Жанр: Фантастика
Конан идет по следу
...о Кзима, пока можно, а потом - прихлопнуть. И она
солгала:
- Скоро ты и твои друзья будете пить живую человеческую кровь, как при старом
хозяине. Клянусь!
Когда Кзим слизнул с ее руки последнюю частицу крови, Азора аккуратно заткнула
склянку и убрала ее на место - в карман.
- Скажи-ка, малыш, была у старого хозяина библиотека?
Кзим щелкнул клыками.
- Кровь!.. Теплая, вкусная, да!.. - довольно пробулькал он. - Давно, давно Кзим
не пил человеческую кровь!.. А биб... ли... Нет, Кзим не видал! Что такое биб-ли?..
Азора ощерила загнутые черные зубы, но все-таки сдержалась.
- Это зал, - сказала она. - Зал с книгами и свитками. Он непременно должен
здесь быть. Отведи меня туда, и немедленно!
Ее голос повелительно раскатился в стенах чертога. Кзим запрыгал у нее на плече,
возбужденно пыхтя. На кончиках клыков вскипела красноватая пена.
- Сеет... сеет... Да, да! Кзим знай такой место! Кзим знай! Кзим показывай дорога!
Далеко, далеко надо идти! Кзим знай тайные ходы!..
- Ну так показывай, - велела она. - Быстренько!
Кзим ловко перескочил с ее плеча на стену комнаты, где и повис, явно наплевав на
закон всемирного тяготения. А потом быстро побежал по стене, прочь от двери, которую
собиралась открыть Азора. Еще миг - и безо всякого предупреждения паучок просто
исчез. Жрица крутанулась следом: уж не дурачить ли ее здесь вздумали?..
- Кзим! Куда ты делся, бесстыдный пре...
Булькающий шепот донесся прямо из стены. Он был слышен еще хуже прежнего,
потому что камень поглощал звук.
- Твоя надо идти сквозь стену... Не надо открывай двери, буди старушек! Сеет...
Никаких дверей, никаких старушек!
Азора ощупала стену в том месте, где столь неожиданно исчез Кзим, и ее рука
провалилась сквозь камень! Потом целая часть стены заколебалась перед ее глазами и
рассеялась в воздухе. За нею обнаружился узкий проход, уводивший вверх и в глубину
цитадели. Кзим уже ждал, прицепившись к каменному блоку стены. Азора сердито
шагнула вперед. Она была недовольна собой - как так получилось, что она с самого
начала не распознала простейшей магической уловки? Простейшей и примитивной,
предназначенной отводить глаза невеждам... Наверное, Перемещение исчерпало ее силы
больше, чем ей самой казалось! Что ж, надо будет вести себя осторожнее. Все равно
потраченную энергию восстановит лишь время.
Азора отличалась от презренных смертных еще и тем, что не нуждалась ни в пище,
ни в сне, ни в питье. Ее пищей был страх, напитком - человеческое страдание. Если
надолго лишить ее необходимого "корма", она постепенно зачахнет, и сила ее иссякнет,
как утренняя роса под солнечными лучами.
Следуя за Кзимом, жрица двинулась по коридору. Слабый свет из входного чертога
вскоре пропал за спиной, но глаза мутари тотчас приспособились к темноте. Более того,
во мраке она видела даже лучше, чем на свету. Черноты для ее красных светящихся глаз
просто не существовало.
В проходе царила давящая тишина... Ее лишь временами нарушало пыхтение Кзима,
шарканье туфель Азоры по каменному полу да шорох ее тяжелого плаща.
Они миновали несколько дверей в боковых ответвлений, но Кзим держался главного
коридора и свернул всего раза два или три. Странный паук явно хорошо знал дорогу. Он
не задумываясь вел Азору в глубину крепости.
Жрица мутари тщательно запоминала все повороты, стараясь составить мысленный
план внутреннего устройства цитадели. К несчастью, один отрезок коридора абсолютно
походил на другой. И нигде никаких особых примет. Не менялся даже рисунок каменной
кладки. Повсюду - только ровные ряды крупных прямоугольных каменных блоков. Ни
факелов, ни шпалер на стенах, ни ковров на полу. Удивительно голое и мрачное место.
Что же до дверей, мимо которых она проходила, - двери были почти сплошь железными,
довольно странными на вид... и тоже похожими, как близнецы.
Каждый раз, минуя очередную дверь, жрица задавалась вопросом, что за тайны
могли за нею храниться. Но ей некогда было задерживаться и удовлетворять свое
любопытство. Тем более что крепость начинала определенно нравиться ей. Она
чувствовала растворенное в воздухе зло, как если бы самые камни стен были наделены
недобрым разумом. "Вот подходящее место, откуда я стану осуществлять свои планы!" -
шагая вперед, думала Азора. Отсюда некогда распространилась власть Скаурола,
достигшая весьма отдаленных краев. А ее сила вскоре превзойдет все, чем был когда-то
знаменит ее древний предшественник. Еще немного, и она откроет для себя тайну
могущества, запрятанную где-то здесь, в вековой пыли Скауроловой башни.
- С-с-скоро, с-с-скоро... - ни дать ни взять, подслушав ее мысли, ворковал Кзим.
- Твоя почти, да, почти пришла! Кзим видел библи... да, Кзим был там! - Суставчатые
ноги проворно несли его по стене. - С-с-скоро вверх по длинной-длинной лестнице...
надо будет лезть вверх-вверх-вверх!
Азора не удивилась: коридор и без того все время постепенно забирал вверх. Она
чувствовала легкий уклон, но не взялась бы определить, насколько высоко они поднялись.
Тем более что проход заворачивал и петлял раз десять, не меньше.
Чем выше они забирались, тем в лучшем состоянии пребывали и стены, и двери в
них. Возрастало и ощущение зла; Азора всей кожей чувствовала его бодрящее
прикосновение. Но не только. Было еще нечто... Сильное, но вместе с тем и враждебное.
Пока ей оставалось только гадать, что это за сила.
Кзим, бежавший в нескольких футах впереди, внезапно остановился. Коридор
кончился. Прямо перед жрицей была винтовая лестница из черного железа. Азора
посмотрела вверх, но туда не мог проникнуть даже ее взгляд. Толстая железная колонна,
покрытая мельчайшей резьбой, служила опорой массивным металлическим ступеням, ряд
за рядом поднимавшимся вверх. Ступени были узкими. И без перил.
- Сеет... Длинная, длинная лестница! - ликовал Кзим. - Твоя иди вверх! Да, да,
вверх-вверх-вверх! Там то, что твоя ищет! Библи!..
Азора последовала за ним к основанию лестницы. Она еще не вполне доверяла
странному пауку и была готова самым жестоким образом покарать любой намек на
предательство. Возможно, немного погодя она так и поступит, а пока - последует за ним
наверх. Она рискнет. Еще в Пайрогии, до Перемещения, она пыталась с помощью своего
Волшебного Ока заглянуть внутрь цитадели и выведать, что за тайны хранятся в ее
стенах. Но Око всякий раз отказывалось повиноваться. Надо полагать, ему мешало какоето
заклятие, еще в древности наложенное Скауролом на свою башню.
Ну да теперь это все равно не имело никакого значения. Отбросив сомнения в
правдивости Кзима, Азора поставила ногу на нижнюю ступеньку. Он отведет ее в
сокровищницу премудрости Скаурола, и она разотрет восьминогого в зеленую жижу, И
скормит эту жижу его "друзьям", из нижнего чертога.
Она живо представила себе, как мохнатые страшилища пожирают размозженные
останки Кзима, и это придало ей сил. Одолевая ступеньку за ступенькой, жрица мутари
бодро двигалась вверх по лестнице, казавшейся бесконечной...
ГЛАВА 13
ТАРГОЛ
Мадезус слышал, как свистел, рассекая воздух, меч Кейлаша... Острое лезвие
вспороло одеяние жреца, но почему-то все же прошло на волосок мимо тела, угодив по
кожаной сумке. Содержимое разбитых пузырьков и выпотрошенных мешочков оказалось
на полу, а клинок кезанкийца застрял в металлической пряжке. Кейлаш принялся
высвобождать его и на какое-то время загородил дорогу Конану.
Улучив мгновение, Мадезус откатился прочь и попытался броситься в дверь, но,
конечно, опередить киммерийца не смог. Кейлаш с рычанием выдернул меч, а Конан
прыгнул наперерез жрецу. И варвар, и горец действовали, как заводные куклы. Ни тот ни
другой не произносили ни слова, и глаза у обоих были стеклянные. Завораживающий
голос архидемона управлял ими, точно послушными марионетками. Мадезус вновь затаил
дыхание, готовясь встретить удар меча, который уж точно окажется для него последним...
Он только поднял амулет и запел молитву; может быть, еще не совсем поздно?
Но тут все трое замерли на месте: у порога начало происходить нечто такое, что
приковало к себе их внимание. Даже Балберот и тот растерянно замолчал.
Ошметки бронзовых дверей сами собой поднимались с пола. А те, что еще висели на
петлях, отделялись от них и вливались в общую массу. Металл сворачивался и таял, на
глазах приобретая все более знакомые очертания. И наконец перед изумленными людьми
и архидемоном предстал бронзовый великан. Его тело было человеческим и мужским, вот
только пропорции выглядели так, словно бронзовую статую наспех сработал пьяный
ваятель.
Росту в нем было под десять футов. Желто-оранжевое пламя полыхало в глазницах.
Вот он протянул громадную бронзовую руку в направлении троих людей, и пальцы
медленно распрямились. Потом шевельнулись угловатые губы. Стали видны зубы,
сотворенные из огня, и язык, состоявший из пламени. Изо рта, больше напоминавшего
топку, изошло одно единственное слово:
- ОСТАНОВИТЕСЬ!
Громадный голос наполнил чертог, словно жаркий, сжигающий ветер. Людей
мгновенно бросило в пот, Балберот же сощурился и заморгал, но отвечать не посмел.
А бронзовый исполин шагнул внутрь комнаты, и громадные плоские ступни
откалывали кусочки от твердых каменных плит пола. Вновь медленно двинулись губы, и
Голос изрек:
- АЗ ЕСМЬ ТАРГОЛ.
Тут Балберот метнул быстрый взгляд на Мадезуса и, явно придя в отчаяние,
обратился к Конану и Кейлашу:
- Вперед, глупцы! Это все штучки жреца, возжелавшего вас истребить! Зарубите
его, и призрак рассеется!
Кейлаш встряхнулся и шагнул к Мадезусу, занося меч. Но тут левая рука исполина
метнулась с ужасающей быстротой и схватила меч прямо за лезвие, легко выдернув его у
горца. Бронзовые пальцы скрутили и смяли клинок, точно соломинку. Прекрасно
выделанная, закаленная немедийская сталь не могла противиться силе Таргола.
Изуродованный клинок громко лязгнул об пол...
Огненный взгляд обратился на Балберота:
- ТЫ ОСКВЕРНИЛ ХРАМ ТАРГОЛА. ТЫ ПРЕКРАТИШЬ БЫТЬ.
Медлительные слова вылетали словно сгустки пламени, комнату сотрясало эхо. И
Балберот вдруг вспыхнул! Со страшным криком пропал в вихре бездымного краснооранжевого
огня!.. Крики и огонь угасли одновременно. От архидемона не осталось
ничего - лишь синеватый жирный натек на полу.
Разум Конана прояснился мгновенно. Он тряхнул головой, словно пробудившись от
очень скверного сна. Киммериец вытаращил глаза на бронзового исполина, черты
которого ярко светились в сумраке подземелья.
- Вот это да, Мадезус! - сказал он, когда способность разговаривать вернулась к
нему. - Молодец, лекарь! Я смотрю, твой амулет действительно на что-то годится.
Только почему ты этого приятеля сразу не вызвал?
Мадезус долго не отвечал, лишь завороженно смотрел на бронзовую фигуру.
Казалось, он вовсе не слыхал слов киммерийца. Лишь спустя время он отважился
прошептать:
- У моего амулета нет такого могущества... Конан, мы стоим перед самим
Тарголом!
Кейлаш упал на колени и отвернулся, чтобы не смотреть в бронзовое лицо бога.
Конан содрогнулся от инстинктивного ужаса перед сверхъестественным. Очень неплохо,
что Таргол разделался с Балберотом. Но почем знать, вдруг он и их сейчас точно так же
уделает?..
Мадезус, казалось, хотел что-то сказать, когда исполин заговорил снова:
- ПОКИНЬТЕ С МИРОМ ЭТО МЕСТО. ТАРГОЛ НЕ ДЕРЖИТ НА ВАС ЗЛА.
Мадезус взволнованно прокашлялся:
- Мои спутники и я... мы благодарим Тебя, могучий Таргол. Мы выполним Твое
повеление. Позволь только спросить Тебя, кого Ты уничтожил: жрицу мутари или демона,
которого она призвала?..
- По сравнению с Голосом Таргола голос Мадезуса был жалок и слаб. Конан и
Кейлаш смотрели на него как на безумца. Долгое время Таргол просто стоял, не двигаясь
с места и приоткрыв огненный рот. Слышал ли он вопрошание жреца?.. Однако после
долгой, томительной паузы Голос загрохотал вновь:
- ОНА БЕЖАЛА В ШАН-И-СОРХ. ТАРГОЛУ НЕТ ДО НЕЕ ДЕЛА. ВЫ
ПОКИНЕТЕ ЭТО МЕСТО И БОЛЕЕ СЮДА НЕ ВЕРНЕТЕСЬ.
Конану и Кейлашу дальнейших понуканий не требовалось. Удирая из чертога, горец
позволил себе лишь с тоской оглянуться на свой искореженный меч, валявшийся на полу
возле ноги исполина. Конан с силой хлопнул ладонью по спине замешкавшегося
Мадезуса, направляя его в сторону двери. Исполин чуть посторонился, освобождая им
путь, и жутковатый красный ковер коридора заглушил их поспешное бегство.
Мадезус все-таки оглянулся через плечо, чтобы еще раз взглянуть на Таргола, - не
каждый все-таки день беседуешь с живыми богами! - но увидел лишь... бронзовые
двери. Целые и невредимые. Никаких осколков, разбросанных по полу. Закрытые двери,
точно такие, какими они увидели их по пути сюда.
Жрец только помотал головой и припустил следом за спутниками...
Не останавливаясь, они добежали до крутой лестницы, выводившей в зал наверху.
Конан взлетел по ней первым, за ним последовали остальные. Они огляделись... Первое,
что бросилось в глаза киммерийцу, - бронзовые спинки, которые он отломал от скамей,
были поставлены на места. Как и рукоятки наружной двери. А сама дверь была
распахнута настежь и как бы приглашала их выйти.
Что они и сделали без промедления.
Снаружи сияло послеполуденное солнце, правда прямые лучи его не касались храма
и не проникали за порог. Когда спутники выскочили наружу, каменная дверь гулко
бухнула за их спинами, наглухо перекрыв вход. Этот звук заставил подскочить всех
троих.
У киммерийца вырвался вздох облегчения: какая же благодать вновь оказаться под
открытым небом, покинув наконец недра странного храма!.. Кейлаш, напротив, сразу
засыпал митраита вопросами. Ему не терпелось побольше разузнать про Таргола и
Балберота.
- Почему Он грохнул демона, а нас пощадил? - недоумевал горец. Действия
бронзового исполина сбивали его с толку. - Конан, может, больше порушил в Его храме,
чем Балберот!
- Таргол давным-давно не в ладах с архидемонами, - несколько рассеянно отвечал
жрец. - В старину худшим врагом Таргола был Йог - архидемон, почитавшийся
жителями Дарфара. Этот Йог был одним из свирепых демонов Древней Ночи; некоторые
называют его и самым могущественным. В Замбуле, где более всего процветал его культ,
йогитский Иерарх решил даже изгнать из страны все иные религии. Дело было несколько
столетий назад... В одну кровавую ночь все жрецы Таргола были схвачены и
торжественно отведены к священной яме Йога. Там приверженцы архидемона вырвали у
них сердца и пожрали на ритуальной трапезе. Еще сохранились легенды о том страшном
убийстве, о том, как играл лунный свет на крови, до краев заполнившей яму...
Но на другой же день исчезли все жрецы Йога с их остро подточенными зубами,
знавшими вкус человечины! В том числе Иерарх! И до нового восхода луны не удавалось
обнаружить ни малейшего следа!.. Но потом в той самой яме нашли их скелеты. Скелеты,
лишенные плоти, но сохранившие облачения из перьев и увешанные харийскими
драгоценностями... Страшна была месть Таргола, воистину страшна, но... бесплодна. Его
замбулийский храм впал в запустение, а йогитское священство мало-помалу вновь
возродилось. Авторы исторических трудов сходятся на том, что Таргол до сих пор держит
зуб на Йога и подобных ему, но обе стороны прежде уклонялись от прямых столкновений.
Вот Балберот, по-видимому, и попался...
- Я слышал, никто не может заглянуть в лицо богу и сохранить жизнь... -
торжественно заявил Кейлаш. - А с нами именно это и произошло!
- Может, и так, друг горец, а может, и нет, - загадочно ответствовал мигрант. - О
Тарголе вообще известно немногое, а что касается Его внешности - и подавно. Многие
богословы, однако, упоминают о том, что Ему подвластны стихии Земли и Огня. Решусь
предположить, что бронзовый исполин, которого мы видели, - всего лишь изображение,
созданное и оживленное Тарголом нарочно для этой цели. Как я уже говорил, боги
предпочитают избегать открытого вмешательства. Вот, например, Конан, твой Кром...
- Не время нас просвещать, жрец, - перебил Конан и нетерпеливо переступил с
ноги на ногу. - И потом, все, что мне когда-либо хотелось знать о Кроме, я и так уже
знаю. Пока мы тут стоим и чешем языками, наши шансы отыскать хренову жрицу
убывают все больше! У нас дело есть, между прочим!..
И он метнул на Кейлаша смертоубийственный взгляд, предупреждая, чтобы тот не
смел задавать жрецу дальнейших вопросов.
- Да, да... - согласился с киммерийцем Мадезус. - Ты прав, конечно. Наше дело
не завершено... Напротив, оно только стало трудней. Необходимо последовать за жрицей в
Шан-и-Сорх, где она теперь укрывается. Нам предстоит проехать множество лиг, и
притом через пустыни восточного Шема. Это займет больше месяца, даже если верхом...
- Больше месяца!.. - с отчаянием повторил Кейлаш.
- Причем гораздо больше, - хмуро вставил Конан. - Потому что только головой
ушибленный потащит туда с собой лошадь. В шемитской пустыне не выживет даже
верблюд! Мы можем доехать до южных границ Хаурана, но дальше - только пешком! -
И он тяжело покачал головой, припоминая: - Несколько лет назад я разговорился в
таверне со старым немедийским рубакой... Он когда-то ездил аж в Сабатею, - это такой
шемитский город у Тайанских гор, немного западнее Шан-и-Сорха. Много раз наполнял
он свою кружку, рассказывая о том путешествии, и видели бы вы, как тряслись у него
руки! Он был тогда охранником в купеческом караване, шедшем через пустыню. А там,
как он выразился, воды ни капли, но зато разбойник на разбойнике...
Кейлаш возмущенно фыркнул:
- Еще не родился тот головорез, который скрестил бы мечи с сыном Кранароса - и
остался в живых!
- У немедийца тряслись руки не от воспоминаний о разбойниках, но кое от чего
другого, - возразил киммериец. - Пустыни Шема, говорил он, - это седалище смерти.
Ничего живого там нет. Немедиец так и не рассказал мне, что же такое встретилось ему
там. Но я вам вот что скажу: если уж что-то могло довести до такого состояния
закаленного немедийского наемника, то и нам не грех бы держаться от этого подальше. А
потому я предлагаю избрать иной путь, не тот, которым ехал он сам. Давайте пересечем
Кезанкийские горы с запада на восток. Так мы не попадем ни в Коринфию, ни в Коф, ни в
Замору. Если мы потом отправимся вдоль гор к югу, то выйдем на торговый путь, что
ведет из Хаурана в Замбулу. Мы сможем держать направление на Тайанский хребет...
Меня только одно смущает, жрец. Шан-и-Сорх - пустыня обширная. Как мы в ней
отыщем то, что нам надо?
- Отличный вопрос, Конан, - кивнул мигрант. - У меня у самого назрело
несколько, и ответить на них еще потруднее, чем на твой. Почему она вообще отправилась
в Шан-и-Сорх? И каким образом в один миг попала туда?.. Следы ее присутствия,
которые я ощущал, были совсем свежими. Если бы она оставила их несколько дней назад,
я бы сразу это распознал. Ты говоришь, обычное путешествие займет не менее месяца?..
Значит, она освоила Перемещение... Это одна из отраслей магической науки, доступная
лишь тем, кто уже накопил необъятную мощь. Я никак не ожидал, что даже у нее хватит
на это силы... Но что касается того, где именно в Шан-и-Сорхе она притаилась, тут у меня
одна зацепка все-таки есть. Мой Учитель, почтенный Кадетов, рассказывал: Скаурол,
величайший из поверженных мутари, жил в Шеме. Отчего бы нашей жрице не
отправиться в развалины его дворца? Может, она хочет там что-нибудь отыскать? Или
хочет восстановить крепость и сделать ее оплотом своей власти?..
Конан заметил:
- Даже если это и так, мы знаем, где они, эти развалины?
- Верно, друг мой, не знаем... Пока не знаем. Дело должно проясниться, когда мы
подберемся поближе. Колдовство, укрывавшее от меня мутари в храме Таргола, не
сработает в пустыне. Мы будем пробиваться к центру Шан-и-Сорха, и рано или поздно я
почувствую жрицу. Тогда мы и выясним, какого направления придерживаться.
- Я велю приготовить припасы и лошадей, - пообещал Кейлаш. Он с тоской
разглядывал свой опустевший ремень. - И еще мне понадобится новый меч. Вот заодно
на тамошних разбойниках его и опробую...
Они спустились по ступеням храма и, минуя древние развалины, скоро вышли на
улицу. На послеполуденное солнце набежали легкие облачка, между домами пошел гулять
по-осеннему зябкий ветерок. Конан утешил себя тем, что во дворце уж точно будет тепло.
Киммериец переживал из-за предстоявшего путешествия гораздо меньше Кейлаша.
Он в свое время проехал немало стран - от ледяных тундр севера до удушливых
джунглей дальнего юга. И понял, что в любом краю было что-то хорошее и что-то плохое.
И еще: ни в одной из стран, где довелось побывать, он не чувствовал себя дома. Даже
Киммерия была для него родиной - но не домом. Он редко возвращался туда и никогда
не задерживался подолгу. Мрачно-серые горы, нескончаемая зима и монотонная жизнь
скоро надоедали ему. Видно, беспокойная натура так и сделала Конана кочевником на всю
жизнь!
Между прочим, его родная страна кишела опасностями ничуть не менее всех
остальных, которые он повидал. Его соплеменники были воинственным и свирепым
народом. Они не забывали обид, так что распри между кланами могли продолжаться
столетия. И ни одна битва, в которой Конану доводилось участвовать в так называемых
цивилизованных государствах, не могла равняться по первобытной свирепости с
клановыми войнами Киммерии.
Видимо, и люди юга будут так же жестоки, как и их пустыня...
Шагая вперед, Конан рылся в памяти, припоминая подробности о тех краях, которые
им предстояло вскорости проезжать. Да, для того чтобы не сбиться с пути, определенно
стоило следовать на юг вдоль Кезанкийских гор, пока их утесистые хребты не уступят
место вершинам Огненных гор. Этот могучий кряж отмечал северную границу Шема:
природный бастион, преодолевать который отважились бы немногие. От этих зловещих
гор надо будет убраться подальше, свернув к юго-востоку. Но зато потом начнется самая
тягостная часть пути. Прожаренная солнцем шемитская пустыня, называемая многими
Шан-и-Сорх...
Этих забытых богами мест побаивались даже самые закаленные, привыкшие к
пустыням шемитские племена. Неизбывные лиги спекшейся от зноя земли и безводных
песчаных дюн служили отличными декорациями для многих жутких рассказов, из уст в
уста передававшихся у походных костров. Конан и сам слышал немало воинских
побасёнок о том, что кому довелось пережить в тех краях. Если верить всем этим
россказням, пустыня изобиловала свирепыми и хищными тварями, еще более свирепыми
и хищными кочевниками и, конечно, злобными духами, гнездившимися в занесенных
песком развалинах древних замков. Как ни суеверен был Конан, он все-таки списывал
большую часть услышанного на обычную солдатскую трепотню за кружкой вина.
Вот что самому ему хотелось бы найти в сердце пустыни, так это какой-нибудь
забытый дворец с еще не разграбленной сокровищницей. Совсем неплохо было бы и
клятву, данную Сальворасу, выполнить, и кошелек при этом пополнить! Он ведь всяко
собирался в Замору, Добраться бы до Шадизара, и он бы всем показал, что по ночам
способен не только в воровстве упражняться! Вот бы поскорей отгремела эта разборка со
жрицей, - уж он бы славненько повеселился вечерок-другой с девчонками и вином...
Он шел вместе с Мадезусом и Кейлашем, мысленно предвкушая лукавые радости
Шадизара. Конан шел впереди: так уж получилось, что в предстоявшем путешествии его
негласно назначили старшим. Горец и жрец следовали за ним ко дворцу, чтобы отдохнуть
и набраться сил перед многотрудной дорогой. У каждого из них была своя личная цель, но
всех связывало одно.
Найти и уничтожить жрицу мутари.
...А следом за ними крался еще один человек, крался так тихо, что ему позавидовала
бы и пантера. На нем был легкий плащ с темно-серым капюшоном, спущенным на лицо.
Под плащом были дымчато-голубые шелковые одеяния. Шелк временами шуршал, точно
чешуя гадов в подземной норе. Прячась в тени капюшона, глаза холодней зимы
Ванахейма следили за каждым шагом Конана и его друзей, чуткий слух напряженно ловил
каждое их слово. Фанатичный разум Ламици был объят жаждой мести. Какая разница, что
они отправлялись куда-то на юг? Если понадобится, евнух готов был последовать за ними
хоть до реки Стикс, а то и далее. Он должен уничтожить Мадезуса. Для блага Бритунии,
разумеется. Ибо мерзостный жрец вернул к жизни недостойного короля и растоптал мечту
Ламици вернуть бритунийскому трону честь и могущество. Эти двое, Конан и Кейлаш,
помогали жрецу. Поэтому они также заслуживали смерти. И она их постигнет. Но сначала
- жреца.
Ему приятна была тяжесть отравленного кинжала, покоившегося в ножнах на руке.
Скоро, очень скоро он по рукоять погрузит его в сердце Мадезуса. Не вечно же он будет
прятаться за своими громилами. Настанет момент, когда он останется беззащитен. Тут-то
евнух и нанесет удар, который так долго и тщательно готовил.
Бледные губы Ламици растянулись в жестокой усмешке. Капюшон, скрывавший его
лицо, был серым, как тучи, затянувшие над Пайрогией хмурое небо...
НА ЮГ!
Эльдран медленно приподнялся и сел. Даже такое простое движение превратилось
для него в тяжкий подвиг. Он очнулся менее часа назад. И сразу понял, как ослабило его
тело заклятие Смерти, наложенное мутари. А разум, некогда острый словно аквилонский
клинок, казался тупее каменного топора.
Король сам догадывался, что выглядит ужасно. Об этом Эльдрану яснее всякого
зеркала говорило выражение лиц его друзей, собравшихся в опочивальне.
Даже Кейлаш, стоявший перед ним, не мог скрыть жалости. Она чувствовалась и в
голосе, и во взгляде. Король обозлился на себя за отвратительную слабость и мысленно
воззвал к Виккане, прося своего бога послать ему по возможности быстрое
выздоровление, пока соседние государи не пронюхали о неожиданном упадке его сил. Он
отлично знал: если длинные языки разнесут весть о его пошатнувшемся здоровье,
немедийцы и гиперборейцы налетят, точно стервятники, готовые терзать его народ и
растаскивать страну по частям. И только клочки полетят от всего того, что он с таким
трудом собирал.
Эльдран постарался отделаться от тягостных мыслей и сосредоточиться на другом.
Что это сейчас говорил ему го
...Закладка в соц.сетях
