Жанр: Фантастика
Пленники вечности Боярская сотня
... в
труппу отправлять без экзамена".
Дойдя до двери, выполненной в стиле безукоризненного ностальгического тоталитаризма,
то есть кож-зам и медная табличка с угловатой цифрой "25", очкарик остановился.
Тут все очарование и развеялось. Четко, словно сдавая зачет в какой-нибудь школе
милиции, очкарик совершил полшага по ходу движения, четко развернулся на каблуках, так,
чтобы очутиться к гостю не спиной, а правым боком, да еще и контролировать дверной проем и
глубину коридора.
- Нет в мире совершенства, - вздохнул Стае, берясь за дверную ручку.
- Это ты о чем, капитан? - спросил тем же писклявым голосом "доходяга".
- О своем, служивый, о своем, о девичьем. Привет инструктору.
Он собирался уже войти в открывшуюся с легким скрипом дверь, когда "очкарик"
кашлянул и заговорщицки прошептал:
- У шефа секретарша зело суровая. Одно слово - прапор.
- Ну и что? - Стае так и замер, занеся лакированный ботинок над красным ковром. -
Надо было цветы или шоколадку брать? Или, наоборот, водяру и огурец?
- Просто она шум поднимет, - пояснил щуплый, - если кто-то, не будем говорить -
кто, будет ломиться к главному без удостоверения. Шум поднимет, на всякие кнопочки станет
жать, лампочки засверкают, народ сбежится, рассерженный вздорным переполохом. Могут
бока намять, не разобравшись. А то и еще того хуже - сама прапориха и намнет.
- Может? - автоматически переспросил Стае, бестолково хлопая ладонью по левой
пиджачной половине, где напрочь не прощупывалось удостоверение.
- Эта - может! - уверенно и с толикой уважения заверил его щуплый.
- Слышь, малой, - насупился Стае. - Тут недалеко и до служебного преступления.
- Вот и я говорю...
- Обронить корочку я не мог, значит... Пшибышевский аккуратно притворил не
успевшую раскрыться полностью дверь.
- Кто-то сейчас получит кулаками, а может, даже ногами. Не будем говорить вслух, кто
именно получит по наглой интеллигентской очкастой харе... Не думаю, что грозная прапориха
успеет вмешаться. Хоть артист ты великий, да и ручки умелые, как я понял, но придется ей тебя
от стены отшкрябывать.
- Все сироту обидеть норовят, - обиженно промямлил очкарик, протянул Стасу
удостоверение, и продолжил, удивительно меняя модуляцию голоса: - Возьмите, товарищ
капитан, мне чужого не надо.
- Я тебе, сосунок...
Тут из скрытого за фанерной панелью микрофона послышался знакомый
Пшибышевскому ворчливый голос шефа:
- Хватит уже паясничать, Герман. Запускай капитана, а то я и впрямь прапоршу выпущу,
обоим надает. Устроили, понимаешь, балаган в служебном помещении.
Стае спрятал удостоверение, погрозил кулаком лы-бящемуся Герману и вошел в
приемную.
Секретарша, одетая, что удивительно, как самая натуральная секретарша, мило
улыбнулась вошедшему, покачала головой, когда тот собрался предъявить документы, и
уткнулась в какой-то журнал. Ничего в ней особенного не было, кроме очевидных женских
достоинств, что опять-таки внушило Стасу уважение и к ней самой, и к конторе, и к шефу,
умеющему подбирать кадры.
Дверь к главному была приоткрыта, и оттуда доносились приглушенные звуки
транслируемого по телевизору футбольного матча. Стае костяшками пальцев официально
постучался в темный от времени дверной косяк, откашлялся и громко спросил:
- Разрешите, товарищ полковник?
- Ты не на Лубянке, Станислав, - проворчал главный, грузно ворочаясь в кожаном
кресле с растрескавшимися подлокотниками. - Можно по имени-отчеству.
- У нас это означает, - заметил Стае, следуя молчаливому жесту конторского
начальника, и усаживаясь на стул, - что сейчас будут ставить клизму. Полведра скипидара
напополам с патефонными иголками.
- Я и рад бы, - заметил полковник, щелкая пультом и прекращая активность
телевизора, - да как можно поставить клистир подчиненному другого ведомства? Впрочем, не
все еще потеряно...
Начальник открыл ящик стола, с сосредоточенным лицом порылся там и выудил самую
настоящую патефонную иголку.
- Шутку начальства понял и оценил, - сказал Стае. - Чуется мне в этих словах что-то
недоброе, что-то кармическое даже. Некое предзнаменование...
- И твой мерзкий голый хвост дрожит от нездорового возбуждения, - докончил за него
полковник.
- Не стану затягивать тягостное ожидание.
Он сунул иглу обратно в стол, взамен выудив совершенно судьбоносного вида красную
папку, из нее достал бумагу и протянул Пшибышевскому.
Тот даже не притронулся к листу.
- Все ясно, - вздохнул он. - Я передаюсь в ваше полное распоряжение на
неопределенный срок. Причем положенный мне отпуск...
- В связи с неразберихой, царящей во взаимодействиях различных ведомств, - перебил
его полковник,
- аннулируется на столь же неопределенный срок.
- Ура, товарищи, - без всякого энтузиазма откликнулся Стае. - Поют сердца!
- А теперь к делу.
Полковник встал во весь свой внушительный рост и прошелся к телевизору, потом
обратно, словно мающийся в узкой клетке белый медведь.
- Давненько я собирался тебя к нам перетащить, да все никак не выходило. Сам знаешь,
Стасик, родственные связи у нас не особо приветствуются.
- И что же, дядя Саша, - спросил капитан, лишенный отпуска, - фамилию сменили,
или фиктивный брак заключили?
- Прикрой-ка, сердынько мое, клювик, - голосом любящего детей пьяненького Деда
Мороза изрек полковник, - и сложи дважды два. Докажи двоюродному дядьке, что родись ты
на полвека раньше, стал бы в гэбэ отличником боевой и политической.
Стае почесал за ухом.
Помолчал.
Потом развел руками:
- Кроме последнего моего дела, кстати - провального, ничего на ум не идет. Не
чеченские же мои похождения подвигли на перетаскивание скромного капитана?
Полковник внимательно его слушал. Теперь он сделался похожим не на Сайта-Клауса, а
на мудрого академика Павлова, готового из гуманизма вскрыть подопытной собачке живот и
посмотреть, из чего она сделана.
А еще вернее, на участливого нарколога.
- У головка, наркота всякая - не ваш профиль, - продолжал перечислять Стае.
- Много ты знаешь о нашем профиле, - проворчал полковник. - Думай быстрее,
молодое дарование. Резюме давай!
- Сдаюсь, - поднял руки капитан. - Или по поводу последнего дела, или - на органы
понадобился.
- На органы? - поднял брови "дядя Саша".
- Это я так, - махнул ладонью Пшибышевский, словно отгонял мух.
Начальник безымянной конторы поудобнее развалился в кресле.
- Ответ верный, - сказал он. - Но, как говаривал мой учитель - частичный.
- Ас чем это дело связано, - переспросил Стае, - что имеет касательство к, моей
биографии? Ведь никакого оно касательства как раз и не имеет.
- А это уже ошибка. Отсутствие аналитической жилки и верхоглядство. Нет, не стал бы
ты отличником боевой и политической, не сверкал бы зенками с доски почета, - вздохнул
полковник. - Впрочем, то же касается и твоих начальников и воспитателей.
- Не слишком ли круто, господин полковник?
- В самый раз, - отмахнулся начальник. - Давай, излагай в двух словах суть своего
"провального" дела, а я уж тебе на связь укажу, и на все остальное.
Стае, хоть и сидел напротив родственника, да еще и нянчившего его во младенчестве на
руках, по привычке замялся. Полковничье чело омрачила легкая тень.
- Совсем ты солдафоном сделался, - усмехнулся он недобро и потыкал толстым
пальцем в угол документа, который незадолго до этого протягивал племяннику. - Допуск
видишь? Неужто решил, что я по родственной связи решил, аки цэрэушник какой, "тайны
Лубянки" выведывать? Не перегрелся ли по дороге? Жара нынче...
Стае хотел бы верить, что не покраснел.
- Вкратце, - откашлявшись, принялся он излагать официальным тоном, - дела-то
никакого и не было. Я только из южной командировки вернулся, дснь-два отгулял, и тут же на
ковер. Сан Саныч, имеющий, отметим не для протокола, кличку "Вдруг-Бздынь", поставил
неожиданную и веселую задачу - найти в авральные сроки три с половиной сотни парней и
девушек, месяц назад растворившихся в воздухе под Ленинградом.
- Ленинград при комиссарах был, - прищурился дядя Саша.
- Под Петроградом, - "поправился" племянник. - Не знаю, как при комиссарах, а при
демократах ментовка вконец распустилась. Привыкли, воины правопорядка, весь "мусор" на
Лубянку сливать, а себе вкусненькое оставлять. Они с этой массовой пропажей поваландались,
и Санычу ее всучили. А тому больше делать нечего, как...
- Проехали, - вроде бы мягко сказал полковник, но Стае еле заметно вздрогнул и тут
же продолжил скороговоркой, что называется, "с другого места":
- Крайним оказался капитан Пшибышевский. Выехал в Северную Пальмиру, получил
под крыло парочку тамошних оперов и обшарпанный микроавтобус. Принял дело от
эмвэдэшников, хотя "дело" - сильно сказано. Кипу отписок, снабженных удивительно
тупоумными протоколами "места происшествия".
- Подробности милицейских особенностей эпистолярного жанра опускаем, - опять
прервал его полковник, и набулькал себе в высокий стакан минеральной воды.
- Одним словом - собирались какие-то военно-исторические клубы и полухипповские
тусовки за-бабахать фестиваль в честь Невской битвы. На историческом месте и при
содействии областной администрации. Три сотни съехались в палаточный городок, остальные
шли на лодках. На. месте находился наряд ППС, парочка местных жителей и точно
неустановленное количество зевак из числа лиц без особого места жительства и понятных
занятий.
- Был еще какой-то бюрократ со смешной фамилией Хомяк, - заметил как бы невзначай
полковник, попивая теплую водичку.
- Именно, - Стае зло сверкнул глазами. - Что придало "делу", понимаешь,
"политическую окраску".
- Это тоже пропускаем, так же как и вопли в прессе о "возможной попытке
красно-коричневого реванша", - устало сказал полковник, а на удивленный взор племянника
кисло усмехнулся: - Сей пропавший без вести Хомяк некогда был крупным демократическим
прорабом перестройки и все такое. Определенного толка публика, склонная к шизофрении,
едедала свои выводы, успев в нескольких публикациях оплакать "безвинно пострадавших
молодых людей", ставших "собратьями по таинственной гибели пламенного либерала".
- Пропустим - так пропустим. Палаточный лагерь не найден. Причем не найден он, я
бы сказал, в извращенной форме.
- То есть?
- Есть следы от патрульной милицейской машины. Следы людей, толпами идущих на
этот дурацкий фестиваль. Пара шприцов в кустах, один использованный презерватив, окурки и
ворох оберток от жвачек и шоколадок. А на самом пляже, месте исторического побоища -
ровное место.
- Не понял, - нахмурился полковник.
- Я, признаться, тоже, - вздохнул уже в который раз его племянник. - Пляж
девственно чист. Песочек, коряги, дерн. Ни следа от палаточных колышков, ни оберток с
окурками, кроме тех, что менты оставили.
- Следы причаливавших лодок? - быстро спросил дядя Саша.
Стае покачал головой.
- Не говоря уже о том, что бесследно исчез патруль ППС и еще сотни три с хвостиком
шалопаев. И крупный прораб перестройки.
Полковник щелкнул пальцами:
- Замечательно, что и говорить. Милицию понять можно, тут "висяк" так "висяк"! Это
тебе не пе-рееханная самосвалом бабушка с болонкой и ее пропавший кошелек с пенсией.
Почти четыре сотни "призраков"!
Он встал и вновь шалым медведем прошелся по кабинету. Потом принялся перечислять:
- Северный берег Невы в таком же девственно чистом состоянии?
- Угу.
- Дно обследовано?
- Спасательная служба Питера, чьих водолазов привлекали, ославила МВД и Лубянку не
только на все МЧС, но и...
- Эмоции пропускаем.
Полковник встал напротив сидящего капитана, уставив в него палец:
- Родственники потерпевших опрошены и ничего не знают, связь между большинством
участников фестиваля между собой слабая или нулевая, Хомяк не собирался создавать в
Карельских лесах партизанский отряд с целью свержения конституционного строя?
- Именно так.
- Весело, племянничек.
- Обхохочешься, - потер безусую верхнюю губу капитан. - Если бы я болел
паранойей, то решил бы, что кто-то хочет закопать меня... Точнее, Сан Саны-ча... А еще
точнее - контрразведку в глазах президента и общественного мнения. Более дохлого и
бесперспективного расследования и придумать нельзя.
- А возможный резонанс в прессе... - поднял палец к потолку дядя Саша, потом
опустил его и мрачно закончил: - Но мы с тобой паранойей не болеем.
Нам погоны и род занятий не позволяют. Не за то нам зарплату платят.
- Вот и все, - пожал плечами Стае. - Ход моего "расследования" пересказывать
бессмысленно, а результаты - вот они. Фестиваль взял - и делся куда-то, не оставив
материальных следов в этой Вселенной.
- Закончил? - подчеркнуто участливо спросил полковник.
- Не совсем, - Стае поднялся и подошел к окну. - Я не вижу никакой связи всей этой
ахинеи со своей биографией. Да и вообще ни с чем вразумительным, кроме Бермудского
Треугольника.
- И тем не менее, она есть.
Полковник сел и сложил по-стариковски сплетенные пальцы на совсем недавно
наметившемся брюшке.
- Что ты знаешь о моей конторе, капитан?
- Честно? - улыбнулся Стае. - Всякие веселые слухи. А по сути - ничего, как и обо
всех смежниках. Так уж нам демократия заповедовала.
- Слухи какого рода? Любопытно, что о нас могут поговаривать на Лубянке.
Стае пошевелил пальцами от избытка чувств.
- Говорят о том, что вы чуть ли не этот самый Треугольник в разработку взяли, что
тарелки летающие сачком ловите, зелененьких человечков с наганами в руках ищете в
подворотнях и на чердаках заброшенных домов...
- Все? - вздохнул полковник и, расцепив пальцы, вновь потянулся к воде.
- За скобками я оставил что-то неясное о призраке Фани Каплан, будто бы
запечатленной на оперативной съемке "наружки", входящей, вернее, вплывающей в вашу
проходную. И что-то про черных кошек. Вот теперь, кажется, все.
Полковник крякнул, отставив стакан, и по-ковбойски установил скрещенные ноги на угол
конторского стола.
- Вопросы о новом месте работы в связи с этим имеются? - спросил он.
- Несколько, - потупился Стае. - Но если выделить основное - а правда, что истина
где-то рядом? И не являлся ли Чикатилло дальним родственником члена Политбюро Пельше?
- Не паясничай, - полковник рывком скинул ноги и поманил к себе племянника
пальцем. - Мы-то делом занимаемся, а сам свои выкрутасы подростковые помнишь? Из-за
чего чуть со второго курса не вылетел?
Стае было потупился, но тут же вскинул голову:
- Это и есть связь?
- Не горячо, - заметил полковник, - но уже и не холодно. Тарелки я тебе ловить не
прикажу, уж извини, но заниматься чем-то похожим на твои студенческие "фокусы" - это
гарантирую.
- А как же...
- Ловля империалистических шпионов? - спросил полковник и вяло махнул пухлой
рукой. - А пусть себе вынюхивают. Главную нашу военную тайну они все равно не смогут
найти. А найдут - так не поймут ее роль. А поняв - не смогут ни уничтожить, ни применить
толком сконструированные опытные образцы.
- А она есть? - искренне удивился Стае. - Главная-преглавная военная тайна?
- Открой сейф, - проворчал полковник, глядя на часы. - Уже можно.
Стае вздохнул и прошел в угол комнаты.
- Кстати, - обронил полковник, - угадай шифр, тогда я тебя все же представлю на
доске почета.
- Эка сложность, - дернул плечами Пшибы-шевский, возясь с могучим сейфовым
замком, окрашенным казенной синей краской. - Или я не хакер в душе?
Набрав комбинацию 1937, он вытащил на стол маленькую бутылку водки без этикетки,
граненые стаканчики и аккуратно нарезанную финскую сырокопченую колбасу на пластиковой
одноразовой тарелке.
Чокнулись.
- Отступать нам, капитан, некуда, - заметил полковник, скривившись от могучего
глотка, словно от зубной боли. - Позади Москва. Да и наступать, в сущности, тоже. Вот тебе и
вся военная тайна. Через это мы были, есть и будем непобедимы.
И он погладил бутылку с горючим "главной военной тайны".
- Старая шуточка, - поморщился Стае. - Она уже и на телеэкране звучала, правда, в
другой упаковке.
- Но ты-то попался, - по глазам полковника угадывалось, что тяжесть трудового дня
медленно покидает измученное тело. - Значит - враг не пройдет, пока ищет иные секреты.
Обойдется без тебя родимая контрразведка.
Стае задумчиво теребил зубами колбасный кружок.
- Профиль конторы действительно как-то связан с исследованием паранормальных
явлений? - наконец выдавил он давно вертевшийся на языке вопрос.
- А что не является паранормальным в нашей действительности за последние два десятка
лет? - ответил вопросом на вопрос полковник.
- И все же...
- Мы вобрали в себя те отделы комитета, которые работали с так называемыми
"пограничными" научными областями, если говорить казенным языком... - Полковник
потянулся было к бутылке, но потом резко изменил траекторию движения ладони и хапнул со
стола минералку. - Дела, подобные этому вашему "фестивалю", - как раз наши.
- А что, было что-то похожее? - Стае наконец принял решение и стал яростно жевать
нелюбимую колбасу.
- Всякое бывало, а то ли еще будет... - Полковник поднялся. - Пойдем, я покажу тебе
кое-что интересное.
Глава 10
Место работы
Пока спускались в подвальные помещения особняка, к ним присоединился давешний
Герман. В лифте полковник улучил минутку и ткнул локтем племянника в бок, кивком головы
указывая на Германа. Стае округлил глаза и покачал головой.
Лифт остановился, лязгнув, словно пресловутый бронепоезд, наконец-то снявшийся с
запасного пути.
Герман, пропустив начальника, свернул налево и исчез в дверном проеме.
- Нам туда, - ткнул полковник пальцем в противоположную сторону. - Не споткнись,
тут провода накиданы бухтами, а свет... сам видишь какой.
Пыльные лампы мигали, заливая лица и стены коридора неровным бутафорским светом
дурного фильма ужасов.
- Как тебе наше очкастое молодое дарование? - спросил как бы невзначай полковник.
- Вот попадется он мне где-нибудь в пивной в день проигрыша "Спартака", - беззлобно
откликнулся капитан.
- Производит?
- Не то слово - "производит". Глубочайший след в моей душе оставил, негодяй. И как
таких земля носит? Ему бы не в конторе стены подпирать, а лохам карманы монеткой резать на
скачках.
- А он не только "подпирает стены", - заметил дядя Саша, когда они в четвертый раз
свернули влево, возясь с чудовищного вида дверью, словно снятой с какого-нибудь бункера
подле Семипалатинска. - Ты всей глубины его талантов не постиг.
- Куда уж нам, сирым....
- Думаешь, - Полковник налег плечом и открыл жалобно скрипнувшую дверь, после
чего стал яростно отряхивать рубашку от чешуек облетающей масляной краски, - он каким-то
образом выудил удостоверение у тебя из кармана?
- А как иначе? Ну не обронил же я его, в самом деле. Ловкость рук, и никакого
мошенничества. Вернее - много артистизма и моя невнимательность. Обусловленная тремя
сутками недосыпания.
- Ничего подобного.
Они шествовали по пыльному полосатому ковру, уходящему куда-то в темную
бесконечность, расцвеченную в ядовитые цвета разнокалиберными лампами дневного цвета.
- Ты сам ему дал удостоверение.
Стае остановился, словно об стену ушибся.
- Водка хорошая была, - сказал он, подумав.
- Не хами, юноша.
- У вас что, камеры слежения во всех коридорах, а провода тянутся к твоему телевизору?
- Тут тебе не Лубянка, - усмехнулся полковник. - А на экране моем твой "Спартак"
ихнему "Зениту" пропирает. Или наоборот - я не разбираюсь. Просто люблю в задумчивости
созерцать краем сознания, как здоровенные парни в трусах дурью маются, мячик буцают.
- Я и вижу, что не Лубянка, - с чувством сказал Стае, споткнувшись об очередную
бухту проводов.
- Не язви, - отчитал его дядя. - У нас да у вас совершенно разное по объему
финансирование. Качественно разное, я бы отметил.
- Тут не в деньгах бюджетных дело, - сказал капитан, поднимая с пола пустую бутылку
из-под пива "Балтика" с единичкой на цветастой этикетке. - Тут дело в подходе. Я бы даже
сказал - в стиле.
- А чем тебе стиль здешний не нравится?
- "Фолл-аут" какой-то.
- Чего? Ты, капитан, если умный, так не надо это демонстрировать в нашей деревеньке.
- Я имею в виду - пост-катастрофа.
- Ах, вот ты о чем, - полковник взял у него из рук пивную бутылку и резким
движением швырнул в темный угол. Там пискнуло, и в сторону метнулась здоровенная
крыса. - А не учили ли тебя в школе, что мир наш есть плод вселенской катастрофы? Что в
Солнечной системе катастрофы никогда не прекращаются?
- Учили, не без того. Только здесь, - Стае выразительно обвел вокруг себя руками, -
это отчего-то ощущается особенно остро.
- А чекист должен чувствовать это всеми фибрами своей души. Выходит, дизайн
особняка прекрасно подходит для основной задачи - настроить работников на серьезную и
вдумчивую работу. Стае хохотнул:
- Истинный чекист должен не только мыть руки и прикладывать мороженое к сердцу, но
и ощущать себя в пост-катастрофическом мире? ! Есть только миг, да и тот между двумя
катастрофами! Расскажу ребятам, обхохочутся!
- А это ты брось, - серьезно сказал полковник. - Никаких ребят ты очень долго не
увидишь. Может быть - никогда.
- Прямо мороз по коже, - Стае зябко повел плечами. - Не пужай, дядя, мне и так у вас
неуютно.
- А тут и не должно быть уютно, - задумчиво заметил дядя Саша, провожая глазами
улепетываю-щую в боковое ответвление бесконечного коридора очередную крысищу.
- Не хватает вам только звуков капающей с потолка воды, - заметил Пшибышевский на
ходу, - да жутких стонов из-за полуоткрытых дверей.
Тут из-за приоткрытой двери раздался такой вопль, что капитан побледнел и прижался к
стене. Полковник упер руки в бока и заорал в бетонный потолок:
- Герман, в бога, в душу, в мать! Отключи микрофоны, сдай ключи дежурному и
галопом сюда!
Стае почесал в затылке.
: - Он что, совсем без тормозов? А в каком звании? Так себя может вести только
впавший в маразм маршал.
- Да в твоем он звании, в твоем, - раздраженно ответил полковник. - Просто ребятам
из этого отделения мы многое спускаем с рук. Видишь ли, работа у них нервная.
Стае икнул и промолчал. Последняя фраза, прозвучавшая из уст старого кэгэбэшника,
поставила его в тупик. "Что они делают, ребята из этого загадочного отделения? Тренируются
десантироваться на Марс? Или прыгают в жерло вулкана? Берут интервью у лох-несского
чудовища? .. "
- И все же, - спустя некоторое время спросил он, когда они дошли до вполне
"цивилизованного" сегмента подземелья, с лампочками, стульями вдоль свежепобеленных стен
и стальными дверями, - как с удостоверением?
- Он сыграл для тебя маленький спектакль, - неохотно стал пояснять полковник. -
Изобразил крутого-прекрутого профессионала, чему помогли мои о тебе рассказы. А потом
допустил ряд маленьких неточностей, разрушив красивую картину в твоей голове. Образно
говоря, составив зеркала в ряд он разбил их на калейдоскоп, и завращал его. Пока у тебя
шарики за ролики заезжали, и ты весь был поглощен своими мыслями, он протянул руку и
сказал "дай". Ты и дал.
Стае привычным движением потер верную губу указательным пальцем.
- То есть он меня загипнотизировал? Полковник фыркнул.
- Если тебе так интересно, в отделе "Зэт" они называют это "ментальным контролем".
Слегка ошарашенный, капитан укоризненно покачал головой:
- А еще говорите, что сачком инопланетян не ловите.
- Случится - поймаем, - браво отрезал полковник, распахивая нужную ему дверь. -
Проходи, только не шуми и тумблерами не щелкай.
Пшибышевский очутился в полукруглой комнате, примыкавшей к вертикальной стене из
стекла.
- Похоже на допросную из фильмов про гестапо, - признался он. - Только
компьютеры на столах лишние, и мордатого эсэсовца в дверях нет. И еще чучело
красноармейца в качестве вешалки.
Полковник покачал головой, подошел к сиротливо стоящему конторскому столу без
высокоточной технике и достал из ящика художническую папку. Из нее он извлек лист плотной
бумаги с карандашным рисунком.
- Герман набросал третьего дня, - сказал он с кривой усмешкой, протягивая рисунок
Стасу. - Тебе должно понравиться.
На картине Пшибышевский увидел подобие окружающей обстановки, только у
полуоткрытой двери угадывался мужик с закатанными рукавами, каской с рожками и до боли
знакомым автоматом времен второй мировой на шее.
- Гравюра с чучелом красноармейца куда-то за-пропастилась, - развел руками
полковник, мстительно ухмыляясь. - Видимо, Герман унес в общагу на доработку. Штрихи
вносит последние, Микеландже-ло наш штатный.
Стае сжал зубы и сделал над собой усилие, чтобы не разорвать рисунок в клочья.
- И что послужило источником вдохновения вашему Герману? - спросил он ледяным
тоном.
- Известие о том, что ты переводишься к нам, а местом начала новой работы будет
данная комната.
Пшибышевский сел на стул и механически возложил руку на компьютерную "мышку".
- И хорош ли красноармеец на дорабатываемой гравюре?
Полковник всплеснул руками.
- Да что ты! Прелесть! Все, как ты себе и представил - в буденовке поверх хищно
ухмыляющегося черепа, с винтовкой и примкнутым штыком, на котором...
- Талоны на усиленное питание, - сквозь зубы процедил Пшибышевский.
- Скажешь - не в точку? - Полковник покачал пальцем перед носом племянника. -
Не лги мне, Дездемона!
- Талонов не было, - выдавил капитан через силу. Ему хотелось громко ругаться,
стрелять в воздух и пить водку из пластиковых стаканчиков, заедая ее сосисками в тесте.
- Конечно, не было. Был маузер на боку и какие-то дурацкие обмотки на голенях.
Кстати, как ты это себе представляешь - зимняя шинель, теплая гимнастерка, легкомысленные
бриджи английского фасона - и обмотки? Грубо! И вульгарно, словно в кинокартине
хрущевских времен.
- Так и представляю, как Герман нарисовал. Интересно, а когда я сегодня по нужде в
последний раз схожу, он тоже знает? И кто он такой, этот очкарик? Сын Кашпировского? Зять
Кощея Бессмертного?
- Просто - капитан отдела "Ззт".
Стае тряхнул головой, словно отгоняя наваждение.
- Объяснил, дядюшка. Спасибо. А теперь излагай, что у меня будет за работа, а то уже
солнце садится.
Полковник устало плюхнулся на жалобно скрипнувший стул, с омерзением откинул
щелчком "мышку" и положил подбородок на
...Закладка в соц.сетях
