Жанр: Фантастика
Схаас
...анерам? Но новая знакомая не стала перегибать палку. - Кстати, не
подскажешь ли мне, Изабелла, куда мы направляемся?
- В Драконов лес. Там такие чащобы, что лучшие охотники не рискуют далеко заходить,
а я их знаю как свои пять пальцев. Длинный Лук не станет преследовать нас там.
- Длинный Лук - это кличка того верзилы с голубыми глазами? - поинтересовался
воспитанный сэр Джон.
- Угу. Вообще-то он Джок, но по имени его никто не называет.
Джон скосил глаза на огромный тисовый лук, прикрепленный к седлу.
- Уж не его ли конь мне достался?
Изабелла кивнула:
- Ты сделал хороший выбор. Его зовут Цезарь, и я нигде не видела коня лучше. Я люблю
своего Мышонка, - она ласково потрепала гриву серого, - но мне всегда было жаль, что
Длинный Лук наложил лапу на Цезаря. Он не умеет обращаться с животными. Видишь рубцы у
него спине? От кнута.
- Ну со мной можешь не опасаться этого, приятель, - сказал Джон коню и вновь
обратился к Изабелле: - И кем же тебе приходится этот садист? Братом?
- Длинный Лук-то? Ах если бы... Нет, он мой жених.
"Неплохо, - подумал Джон. Он отчего-то не особенно удивился, хотя ожидал другого
ответа. - Даже если этот тип не самая крутая шишка в окрестных лесах, все равно неплохо я
начал день. До полудня еще далеко, а я уже намял бока вожаку разбойников, похитил у него
невесту, коня и любимое оружие"... Страшно ему не было, но и радоваться было особенно
нечему.
- Но видит бог, это все в прошлом! - продолжала между тем Изабелла. - Довольно с
меня этой стоеросовой дубины. Он ведь меня даже к лесному зверью ревновал, не говоря уж
деревьях! Зато сам... сколько раз я чудом избегала его домогательств! И хоть бы соврал, что
любит, так ведь нет... Слов не хватает на эту мерзкую скотину. На людей смотрит как на свои
вещи.
- А много у него людей? - спросил на всякий случай Джон.
Ответ заставил его покачнуться в седле.
- Сам он говорит, что десять тысяч, но это вранье, у нас едва половина того наберется.
Ну войска, думаю, человек триста...
- И все ведут лесную жизнь?
- Ну это так у нас называется, еще со времен Висельника. А вообще, живем мы
обыкновенно, по-человечески. Ты, наверное, ничего не знаешь о наших краях?
- Совсем ничего, - подтвердил Джон.
Вот тебе на! Он-то наивно полагал, что сцепился самое большее с шайкой
робингудствующих отщепенцев, а речь, оказывается, шла о целой области Британского
королевства, об этакой самостийной республике.
- Какой нынче год? - спросил он.
Изабелла удивилась, но ответила:
- Благословенный одна тысяча двести восемьдесят третий от Рождества Господа нашего
Иисуса Христа.
Как интересно все складывается...
- Да, конечно, - с умным видом кивнул Джон. - И, думаю, новый замок на
благословенной английской земле строится где-то неподалеку?
- Точно, строится, - подтвердила Изабелла. - Нашелся какой-то ненормальный граф,
решил принести в эти земли дух закона. Осел на восточной окраине Драконова леса.
- И зовут его сэр Томас Рэдхэнд?
- Верно... Неужели ты его знаешь?
- Не то чтобы очень уж близко... А почему ты решила, что он ненормальный?
- Все так говорят, - помявшись, ответила девушка. - Сюда в общем-то никто особо не
стремится, лес неспроста считают зачарованным. Говорят еще, что Драконова гора за лесом -
источник всякой магии, но за это не поручусь, никто из наших там никогда не бывал. Однако
духи в лесах точно живут. Меня почему-то не трогают, а иного охотника, бывает, так закрутят,
что бедолага едва через неделю домой добирается. Но такое все-таки редко бывает, да и в
Драконов лес никто лишний раз не ходит. А от его чар Зеленую Вольницу защищает колдунья.
Жуткая старуха, просто слов нет, зато фэйри ей послушны. Про Рэдхэнда тоже говаривали, что
он колдун, но, наверное, не такой сильный, и не так уж хорошо у него получается отворачивать
чары Драконова леса... Но это только рассказы. Зеленые братья иногда ходят в селения,
покоренные графом, смотрят, что там к чему, да разве поручишься, что они на обратном пути
не напридумывают втрое больше, чем видали? Наверняка никакой он не колдун.
- Обычный ненормальный граф, - пробормотал Джон. - И что, из-за этого леса жизнь
у него несладкая?
Изабелла пожала плечами:
- Это смотря чему верить. Зеленые братья в голос говорят, что жить у графа невозможно.
Мол, всех застращал, обирает до последней нитки, ни еды, ни девственниц при нем уже не
осталось, для виселиц места не остается, дома обветшали и чуть ли не чума свирепствует.
Нечисть по ночам в окна ломится, ведьмы хохочут и все такое прочее. Так в это я не верю. И
знаешь почему? Будь у графа хоть вполовину так плохо, все люди уже давно бы попросили нас
о помощи, а то и сами бы взбунтовались. Народ в наших землях не самый тихий, доводилось
уже Зеленой Вольнице парочку баронов отсюда вытолкать, когда я еще маленькая была. Нет,
это все для Длинного Лука рассказывают. Представляешь, даже о драконе поговаривали!
Длинный Лук хоть бы подумал, кто эти бредни разносит - Сморчок Тук! Он паникер, каких
свет не видывал. Ему заяц про волка нашепчет, так он уже и кричит: дракон, дракон! Ну откуда
сегодня в Англии драконы? Их только деды наши и видели, а с тех пор все перевелись. А ты
никогда не видел драконов, сэр Джон?
- Я-то? - переспросил молодой граф. И вдруг поймал себя на мысли, что не прочь
соврать - такими ясными глазами смотрела на него Изабелла. Но нет, решил он, шутки в
сторону. - Нет, не доводилось, в наших местах они вообще не водятся.
- А ты издалека? Я так и подумала. Расскажи мне про свою страну.
- Давай попозже, - предложил Джон. - Лучше сначала расскажи о себе. Кто ты такая,
откуда, как оказалась в банде Длинного Лука?
- Да тут и рассказывать нечего, - вздохнула Изабелла и начала долгое,
прочувствованное повествование о своей горемычной жизни. Возможно, поначалу она и впрямь
не собиралась пускаться в подробности, но быстро увлеклась, а внимание, с которым слушал
вылавливавший полезную информацию Джон, только раззадорило ее.
Повесть, впрочем, оказалась и в самом деле не очень сложной. Изабелла рано осиротела,
ее родители и старший брат погибли от рук разбойников, сама же она, спасаясь, заблудилась в
лесу. Там ее подобрали другие разбойники и привели к своему вожаку. Тот, узнав, что малышке
некуда возвращаться, оставил ее у себя.
Этого вожака и называли Висельником - он прославился тем, что его дважды вешали, да
все неудачно. Славу он себе стяжал немалую. В фольклорные герои не попал, и при дворе его
подвиги не обсуждались, однако вассалы короля по всей стране помнили имя Висельника и
объявляли награду за его голову, даже если не были уверены, что он действительно находится
где-то в их землях. Такая популярность могла бы польстить, но только глупому человеку, то
есть точно не Висельнику.
Начиная с этого места, Джон начал задавать уточняющие вопросы и вскоре выяснил
следующее.
Довольно обширная область в северной части Британии, в его собственные времена
вполне обжитая, к середине тринадцатого века была глухим бесперспективным местечком, где
селились люди, предпочитавшие избегать тесных контактов с представителями власти. По
большей части это были просто крестьяне, не желавшие терять волю, они и здесь называли себя
бондами, хотя пахотной земли в окрестностях Драконовой горы и одноименной чащобы не
было, и тем, кто все же занимался земледелием, приходилось подсекать лес вокруг редких
клочков подходящей почвы; в основном занимались охотой да скотоводством. Однако немало
встречалось и лихого народа, доставлявшего не меньше, а зачастую и больше неприятностей,
чем иной барон.
В такую вот милую атмосферу и угодил Висельник. Оставляя густонаселенные районы
страны, он пустил слух о том, что будто бы уплыл во Францию, дабы оттуда перебраться не то
в Италию, не то еще куда-то. А сам обосновался в Драконовых пустошах (определенного
названия у этих земель не было и по сей день, каждый именовал их по-своему, но, как правило,
во всех топонимах непременно присутствовал сей мифологический персонаж). Умный и
решительный, он сразу оценил расстановку сил и быстро навел порядок. Свободу только что не
зафиксировали в документах, бонды были страшно довольны и легко согласились на
необременительный налог.
С лихим народцем Висельник разбирался по-разному, где силой, где убеждением, но
всегда - успешно. Многих принимал к себе, так что шайка его разрослась. Чтобы люди не
обленились (тем более вкуса к работе из сухопутных джентльменов удачи решительно никто не
проявил), он предпринимал дальние походы, наведывался к шотландцам и даже к валлийцам,
изредка куролесил на торговых путях, при этом умел не оставлять слишком много следов. В
шайку часто просились наиболее беспокойные из поселенцев (как правило, неудачники),
Висельник не отказывал, разумно полагая, что пусть уж лучше перебесятся у него на глазах,
чем за спиной. Собственно, шайкой эту ораву хорошо вооруженных и по большей части
дисциплинированных людей уже никто не называл, говорили об армии; один беглый аббат,
ныне уже почивший в Бозе, пытался даже запустить в оборот греческое словечко "милиция", но
его не понимали.
Так началась Зеленая Вольница. Висельник лелеял грандиозные планы, он понимал, что
бесконечно такая жизнь продолжаться не может. Мало-помалу народ прибывал, и, конечно,
король не станет долго с этим мириться. Висельник обдумывал, как уладить дела с властью,
чтобы и не слишком испортить жизнь поверившим в него людям, и самому предстать в лучшем
свете. На титулы он, положим, не особенно надеялся, но о шерифской должности подумывал
всерьез. К сожалению, власть не имела ни малейшего понятия о его тонких политических
проектах и действовала по-своему. Зеленой Вольнице еще повезло в том, что ее земли
действительно считались никчемной глушью, и загнать туда вассалов было проблематично. За
десять лет трон дважды направлял баронов с целью установления порядка. Оба барона
встретили серьезное сопротивление уже на подходах к Вольнице, иначе говоря, были биты еще
в пути. У Висельника имелись свои осведомители в Лондоне.
Итак, сэр Томас Рэдхэнд был третьим. Из рассказов призрака Джон помнил, что
почтенный граф был основателем не только замка, но и рода, получив титул за боевые заслуги в
столкновениях с непокорными валлийцами. Теперь приоткрылась еще одна сторона его жизни:
король Эдуард Первый милостиво пожаловал безродному выскочке самую непривлекательную
часть Англии, явно намереваясь потешить самолюбие родовитых дворян и удалить
новоявленного аристократа от столицы. С другой стороны, если Рэдхэнду удастся закрепиться,
это позволит короне нанести свободным лесам страшный удар, тем более что к 1283 году
мудрый Висельник уже переселился в лучший мир, не успев назвать наследника, почему оным
и стал Длинный Лук.
Изабелла все эти события наблюдала широко раскрытыми, детски наивными глазами.
Конечно, "политика" не слишком ее интересовала. С гораздо большим увлечением она
познавала науку жизни в лесу, училась владеть оружием и присматривалась к людям. Она
безотчетно восхищалась Висельником, которого называла вторым отцом, и даже честно
пыталась дружить с его сыном, уже в юные годы получившим прозвище Длинный Лук - за
необъяснимую страсть к оружию больших размеров. Стрелком он и впрямь вырос отличным,
однако время показало, что это был его единственный талант. Сменив Висельника на "троне"
Вольницы, он в первую очередь потребовал, чтобы к нему обращались "ваше величество".
Завязал с дальними походами и увеличил дань с деревень. Пару раз он предпринимал рейды и
даже стяжал некоторый успех - исключительно за счет умелых бойцов Висельника. Если его и
не свергли, то потому, что никто всерьез не воспринимал юнца. Он был глуп, самоуверен,
эгоистичен, нагл, невнимателен, необязателен - и снова глуп, глуп и глуп. Так, по крайней
мере, выходило по оценке Изабеллы. Джон не торопился с самостоятельными выводами, он
ведь знал некоронованного короля Вольницы от силы минут пять, однако некоторые детали в
рассказе девушки подтверждали ее правоту. Армия при Длинном Луке обленилась,
возможность нападения на Рэдхэнда превосходящими силами обсуждалась давно, но никаких
шагов к этому не делалось - Длинный Лук заявлял, что граф никогда не осмелится сунуться в
леса Вольницы, и это многих утешало. Беспорядков не было (сказывалась дисциплина,
привитая еще Висельником), однако многие разбойники переходили к мирной жизни, а то и
просто неприметно ускользали с "честно заработанной долей" в зубах.
Впрочем, была еще одна причина, по которой низложение Длинному Луку едва ли
грозило: старая ведьма, покровительствовавшая в свое время Висельнику, могла вступиться за
наследника. Что там у нее на уме, не знал никто, но у ведьмы была еще молоденькая ученица,
явно благоволившая недалекому вожаку.
Какое-то время после "инаугурации" Длинный Лук был слишком занят, чтобы
вспоминать об Изабелле. Но потом припомнил-таки, что они помолвлены, - в свое время
Висельник, решительно очарованный приемной дочерью, очень надеялся, что ее влияние на
сына будет благотворным. Он ошибся. Единственное, к чему привела помолвка, - Длинный
Лук привык смотреть на девушку как на свою собственность. То есть настаивал на свадьбе из
принципа, из принципа же и ревновал. Девушка как могла оттягивала неизбежное, хотя
никакого выхода не видела. Уходить из ставших родными лесов не хотелось - да и куда? А
жить рядом с суженым становилось все труднее...
- Видел бы ты, как он визжал и плевался, требуя, чтобы я носила эти дурацкие платья! -
горячилась Изабелла. - Можешь представить меня в платье? Жуть. Как я, скажем, должна
лазать по деревьям, если буду обмотана всякими тряпками? А на Мышонке ездить? А когда я
хотела размяться с мечом или с луком, он просто выходил из себя.
И так далее, и тому подобное. Поток обвинений не иссякал. Сатрап и деспот, тиран и
самодур... Закончила девушка твердым решением:
- Будь что будет, а к нему я не вернусь. Не знаю, что делать дальше, но как-нибудь
выкручусь. Да и что наперед загадывать? Время покажет...
Последние слова были произнесены уже отнюдь не боевым тоном. В глазах Изабеллы
проступила печаль. Замолчав, она посмотрела в сторону.
Будь что будет - это про меня, подумалось Джону. Девочка отказалась не только от
жениха, а от целой жизни, уж хорошей там или плохой, а все-таки своей, налаженной,
устойчивой. И в самом деле, богат ли у нее выбор? По всей видимости, в округе она и впрямь
нигде не приживется: часть селений принадлежит Длинному Луку, и там ее непременно найдут,
часть - графу, и там ей вряд ли будут рады, а разбойники все равно найти могут. Что еще?
Отшельничество в лесной глуши, монастырь или работа прислугой где-нибудь в городе, на
положении бедной сиротки, которую приютит добродетельное семейство. Есть еще пара
вариантов, но о них и думать не хочется. И она все это хорошо понимала. Джону хотелось
как-то подбодрить ее, но он не знал, как это сделать.
- Неважно, где ты поселишься, - сказал он наконец. - Важно, каким ты будешь
человеком - такой и будет твоя жизнь. Признаться, я уже сейчас волнуюсь, ведь настанет
минута, когда ты задумаешься о возвращении в Вольницу. Не спорь, - остановил он
протестующий возглас Изабеллы. - Я знаю, такая минута наступит непременно. И ты
спросишь себя, ради чего ушла от прежней жизни, в которой нелюбимый жених был
единственной неприятностью. И обязательно подумаешь, что все случилось из-за меня, что это
я вызвал в тебе минутный порыв, а значит - это я виновник всех бед, которые могут
встретиться на пути. И возненавидишь меня, а вернуться в Зеленую Вольницу уже не сможешь
- из гордости и из-за опасения, что ты там уже чужая.
- Зачем ты все это говоришь? - понурив голову, спросила Изабелла. - Ты благородный
человек, как я могу...
Она замолчала, глядя в землю. Потом подняла глаза на Джона:
- Может быть, ты и прав. Но я не трусиха и не неженка. Думаю, все будет хорошо.
- Молодец, - сказал Джон. - Вот теперь я вижу перед собой девушку, достойную
называться дочерью Висельника.
Звучало по-идиотски, однако он не ошибся с выбором похвалы - Изабелла улыбнулась.
Но ни слова не сказала насчет того, чтобы Джон взял ее с собой, позаботился, устроил. Он
оказался прав, когда упомянул ее гордость.
- Как далеко отсюда замок Рэдхэнда? - спросил он.
- Недалеко, дня за три-четыре можно добраться, если тропы знать. Но люди графа в
Драконов лес не ходят, мы с ними не встретимся.
- А ты, похоже, не горишь желанием увидеть их?
- Конечно нет. Как ни крути, а я разбойница.
- И все-таки мы поедем туда.
- Зачем? - удивилась Изабелла.
- Мне необходимо там побывать. Я не могу рассказать всего и не знаю, что там со мной
произойдет, но другого пути у меня нет.
Изабелла, задумчиво помолчав, сказала:
- Сэр Джон, я не хочу тебя сердить, но в замок я не пойду и тебя не поведу. Нечего нам
там делать. Томас Рэдхэнд пришел сюда, чтобы утвердить закон, про Зеленую Вольницу
отлично знает, а значит, запросто может повесить подозрительных людей. Просто на всякий
случай. Мы с тобой смотримся очень подозрительно, поверь мне.
С этим Джон и не пытался спорить. Протянув руку, он показал девушке перстень:
- Это герб рода Рэдхэндов, к которому я имею честь принадлежать.
- Ты родственник графа? - обрадовалась девушка.
- Ну, надо признать, довольно отдаленный.
- Но сэр Томас знает тебя в лицо?
- Нет. Думаю, не знает, - вздохнул Джон.
- Тогда бесполезно, - махнула рукой Изабелла. - Он скажет, что ты подделал печать
или снял ее с убитого тобой другого родственника. И нас повесят.
- Да что ж он за зверь-то такой? - воскликнул Джон. - Неужели и впрямь с такой
легкостью отправляет людей на тот свет?
- Сама не видела, врать не буду, чужим рассказам сам понимаешь каково верить. Только
я так думаю, раз он несет закон, значит, без виселицы дело не обходится.
Джон глубоко задумался, а Изабелла взялась расписывать, какими предстанут они в
глазах сэра Томаса, если судьба занесет их в замок:
- Одежды странные, лица незнакомые, подозрительные, оружия ворох, у лошадей морды
краденые, у самих глаза бегают, чего пришли - сами не знают, на вопросы не отвечают, когда
говорят - явно лгут, присматривают, где что плохо лежит. Ну чисто разбойники! А когда граф
увидит перстень и эти твои штуки из далекой страны, огниво да пищащий браслет... Если меня
повесят, то тебя и сжечь могут. Кто их, графов, знает... - Эту часть она поспешно проглотила,
сообразив, что говорит хоть и с дальним родственником Рэдхэнда, но все равно таким же
графом.
Джон, однако, был настроен не так пессимистично. Вдыхая полной грудью свежий
воздух, он размышлял о том, что цепочка совпадений, протянувшаяся, как он теперь понимал,
через всю его жизнь, не может быть случайной. Призрак человека, в далеком 1283 году
построившего замок Рэдхэндхолл близ Драконова леса, явно знал, что в начале двадцать
первого века далекий молодой отпрыск угасающего рода переживет путешествие во времени и
попадет в далекое прошлое - да не куда-нибудь, а именно в тот самый благословенный год.
Что знал - это без сомнений, достаточно вспомнить его напутственную речь. А знать он мог
только при том условии, что в своей жизни он встречался с Джоном. И потом, став призраком,
дожил до времен Джона и стал готовить его к путешествию в прошлое. И, что скрывать,
неплохо подготовил, вот только почему ни словом не обмолвился заранее, не предупредил? Ну
хотя бы намекнул, что и как должно случиться дальше...
- Ты во всем права, Изабелла, - признал Джон. - Тебе нельзя отказать в
рассудительности и предусмотрительности. Но есть кое-что... кое-какие соображения, которые
дают мне серьезную надежду. Если хочешь, это воля Провидения - я должен попасть в замок и
предстать перед Томасом Рэдхэндом. И ведь я действительно его родственник! Думаю, что
сумею его в этом убедить.
- Ну хорошо, - решилась Изабелла. - Ты помог мне, сэр Джон, и черной
неблагодарностью было бы с моей стороны не помочь тебе. Спорить с Провидением нельзя. Я
провожу тебя в замок, - торжественно заключила она.
- Эй, не надо делать такое драматическое лицо, - ободряюще улыбнулся Джон. - Все
будет хорошо, вот увидишь.
Он совсем не чувствовал той уверенности, которую постарался вложить в голос. Но ведь
должен же быть во всем происходящем какой-то смысл!
Они пересекли ручей, едва заметный в густых зарослях, но на другом берегу не
задержались. Изабелла повернула Мышонка уже через пару сотен шагов, звериная тропа
вернула путников к ручью, и некоторое время они двигались по воде, не оставляя следов. Когда
с запутыванием погони было покончено, она обратилась к Джону со словами:
- Теперь твоя очередь. Расскажи мне о себе.
Молодой Рэдхэнд немного замешкался, но тянуть не стал. Ожидая подобного, он уже
составил в голове краткий, адаптированный к местным условиям рассказ о своей жизни.
Русские корни удивили Изабеллу, но ничуть не шокировали. Вопреки представлениям
историков, о Руси в Средние века были наслышаны все и отзывались с уважением. Детство,
туманные намеки на болезнь, которую можно было вылечить только в Англии, - без
подробностей. Об истинной родине Джон решил не упоминать, не хватало еще в эпоху низких
скоростей объяснять, каким образом он умудрялся разъезжать туда-сюда между Русью и
Британскими островами. "Далекая страна", откуда он пришел, - это совсем другая страна, она
лежит еще дальше, и о ней никто ничего не знает, потому и сам Джон разглашать ее секреты
права не имеет. Никаких самодвижущихся повозок и говорящих ящиков, никаких рассуждений
о социальном устройстве общества...
Как будто чувствуя, чего Джону хочется касаться меньше всего, Изабелла направляла
вопросы именно в эту область. Кто король, как правит, хорошо ли живется людям, много ли
городов, какие они, сколько овец может себе позволить обычный человек, какое приданое дают
за невестами и неужели все одеваются как сэр Джон? Чувствуя, что вот-вот засыплется,
молодой граф пошел на попятную.
- Извини, больше я ничего не могу рассказывать. Это запрещено, такова воля
Провидения.
Изабелла не скрывала огорчения, но благочестиво согласилась ни о чем больше не
расспрашивать, если получится.
- Возможно, потом, если я получу соответствующий знак Провидения, я поведаю
больше, - утешил ее Джон, слишком поздно поняв, что только распалил воображение
девушки.
Уже в сумерках они выехали на берег озера, которое Изабелла назвала Долгим. Прорезая
лес, оно пересекало дорогу серпом чистых вод.
- Здесь заночуем, - сказала Изабелла. - А завтра дойдем до Драконова леса. Уж там-то
Длинный Лук ни за что нас не достанет. Вообще-то проще дойти по левому берегу озера, туда я
и направила следы днем, на ручье. Если за нами и есть погоня, зеленые братья пройдут в трех
милях левее и нас не заметят. Конечно, костер нужно будет погасить уже к полуночи, но
сначала мы хорошенько поедим.
- А что у нас на ужин? - спросил Джон и услышал урчание в собственном желудке. В
пути они подкреплялись только сухарями из седельной сумки Изабеллы.
- Дичь, - коротко ответила девушка и взялась за любимое оружие разбойника по
прозвищу Длинный Лук.
Глава 4
ДРАКОНОВ ЛЕС
Костром занялся Джон. Ему очень не хотелось ударить в грязь лицом перед этой
амазонкой, и зажигалка в портсигаре поистине спасла его, поскольку большую часть того
времени, что Изабелла охотилась, он потратил на собирание смехотворно маленькой кучки
валежника. К возвращению охотницы огонь уже разгорелся как надо.
Подстреленную птицу Изабелла приготовила старинным охотничьим способом, о котором
Джон до сих пор только читал в книгах: обмазала ее найденной неподалеку на берегу глиной и
в таком виде, не ощипанную, поместила на костер. Получилось, может, и не так хорошо, как в
традиционной кухне, но молодой граф был слишком голоден, чтобы давать объективные
оценки, и принялся уминать свою порцию так, что за ушами трещало.
После ужина, памятуя о незабвенном романе Марка Твена, он сказал Изабелле, чтобы не
пугалась того, что сейчас произойдет, это просто такая восточная забава, ни малейшей связи с
мерзким чернокнижием не имеющая, - и, растянувшись на траве, закурил, глядя в небо,
усеянное крупными, сказочно яркими звездами. Как мало нужно человеку для счастья... Даже
мысли о насущном шевелились в голове сыто и лениво...
- Сэр Джон, я хочу искупаться перед сном, ты посмотри пока за берегом, ладно?
Джон сел и чуть не проглотил сигарету от удивления - Изабелла, нимало не смущаясь,
раздевалась в нескольких шагах от него. Джон поспешно встал и отвернулся.
- Только если на нас нападут, зови, - продолжала она. - Глядишь, и будет от меня
толк.
Послышался тихий плеск. Изабелла плавала хорошо, без шума, как диверсант. Джон
прохаживался ло берегу, поглядывая то на темную стену леса, то на стройную фигурку в воде.
Неужели здесь в ходу такие нравы? Первозданная этика - или это ее собственный стиль
поведения? Если так, то она зря удивлялась грязным поползновениям своего несостоявшегося
жениха. Впрочем, ответ был очевиден: Изабелла доверяла своему спутнику. Он не знал, чем
заслужил ее доверие, но факт был налицо. И от этого становилось как-то не по себе. Джону еще
никогда не приходилось испытывать подобного - впервые в жизни он почувствовал
ответственность не вообще за людей с их нарушенными правами, а за одного, но вполне
конкретного человека. И с чего бы, казалось? Ясное дело, он не собирался бросать девушку на
произвол судьбы и был намерен, если в замке все обернется хорошо, замолвить за нее словечко
перед графом, но ведь это еще ничего особенного не значит...
Перед сном они загасили костер и закутались в плащи (Джон нашел его среди поклажи
Цезаря и назвал коня запасливым малым, хотя разумнее, конечно, было благодарить Длинного
Лука), положив под головы седла. Уже полусонная, Изабелла приподнялась на локте и
попросила:
- Кстати, сэр Джон, с таким мастерством, как у тебя, бояться нечего, но мне будет
спокойнее, если ты не станешь храпеть, как прошлой ночью.
- А я храпел?
- Ну да, я тебя
...Закладка в соц.сетях
