Жанр: Фантастика
Исповедь зеленого пламени
...ми делами - штопкой-готовкой-стиркой, Лугхад ставит ей
пальцы. Делает Он это без малейшего снисхождения, то и дело обрывает, казалось бы, совсем
неплохую игру жестким ударом по струнам, а то и по рукам ученицы. Но Лоти терпелива, и
сейчас Луг уже считает ее владение гитарой достойным ее же текстов.
А потом Лоти присаживается ко мне, помогая чистить грибы или перебирать крупу, и я
сменяю Лугхада в роли учителя. Конечно, я не Растящая Кристалл и могу дать своей ученице
не так уж много - какие-то основные принципы построения и эффекты, да познакомить ее как
следует со Словами всех трех Путей, благо память у меня неисчерпаемая. Напеваю, а сердце то
и дело сжимается - Лоти безумно нравятся творения Флетчера, и самая заветная ее мечта -
стать его Подмастерьем...
Естественно, никаких денег мы за эти уроки не берем, но Лоти ничего не хочет даром и
потому каждый раз приносит что-то съестное. Вот и сейчас она поставила у стены
вместительную корзину, а в ней - помидоры, капуста, лук, мята. За один такой помидор Китт с
Яртом проползут из конца в конец все мироздание - свежие овощи в Кармэле берутся
неизвестно откуда и доступны только знати. А еще в корзине огромный каравай хлеба, какой
пекут в Залах, и две бутылки вина - тоже явно не кислятина из ближнего трактира.
- С праздником тебя, Лотиа-Изар, - чуть улыбается Лугхад.
- И вас с праздником, хоть вы и не из степи, - ответно улыбается Лоти. - Вы ведь
по-своему, но тоже взыскуете милостей Владычицы Ночи.
- А у нас сегодня двойной праздник, - ни с того ни с сего говорит Лугхад. - У Лиганор
день рождения.
- Правда? Я и не знала... - Лоти смущается. - Поздравляю! Жалко, сметаны не
удалось достать, а то как раз бы к праздничному салату...
Я хочу сказать: "Да стоит ли вообще отмечать..." - и не произношу ни слова, ибо в этот
момент внезапная идея молнией сверкнула в моей голове.
Август. (Здесь, правда, уже сентябрь, но дело лишь в разнице между календарями
Авиллона и Кармэля.) Время Laig Naor. Солнце в знаке Девы. Начало моего Месяца Безумия.
Призывающий Андсиру Справедливую или Тиммалу-танцовщицу, Фарну Мать Богинь
или Осеннюю Луну, жену Великого Волка - меня призывает он в День Благодарения, ибо
по-особому причастна я мирозданию в эти дни. И неизмеримо возрастает дарованная мне
сила...
Рискнуть?
- Да, сегодня будет праздник! - произношу я, невольно взяв тон, которым изрекала свои
пророчества незабвенная Ирма диа Алиманд. - Сперва для нас, а потом и для всех! Но сначала
все-таки для нас!
Лоти и Лугхад смотрят на меня с абсолютно одинаковым изумлением. А я спокойно
отсыпаю соли в чистую тряпочку и кладу ее в корзину с едой, затем туда же отправляется
большой нож и все три наших с Безумцем чашки...
- Лоти, бери корзину. А ты, Лугхад, хватай гитару и старый плащ не забудь. И полезайте
за мной на крышу.
- Что ты задумала? - во взгляде Безумца тревога, но он выполняет мои распоряжения.
- Сейчас поймешь, - отмахиваюсь я, я уже сосредоточена на выполнении
предстоящего... - Лезьте!
С нашей крыши далеко видать. Над пробуждающимся городом висит тонкое покрывало
осеннего марева, воздух дымно свеж.
- Возьмите меня за руки, - приказываю я Лоти и Лугхаду и становлюсь лицом к краю
крыши.
Так... Я не хочу ничего сверхъестественного. Бурый Лес нагорий, из которого я якобы
пришла, это вроде бы даже в этой Сути. И конечно же, осень уже вступила туда. И наверняка
там найдется совершенно безлюдное местечко, но не в самой глухомани, а где-нибудь на
опушке, и обязательно речка или озеро поблизости...
-...светлый прозрачный лес, уже одетый в золото, большая поляна у воды, в выемке меж
двух холмов, - шепчу я себе под нос, - заброшенная дорога...
И, звонко и отчетливо, словно разрывая ткань, на которой нарисован мир вокруг нас:
- Вижу Цель!!!
И делаю шаг с крыши, увлекая за собой Лугхада и Лоти... и на втором шаге чувствую, как
подается под моими ногами трава, уже начавшая желтеть. А впереди расступаются деревья, и
озеро сверкает на солнце - куда до него моей искрящейся рубашке...
- Получилось, - выдыхаю я, роняя руки тех, кого провела за собой. - Луг, Лоти, я
разомкнула пространство!
- Где мы? - Лоти испуганно озирается по сторонам - до этого ей приходилось видеть
деревья лишь в задушенном городом парке Кармэля.
- В лесу! - радостно восклицаю я. - В осеннем лесу, и вое остальное нас не волнует до
самого вечера! Праздновать так праздновать!
- ...Если бы ты мне не сказала, я бы даже подумать не могла, что это - тоже грибы! -
Лоти с каким-то детским восторгом держит в руках лисички, похожие на диковинные
нежно-оранжевые цветы, и трепетно вдыхает их аромат. - Они ведь даже по запаху не похожи
на то, что растет в городе! Городские грибы пахнут плесенью, а эти... это лучше лимонной
мяты!
Знать Кармэля презирает подвальные грибы - основную пищу населения бедных
кварталов. И между прочим, совершенно зря - по вкусу они мало чем уступают лесным. Но
Лоти все равно никогда в это не поверит. Она попала в сказку, и все, что есть в этом лесу,
преисполнено для нее особой благодати.
Я деловито срезаю опята, желтым крошевом усыпавшие старый пень, и ссыпаю их в
подставленный подол Лотиной рубахи. А в капюшоне за ее плечами лежат младшие сестренки
тех лисичек, которые она так восторженно нюхает.
- Пожалуй, хватит. На жаренку мы набрали, больше втроем не съесть. Не забывай, у нас,
спасибо Лугу, еще форель имеется...
- А с собой?
- Ну... не будем жадничать.
Я спускаюсь с холма на заброшенную, заросшую травой дорогу, что вливается в поляну у
озера, как река, и шаги мои легки. Лоти осторожно спускается за мной, боясь рассыпать грибы.
Только сейчас начинаю осознавать, что повседневность трижды проклятого Города, в
который нет дорог, лежала на моих плечах свинцовой тяжестью, и лишь здесь эта тяжесть
спала... Ветра мне недоставало, пьянящего ветра, что поет в ветвях деревьев и веет в лицо
нежной горечью горящих листьев...
У воды лес редеет, от березовых стволов светло. Громадная старая ива изогнула мощный
ствол низко над водой, и на стволе этом сидит Лугхад с гитарой в руках. У большого камня уже
горит веселый костер из сушняка...
- Лоти, клади грибы в миску и иди мой, - командую я. - Только тщательнее, потому
что чистить их мы не будем. А я пока займусь форелью.
- А когда кончишь помогать Лиганор, иди сюда, - подает голос Лугхад. - Продолжим
занятия...
...РЕШАЮЩИЙ СРОК,
РЕШАЮЩИЙ ЧАС...
...Солнце перевалило за полдень. Давно съедены и грибы, и часть Лотиных припасов.
Форель, обмазанная глиной и замысловато начиненная, томится на углях. Сказать по правде, я
ни разу в жизни не готовила ничего подобного - только слыхала от Сиомбар, и потому
немного беспокоюсь за результат своих кулинарных изысканий. Впрочем, на травке, да под
вино из погребов лорда Ниххата, да жителями Кармэля, не избалованными подобной
роскошью...
Лоти, как солнцелюбивая ящерица, взобралась на нагретый камень и теперь, полулежа,
наигрывает некую Волчью песенку про изъян, который невозможно прикрыть алым камзолом
Рыцаря Залов, и лучше надеть кольчугу и всласть погулять в степи - тогда тебя будут считать
настоящим мужчиной... А я сижу в тени камня и плету венок из кленовых листьев с тайным
намерением надеть его на голову Лугхада.
Он появляется меж березовыми стволами неожиданно и чарующе, как и положено
Нездешнему. Мы, смертные, привыкаем к ним в городах, почитая за равных себе, но поистине
лишь в лесу можно осознать глубину пропасти между нами и ними. Медленная величавая
поступь, серо-бирюзовые глаза, словно раскрытые в изумлении красотой мира, темное пламя
волос... а плащ Его, эта темно-серая с прозеленью старая тряпка, неожиданно оказался точно
такого же цвета, как мрачноватая хвоя одинокой ели, привольно раскинувшей лапы у края
поляны. Король лесов, под чьими ногами опавшая листва превращается в златотканый ковер...
Райнэя убила в Нем Камень! - приходит внезапное осознание. Убила, потому что не
могла позволить Ему стать соперником во власти! Но свято место пусто не бывает, а на место
Камня может прийти только Огонь. И Он научился творить этим Огнем ничуть не хуже меня
или моего Лорда! А значит, пора, что стоит сейчас, принадлежит не только мне, но и Ему...
В сложенных ладонях Он что-то несет и тихо шепчет над своей драгоценностью на
незнакомом мне языке - не понимаю слов, а считывать не смею. Он подходит ко мне - я
невольно встаю, словно приветствуя Его, и вижу, что в Его ладонях лежит маленькая гроздь
рябины, несколько ягод и тонко вырезанный розоватый листок, и еще два совсем крошечных
кленовых листика, светящихся, как два солнышка...
- Лотиа-Изар сказала - на день рождения положено дарить подарки, - говорит Он
тихо, и я поражаюсь - никогда раньше не звучал Его голос ТАК. Медленно Он смыкает
ладони и простирает руки перед собой...
Творящая торжественный обряд,
Как Жизнь желанна, как Огонь опасна,
Вплетаешь ты в свой праздничный наряд
Зеленый, золотой, багряно-красный.
Что это? Это - обо мне? Зеленый, золотой... Ему бы такой наряд, не мне - все краски
осени! В сочетании с Его темно-рыжими волосами это смотрелось бы просто не знаю как!
Как свечи, эти листья догорят,
Но верю - гибель будет не напрасной.
Смотрел я - и нашел тебя прекрасной,
Сестра моя, я твой безумный брат.
Дыхание мое замирает... Сонет. Когда-то ходили легенды о сонетах-Сплетениях
Безумца...
Огонь и Жизнь, как лист и гроздь рябины!
За танец твой, что силу излучает,
Лишь малым одарить тебя дано...
Ладони Его раскрываются неотвратимо, как бутон розы...
Так пусть не золото тебя венчает,
Но камень, в коем слиты воедино
И лета мед, и осени вино!
Вместо даров леса в Его ладонях - двойной гребень, по форме совсем такой, как тот, что
я бросила в "Багровой луне" - но не золотой, а из чего-то, похожего на янтарь, одновременно
рубиновый, медово-золотой и коричневый. Спинка его выточена в форме кленового листа, а
широкие изогнутые зубья так похожи на пальцы листа рябины...
Я смотрю на это чудо, ошеломленная, не в силах поверить - и Он касается моих волос,
легко закручивает, словно делал это не раз, и прихватывает гребнем, как венцом.
- Хиара хо танн, Лиганор...
Снова Высокая Речь. Как только Он умудрился не забыть ее?
Улыбка сверкает на Его лице - совсем не похожая на хорошо знакомое мне дрожание
губ. Я, не отрываясь, смотрю в огромные светлые глаза и всей кожей ощущаю, как что-то
сдвигается на земле и в небесах, и откуда-то из глубин неотвратимо надвигается знание...
- Господин мой, - говорю и не узнаю своего голоса, - такие подарки требуют
ответного дара.
Лихорадочный вдох, как перед прыжком в воду, - я еще не знаю, что это будет, но оно
уже здесь, у порога!
Не зная времени ветра,
Не веря в огонь весны,
Сжимать в руке до рассвета
Клинок холодной войны,
И взглядом лаская небо,
Угадывать на земле
Твой Город Огня и Снега
В летящем встречном стекле,
Надеть любимое платье
И молча шептать домам
Рождественское заклятье,
Где город, ночь и зима,
Забрать свою долю сказки,
Уйти, убежать, не быть -
Но след серебряной краски
На веках уже не смыть,
И снова взор мой усталый
Измерит звездную высь...
Безумие в черном и алом,
Помедли! Остановись!
Слова слетают с языка раньше, чем рождаются в сознании. Я не знаю, о чем это, но есть
что-то, что знает лучше меня, и это тоже - я, и голос мой отчаянно дрожит, но так же властно
звонок и чист, как и у Него...
...Лавина волос в цвет меди
И пальцы, сбитые в кровь.
"Сегодня мы с моей леди
Поем в переходе метро".
Миг тишины грозит убить всех троих, он как перетянутая струна, как хрустальная чаша -
и тогда приходит Имя. Коснувшийся янтаря... нет, не так - Янтарное касание! Дарующий
жизнь прикосновением...
Рука моя ложится на Его плечо, как королевский меч.
- Встань с колен, Гитранн Лугнэал, Магистр на Пути Ткущих Узор! Властью, данной
мне Той, что превыше безумия и тьмы, приказываю тебе вспомнить все! Будь тем, кем ты
должен быть!
Секунда, другая... и вдруг лицо Его неуловимо дрогнуло. На меня взглянули
пронзительно-яркие глаза без белков.
- Ты хорошо обученный Мастер моего Пути. И ты очень ловко скрывала это все время
- но почему?!
...И словно выпал стержень, державший меня последние пять минут. Я снова стала только
Эленд.
- Я не Мастер, - шепчу я как во сне. - Я не получила Мастерский Символ с третьей
попытки.
- А это, по-твоему, что такое? - Он довольно непочтительно рванул меня за мое
любимое серебряное ожерелье, и подвески прозвенели тонко и жалобно. - Зачем ты
притворяешься даже сейчас?
И лишь тогда я вспоминаю, как в загадочном полумраке Зала Магистров полупризрачная
рука Линтара скользила по моему горлу и играла подвесками этого самого ожерелья...
- Я не притворяюсь, Магистр Гитранн, - говорю я уверенно. - Я действительно с Пути
Ткущих Узор, но Мастером сделал меня ты секунду назад. Я выдержала испытание Ливарка и
исполнила свой обет, записанный на скрижалях мироздания. В твоем присутствии было сказано
Слово, Возвращающее Суть, и ты, по праву одного из основателей Ордена, вдохнул силу в
серебро и камни.
- Aen ye-o jthalet, - произносит Он машинально, и снова между нами на секунду
повисает молчание. - А теперь еще раз скажи, кто ты, но на этот раз все до конца.
- Я Огонь, - отвечаю я. - Пятая ученица Лайгалдэ. Кое-кто уже называет меня Жрицей
Танцовщицей, хотя я пока не прошла инициации.
- Королева, - выдыхает он благоговейно. - И ведь я сразу это почувствовал, только не
умел понять... Разве под силу простой ведьме все то, что ты творила?
В этот миг я уголком глаза замечаю Лоти. Выражение ее лица описанию просто не
поддается, она смотрит на меня, как на... воздержусь от богохульных сравнений.
- Лоти, - произношу я умоляющим голосом, - у меня есть нездоровое подозрение, что
от форели вот-вот останутся одни угольки.
- Госпожа, - тихо выговаривает она.
- Да трать-тарарать! Запомни хорошенько: то, что сейчас сделала я, под силу любому,
кто достаточно обучен и не служит Тени. И если ты еще раз обратишься ко мне, как... как к
Райнэе, я всерьез обижусь! А теперь идемте, будем есть форель и пить вино!
- О да, - кивает Лугхад, - вино сейчас будет как никогда кстати.
...ЧАСЫ В КРЕПОСТИ
БЬЮТ БЕЗ ПЯТИ...
- Нет, не так. Ни в коем случае не в эту жестянку, - Лугхад решительно вынимает
чашку из моих рук и отбрасывает прочь. - Подставляй ладони!
Никогда прежде не видела я Его таким - и не могу не подчиниться. Складываю ладони
ковшиком, и темное вино из погребов Ниххата течет в них тонкой осторожной струйкой.
Почему-то мне показалось, что в моих руках оно должно стать похожим на кровь, но ничуть не
бывало. Я уже тянусь поднести ладони ко рту, но Лугхад мягко, чтобы не расплескать,
перехватывает мои руки:
- Не торопись... Ты что, не знаешь обряда?
- Какого обряда? - переспрашиваю я в недоумении.
- Значит, не знаешь... Впрочем, за шесть веков он наверняка забылся - у недолго
живущих и память недолгая.
С этими словами Он опускается передо мной на колени - потрясающе красивое, плавное
движение - и припадает губами к моим ладоням, одновременно пригубляя вино и целуя мне
пальцы. Я настолько поражена происходящим, что боюсь пошевелиться.
- Вино из рук Осенней Луны... Теперь пей ты, Лотиа-Изар, - Он поднимается, уступая
место Лоти. Та занимает его место и долго примеривается, прежде чем отхлебнуть -
догадываюсь, насколько неудобно пить из такого положения.
- Никогда бы не подумал, что возложу корону на голову новой Королеве, пусть даже и в
беспамятстве... - не пойму, произнес Он это вслух или я уже читаю Его мысли. - Пей,
Лиганор, твои ладони - лучшая чаша. Сегодня твоя коронация... Пусть никогда не сотрется
этот день ни из нашей памяти, ни из твоей.
Вино чуть горчит от привкуса добавленных в него степных трав. Я пью очень осторожно,
боясь уронить на одежду хоть каплю, а Лоти и Лугхад смотрят на меня - она почтительно, Он
с легкой улыбкой.
Ладони после вина ужасно липкие, и я, переглянувшись с Ним - все-таки именно Он
затеял этот дивный обряд, - встаю и иду к воде, ополоснуть руки. Слышу, как за моей спиной
Лоти негромко спрашивает:
- Мы весь вечер будем пить... вот так?
- Зачем же? - отвечает Он, и я замираю, слыша в Его голосе смеющиеся переливы,
которых не было раньше. - Это было причастие, а теперь можно и из чашек...
- Я надеялся, что сумею выбраться - но я не знал здешних силовых линий, да и не
желал их знать, чтоб лишний раз не касаться силы Тени. Поэтому я шел по закону Цели, а ты
сама знаешь, как долог такой путь от одного конца мироздания до другого... Не каждый
способен на это - я же видел Цель, но с каждым шагом все меньше верил в себя...
Форель доедена, и вино допито. Сейчас мы просто сидим в медленно удлиняющейся тени
ивы и слушаем повествование Лугхада о том, что произошло с Ним с того самого момента,
когда Он вместе с Райнэей пересек незримую черту, отрезающую Кармэль от остального
мироздания. Между прочим, мой венок из кленовой листвы все-таки красуется на Его огненных
волосах - когда я его надевала, Он лишь склонил голову, принимая мой дар как должное...
- Ты никогда не сможешь представить себе, Лиганор, чему я был свидетелем в эти
ужасные дни. Сразу же после того, как я спустился с горы Каэр Мэйла, началась выжженная
степь. Волки проходят через нее с хорошим запасом воды - у меня же не было ни капли, а все
колодцы были отравлены. Может быть, если бы мне удалось пересечь выжженные земли и
добраться до Бурого Леса, я смог бы прорваться, разомкнуть круг проклятья. Но жажда
победила меня, и я шагнул сквозь миры прямо посреди степи, где над моей головой уже кружил
терпеливый стервятник...
Я шел, все больше удаляясь от Сути Залов Ночи, но чем дальше я продвигался, тем
больше чувствовал отчаяние - я видел, что Каэр Мэйл, при всех его недостатках, все же место,
где можно хоть как-то жить. Но окружали его умирающие земли, Сути, захваченные
неодолимым и пугающим распадом... Я шел по заброшенным городам, в которых еле
теплилась жизнь, в которых уже не жили, а выживали. Там не было места ни любви, ни дружбе,
ни какой-то взаимопомощи - каждый выживал в одиночку, и единственным, что могло сбить
вместе людей, потерявших человеческий облик, была звериная ярость толпы, жертвой которой
я чудом не стал несколько раз... Я ничем не мог помочь этим людям и шел мимо, все еще не
теряя надежды прорваться.
Я видел все - и города, разрушенные войной, и бесплодные растрескавшиеся земли, и
древние развалины, полные жутких теней в призрачном свете бесцветной луны... Никогда не
достанет у меня слов, чтобы рассказать об этих местах так, как должно, - и счастлив тот, кто
даже не ведает об их существовании!
Но страшнее всего были места, где не было войны - достаточно было неведомым
способом перекрыть энергию Dala'h. Города, вымирающие как во сне, от непонятных причин...
В беспорядке поваленный лес, засохшие остовы деревьев, торчащие из бескрайнего болота...
Свалки на много миль в стороне от любого жилья, в пустынной местности, неведомо кем и как
созданные - ибо не в людских это силах...
О, я быстро постиг страшный замысел хозяйки Каэр Мэйла и ее присных - окружив свой
мир кольцом распада, заставить поверить, что он единственное место в мироздании, где
возможна жизнь, объявить его чуть ли не раем земным и в корне пресечь самую возможность
бегства! Невозможно поверить, но редкие гости из Сути Залов воспринимались здесь как
посланники неба, на них молились те, кто еще помнил, как это делается...
Если бы я знал только Каэр Мэйл, то никогда бы не поверил, что где-то за пределами
этого кошмара существует настоящая Жизнь - вкус воды, цвет травы, тепло луча. Но я еще не
забыл всего этого и шел, шел дальше сквозь миры, что распадались на моих глазах, и видел
перед собой Цель - серебристую Башню Авиллона в короне восходящего солнца.
Там, где я шел, солнца не было. Вечная пелена непроницаемых туч застилала небо, и
тусклый полусвет был так же тягостен, как ржавая, с металлическим привкусом вода ручьев,
текущих из ниоткуда в никуда, как снег, сухой словно соль... Он начал падать в конце третьей
недели пути, как мне показалось, ибо я давно уже не считал времени. А вместе со снегом
пришли сумерки, и дальше они уже шли рука об руку - ночь и зима.
Я не упомянул об одной особенности этих мест: в них практически отсутствовали
какие-либо дороги. В мире, где разрушены все связи, людям ни к чему сообщение друг с
другом... Но иногда попадались... я окрестил их Черными Шрамами и старался держаться
подальше, так как чувствовал исходящую от них темную силу. Представь себе перерезающую
пространство полосу чего-то, напоминающего асфальт, но жирный, лоснящийся,
коричневато-черный. Ни разу не видел я на них ни единой трещинки. В знойные дни они
казались раскаленными, а когда пришла зима - снег не заметал их. Я не знаю, может, это и
были силовые линии, и ничто не заставило бы меня ступить на них - но когда снег саваном
укрыл все вокруг, пришлось пойти на компромисс. И я продолжил свой путь по обочине одной
из этих дорог, так как в поле проваливался в снег по грудь. Силы мои были уже на исходе.
И Черный Шрам неожиданно вывел меня к жилью. Давно уже на моем Пути не
попадалось даже развалин мертвых городов - я зашел слишком далеко от Каэр Мэйла, и
вокруг меня были лишь ночь и смерть...
Небольшой городок, а может, просто большое село, раскинулся в долине. Я спускался с
холма и в сумеречном полусвете видел то, что уже в смертном оцепенении из последних сил
держалось за жизнь. Вокруг были только мертвые поля под снегом, и сколько я ни вглядывался,
не мог различить ни огней в домах, ни дымка над крышами... И вдруг... словно почти
неуловимый порыв теплого ветра донесся откуда-то справа и коснулся моей щеки. Там была
Жизнь! Неужели я близок к своей Цели?
Я спрыгнул в глубокий снег и двинулся туда. Я почти плыл по глубокому снегу, рассекая
его, как воду, всем телом. Идти было недалеко, но это движение сквозь снег отнимало у меня
последние капли сил. Я уже понял, что это не Цель, а всего лишь крохотный островок, чудом
выстоявший под наползающей Тенью... всего один дом... и полностью обессиленный, я рухнул
на пороге этого дома, успев лишь несколько раз ударить в дверь.
Очнулся я только на следующее утро, которое здесь мало отличалось от ночи.
В этом доме жила только одна женщина - простая смертная, как и все в этих местах. Ее
звали Кьяррид, она была очень стара - за восемьдесят. У нее не всегда хватало сил наколоть
дров, и тепло с трудом удерживалось в ее доме - но там была Жизнь. Чистая вода. Вкусные
лепешки. А на окне даже росло в горшке небольшое растение с маленьким розовым цветном. И
еще в этом доме жили серый нагловатый петух без хвоста и шесть его жен. Как удалось
сохраниться искорке Жизни в море распада? Это было немыслимо, непредставимо! В тех
местах, которые я миновал, полулюди-полузвери давно бы пристукнули старую женщину, а кур
съели...
Она была добра и мудра, старая Кьяррид, которая с первого же момента стала звать меня
внуком - я не открыл ей, что старше ее раз в двадцать... И не сразу я понял, что и весь городок
не мертв окончательно только благодаря ей. Чем, какой силой сдерживала она Тень? Но если я
когда-либо в этой жизни встречал святую - это была матушка Кьяр.
Я прожил у нее несколько дней - она ни за что не хотела отпускать меня в дальнейший
путь, пока я хоть немного не наберусь сил. За гостеприимство я расплачивался песнями,
которых она уже очень давно не слыхала, и силой Огня - никогда раньше не колол дрова, но
пришлось, зато уж тепло от них из дома не уходило!
Говорили мы мало. Она не знала, не могла знать тех подробностей о Тени, которые принес
я, но безошибочно ощущала ее злую природу. Она предостерегла меня от Черных Шрамов -
как я понял из ее слов, Тень специально протянула их в мир для движения своих порождений.
"Тому, у кого душа насквозь прогнила, они уже ничего не сделают. А такого, как ты, и не
подчинят, так искалечат. Нет, эти дороги человеку не пути".
"Но никаких сил не хватит пробираться по такому снегу, - ответил я. - Значит, мне уже
не выбраться отсюда?"
"А ты идешь туда, где светлее, или туда, где темнее?"
Я понял, что она имеет в виду.
"Меня учили - белый свет возможен лишь там, где есть все-все остальные цвета. И через
одно цветное стеклышко можно многое увидеть, но чем больше цветов сложишь вместе, тем
непрогляднее будет тьма за ними. А ведь до света не хватает, возможно, лишь одного
оттенка..."
Ее лицо озарилось улыбкой:
"Правильно тебя научили. Темнее всего перед рассветом. Ты на верном пути, внучек, -
помолчала и добавила: - У меня ведь семья была. Муж, сын, жена его да внучка. Муж умер,
как все здесь - просто не проснулся. Тогда-то сын с женой испугались и решили уйти туда, где
светлее, в город..."
"В какой? Неужели в Кармэль?"
"Нет, что ты! В Тамзнию".
Я содрогнулся. Тамзния лежала за две Сути оттуда, и когда я проходил ее, то видел стаи
подростков, охотящихся в поисках еды и на тех, кто старше, и на тех, кто младше...
"А внучка не пошла с ними. Еще недолго пожила со мной, а потом ушла в другую
сторону. Упорная была, и в глазах свет горел, когда уходила - знала, куда идет и зачем. И меня
с собой звала, да я уж старая, отказалась... Не знаю, что с ней, а только знаю, что спаслась, чует
сердце. Значит, и ты можешь спастись. Покажу тебе этот путь".
Назавтра матушка Кьяр повела меня через весь городок. Он словно вымер - лишь редкие
прохожие жались к стенкам домов, с опаской сторонясь друг друга. Дома, осевшие,
полуразвалившиеся, точно вырастали из снега подобно уродливым грибам. А в тех, что
покрепче, непременно были выбиты окна, и ледяной ветер свободно бродил по мертвому
жилью...
Последняя кривая улица обрывалась в белизну снежных полей. Мы стояли на краю. И у
самых наших ног начиналась, вилась через все поле и пропадала вдали тропинка шириной в две
моих ладони - словно серебряная нить на белом бархате...
"Вот единственный путь отсюда,
...Закладка в соц.сетях
