Жанр: Фантастика
Древнее китайское проклятие
...рысти, я был сыт по горло. Смертные
придумывали себе богов, а потом поклонялись нам, требуя с нас того, чего не могли получить
сами.
Смертные все время чего-то от нас хотят. Защиты, благополучия, помощи в войне и
любви, богатства, славы мудрости или справедливости. Как будто они не способны сделать все
это без нас. Это вполне в их духе - придумать кого-то, чтобы потом обвинить его в своих
бедах.
Неурожай? Боги прогневались. Мор среди коров? Кому-то опять не угодили.
А кормить коров пробовал? А сорняки пропалывать пытался?
Ограбили по дороге - боги не охранили. А фигли ты прешься с деньгами и без охраны,
раз сам за себя постоять не можешь?
Взяли на краже с поличным. Гермес отвернулся. Тебя посадят, а ты не воруй.
Покровитель воров, я никогда не был хорошим богом. Я тоже играл на самых низменных
желаниях смертных, стремясь прибавить себе силы.
Но Герман не хотел от меня никакой помощи. Все, что я сказал ему тогда, он прекрасно
понимал и сам, а я только помогал ему формулировать. Он знал, что я не могу ничем ему
помочь, знал, что я не могу его защитить или придать ему сил. Знал, что не могу уничтожить
его врагов или тех, кого он провозгласил своими врагами.
Знал, что я не могущественнее его и не могу решать его проблемы.
А потому он не мог верить в меня как в бога.
Он верил в меня как в друга, готового оказать посильную поддержку, подставить плечо,
дать совет. Никто никогда так в меня не верил.
Я помогал ему, а он помогал мне. Не тем, что, втайне от меня посмеиваясь, приносил мне
жертвы. А тем, что разговаривал со мной, спорил, заставлял меня вспомнить, что я еще жив.
Я мог бросить верующего в беде. По сути дела, я часто так поступал.
Но я не мог оставить в беде друга.
- Что-то ты зачастил в Тартар, внучок. Я даже соскучиться не успел.
- Надо нам с тобой поговорить, дед.
- А что мы еще можем делать в Тартаре? Только разговаривать. Что ты хочешь узнать?
- Почему?
- Почему что?
- Почему ты здесь?
- Потому что так решил мой сын и твой отец. В той войне я был проигравшей стороной.
- Не верю. Что такое папина молния по сравнению с мощью повелителя времени?
Чуть-чуть шума, чуть-чуть света. Ты мог уделать папу в любой момент, но не захотел. Почему?
- Ты всегда был самым умным в нашей семье, внучок. Не буду врать. Я добровольно
сложил с себя власть и ушел сюда. А Зевс придумал эту историю с войной, потому что захотел
взойти на трон красиво. И его поколение его поддержало. Какие причины заставили меня
сделать это? Ты за ними сюда пришел?
- В числе прочего.
- Я понял то, что рано или поздно понимает любой из нас. Смертные создают нас, но они
не нуждаются в нас. Более того, мы мешаем им, сковываем их, вешаем шоры на глаза. Без нас
жить им было бы гораздо легче.
- И ты начал с себя?
- Время - не та стихия, с которой можно заигрывать. Время лучше всего предоставить
самому себе. Пусть течет. Боги не нужны людям, а особенно сильно им не нужен я. Иначе они
только и будут делать, что просить меня повернуть время вспять. Вернуть утраченное. Войти в
одну и ту же реку во второй, третий, десятый раз. Это тупик.
- И ты ушел. Ушел, но оставил вместо себя своих детей, не таких мудрых и не таких
понимающих. Решение, которое потребовало смелости, не так ли?
- Мы не можем изменить смертных. Они не избавятся от нашей обузы, пока сами не
поймут, что это обуза.
- Почему ты не увел детей за собой?
- Каждый решает сам. Я никогда никому не навязывал своего мнения.
- Ты так же могуч, как и раньше.
- Брось, внучок. Никто на Земле даже не помнит моего имени.
- Крон. Кронос. Хронос. Все люди верят в понятие времени. А ты и есть время, дед. Ты
так же могуч, как и раньше, даже еще более могуч, потому что смертные научились ценить и
уважать время.
- Даже если и так, что с того? Зачем ты пришел и нарушаешь покой этого места?
- Мне нужна твоя помощь.
- Тебе? Глядя на тебя, как ты скачешь из Дромоса в Дромос, размахивая своим кадуцеем,
я думаю, что ты нашел свою нишу и даже не вспоминаешь о былых временах. Ты слишком
активен для бывшего, внучок, и я не думаю, что тебе может потребоваться помощь.
- Помощь нужна смертному.
- Исключено. Я давно не вмешиваюсь в дела смертных и не собираюсь делать это
сейчас.
- И такова цена твоей благодарности?
- Благодарности? За что я должен быть им благодарен?
- За то, что они создали тебя.
- Лучшей благодарностью для них был мой уход.
- Твое место заняли другие.
- Это не мое дело. Я не несу ответственности за все человечество.
- Ага. Ты добровольно запер себя в этой тюрьме, живешь и в ус не дуешь, думаешь, что
можешь остаться в стороне. Ты самый могучий из нас. Усилием воли ты можешь изменить мир,
вернуть нас на Олимп или сбросить нас сюда, в самые глубины Тартара. Но ты не делаешь
ничего, найдя успокоение в наблюдениях и медитациях. Так позволь я скажу тебе кое-что, дед.
Наш долг перед человечеством огромен, и мы не можем полностью искупить его, пока живы.
- Уже уходишь?
- Да.
- Что будешь делать?
- То, что считаю нужным.
- Тебя убьют там, внучок.
- А ты, оказывается, информирован куда лучше, чем пытался прикинуться. Что тебе за
дело: убьют меня или нет? Ты свою сторону выбрал.
- Я жив. Я могу сменить свое мнение.
- Ты мертв, дед. Сидя здесь, ты мертв. Здесь нет жизни.
- Ты не боишься разгневать меня, внук?
- Нет.
- И правильно делаешь. Ты всегда был моим любимцем. Пошли. Будем искупать долг.
У выхода нас ждала проблема. Три проблемы. Три скалоподобных существа стояли бок о
бок, и непонятно было, кому из них принадлежат эти руки и головы.
- Но пасаран, - сказал Бриарей. - Вам не пройти.
Гиес и Котт кивнули.
- Я скоро вернусь, - сообщил Крон. - Только воздухом подышу.
- Вам не пр... агу... ыыыыы....
Три ребеночка по центнеру веса в каждом лежали на полу и забавно загребали воздух
тремястами пухленькими ручками. Из полутораста глоток доносился плач, от которого
хотелось выть самому. Но скоро он был уже не слышен.
Герман
- Один на один, - сказал я. - С любым из вас. Со всеми по очереди. Или со всей толпой.
Выбирайте.
- Думаешь, этот ножик тебе поможет? - спросил Бакс.
- Да, - ответил я, и кинжал стал длиннее на добрых полметра. Теперь это был
полноценный меч.
- Хорошо. - Бакс кивнул своим мыслям. - Тебе предлагали жизнь, но ты выбрал
смерть. Фарт, разберись.
- Но...
- Он верит в нас, - сказал Бакс. - Иначе он не попытался бы бежать. И не пытался бы
нас убить. Он в нас верит, и это делает его уязвимым.
- Вот и хорошо, - согласился Фарт, снимая со стены здоровенный тесак. - Сейчас я
тебя, братан, на фарш рубить буду.
- Любимый, может, ты передумаешь? - спросила Порно. - Нам же было хорошо
вместе.
- Лучше уж на фарш, - сказал я.
Маги во все времена отдавали должное фехтованию. Пуля - дура, говорил Суворов. Он
был прав. Когда ты пользуешься огнестрельным оружием, твой успех или твоя неудача зависят
не только от твоей меткости, но и от удачи, а удача капризна.
Фехтование же сродни магии. Чем больше ты знаешь и умеешь, чем выше твой личный
уровень мастерства, тем больше у тебя шансов на успех. Фортуне нет места ни в фехтовании,
ни в магии. Результат заклинания не может зависеть от удачи. Он зависит только от того,
правильно ли ты это заклинание составил.
Юнец на дуэли может случайно застрелить опытного бойца. Но зарезать - никогда.
Фарт не был опытным бойцом. Я, впрочем, тоже. Но я хоть знал, что я делаю, а он
полагался только на свою физическую силу и магию своей клички.
- Это за Бориса, - сообщил я ему, пронзая мечом грудь бога уже на третьем выпаде.
Фарт удивленно посмотрел на меня и рухнул на пол. Он был бездыханен.
- Нет Фарта, - пробормотал Бакс, констатируя неудачу своего подчиненного. - Видно,
правду говорят, что если хочешь что-то сделать, делай это сам.
В его руках появился меч. Большой такой меч, двуручный.
- Все вместе, ребята, - сказал он, и в мгновение ока толпа богов оказалась вооружена.
Я описал мечом полукруг перед собой, и лезвие срезало прядь волос с очаровательной
головки богини секса.
- Ой, - сказала она и сделала шаг назад. - Война - не моя стихия.
- Хочешь жить, сестричка? - прорычал Бакс. - Тогда вперед!
В этот момент потолок пентхауса треснул и в пролом заглянуло солнце. А в вышине была
видна только синева. Боги озадаченно уставились вверх, ожидая подвоха.
В пролом спустились двое. Одним из них был мой старый знакомый Гермес, но на этот
раз я его едва узнал. Вместо легкомысленного пьяницы и прощелыги передо мной стоял
прекрасный юноша с разгневанным лицом, и змеи на его кадуцее шипели и извивались, капая
ядом.
Его сопровождал зрелый мужчина, плотного телосложения, с кустистыми бровями и лихо
загнутыми усами а-ля Буденный. Его одеяние переливалось всеми цветами радуги и даже теми
цветами, которых в радуге не было. Его фигура дышала непреодолимой мощью,
происхождение которой я не мог тогда постичь.
- Мы зря пришли сюда, внучок, - сказал он. - Твой друг в состоянии решить все свои
проблемы без нас. Он уже начал это делать.
Дед Гермеса указал на мертвое тело Фарта.
- Рад видеть тебя в полном здравии, Герман, - сказал Гермес.
- Это еще кто такие? - спросил Бакс. Сейчас он совсем не выглядел всемогущим.
Скорее жалким и растерянным.
- Ты можешь убить их сам, - сказал Гермес. - Я вижу, что можешь. Но стоит ли
пачкаться? И что, получается зря я вытаскивал дедушку из Тартара? Сделай одолжение,
позволь ему заняться ими.
- Охотно, - согласился я.
Желание убивать бесследно исчезло, осталась только брезгливость. И знание того, что я
могу это сделать. А раз я знаю, что могу, неважно, кто сделает это за меня. Не зря же Гермес
дедушку из Тартара вытаскивал, небось это ему дорого стоило.
Крон пожал плечами.
Боги нового русского пантеона начали изменяться на глазах. Они старели. Появлялись
морщины, спины сгибались под грузом прожитых лет, набухали вены, глаза становились
красными и больными. Порно за секунду из прекрасной девушки превратилась в старуху. Бакс
- в дряхлого старика.
Спустя миг они стали прахом.
Крон пожал плечами и посмотрел на меня.
- Человек, - сказал он, - ты мне нравишься. Ты способен решать свои проблемы
самостоятельно, но этого не всегда бывает достаточно. Постарайся научить этому остальных.
Ибо я не буду выбираться из Тартара каждый раз, когда вы придумаете себе новых богов,
только для того, чтобы уничтожить их. Не ждите помощи и защиты, ибо вы сами можете
помочь и защитить. Запомни этот совет старого бога. А теперь мне пора обратно в Тартар. И,
внук, постарайся не беспокоить меня следующую тысячу лет.
Глава пятьдесят пятая. СУЕТА ВОКРУГ КОЛЬЦА. Продолжение
Серега
- Так мы не вовремя зашли, да? - поинтересовался предводитель парней с фонариками.
- Точно подмечено, - сказал Федот. - Неужели нам настолько повезет, что вы отсюда
свалите?
- Ну если никто не возражает, то мы пойдем, - ответил тот.
Возражений не последовало, и они ушли.
- Вернемся к нашим баранам? - спросил Федот.
- А чего к тебе возвращаться? - спросил я. - Все и так ясно.
- Грубо, девушка, - сказал он. - Очень грубо. И вообще, что такая очаровательная
мадемуазель делает посреди этого сборища шарлатанов?
- Тусуюсь.
- Не лучший выбор, - сообщил он. - Идите на мою сторону, и мы своротим горы.
- Нас больше, - перебил Гэндальф.
- Посчитай еще раз, - возразил Саруман, возникая из темноты рядом с Федотом.
- Ты кто такой? - спросил Федот.
- Союзник. Бери Кольцо.
- Не рекомендую, - раздался все тот же голос из темноты.
- Выходи, а? - попросил Федот. - Чего это все пацаны на свету стоят, один ты в тени
прячешься.
- Ты сам попросил, - сказал голос, и в очерченный светом Гэндальфа круг из темноты
ступил Ван Хельсинг. В руках у него был арбалет.
Легендарная личность. Совершенно невосприимчив к магии, что делает его идеальным
убийцей магов, вампиров, оборотней и прочих представителей оккультного мира. Об одном из
его подвигов даже книжку написали, пусть он этого и стесняется. Поэтому в заглавие вынесли
имя убитого им врага.
Мне лично претит то, чем он занимается, но Совет Мудрецов считает, что на данном этапе
он необходим.
Ван Хельсинг против Федота?
Это даже не смешно.
Правда, похоже, что никто, кроме меня, так не считал. Главное, что так не считал сам Ван
Хельсинг. И арбалет его был заряжен стрелой с серебряным наконечником.
- Похоже, что все решится здесь и сейчас, - сказал Саруман. - Бери Кольцо, и мы их
всех уделаем.
- Сомневаюсь, - ответил Федот. - Этого парня с арбалетом магия не берет.
- Совсем?
- Ага.
- И как такое может быть?
- Долгая история, - горько усмехнулся Федот. - Сами до сих пор удивляемся.
- Не делай глупостей, Костя, - предупредил Роман. - И тогда никто не пострадает.
- Видишь, Серый, - сказал Горлум. - До чего довело твое разгильдяйство?
Я уже хотел было возмутиться, но потом сообразил, что Горлум обращается к Гэндальфу,
а не ко мне. Рука, на которой лежала Прелесть, дрожала все больше.
- Бери Кольцо, - повторил Саруман.
- Не, - сказал Федот. - Должен признать, хоть я тебя и не знаю, мы эту партию
проиграли. Их больше.
- Кольцо делает своего обладателя невидимым, - напомнил Саруман. - Бери.
- Что ты ко мне пристал? - возмутился Федот. - Бери и бери. Раз тебе так надо, сам и
бери.
На чумазой роже Горлума отражалась внутренняя борьба. Его здравомыслящая часть
пыталась спрятать Кольцо обратно и не отдать его Федоту, но часть, подконтрольная
зловещему артефакту, не позволяла этого сделать.
Федот тоже колебался. С одной стороны, Кольцо было нужно ему позарез. А с другой
стороны стоял Ван Хельсинг с арбалетом.
Зато Гэндальф, Саруман и Ван Хельсинг колебаний не ведали.
- Не понимаю сути проблемы, - сказал Гэндальф. - Сейчас камрад с арбалетом
пристрелит этого типа, Горлум отдаст мне Кольцо, а с Саруманом мы разберемся сами.
- Не стрелять, - скомандовал Роман. - Стрельба - это последняя мера. Крайняя.
Давайте попробуем разобраться без стрельбы.
- Здравая мысль, - поддержал Федот. - Ваши предложения?
Я поймал себя на мысли, что здесь слишком много народу. Семь человек, ну,
относительно, конечно, человек, на одно Кольцо. Ой, что-то будет.
- Мы изымем Кольцо, - сказал Роман, - и поместим его в безопасное место, пока не
решим, что с ним делать.
- А для меня вы предложите вариант "Все будет прощено и забыто"? - спросил Федот.
- Мы это обсудим.
- Давайте обсудим это сейчас.
- Тебе все равно придется отвечать за военные преступления.
- Не похоже на "прощено и забыто".
Федот вдруг дернулся, отводя голову на несколько сантиметров влево, и арбалетный болт
вонзился в стену над головой Горлума. А если бы Федот оставался на месте, болт торчал бы у
него из глаза.
- Стоп! - рявкнул Роман, выпрыгивая перед охотником и закрывая ему сектор огня. -
Какого черта, здесь происходит?
- Мне тоже хотелось бы это знать, - сказал Федот.
- Уйди с дороги, колдун, - прошипел Ван Хельсинг. - Я все равно его убью.
- Что? - тихо спросил Роман. - Без моей санкции вы никого не можете убить.
- Плевал я на тебя и на твою санкцию, - крикнул Ван Хельсинг, прилаживая к арбалету
новый болт и натягивая тетиву. - Я терплю ваш дьявольский совет и ваше дьявольское племя,
но все вы находитесь на грани. И стоит вам эту грань переступить, как вы становитесь моей
добычей. Он уже за гранью, и ты меня не остановишь.
- Цепной пес сорвался с цепи, - пробормотал Гэндальф. Услышал его только я.
- Всю свою жизнь я посвятил уничтожению исчадий ада, - продолжал Ван Хельсинг. -
Я убивал вампиров, оборотней, зомби, ведьм и колдунов. Ватикан думал, что направляет мои
действия, потом так думал Совет Шамбалы. Но я не ваше оружие. Я оружие Господа, а все вы
оскверняете его землю своим присутствием. Я терпел вас достаточно долго, потому что не
видел в ваших действиях злого умысла, но теперь считаю, что ошибался. Вы порочны по своей
природе и готовы идти на переговоры с этим мерзавцем, которого сами воспитали и на
которого потом натравили меня. Уйди с дороги, колдун, или вы умрете все.
Фаербол Сарумана погас, не долетев до Ван Хельсинга полметра.
- Я же говорил, - сказал Федот. - Магия на него не действует.
- Надо же было проверить, - пожал плечами Саруман.
Я судорожно представлял наши шансы справиться с Ван Хельсингом, если все будет идти
так, как оно идет сейчас. Допустим, мы навалимся на него втроем: я, Роман и Гэндальф.
Возможно, нам поможет Горлум. Федот с Саруманом под шумок попытаются улизнуть. Да и
Гэндальф больше озабочен судьбой Кольца, чем нашими разборками, посему не факт, что он
будет помогать нам, а не бросится за своим давним врагом.
И даже если мы навалимся на Ван Хельсинга все вшестером, нам все равно ничего не
светит. По части рукопашного боя он большой мастак, и короткий меч, который висит на его
поясе, - совсем не украшение.
Некрасиво бежать или красиво умереть - вот и весь наш выбор.
Ван Хельсинг закончил со своим арбалетом и наставил его на Романа.
- С дороги, колдун.
Роман отрицательно покачал головой.
И начался хаос.
Ван Хельсинг нажал на спусковой крючок.
Гэндальф ударил его по руке своим посохом.
Арбалетный болт ушел в потолок.
Саруман толкнул Горлума в плечо.
Роман шагнул навстречу охотнику.
Горлум полетел на пол и выронил Кольцо.
Я бросился за Кольцом.
Федот бросился за Кольцом.
Мы столкнулись лбами.
Федот
Говоря откровенно, идея становиться вторым Сауроном меня не плющила абсолютно.
Подумайте сами, как только кто-то провозглашает себя Темным Властелином, со всех углов тут
же начинают вылезать всяческие Гарри Поттеры, Гэндальфы, Люки Скайуокеры, затерянные
легионы, Черные Отряды, Иваны-дураки и царевичи, Зигфриды и Беовульфы. И все они
одержимы одним желанием - открутить Темному Властелину голову.
Накладная работенка.
Саруман это понял, потому поперед меня во Властелины и не лез.
Говоря не менее откровенно, если бы я знал, что ожидает меня на другом конце
магического луча, я бы трижды подумал, прежде чем отправиться в дорогу. И, скорее всего, не
отправился бы. А так... это было чистое любопытство.
Теперь я понял, почему сигнал пропал вечером и появился снова только сегодня днем.
Кольцо тоже ощутило мою нерешительность и выжидало время, пока подтянутся остальные
участники игры, чтобы загнать меня в такую ситуацию, когда у меня не останется выбора.
Говоря еще более откровенно, у него это получилось.
Поодиночке я мог бы справиться с ними со всеми. Гэндальф, Саруман, эта странная
девица немагического свойства и даже мой бывший учитель не составили бы проблемы. Да и от
охотника можно было попробовать улизнуть.
Но против такой комбинации делать было совершенно нечего, и остаться в живых я мог,
только натянув на палец эту золотую фиговину.
Когда мой учитель попер на охотника, меня это не слишком удивило. Благородство всегда
было у него в крови, а убивать меня ему явно не хотелось.
Я же решил смотаться под шумок. Для этого надо было всего ничего - стать невидимым
для всех находящихся здесь магов.
А для этого требовалось только Кольцо.
Гэндальф
Сам не пойму, с чего это меня на подвиги потянуло. Видит Эру, который Илуватар, я-то
думал, что это у нас в Средиземье все запутано. Майары, валары, эльфы всех сортов, гномы,
хоббиты, люди, орки и тролли. Пойди разберись, кто, когда, с кем и чего не поделил.
А тут все вроде бы люди, взрослые, даже еще и маги, а тоже сам Балрог ногу сломит.
За Романа я вступился из корпоративной солидарности. Неправильно это - стрелять в
мага из арбалета только потому, что он маг. Недостаточная мотивация.
Роман
Чего-то мы не предусмотрели.
У одного из членов Совета Мудрецов, пророка по специальности, было видение, что
вступить в решающую схватку с Федотом должен Герман, именно поэтому один из наших и
расстался со своей силой и жизнью, дабы у Германа было больше шансов. А тут и Федот, и
момент судьбоносный, а Германом и не пахнет.
Странно.
То, что у Ван Хельсинга крыша наконец поехала, это как раз неудивительно. Столько лет
заниматься исключительно деструктивной деятельностью, ничего не созидая, тут у кого угодно
башня съедет. Правда, не вовремя это произошло, ну, да такие события вовремя никогда не
происходят.
С ним надо было что-то решать, причем решать даже раньше, чем с Федотом или
Кольцом.
Федот мог представлять опасность в будущем, Ван Хельсинг был опасен уже сейчас. "Он
же всех нас знает", - подумал я. Кто где живет, чем дышит. Мы же столько лет ему доверяли
все свои секреты.
И он идеальный убийца магов.
Горлум
Как только я увидел катящуюся по полу Гадость, черная воля, державшая меня в
подчинении, исчезла, и я начал соображать. Первый порыв был броситься за Кольцом, но это
уже просто рефлекс. В подвале было много народу, и самым опасным сейчас был парень с
арбалетом.
Зато Саруман стоял ближе.
Саруман
Сволочь мелкая! Он же мне ногу сломал!
Серега
Лоб у Федота оказался не чугунный. Мы синхронно охнули и подались назад, а Кольцо
осталось лежать на полу между нами. Периферийным зрением я увидел, как Горлум метко и
точно бьет Сарумана ногой в коленную чашечку, и престарелый мошенник с коротким криком
падает на пол.
Тут Горлум решил его запинать, как в старом анекдоте. Видать, много у коротышки к
Саруману претензий накопилось.
Ван Хельсинг позволил арбалету упасть и схватился за меч. Роман охнул и отшатнулся.
Гэндальф Серый выхватил из-под своего дорожного балахона нехилый ножик и пошел на
охотника.
Федот потянулся за Кольцом.
Я перехватил его руку на полпути.
- Вы не понимаете, во что лезете, девушка, - воскликнул он.
- За девушку ты еще ответишь, - рявкнул я.
Не знаю, почему он не попытался применить ко мне магию. Наверное, счел использование
магии неэтичным против представительницы противоположного пола. Выгляди я мужчиной,
вполне мог бы получить заклинание промеж глаз.
Вместо этого он попытался заехать мне промеж глаз кулаком. Наверное, посчитал это
более этичным способом.
Я блокировал удар и пнул его в бок. Федот охнул, подался назад, а мои пальцы
сомкнулись на Кольце, и в этот миг на меня упал отброшенный охотником Гэндальф.
Кольцо выкатилось из моей руки и покатилось прямиком к Федоту.
Кольцо Всевластья
Наденет меня, в конце концов, кто-нибудь или нет? Я, в конце концов, магический
артефакт, а не бильярдный шар, чтобы из стороны в сторону кататься.
Серега
Федот взял Кольцо двумя пальцами, как особо противного таракана, потом
продемонстрировал мне сжатую в кулак правую руку с оттопыренным средним пальцем и
медленно надел на него Кольцо.
Кольцо Всевластья
Ура! Свершилось!
Серега
Федот исчез.
Гэндальф ворочался на мне, тяжелый, как беременная самка бегемота. Казалось, он
запутался в своем одеянии и не может встать на ноги. Ван Хельсинг медленно приближался к
нему с мечом в руках.
Роман сидел, опираясь спиной о стену подвала, и зажимал рукой рану в боку. Меж
пальцев текла кровь.
"Допрыгались", - подумал я.
- Аминь, - сказал Ван Хельсинг, занося над Гэндальфом меч для последнего удара.
И тут между ним и упавшим волшебником возник камрад Смеагорл.
- Серый, конечно, хорек, - сказал он охотнику извиняющимся тоном. - Но он наш
хорек. Руки прочь, дылда.
Ван Хельсинг ударил. Горлум каким-то образом сумел увернуться от разящего клинка и
вцепился охотнику в руку.
Федот
Пока людишки продолжали копошиться в подвале, я поднялся на один пролет и
посмотрел на них прощальным взором. Как ни странно, все до сих пор были живы.
Мой бывший учитель был ранен в бок и истекал кровью; старикашка Саруман,
считавший, что может стать моим союзником, но абсолютно мне неинтересный, стонал в углу,
выплевывая остатки своих зубов; Гэндальф и незнакомая девица валялись на полу в достаточно
экзотической позе; Ван Хельсинг с коротышкой скакали по всему подвалу, пытаясь нанести
друг другу максимальный ущерб.
Дурдом.
Надеюсь, они перебьют друг друга и оставят меня в покое. Если нет, придется заниматься
ими самому. Потом. Как-нибудь. После того как построю свой замок и обзаведусь собственной
страной.
Нью-Мордор. Скромное название, но стильное.
Я помахал им рукой - никто не обратил на меня внимания - и поднялся еще на один
пролет.
Дорогу мне загораживал какой-то старик. Я попытался обойти его, но он протянул руку и
коснулся моего плеча.
- Я тебя вижу, - сказал он.
- Странно, - ответил я. - Потому что я как бы невидим.
- Для всех. Но не для меня.
- И кто ты такой, добрый человек?
- Гэндальф.
- Гэндальф валяется в подвале.
- Я другой Гэндальф.
- И много вас, Гэндальфов?
- Я настоящий Гэндальф, - сказал старик. - Даже более настоящий, чем настоящий.
- Это все несколько запутанно. Не желаете ли объясниться в другом месте?
- Нет. Никто уже не может нам помешать. Давай поговорим здесь и сейчас.
- А есть о чем разговаривать?
- Реальным пацанам всегда есть о чем поговорить, особенно если один из них Гэндальф,
а второй обладает Кольцом.
- Изничтожать меня будешь?
- Наоборот, - ответил Гэндальф. - Всячески оберегать и поддерживать.
- Все страньше и страньше, - сказал я. - Обычная тактика Гэндальфов прямо
противоположна.
- Все очень просто. И, поскольку ты уже имел дела со мне подобными, ты меня
поймешь.
- С кем я имел дела?
- С Призраком Коммунизма. Послушай, сейчас я тебе все объясню. Я Гэндальф, но я не
имею никакого отношения к Средиземью. Ты же знаешь о происхождении богов?
- Да.
- Для того чтобы появился бог, требуется вера людей в некое абстрактное или
конкретное понятие, которого не существует в реальном мире. После выхода в свет книги
профессора Толкина, которого я по праву считаю своим отцом, множество людей поверили, что
Гэндальф - это реальное существо, и вера их была сильна. Поскольку Гэндальфа в вашем мире
не существовало, их вера была сродни вере в бога, и так я стал призраком Гэндальфа. А после
появления голливудской экранизации, которая облетела весь мир, я стал вполне материальным
божеством.
- И что ты хочешь от меня?
- Чего хочет любой бог? Силы, а моя сила - в вере людей. Что может поддерживать
веру в
...Поділитися у соцмережах
