они, знаешь ли, не мозгами
подвиги совершают.
- Испепелю, - пообещал я. - Мне и посоха для этого не нужно.
- Да ладно, ладно, - поспешно сказал Колобок. - Вы пошутили, я тоже посмеялся.
Давайте лучше поговорим как цивилизованные... существа. Куда путь держите, люди добрые?
- По делам, - ответил я.
Посвящать каждого встречного Колобка в наши планы по истреблению Кащея
Бессмертного мне казалось нецелесообразным.
- А идете куда?
- Туда, - неопределенно махнул я рукой.
- Не хотите, так не говорите, - обиделся Колобок. - Только я, между прочим,
короткую дорогу знаю.
- Куда?
- Туда. Вы ж к замку Кащееву ломитесь?
- А ты откуда знаешь? - насторожился Гэндальф.
- Да полцарства уж знает, - сказал Колобок, - что волшебник чужеземный богатыря
заграничного приволок, чтоб Василису спасти и Кащея на нож поставить. И что богатырь этот
уже отличился - Бабе яге хату подпалил, а Змея Горыныча вовсе на куски разорвал. Голыми
руками причем. Что, впрочем, судя по тому, что я вижу перед собой, весьма сомнительно есть.
Разорвал Горыныча голыми руками? Богатырь?
- На фиг? - спросил я. - Зубами загрыз.
- Брешешь, - не поверил Колобок, но на всякий случай откатился от меня подальше. -
Так что, возьмете меня с собой, дорогу показывать? Я еще много для чего пригожусь. Могу в
разведку ходить, могу камнем прикинуться, могу врагам под ноги закатываться...
- А тебе с этого что за выгода?
- А ты сказку про меня слышал?
- Ну, слышал, - сказал я. - Кто ж ее не слышал.
- И как она тебе показалась?
- Нормальная сказка. Детская.
- Тупизм полный, - вздохнул Колобок. - Фигня и отстой. Всех подвигов насовершал
- от парочки кретинов лесных убежал, а лиса меня обманула и сожрала. Я в этой сказке
полным идиотом выгляжу.
- По большому счету да, - подтвердил я.
- Другой я славы хочу, другой! - воскликнул Колобок. - Былинной. Я кто есть?
Символ самоуверенности и недальновидности. А хочу быть героем, между прочим.
Воплощением мужества и отваги.
- А что, - сказал Гэндальф, - давай его с собой возьмем, может, и вправду пригодится.
- Ага, Кащею его скормим, Бессмертный от заворота кишок кони и двинет.
Но спорить с Гэндальфом было бесполезно, да не очень-то и хотелось. Надо ему, чтобы
это хамло непропеченное нас сопровождало, пусть сопровождает.
У старика вообще была мания подписывать на доступные одному человеку миссии целые
отряды. Что, один хоббит не мог колечко в Ородруин выбросить? Мог.
А выбрасывать девять голов пошло.
Глава шестнадцатая. КОЗЛЫ В ГОРОДЕ
Горлум
Голм!
В городе оказалось нормально. В целом. Потому как городишко вроде и небольшой, а
народу в нем немерено оказалось. Плотность населения на порядок выше, чем в Гондоре. Про
Рохан я вообще молчу.
Зато затеряться оказалось легче легкого.
Местной одеждой я разжился у одного урода, который оставил ее на берегу небольшой
речки, а сам полез купаться. Это осенью-то, в холодную воду. А до этого он по берегу бегал,
упражнения какие-то выделывал. Спортсмен, наверное.
Одежонка была дрянная и странная, но что делать. Размер вроде подошел почти,
парнишка не совсем крупный был. Красные штаны, красный камзол с какой-то странной
змеевидной застежкой. Я пока с ней разобрался, раз триста проклял того козла, который ее
придумал.
Туфли легкие такие, удобные, на шнуровке. Великоваты правда, ну ничего. Я листьев в
носки набил, вроде помогло.
В город зашел вечером. Богато живут уроды местные. Иллюминации такой в Гондоре и по
великим праздникам не бывает, а тут все сияет, горит, прямо как моя Прелесть.
Никто на меня внимания особого не обращал.
Красота.
Люди жили в здоровенных таких доминах. Только не по одному и даже не семьями, а
толпой целой. Как орки в Изенгарде. Я попробовал в один такой сунуться, куда там. Везде
двери стальные, как будто к ним завтра Враг собственной персоной в гости пожалует, замки
непонятные. А то и охрана.
Зато подвалы теплые и пустые. В подвале я и заночевал. Дураки они, люди. Наверху чуть
не на головах друг у друга сидят и даже не знают, что под ногами столько пространства
пропадает.
Утром проснулся от голода. Живот сводило так, что хоть эльфом вой. Прелесть, как
обычно, погладил, но не помогло. Прелесть Прелестью, а жрать чего-то надо.
Хотел живности на завтрак поймать, куда там. Собак бродячих нет, все с хозяевами ходят,
кошки все худые да больно вертлявые. Поймал одну крысу, жирная попалась, но так от нее
канализацией разило, что есть побрезговал.
Пошел посмотреть, что и как люди тут едят.
Из-за стальных дверей чем-то съестным пахло, но меня туда, опять же, никто не звал.
Будем искать.
Нашел. Будка стоит прямо у дороги, вся стеклянная, а внутри булочки горячие готовят. И
внутри у них чего-то странное. На вид на зажаренный член хоббита похоже. Только без волос.
Сосиска называется.
Ага, здесь тоже деньги есть. Только странные какие-то, в Средиземье я таких не видывал.
Не из металлов драгоценных, а бумажные. Какая ценность в бумаге? Дайте мне краски, я сам
таких денег сколько угодно нарисую.
Но краски не было и денег тоже. Жрать хотелось, но было понятно, что на халяву меня тут
кормить не будут. Значит, денег раздобыть надо.
Я слышал, что люди за деньги работают. Вот уроды. Это ж сколько ждать надо, пока
пожрешь?
Я столько не протяну. И вообще, мне работать не положено. Я пенсионер и инвалид. И
ветеран Войны Прелести, между прочим.
Смотрю, какой-то тип от будки отходит и булочку несет. Подхожу к нему.
- Молодой человек, - говорю. - Дайте денег.
- Что, - говорит, - дедуля, похмелиться хочется?
- Не, - говорю я, - поесть бы.
Тут ветер от меня в его сторону дунул, и парень носом повел.
- Ты бы помылся, - говорит, - дедуля. А то несет от тебя, как от козла.
Хотел я ему сказать, кто из нас козел, но передумал. Скажу, так ведь денег не даст.
- Дай денег, - говорю, - я и помоюсь.
- Может, тебе еще и девочку заказать?
- Неплохо было бы.
- Ну, ты приколист, дедуля. Ладно, возьми сотку и вали отсюда. А то ты мне уж аппетит
весь отбил.
Дал он мне бумажку, на ней цифра "сто" нарисована. Много это или мало? Опытным
путем выясним.
Ну, улыбнулся я этому парню улыбкой своей фирменной, его сразу как ветром сдуло.
Подхожу к будке. Там женщина какая-то сидит, чего-то читает. Грамотные у них тут торговцы,
поди, не обманешь таких.
- Дайте поесть, - говорю. И сотку в окошечко протягиваю.
- Сколько тебе?
- А сколько на это можно?
- Ты что, дед, совсем читать разучился? Видишь - один хот-дог чирик стоит. На сотню
десять штук можно.
Вот десять штук и давайте.
- А не лопнешь?
- Мои проблемы, - говорю.
- Ну ты и хам.
Молчу. Жду. Протягивает она мне пакет с булочками, беру я его и ухожу.
Устроился в парке на скамеечке, пакет открыл, думаю, попробую, чем тут кормят.
А неплохо. Весьма недурственно. Правда, все жидкостью какой-то красной полито с
помидорным вкусом, но если ее аккуратненько бумажечкой счистить... Жить можно, короче
говоря.
Все десять булочек я за полчаса и умял. И умиротворение на меня полное снизошло.
Захотелось Прелесть погладить, чем я следующие полдня и занимался.
И прохлопал, как ко мне двое подошли.
- Продаешь золотишко, дед? - спрашивают.
- Не продаю. - И Прелесть в карман пытаюсь убрать.
Тут один из них за руку меня хватает. Наглый тип. Я за такие вольности и горло
перегрызть могу.
- А мы и не покупаем, - говорит. - Нам обычно так отдают. Дарят. Вот и ты подаришь,
если жизнь тебе дорога.
А второй ножик вытаскивает. Маленький такой, перочинный. Ни один уважающий себя
грабитель с таким ножом на люди не выйдет. Постесняется.
Не стал я им, уродам, глотки грызть. Надел Прелесть на палец и ноги сделал. Видели бы
вы их дебильные физиономии в этот момент.
Потом что бы вы думали?
Иду по улице, смотрю, дворец огромный стоит. А на фасаде полотнище здоровенное, а на
полотнище - не что иное, как Прелесть гигантская нарисована.
И надпись. "Властелин Колец. Возвращение Короля".
Ни фига себе, думаю. И что бы это значило? Старикан Гэндальф меня выпас и таким
образом сдаться предлагает? Или психическая атака?
А люди во дворец толпой прут, меж собой беседуют. И слышны в этой беседе
ненавистные мне имена. Хранителей, не к ночи они упомянуты, имена. Фродо, Сэм. Гэндальф,
Арагорн. Гимли с Леголасом. Прочая мерзость.
Думаю, была не была. Надел Прелесть и с ними во дворец просочился.
Собрали нас всех в огромном зале, по креслам рассадили. Мне, правда, кресла не хватило,
я у стеночки присел. Все сидят, на простыню белую таращатся.
Вдруг свет погас. Ну, думаю, хана, свет меркнет, мрак наступает, Мордор снова в силу
вошел. И тут надписи по простыне замелькали заграничные какие-то. А потом фигурки на
простыне задвигались. Прям как у этой стервы Галадриэли в зеркале.
Два чувачка сидят, рыбу ловят. И одного из них почему-то Смеагорлом зовут. Тезка, типа.
А потом я на целых три часа дар речи потерял.
Герман
- Так чего же теперь делать? - поинтересовался я у сидящего на столе и болтающего
ногами Гермеса. Крылышки на его сандалиях трепетали в такт взмахам. - В Мавзолее
круглосуточное дежурство устраивать?
- Есть мнение, что днем они на дело не пойдут, - сказал Гермес.
- Они?
- Красный и маг, который ему помогает. Маг, который ему помогает. Конечно, магу
гораздо проще войти в контакт с богом, чем простому смертному, но что бог может предложить
магу, чтобы заставить его пойти на такое? Знать бы, кто этот маг, я бы ноги ему повыдергивал.
- Никому не известен тот крендель, который помог одному из бесчисленного количества
безымянных призраков стать Призраком Коммунизма, - разглагольствовал Гермес. - Однако
доподлинно известен тот факт, что Красный оказался весьма деятельным субъектом. После того
как они на пару с папашей Марксом накатали свой "Капитал", сторонников у него значительно
прибавилось. А папаша Ленин был для Красного просто подарком. И Красный перестал
бродить по Европе и прочно обосновался в России. Потом он расширил сферы своего влияния,
поскольку по-прежнему достаточно могуществен в Северной Корее, Китае и на Кубе. Но здесь,
на его, так сказать, исторической родине, где из призрака он превратился в полноценного бога,
его позиции пошатнулись, и сила его тает с каждым годом. В Мавзолее наверняка должна быть
охрана, а поскольку она вряд ли верит в Красного, справиться с ней он не сможет. Для этого и
нужен маг.
- Маг ликвидирует охрану и вынесет тело, - предположил я. - Красный вернет в тело
душу, уже напоенную жертвенной кровью.
- Для того, чтобы душа сохранила память и после пересадки в свое старое тело, тело
тоже нужно напоить кровью. Так что где-то неподалеку от того места, где будет происходить
операция, должно быть жертвенное животное, если только...
- Если только они не решат использовать для этих целей человека, - сказал я.
- Весьма вероятно.
- Но я не могу каждую ночь проводить рядом с Мавзолеем. У меня и другие дела есть.
- Значит, для дежурства надо привлечь кого-то еще.
- Гм, слушай, может быть ты подежуришь?
- Я бы с удовольствием, - заюлил Гермес, - но мне здесь долго находиться нельзя. Не
моя территория. Если меня местные пропасут, будут неприятности. У меня же регистрации нет.
- Так не у кого же пока регистрироваться.
- Новые боги в любой момент возникнуть могут, - сказал Гермес. - Критическая точка
уже близко. Именно поэтому Красный будет спешить.
- А что, если уже сегодня...
Гермес посерьезнел лицом, спрыгнул со стола и исчез. Отсутствовал он минуты полторы.
- Нет, - сказал бог. - Пока все тихо. Лежит ваш вождь, и на данный момент он мертвее
всех мертвых. Дело к утру идет, так что, думаю, сегодня вам уже ничего не грозит. У тебя есть
время до вечера. Я бы посоветовал потратить его с толком и найти себе помощников.
- Где ж их искать? - вздохнул я.
- Твое дело, - сказал Гермес. - А мне пора.
- До Моста меня не подкинешь?
- А своими силами?
- Времени много уйдет. А тебе и делов-то, что Дромос лишний раз открыть.
- В другой ситуации я бы тебе помогать не стал, - предупредил Гермес. - Но время
действительно дорого. Допивай коньяк, и пошли.
Мост на Шамбалу лежит над многокилометровой пропастью, и перил никаких нет и в
помине. Хоть я и не единожды по нему прогуливался, но каждый раз, когда я делаю первый
шаг, мое физическое и астральное тело пронизывает неприятный холодок. Магия на мосту не
действует, левитировать нельзя, возможности для трансгрессии блокированы, так что, если
вдруг сочтут меня недостойным, полет будет долгим. А приземление - болезненным.
Гермес высадил меня в десятке метров от Моста, полюбовался немного на разноцветные
купола лежащего за Мостом города и сделал мне ручкой. А я остался один на один с Мостом и
своими сомнениями.
Стражи у моста нет. Он сам себе стража, никого ненужного не пропустит. Так что если
кто все заклятия охранные каким-то образом обошел и до этого места чудом добрался, в город
все равно не попадет. Конечно, если он не достойный.
Другого пути в Шамбалу нет. Когда нас, первокурсников, сдавших предварительные
экзамены, сюда привезли, Мост стал самым главным тестом. Трое вообще идти по нему
отказались и были моментально отправлены домой. Пятеро решились.
Четверо дошли.
Жестоко, конечно, но что поделать. Один из нас оказался недостаточно хорош, чтобы к
истокам мудрости припасть. Видать, что-то Мост в нем нехорошее усмотрел.
За все время одна лишь ошибочка у Моста вышла. А может, человек на тот момент и
впрямь был хорошим, а лишь потом вконец испортился. Но после окончания школы он ни разу
больше на Мост не вступал, так что не дал возможности ошибку исправить.
Я выкурил сигарету, развеял пепел по ветру, а окурок спрятал в карман. Бросить его на
изумрудную траву казалось мне просто кощунством.
Надо идти.
Не ведомые мне строители умудрились возвести мост без единой опоры, силой магии
исключительно. Мост был из цельного куска хрусталя, и, когда идешь по нему, создается
впечатление, что паришь в воздухе. Это он со стороны красивый и блестящий, в лучах солнца
переливается. А когда ты на него становишься, ты его и не видишь толком.
Я ступил на Мост обеими ногами. Эти двести метров всегда казались мне бесконечными.
Никогда не знаешь, в какой именно момент тебя может сбросить. Некоторые срывались на
первом же шаге, некоторые доходили до середины, был случай, когда человек рухнул в
пропасть в двух метрах от заветной Шамбалы. Никакому логическому анализу решения Моста
не поддавались.
Когда идешь по Мосту, вспоминаешь всю свою жизнь. Все то хорошее и плохое, что ты
успел сделать. И понимаешь, как мало сделал хорошего и как много сотворил плохого. И
каждый раз даешь себе зарок исправиться, стать лучше, работать над собой и совершенствовать
свою
...Поділитися у соцмережах
