Жанр: Фантастика
Конан идет по следу
...я. Концы ее лучей соединяла окружность, и
вдоль нее стояло ровно десять свечей. По одной у каждого луча и еще по одной - в
середине каждого промежутка.
- Не пересекайте эти линии! - нагибаясь, чтобы приглядеться, предостерег
Мадезус. Потом вновь осветил комнату амулетом.
Кейлаш все еще сражался с дверьми...
- Я долго не продержусь!.. - прохрипел он, и в голосе чувствовалось страшное
напряжение. Конан поспешил на помощь. Давление на дверь в самом деле было
чудовищным. Чтобы подпирать их так, как Кейлаш, требовалась немалая сила!
Расставив ноги покрепче, молодой варвар уперся ладонями в створки. На двери с той
стороны навалилась неимоверная тяжесть. Конан рассудил, что коридор, верно, залило
уже до потолка...
Мадезус тем временем оторвался от магических линий, пропавших из виду, когда он
вновь засветил амулет. Его все больше одолевало сомнение. Сперва, когда они шли по
коридору, он чувствовал присутствие жрицы мутари с такой интенсивностью, как если бы
она в самом деле была где-то совсем рядом с ним. Теперь это ощущение быстро слабело,
- ни дать ни взять, они от нее удалялись... или она удалялась от них!
- Какой же я глупец!.. - вырвалось у него. - Мы пошли по ложному следу! О, до
чего же она изворотлива, эта черная жрица!..
Конан и Кейлаш вскинули на него глаза.
- Что?.. - сипло проворчал Конан. - Это ты о чем?..
- Она сбежала, заманив нас в ловушку! И я даже не знаю, каким образом она
исчезла! И в каком направлении! Могу только догадываться, что она сейчас где-то очень,
очень неблизко. Иначе ощущение ее присутствия не ослабело бы так быстро. Как я и
опасался, она обнаружила наше приближение, расставила свой капкан - и исчезла!..
Итак, все оказалось еще и без толку. Кто угодно другой опустил бы в отчаянии руки,
но только не Конан! Он тоже не видел никакого выхода из ловушки, но, пока жив, с
надеждой он не расстанется. Киммериец сосредоточился на самой насущной задаче: не
дать разойтись дверям. Отчаянная мысль родилась в его мозгу...
- Мадезус!.. - позвал он жреца, все еще казнившего себя за глупость. - Тот
алтарь, по-моему, довольно тяжелый, им можно было бы подпереть двери. Тут всего-то
дюжина шагов... Как думаешь, дотащу?
- Погоди! - забеспокоился жрец. - Ты не можешь сдвинуть его, не пересекая
магических линий. Но если ты нарушишь их, то можешь погибнуть!..
- А по-моему, нам все равно терять особо нечего, - философски заметил
синеглазый гигант. - Так что не будем терять время попусту! Может, спихну поганую
тумбу, а там будь что будет!..
Как бы подтверждая правоту киммерийца, двери чуть подались внутрь, и между
ними просочилась кровавая струйка. Двое богатырей налегли из последних сил и вновь
поставили створки на место.
Мадезус неохотно кивнул и покрепче сжал амулет. Он-то знал: пентаграмму
вычерчивали тогда, когда собирались вызвать из адовых бездн могущественное существо,
от которого следовало держаться на безопасном расстоянии самому заклинателю.
Переступив незримые линии, Конан проделает в магическом барьере дыру. Другое дело,
если он проделает это достаточно быстро, то может успеть дотащить алтарь до дверей еще
прежде, чем неведомая тварь почувствует прореху и попытается выйти наружу...
Кейлаш передвинулся поудобнее, готовясь принять вес обеих створок, а Конан не
без некоторого сомнения оглядел громадный алтарь. Сплошной камень! И весил,
наверное, раза в три побольше него самого. Решившись, киммериец стремительно
прошагал к алтарю, налег с силой разгневанного быка, и...
...И у Мадезуса с Кейлашем округлились от изумления глаза: Конан проскочил
прямо сквозь алтарь. Не удержав равновесия, он гулко грохнулся на каменный пол.
- Во имя Девяти Преисподен Зандру, какого... у-ухх!! - вырвалось вместе с
воздухом у него из груди. Он медленно поднялся и подозрительно оглядел казавшуюся
такой твердой каменную глыбу. Потом попробовал коснуться ее рукой. Рука погрузилась
прямо в камень. Конан поспешно отдернул ее и невольно потер.
Стоило ему это сделать, и с так называемым алтарем произошло невероятное
превращение. Он поднялся над полом клубами маслянистого черного дыма и постепенно
принял форму, отдаленно напоминавшую человеческое тело. Только цветом он был
черней кхитайской смоляной ямы в безлунную ночь. Конусовидное тело расширялось
кверху. Нижним концом оно касалось пола, а сверху выросли руки, увенчанные острыми,
длинными когтями. Еще выше образовалась безликая клубящаяся голова. Можно было
рассмотреть только рот, похожий на широкую щель, и раскосые глаза.
Вот зашевелились дымные губы, и демонический хохот породил под сводами
чертога гулкое эхо. Конан невольно попятился прочь...
- Беги, смертный! - прогрохотал злобный голос. - Все равно не спасетесь! Ваши
души уже принадлежат мне!.. Но прежде, чем забрать их, я хочу попробовать на вкус
вашу плоть!..
Лапа твари метнулась с молниеносной быстротой и схватила киммерийца за шею.
Конан почувствовал, что его приподнимает над полом. Он забился, силясь вырваться
из чудовищной хватки, но его руки не встречали никакого сопротивления. Они рассекали
лишь воздух. И это при том, что лишь благодаря крепким шейным мышцам демон еще не
раздавил ему горло!
А тварь тем временем безо всякого видимого усилия швырнула здоровенного
киммерийца, точно детскую куклу, о гранитную стену. Конан сполз на пол, оглушенный
и, что греха таить, изрядно напуганный. Еще бы! Им противостоял житель адских бездн,
наделенный неведомым могуществом. Как бороться с ним и возможно ли это вообще -
неизвестно. Вот был бы перед Конаном простой и понятный враг из плоти и крови! Тогда,
во имя Крома, он точно знал бы, что делать!
Может, хоть жрец что-то придумает?..
Мадезус между тем оправился от первоначального потрясения. И надо сказать, при
виде дымного чудища в горле у него пересохло, а в животе пренеприятнейшим образом
заурчало. Ибо перед ним было не что иное, как Демон-тень, ужас преисподней. Согласно
легендам, с нечеловеческой мощью этих тварей сравнима была только их жадность к
живой плоти. Один знаток старинных рукописей некогда говорил молодому жрецу, что
Теней было всего девять, и все они повиновались одному властелину: архидемону
Балбероту.
Времени на раздумья не оставалось. Мадезус высоко поднял амулет и довольно-таки
торопливо произнес волшебную формулу, тихо надеясь, что не спутал выплывших из
глубин памяти слов.
- Маским ксул нар маррату, йа Балберот! Йа Балберот! Ксизул абсу маррату, нар
маррату, йа Балберот!
Голос жреца сделался низким и хриплым: непослушные, громоздкие слова через
пень колоду сползали с его языка. Демон-тень зарычал и дернулся было к нему, но
пентаграмма держала крепко. А жрец продолжал уже обычным своим голосом, ясным и
звонким:
- Лишенный Облика, повелеваю тебе - изыди! Во имя Митры Всемогущего,
вернись в бездну, из которой пришел!
И произошло чудо. Демон отвратительно завизжал и начал рассеиваться. Он
становился все прозрачней, пока его голос не превратился в едва слышное стенание, да и
оно постепенно растаяло вдалеке. Наконец стало совсем тихо, и Мадезус облегченно
вздохнул.
Конан поднялся на ноги, а Кейлаш поерзал, со стоном упираясь лопатками в дверь.
Пот ручьями стекал по его лицу, но упрямый кезанкиец не сдавался, хотя каждая жилка в
нем стонала и жаловалась.
- Ну и что... теперь? - выдохнул он кое-как.
Мадезус хотел ответить, но в чертоге вдруг стало совершенно темно. А потом
навалился ледяной, до костей пронизывающий мороз. Амулет начал словно бы медленно
расталкивать тьму и наконец вновь озарил помещение. Трое мужчин, онемев от
изумления, уставились на то, что предстало им в центре пентаграммы.
Лицом к лицу с Мадезусом стоял некто похожий на человека, но с сапфирово-синей
кожей и в одеянии с высоким воротником, сотканным из черных металлических нитей. Он
был на голову выше Конана, но гораздо более хрупок. Губы и лишенные зрачков глаза
были мертвенно-белыми. Голову покрывала короткая поросль серебристых волос; она
сходилась острым мыском посреди лба и по сторонам шеи, образуя странный
треугольник. Одна рука с длинными пепельными ногтями держала хрустальный жезл.
Пришелец переложил жезл из руки в руку, и его голос послал гулять эхо:
- Я приветствую тебя, о сын Ксуоквелоса. Тебя и твоих спутников из Киммера и
Бритуна...
Он говорил со странным акцентом, но тон был определенно располагающим.
Несмотря на более чем странную внешность "явления", и Конан и Кейлаш прониклись к
нему симпатией с первого взгляда... чего никак нельзя было сказать о Мадезусе. Жрец
сразу узнал синекожего.
- Балберот, - проговорил он. - Так я и знал, что твой щенок побежит к тебе
жаловаться после того, как я его... отшлепал.
Жрец держался внешне дружелюбно, но внутренний голос велел ему не терять
бдительности. Архидемоны были опаснейшими среди враждебных человеку существ
тонкого мира. Еще Мадезус знал, что ему слабо совсем уничтожить Балберота. Но вот
измотать его и выдворить назад в подземное царство - это можно попробовать.
- Забавно все это, Мадезус, - сказал Балберот и сделал паузу, наслаждаясь
произведенным эффектом. - О да, я знаю твое имя. Равно как и Конана и Кейлаша... -
Он произносил их с насмешкой, которую все, кроме Мадезуса, пропустили мимо ушей. -
Так вот, теперь, когда мы познакомились, настала пора облегчить друг другу жизнь.
Позволь, о горец, снять тяжкий груз с твоих плеч...
Архндемон взмахнул хрустальным жезлом, и Кейлаш с изумлением ощутил, что
давящая тяжесть с той стороны дверей подевалась неизвестно куда. Кезанкиец очень
осторожно отступил прочь, готовый вновь захлопнуть бронзовые створки, но они и не
пытались раскрыться.
- Никакой опасности больше нет, - заверил его архидемон.
Он сделал знак рукой, и двери немного отошли внутрь, так что стал виден пустой
коридор. Удивлению Кейлаша не было предела. И стены, и ковры оказались чистыми и
сухими. Нигде никаких следов крови, только в нескольких футах перед дверью попрежнему
торчала опускная решетка.
Мадезус посмотрел на подол своего одеяния. Весь низ его только что был пропитан
кровью - ткань очистилась в мгновение ока. Жрец насмешливо похлопал в ладоши:
- Отличный фокус, Балберот! Может, ты еще для нас пожонглируешь? Или по
канату пройдешься?
Воители обеспокоенно переглянулись. Что такое произошло с их другом жрецом?
Он говорил так грубо, так оскорбительно! А синекожий, наоборот, держался вежливо и
дружелюбно, его слова навевали покой. Разве могло от него исходить какое-то зло?
- Ты ревнуешь, Мадезус. Это тебе не идет. И потом, разве твое учение не велит
любить и прощать? Я слышал, оно отрицает жестокость и грубость. Я прошу прощения за
недружелюбное поведение моего малыша и, со своей стороны, не сержусь за то, что ты
его наказал. Уверяю тебя, я и знать не знал о его бессовестных шалостях. Видишь ли, он
находился во власти создания, вероломно похитившего его у меня. Оно, это создание, и
велело ему напасть на вас, когда вы появились.
- Тогда для чего ты здесь, Балберот? Ты пришел извиниться? Выразить нам
сочувствие, в котором мы отнюдь не нуждаемся? Или все же затем, чтобы довершить то,
на что у твоего прислужника недостало силенок?
- Твои обвинения безосновательны, жрец. Я пришел, ибо у нас с тобой одна цель:
отыскать и уничтожить жрицу мутари. Ты удивлен? Но она силой забрала моего
подданного и заставила его сразиться с тобой и твоими друзьями. Согласись, подобные
поступки нельзя оставлять безнаказанными. Вместе мы легко отыщем ее и положим конец
ее злодеяниям!
Конан и Кейлаш уже не сомневались, что Мадезус ошибался, считая Балберота
врагом. Какой же это демон? Просто житель иных миров, присланный богами им в
помощь. Он протягивал им руку дружбы - разве не здорово? Так неужели Мадезус
лишился рассудка? Неужели не понял, что Балберот на самом деле хочет помочь?..
Мадезус тем временем отрицательно мотнул головой. Занятый разговором, он не
заметил, какую игру вел его собеседник с обоими воителями.
- Хватит лгать, порождение ада! - сказал он Балбероту. - Ты только на словах
предлагаешь нам помощь, но я-то знаю - все, чего ты хочешь, это перебить нас, как телят
на бойне! Довольно! Волею Митры, Отца Света, Всемогущего и Всеблагого, повелеваю
тебе отбросить жезл и вернуться в бездонные пропасти, где плодятся подобные тебе!
Маским Ксул йа маррату, йар Балберот! Балберот, абсу йар алаксул! Ксизул абсу маррату,
нар маррату, йар Балберот!
Жрец говорил, и амулет разгорался, направляя прямо на демона луч слепящего
света.
Луч разрастался и креп, но, еще не коснувшись Балберота, он невероятным образом
изогнулся и ударил по хрустальному жезлу. Ударил - и отразился, взорвавшись
фонтаном радужных брызг. Отраженный луч прошел в каких-то дюймах от приросшего к
месту Кейлаша и угодил в бронзовые двери. Тяжеленные створки затрепетали, по ним
разбежались струи синевато-белого пламени, и толстая бронза рассыпалась мириадами
обломков.
А Балберот посмотрел прямо в глаза Конану и заговорил с ним умоляющим тоном:
- Конан, ты должен помочь мне! Выручай, друг! Ты видишь - Мадезус сошел с
ума! Он чуть не убил Кейлаша!.. - Потом его глаза, подобные двум белым огням,
обратились на горца: - Скорее, кезанкиец, порази его своим мечом, пока он всех нас не
перебил!..
Белые, как кость, губы архидемона растянулись в жуткой улыбке. Он злобно
подмигнул Мадезусу, и тот поневоле содрогнулся, встретив взгляд нечистого духа.
А в следующий миг молодой жрец не поверил своим глазам. Два воина пошли на
него, размахивая мечами!
- Конан! Кейлаш!.. - окликнул он своих товарищей. - Это демон околдовал вас и
заставил обратиться против меня! Конан!.. Вспомни свою клятву Сальворасу! Кейлаш!..
Подумай о короле, которого ты клялся защищать! Вспомните! Не слушайте уверений
лживого порождения ночи!..
Но они точно оглохли. Мадезус успел заметить, что глаза у обоих помутнели:
воители были не в себе. А Балберот, чувствуя близость победы, знай подгонял:
- Скорее! Ваши жизни в опасности! Скорее уничтожьте его, пока он не поразил вас
насмерть!
Мадезус отступил прочь и вновь послал в демона луч амулета. И вновь промахнулся:
хрустальный жезл перехватил и отразил его свет.
Конан подлетел к жрецу первым, отводя руку для ужасающего размаха. На какой-то
миг его разум все же очистился... Он успел понять, что его руку вело колдовство, и
попытался остановить удар, но мгновение миновало, и меч понесся вперед.
Мадезус шарахнулся в сторону: клинок киммерийца располосовал его одеяния,
царапнув по телу. Жрец не удержал равновесия и покатился по полу - прямо под ноги
Кейлашу. Великан-горец поднял меч, чтобы проткнуть беспомощного митраита. "Конец,
- понял Мадезус. - Выхода нет". Он упирался спиной в стену и не мог даже
перекатиться. Он закрыл глаза и стал ждать, чтобы острая сталь вошла в его тело. Самое
обидное, что жрица все-таки победила. Последнему из Ордена Ксуоквелоса оставалось
жить считанные мгновения...
ГЛАВА 12
ШАН-И-СОРХ
Азора отмела в сторону многолетние полотнища паутины, которыми зарос входной
чертог Скауроловой цитадели. Внешние двери, войдя, она заботливо притворила,
отгораживаясь от несносных лучей утреннего солнца. Проклятое светило ярко и жарко
горело над рыжими пустынями Шена. Оно ранило ее глаза и обжигало кожу. Азора
ненавидела солнце. Оно высасывало ее силу, точно огненная пиявка.
Темный, затхлый чертог нравился ей куда больше. Здесь было когда-то седалище
Зла, и Азора с наслаждением вдыхала еще сохранившийся аромат. Ее вторжение
побеспокоило нескольких толстых, мохноногих пауков, притаившихся в углу комнаты.
Азора с интересом присмотрелась к этим наследникам Зата, заморийского бога-паука,
которого почитали в Йезуде. Иные из восьминогих созданий были вдвое больше ее
головы, и чувствовалось, что пухлые, блестящие брюшки так и распирал яд.
Азора восторгалась ими: у них была всего одна цель, и они шли к ней, не зная
сомнений. Дети Зата были вестниками смерти, хитроумными маленькими убийцами,
способными лишить жизни жертву, во много раз превосходящую их по величине. Даже
самые мелкие из них внушали людям ужас и отвращение. Вот у кого не грех поучиться!
Подумав так, она вынула Око из-под плаща и мимоходом заглянула в него. Просто
так, чтобы поинтересоваться, как там жалкий маленький жрец и двое тупых громил,
пришедших с ним вместе, - еще барахтаются или уже утонули? Она раздраженно
нахмурилась: Око не желало показывать ей ничего. Азора попробовала сосредоточиться,
но только ощутила возросшее сопротивление. Придя в ярость, мутари с проклятием
швырнула Око на пол. Жрец не мог сам ослепить ее волшебный прибор. Он даже не
подозревал, что она исподтишка наблюдала за ним!
Когда миновала первая вспышка гнева, Азора наклонилась и подняла Око. Совсем
недавно, за стенами крепости, оно действовало безукоризненно. Действуя по первому
побуждению, она толкнула двери и вновь заглянула в хрустальный шар. Ее глазам сейчас
же предстал алтарный покой под храмом Таргола, и раздражение немедленно улеглось.
Двое недоумков наступали на Мадезуса, угрожая мечами!..
Конечно же, скудоумные груды мяса легко попали во власть Балберота, чей
завораживающий голос подавлял волю любого смертного, кроме некоторых, особо чистых
и твердых духом. Из двоих безмозглых баранов получатся отличные палачи.
Великолепно! Особенно же потому, что архидемон, как и сама она, не мог причинить
жрецу непосредственного вреда. Мадезус носил древний талисман, на котором пребывало
благословение самого Митры, ненавистного ей Повелителя Света. Зрелище близкой
смерти настырного жреца утешило и развеселило Азору. Она спрятало Око и вновь
затворила двери. Если бы не проклятое солнце, она бы еще подержала их открытыми и
насладилась бы каждым мгновением агонии ничтожного прислужника Митры!
Итак, можно было считать, что жреца больше нет. Ничто не мешало Азоре заняться
тем, для чего она сюда прибыла. Для начала она выведает секрет Скаурола, и больше
можно будет ничего не бояться, хоть все митраитское священство сюда соберись. Потом
она вернется в город. И выморит двуногих насекомых по своему произволу, причинив им
такие муки, какие найдет подходящими. Скоро, скоро, в первый день месяца Скорпиона,
пропадет с небосвода луна. В ту ночь, самую черную из всех ночей, она, Азора, свершит
Последний Ритуал Власти Мутари. Она произнесет Заклятие Бессмертия. И с этого
мгновения быстротекущее время перестанет касаться ее. Для нее больше не будет ни
старости, ни угасания. Если бы Скауролу удалось некогда совершить Ритуал, он бы теперь
правил вселенной!
Она... О, когда она завершит Ритуал, она более не будет какой-то там жрицей. Она
сама станет богиней! Беспощадной и гневной!.. Ее малейший каприз будет повергать во
прах и отчаяние целые королевства. Жрецы и императоры приползут к ней на коленях. А
она будет выдумывать для них все новые пытки и унижения. Все новые, все худшие!
Человечество ощутит поступь грядущего Мрака и содрогнется, не в силах что-либо
изменить...
Ни один из мутари, живших прежде нее, таких вершин власти не достигал. Эти
глупцы перессорились между собой и тем сделали свою погибель неминуемой. Даже
великий Скаурол позволил так ослабить себя, что вшивый Орден Ксуоквелоса в конце
концов его одолел. Азоре враждовать было попросту не с кем. Скаурол был последним
мутари. А Мадезус - последним из Ордена.
Азора теперь и сама не могла бы сказать, когда она впервые услышала о мутари. Она
не помнила ни родителей, ни даже детства. Про себя она полагала, что скорее всего
родилась в Стигии. Во всяком случае, первым впечатлением, которое сохранила ее
память, было одно местечко у реки Бахр, в южной Стигии, недалеко от болот Пурпурного
Лотоса. Там она прошла церемонию Превращения; там она родилась как мутари. И всю
жизнь потом, как одержимая, по крупице собирала известия о мутари.
Она много путешествовала по отдаленнейшим краям, заглядывая в самые темные и
запретные закоулки, и постепенно обрела то, чего добивалась. Для этого она лгала,
обманывала, похищала и убивала. Ока не ведала преград и не признавала препятствий. Ее
не обременяли такие человеческие предрассудки, как совесть и честь. И скоро она
накопила достаточно знаний, чтобы претворить в жизнь кое-какие планы.
А скоро к ее познаниям добавится черная премудрость Скаурола...
Ее возня с паутиной потревожила паука величиной с ладонь. Он побежал было к
ней... потом остановился. Азора покосилась на него с раздражением, но скоро
раздражение сменилось любопытством. В отличие от его родственников, прятавшихся по
углам, он не был мохнат, а блестяще-черное тельце было намного меньше и выглядело
угловатым. Еще паука отличали более длинные лапки и самые настоящие клыки -
острые, загнутые. Паук рассматривал Азору своими многочисленными зелеными, слегка
светящимися глазами. В глазах чувствовался разум, не то что у тех здоровых мешков с
ядом.
Занятное создание, но сейчас Азоре было не до паука. Оставив его, она подошла к
ближайшей из трех внутренних дверей комнаты.
Двери были невелики, но выкованы из сплошного железа и украшены замысловатым
рисунком, выполненным в металле. Над каждой дверью были изваяны плотоядно
ухмыляющиеся горгульи. Они застыли в угрожающих позах, словно готовясь свеситься
вниз и схватить любого неосторожного. Рука умелого скульптора придала жуткий
реализм разинутым пастям с рядами неровных зубов. Из каждой пасти свешивался язык,
длинный и заостренный, как жало. Короткие лапы, каждая о семи острых когтях, сжимали
каменные шары, из узких плеч росли кожистые, как у летучих мышей, крылья. Под
животами торчали похабно подчеркнутые гениталии. Короткие, мощные задние лапы
покрывала чешуя.
Кое-где можно было разглядеть небольшие трещины, но в остальном изваяния
выглядели просто на удивление хорошо сохранившимися...
В отличном состоянии была и дверь перед ней. Благодаря пустынному климату
Шема на ее поверхности не появилось даже пятнышка ржавчины, но даже если бы здесь и
шли дожди, в чертог сквозь толстенную каменную кровлю все равно не проникло бы ни
капли влаги.
Азора уже протянула руку в черной перчатке к ручке двери... Едва слышный шепот,
раздавшийся сзади, заставил ее остановиться.
В нескольких футах от нее стоял тот самый безволосый паучок и все так же смотрел
снизу вверх многочисленными глазками. Пока Азора раздумывала о природе невнятного
шепота, паучок взвился в невероятно быстром прыжке. Он летел ей прямо в лицо! Азора,
уворачиваясь, попыталась отбить его рукой, но промахнулась на какой-то дюйм.
Восьминогая тварь крепко вцепилась всеми лапками в ткань одежды на ее левом плече.
Ругаясь на чем свет стоит, Азора хотела уже смахнуть паучка на пол и раздавить...
- Сеет... подожди! - прозвучал возле левого уха едва слышный, булькающий
шепот. - Не враг! Не обижай!.. Сеет... Я помогай тебе.
Еще держа наготове занесенную руку, Азора повернула голову и посмотрела на
паучка, сердито и недоверчиво хмурясь. Дети Зата утратили способность говорить много
веков назад. Так, по крайней мере, гласили пыльные тома древних сказаний, которые она
штудировала.
Как бы то ни было, паучишка при всем желании не смог бы причинить ей вреда. Не
в пример ничтожным смертным, Азору не обременяла живая кровь, а значит, никакие яды
были ей не страшны. Она всегда успеет раздавить маленького паскудника о каменный
пол. Так почему бы сперва не послушать, что он ей расскажет?
- Да... Сеет... да... я помогай тебе, - словно чувствуя ее колебания, продолжал
паучок. - Я твоя уже ссспас-ссай...
- От чего же ты, такой маленький, меня спас? - насмешливо поинтересовалась
Азора.
- Не останови твоя Кзим, твоя открывай бы дверь! Вот поглодай бы старушки твоя
косточки!
В голосе паучка забулькала страшноватая пародия на смешок. Кзим находил
забавным то, о чем говорил.
- Старушки - это они? - Азора ткнула пальцем в сторону горгулий. - Дурачок,
это всего лишь каменные изваяния! Не мне, с моей силой, их опасаться! Я повелеваю
демонами, которые растолкли бы твоих "старушек" в мелкую пыль!
Однако, говоря таким образом, она невольно спрашивала себя: а что, если Кзим
говорит правду?..
Паучок переступил на плече мутари. Он поднимался и опускался на лапках, словно в
величайшем волнении.
- Кзим помогай, и твоя не нужна демон! Никакой демон! Я знай с-с-секреты... Да,
да| Кзим твоя их говори! - Его глаза разгорелись, словно созвездие маяков в туманную
ночь. - Только твоя помогай мы!
Азора подняла бровь:
- Так здесь есть и еще такие, как ты?
- Сеет... Нет, нет| Не как Кзим! Просто друзья Кзим, в паутинах живи! - Две
передние лапки указали в верхние углы комнаты, где Азора заметила более крупных
пауков. - Их желай кровь человек! Их надоедай ящерицы и жуки! Их хоти человек, как
при старый хозяин! Твоя, да, твоя совсем как старый хозяин! Кзим твоя погляди, Кзим
сразу понимай! Твоя давай кровь человек, а то Кзим больше не помогай!
В глазах Азоры, обращенных на Кзима, появился змеиный блеск. Так смотрит кобра,
готовая укусить.
- У старого хозяина было имя? - спросила она.
- Да, да... Только длинный имя, трудно его говори! Кзим зови его Скар!.. Так, так,
сеет...
Скар? Скаурол! Теперь Азора была убеждена крепче прежнего: "старый хозяин"
Кзима был не кто иной, как тот самый мутари, великий правитель этой крепости. Может,
и в самом деле пока не убивать паучишку? Пусть сперва расскажет все, что знает о
Скауроле!
- Ты хочешь крови, малыш? Что ж, угощайся!
Азора вынула из внутреннего кармана небольшую склянку и откупорила ее. Внутри
плескалась густая красная жидкость. Жрица накапала немного себе на руку и подставила
Кзиму ладонь.
Паук перебежал вперед и жадно присосался к угощению, отставив клыки. Азора же
мысленно похвалила себя за то, что захватила с собой флягу. Вообще-то дело было в
заклинаниях: для самых важных кровь была необходима. Надо будет расходовать ее с
умом, чтобы не кончилась в самый неподходящий момент. Здесь, в пустыне, на много лиг
вокруг не сыщешь человека, за чей счет можно было бы пополнить запас. Лучше солгать
глупой твари и использовать этог
...Закладка в соц.сетях
