Жанр: Фантастика
Серебряный вихор
...ть не попали на тот
свет.
Мой запас романтического человеколюбия уже иссяк. Мне вспомнился мой страх,
заныло ушибленное место... И все это из-за Луция! Я заковылял по траве, стараясь
хромать как можно сильней.
- Говорил тебе, не вмешивайся не в свое дело! Джонс хотел что-то мне ответить, но
вернулась девочка в сопровождении толпы цыган и цыганок. Не обратив на нас внимания,
они погрузили труп на телегу и ушли, следуя за лошадью.
Мы продолжили свой путь. Но, прежде чем обогнуть поворот, я дважды не без
волнения оглянулся на дубовую рощу. Там, во время нежданного бдения у гроба, во мне
пробудился дар импровизации. Я позабыл и о синяке, и о том, что сердился на Джонса.
Хоть я и не принял от него комплимента, но сам был доволен тем, как ловко обошелся со
сбрендившим стариканом. Я был растроган собственной снисходительностью и не
переставал дивиться сам себе. Для человека, чуждого всяким выдумкам, я сочинил
неплохую историю. Мне удалось связать воедино разрозненные сведения из различных
путеводителей. Я вновь и вновь прокручивал в голове свой рассказ, и он нравился мне все
больше и больше. Возникали новые подробности, которые, к сожалению, уже нельзя было
вставить.
Голиас догадывался, чем были заняты мои мысли. Один раз мы встретились с ним
глазами, и он улыбнулся. Я понял, что шевелил губами, глядя в пустоту, и смущенно
улыбнулся ему в ответ.
- Далеко ли до ближайшего города? Умираю от жажды.
- Еще бы! - отозвался он.
Самоотверженная пылкость Джонса привела к тому, что мы изрядно выбились из
нашего расписания. В Фивы до темноты попасть не удалось. Пришлось заночевать в
городке под названием Антон, расположенном на перекрестке в нескольких милях от Фив.
Так называемый постоялый двор представлял собой чистенькую захолустную
гостиницу, в которой можно было неплохо закусить. Я беспокоился, найдется ли в
подобном заведении приличный бар, но страхи мои оказались напрасными.
- Романия особенно привлекательна тем, - сказал я, утирая губы, - что здесь нет
сухого закона.
- Его не позволяют вводить, - подтвердил Голиас. - Только во владениях
Тантала он существует как мера наказания - и, на мой взгляд, вполне допустимая. Хотя
чувство юмора у этого типа сомнительное.
- Самого дурного пошиба, - вмешался Луций.
- Что касается страны в целом, - продолжал Голиас, отпив изрядный глоток и
удовлетворенно крякнув, - то недавно тут имел место показательный процесс. Один из
Инглинсов, по-моему, Фьёлн, нализавшись в стельку, свалился в бочку с медом. Это
случилось ночью, поблизости никого не оказалось, и бедняга утонул. Так как покойный
был королем, его гибель наделала шума. Нашлись бескрылые гарпии, которые вчинили
иск: миссис Грандп против Диониса, Гамбринуса и Джона Ячменное Зерно. Всех троих
хотели приговорить к изгнанию.
Голиас залпом осушил кружку с элем, и мы последовали его примеру.
- Я забыл, кто был адвокат Дриаса, наверное, Урия Хип, но адвокатом обвиняемых
был Панург. Председателем суда избрали старину Тоби Белча, и, несмотря на присутствие
Тома Нормана, Сейтенин ап Сейтин был старшиной присяжных. Ввиду многочисленных
препирательств под шумок утвердили именно его. Когда пыль улеглась, выяснилось, что
Панург оказался на высоте. В качестве представителей от своих сограждан за ходом
делопроизводства вели наблюдение Брат Жан, досточтимый Тук, Сат Лавингуд, Кола
Брюньон, Элиор Руммин, Эвмолп, дядюшка Коль, Сельм Хоули... А-а, ну теперь все
понятно!
Джонс против обыкновения забыл о вежливости и словно зачарованный пялился в
окно. Я проследил за его взглядом: конечно же, там была женщина!
Она выходила из кареты. Сопровождавший ее юнец обращался со своей спутницей
как если бы она была яйцом с тончайшей скорлупой. Но вот ножки дамы коснулись
наконец твердой земли. Слуги стали переносить багаж. Помогая им, молодой человек то и
дело бегал туда-сюда, дабы удостовериться, что его подопечная по-прежнему счастлива и
довольна. Вот она сняла с руки перчатку, поправила прическу... Юнец же напоминал
одновременно и разыгравшегося щенка, и корову, занятую своим теленком. Обручальных
колец что-то не было видно, и я втихаря усмехнулся. Опытность дамы сомнению не
подлежала, но молодой петушок наверняка обихаживал, выбравшись на волю, свою
первую курочку.
Впрочем, женщину я пока не успел как следует рассмотреть. Она стояла
вполоборота ко мне и ждала, пока ее спутник, передав все пожитки посыльному, сможет
сопроводить ее в дом. Оказалось, что она даже моложе своего кавалера и отличается
красотой, жизнерадостной и чувственной в равной степени. Под свободного покроя
одеждой угадывалась изящная фигурка, довершавшая очарование.
Молодая пара вошла в гостиницу в сопровождении Уила Бонифаса, нашего хозяина,
рассыпавшегося в любезностях.
- Не соизволят ли сиятельная леди и ваша светлость минуточку обождать? -
тараторил он. - Наша лучшая комната - а я бы не посмел предложить вам иную -
только что освободилась. Сейчас в ней приберут, это займет одну секунду, уверяю вас. А
пока не пройдете ли вы в отдельную гостиную, где могли бы подождать без помех?
- Да, пожалуй, - согласился юноша. - Тебя это устроит, Манон?
Пока Бонифас набивал цену своему заведению, девчонка вовсю стреляла глазами по
сторонам. Однако меблировка интересовала ее мало. Зато из мужчин она не пропустила
ни единого. Когда я встретился с ее знойным, оценивающим взором, у меня участился
пульс. Следующим на очереди был Джонс. На нем она задержала взгляд немного дольше.
Перебрав всех остальных, она вновь устремила взгляд к нему.
Как раз в этот момент ее кавалер согласился перейти в отдельную гостиную. Он уже
предложил своей даме руку, но та отвергла ее.
- Вот еще, зачем нам это нужно? Можно подождать и здесь.
Но юношу это не устраивало.
- Там нам будет удобней.
- В этой отвратительной карете было так пыльно и жарко, - пожаловалась Манон.
- Я погибну, если тотчас же не выпью стакан вина.
- Нам принесут его туда, - настаивал юноша. - Хозяин, бутылку вашего лучшего
шабли, да побыстрее!
Он попытался обнять ее за плечи, но она резко высвободилась.
- Я устала, я с места не в силах сдвинуться. Неужели не понятно?
В ее голосе прозвучал только слабый намек на раздражение, по юноша был готов
уже ползать перед ней.
- О дорогая, прости, я не думал... Хозяин, дама устала, немедленно укажите нам
свободный стол.
Вошла Манон, насколько я помнил, довольно бодро, но теперь она всей тяжестью
повисла на руке кавалера. Ближайший стол, однако, ей не понравился, и она указала на
соседний с нашим. Затем она позволила юноше бережно опустить ее на стул, как если бы
у нее подкосились ноги. Села она лицом к нам. Юноша, уверившись, что подруга не умрет
сию же минуту, слегка унялся и сел напротив нее.
Так как девица пребывала в совершенном изнеможении, складки ее платья
беспорядочно разметались. Обнажилась только лодыжка и полоска кожи над ней, но
воображение легко могло дорисовать остальное. Джонс прерывисто задышал, не упустив
приоткрывшегося ему на миг очаровательного зрелища. Мы с Голиасом переглянулись и
пожали плечами. Все это могло закончиться плохо, хотя я, конечно, надеялся, что дело
обойдется без неприятностей. Спутник Манон прилип к ней, как почтовая марка к
конверту, и я верил, что благовоспитанному Луцию достанет благородства не отдирать ее
себе в коллекцию.
Однако напрасно я так думал. Луций не сводил с потаскушки глаз, а она
беззастенчиво строила ему глазки, поглядывая через плечо своего ухажера. Я обрадовался,
когда вино взбодрило ее настолько, что она смогла встать и направиться на отдых.
Словом, с девчонкой было все ясно. Но ее привлекательность от этого ничуть не
уменьшалась. Все присутствующие, как по команде, проводили ее взглядом, когда она
покидала комнату. Проходя мимо нашего стола, девушка разжала руку. Из ее пальцев
выскользнул белый комочек - и Джонс подхватил его на лету. Бедный обезьяныш,
ничего не замечая, шел рядом и невольно помог тем самым скрыть эту проделку от всех
посетителей, кроме нас с Голиасом.
Смысла в столь успешно удавшемся предприятии я не видел и решительно не
понимал, почему Луций - хотя, конечно, молодость есть молодость - пришел в
неописуемый восторг. Весь вечер он сиял от радости и хохотал при каждой шутке. За
ужином мы переключились на вино, и он не забывал осушать стакан за стаканом. Первым
из нас разделавшись с едой, Луций выразил желание петь.
- Рановато для такой забегаловки, как эта, - возразил Голиас, - может быть,
после того, как раздавим вторую бутылочку, да и посетители разойдутся.
- Ладно, - согласился Джонс, - если нельзя петь, тогда я произнесу тост.
Торжественно подняв стакан, он встал. Я приготовился выслушать речь любого
содержания, не зная, что ему взбредет на ум, но он вдруг снова ни с того ни с сего
плюхнулся на свое место.
- Ага! - хмыкнул он удовлетворенно.
В комнату опрометью влетел спутник Манон.
- Где хозяин? - воскликнул он. - Ах, вот вы где. Хозяин, имеется ли в городе
парфюмерная лавка?
- Нет, ваша честь. - Бонифас изобразил на физиономии крайнюю степень
огорчения. - К сожалению, ближайшую парфюмерную лавку вы найдете только в Фивах.
Это в четырех милях отсюда.
- Проклятье! - Юноша в отчаянии закатил глаза. - Мадам забыла свои духи в
этой чертовой карете, - пояснил он.
- И, естественно, не находит себе места от отчаяния, - посочувствовал хозяин. -
Но я пошлю слугу в Фивы, если вам будет угодно.
Юноша заколебался.
- Нет, она хочет, чтобы духи я выбрал сам. Она доверяет только моему вкусу, -
добавил он с гордостью. - Вы дадите мне лошадь?
- Не успеете и шпоры пристегнуть, ваша честь. Юноша сломя голову ринулся к
выходу, а мы с Голиасом значительно переглянулись. Джонс сидел с отсутствующим
видом, нетерпеливо барабаня пальцами по столу. Очень скоро стук копыт замер вдали.
Осушив свой бокал, Джонс поднялся и задвинул стул.
- Простите, джентльмены, но, с вашего позволения, я должен удалиться и, согласно
правилам учтивости, вернуть даме ее платок.
Мы сдержанно попрощались с ним безмолвным жестом руки. Луций явно нарывался
на крупные неприятности. Но кто из нас отказался бы глотнуть яда столь сладостного? И я
на его месте не стал бы терять ни минуты, размышляя о моральных тонкостях.
- Будем прислушиваться к топоту на дороге, а не то прозеваем, когда этот
несчастный вернется, - предложил Голиас, как только Луций исчез.
- Оленю, идущему на зов чужой подруги, следует быть готовым к единоборству с
ревнивцем.
- Верно, - подтвердил Голиас, - но я не хочу, чтобы меня вышвырнули отсюда
посреди ночи. А в городе всего одна гостиница.
Возразить было нечего.
- Ты прав, мы должны быть начеку, - согласился я. - О! Слышишь - лошадь
скачет?
- И колеса катят. - Я вскочил, но Голиас вновь усадил меня. - Пока еще рано
беспокоиться.
Повозка подъехала к дверям, и вскоре Бонифас ввел двух путешественниц. Одна из
них была одета богато, но просто. Наряд второй отличался броскостью, но зато уступал в
изяществе.
Хозяин опять завел уже известную нам пластинку:
- Наша лучшая комната только что освободилась, но мы и не думали предлагать
вам иную. Сейчас там приберут, будьте добры, обождите самую капельку.
- Не беспокойтесь, - голос первой незнакомки звучал тихо, но очень ясно. - Нам
подойдет любая комната.
- А я думаю, что ему стоит побеспокоиться, - громко заявила ее компаньонка. -
Он и в мыслях не должен держать, что вашу светлость можно поселить не в самой лучшей
комнате.
- Да я и не думал держать, будьте уверены, - парировал Бонифас и вновь
повернулся к госпоже. - Одну секундочку - и комната будет готова. Вы, наверное,
устали с дороги - час-то вон какой поздний: может быть, желаете пока передохнуть,
подкрепиться?
- Да, конечно, - согласилась дама. Но не успел еще расторопный Бонифас
выложить свой следующий козырь, как юная дама подошла к ближайшему свободному
столу и села за него.
- Два стакана кларета, пожалуйста.
- Вы что, оглохли? - подхватила служанка. - Госпожа требует стакан кларета и
стакан бренди, да поживее!
Дерзость повадки не помешала служанке оглядеть каждый утолок зала. Ее госпожа
не смотрела по сторонам, но, к счастью, поместилась так, что мы могли изредка незаметно
на нее поглядывать. Она была привлекательна, однако совсем не так, как Манон. Только
юнец, ослепший от любви, мог не понимать, что за птица его подружка. Но при
созерцании целомудренной красоты незнакомки на душе становилось светлей. Как и в
случае с Розалеттой, возникла та же уверенность, что благородная внешность девушки
соответствует ее сущности.
Скоро - увы, слишком скоро, - "лучшая комната в гостинице" была готова.
Девушка ушла, и в комнате сразу стало сумрачней.
- У тебя уйма знакомых в Романии, - обратился я к Голиасу, когда мы вспомнили
о наших стаканах, - не знаешь ли, кто это такая?
- Нет, - ответил Голиас. Сейчас он был задумчив и говорил мало.
Неудивительно, что в такой дыре, как этот городишко, местные выпивохи по будням
рано ложатся спать. Посетители разбрелись по домам - и мы остались одни в пустом
зале.
- Вот теперь, - объявил Голиас, - самое время спеть.
Он спел пару песен, а я продемонстрировал одну из своих коронных застольных
штучек, изобразив в лицах все описанное в стишке под названием "Крушение "Веспера"".
У меня это неплохо получилось, даже лучше, чем раньше, - смысл теперь мне был
понятней. И тут Голиас выдал песню, которую я уже поджидал. По блеску его глаз я
понял, что он ее только что состряпал:
Что мне в том, кто она, суждено ль нам встречаться?
Ни улыбка Бланшфлер, ни Эниды рука - не мои.
Есть на свете они - значит, незачем нам огорчаться;
Дар бесценный любви -
С обожанием взгляд устремлять свой на милые лица:
Вот мелькнула пред нами их ровня - прелестна, нежна.
Миг один - и уже с красотой мне нельзя разлучиться
На все времена.
Закончить ему не пришлось. Мы так увлеклись пением, что не заметили, как к дому
подскакал всадник. Страстный любовник Манон, о котором мы совсем позабыли, влетел в
столовую и бросился наверх, перепрыгивая через две ступеньки.
Мрачно переглянувшись, мы прислушались, как он сначала нетерпеливо стукнул в
дверь разок-другой, а потом принялся колотить в нее что есть мочи. Но ожидаемой бури
не последовало. Мы не слышали слов Манон, но только парень в растерянности медленно
спустился вниз по лестнице, поглощенный своими мыслями. Не замечая нас, он заговорил
с горничной:
- Хозяин здесь?.. Нет? Тогда я попрошу вас. - При всей неопытности у него
хватило соображения сунуть ей деньги. - Мадам - то есть моя... э-э... жена - неважно
себя чувствует, и я не хочу ее тревожить. Пусть поспит одна. Проводите меня в другую
комнату, пожалуйста.
Не знаю, что больше меня ужаснуло - бесстыдство Манон или наглость Джонса,
так грубо попирающего чужое счастье.
- Да, похоже, Луций свое получил. Но и нас как будто не выставят отсюда из-за
проказ нашего шалопута.
Однако тревога не покидала Голиаса.
- Луцию не следовало так поступать. Мне припомнилась история о том, как Ку Рой
Макдайри обошелся с Кухулином. Поединок был честным. Ему ничего не стоило
справиться с любым в Романии, кроме разве что Геракла. Жаль, что они так и не
встретились, - не то померялись бы силами. - Голиас тщательно разлил остаток вина
поровну. - Да, победа над Кухулином была заслуженной, это был честный поединок -
Макдайри против сотен воинов. Но когда он повалил Сетанту - то бишь Кухулина -
наземь, то втер ему в волосы навоз. Такие дела не проходят безнаказанно. Подобные
проступки взывают к мести - если сам обиженный не отомстит, то тогда на его сторону
встанет Делосский закон. Боюсь, Луцию вскоре придется жестоко раскаиваться.
14. Луций попадает в переделку
На следующее утро невеселое пророчество Голиаса сбылось. Проснувшись, я
собрался еще немного вздремнуть. Вдруг в комнату вбежал Джонс и бросился на низкую
кушетку, которая была придвинута к нашей с Голиасом кровати. Ночью кушетка,
разумеется, пустовала. Поведение Луция не показалось мне удивительным. Ясно, что
парень намаялся и не прочь отдохнуть. Однако Джонс принялся извиваться на постели и
бить кулаками подушку. Потом, не в силах оставаться на месте, он вскочил и со
стенаниями забегал по комнате.
Тут уж я окончательно пробудился, и во мне зашевелилось любопытство.
- Что случилось? - Я зевнул и потянулся. - Эта шлюшка стакнулась с новым
избранником, полным сил?
Джонс, охваченный горем, ответил не сразу.
- А, привет, Шендон! Я думал, ты еще спишь. Что ты сказал?
Я повторил свой вопрос. Его передернуло, как будто под ноготь ему загнали иглу.
- Ах, ты про ту сучку! И зачем я только познакомился с ней! Впрочем, к чему ее
укорять? Сам виноват. Ведь я добровольно сглотнул ее наживку. А теперь вот наказан по
заслугам.
Меня охватило беспокойство.
- Неужто красотка оказалась с подвохом?
Но расстроенный Луций даже не понял, на что я намекаю.
- До нее мне и дела нет. - Он бросился в кресло и закрыл лицо руками. - Будь
проклята ведьма и ее колдовство!
Его восклицание разбудило Голиаса. Наш друг даже спросонья соображал ясно.
- Выкладывай напрямик, что случилось, - сказал он, садясь в кровати.
Джонс даже зажмурился, словно не желая видеть в воображении случившееся.
- Мне, полагаю, не нужно рассказывать, где и с кем я провел ночь?
- Разумеется, нет. Все и так понятно.
- Я расстался с дамой, едва стало светать. Я боялся ее подвести, да и приличий
нарушать не хотелось. Мне и в голову не пришло, что кто-то еще может не спать в столь
ранний час.
Он снова открыл глаза.
- Скажите, не встречалась ли вам вчера вечером другая красивая девушка, но
только благородного происхождения - с виду настоящая леди?
Теперь до меня кое-что дошло, и я нахмурился.
- Настоящая леди, - веско повторил Голиас. Конечно, он тоже обо всем догадался.
- Едва ты ушел с носовым платочком, как она приехала.
- О Боже милостивый! - простонал Луций. - Зачем я так спешил, злосчастный
дурак! Ведь мог бы остаться, выпить еще, скажем, стакан-другой... - Он сокрушенно
покачал головой. - Джентльмены, девушка, которую вам посчастливилось увидеть, и
есть та самая Гермиона Стейнгерд ап Готорн, Встречи с нею я так долго искал, обманывая
себя надеждой на счастье. - Джонс говорил спокойно и размеренно, как человек, хорошо
осознающий всю бездну своего несчастья. - Выйдя из комнаты мисс Леско, я столкнулся
в коридоре с Гермионой и ее служанкой.
- Но как Гермиона догадалась, что дело нечисто? - спросил я.
- Мисс Леско постаралась устранить малейшие сомнения на этот счет.
Луций поднял руку, украшенную перстнем с большим рубином. Перстень я
приметил давно: рубин в нем был крупнее вишни в бокале с коктейлем.
- Я и не подозревал, что она питает какие-либо корыстные побуждения. При
расставании она стала вымогать у меня этот перстень. А ведь мне подарила его Гермиона
в наши лучшие дни. Я отказался, девица затеяла спор, и, когда я выходил из номера, она
как раз стояла за мной в дверях, едва одетая, и во всеуслышание корила меня за скупость.
- Луций вскочил и вновь рухнул в кресло. - Увидев Гермиону, я будто онемел, а она не
пожелала и слова мне сказать. Моя возлюбленная прошла мимо, словно я был
невидимкой.
Дернула же Джонса нелегкая спутаться с той чертовой куклой! Да разве сравнить ее
с Гермионой! Не напрасно он теперь так убивался. Что бы там ни напророчила гадалка,
придется ему теперь искать другую жену.
Мы с Голиасом напряженно молчали.
- Что же мне теперь делать? - возопил Луций.
- Можешь, конечно, с горя перерезать себе глотку, - посоветовал я. - Но лучше
пока с этим повременить - глядишь, и расхочется. Терпи, мой мальчик. В жизни всякое
случается. Бывает и хуже.
Я искренне сочувствовал Джонсу, но не хотел вселять в него ложной уверенности.
Он удрученно кивнул, соглашаясь со мной. Спать, наверное, больше не придется,
подумалось мне. Нельзя оставлять Луция наедине со своими мыслями. Вздохнув, я свесил
ноги с кровати.
- Неплохо бы позавтракать, - пробормотал я. Голиас все молчал; потом наконец
спросил:
- Куда направляется леди Гермиона?
- Я не успел узнать, - сморщился, как от боли, Луций. - С кем она была, помимо
служанки?
- Больше никого при ней не было. А путешествуют они в наемной карете. Тебе это
не кажется странным?
- Допустим. Но что это меняет? Видел бы ты, каким ледяным взором она меня
окинула!
- Вряд ли он станет теплее. - Голиас тоже спустил ноги на пол. - Но если ей
встретится что-нибудь похуже тебя, ты не покажешься ей таким чудовищем.
Утешение, по-моему, было слабое, но Луций заметно ободрился.
- Ты думаешь, ей угрожает опасность?
- Не знаю. Здесь кроется какая-то загадка. Ради благополучия юной леди...
- Ради нее я готов на все! - воскликнул Луций. - Да что же это я сижу на месте!
Пусть она презирает меня, лишь бы с ней было все в порядке.
- Тогда, - сказал Голиас, беря со спинки стула штаны, - мы немедленно
отправляемся ей вдогонку. Маршрут их путешествия легко выяснить на постоялых
дворах. Хозяева обычно наблюдательны и не прочь поговорить.
Верил ли он сам тому, что говорил, - не берусь судить.
Луция его слова исцелили. Юноша повеселел и позавтракал с большим аппетитом.
Наверняка запасался силами для схватки с гипотетическими врагами мисс ап Готорн.
Разузнав, куда направилась леди Гермиона, мы последовали далее по Уотлинг-стрит.
Было раннее утро, стоял туман, и улицы Фив показались нам почти безлюдными. На
постоялом дворе на окраине, о котором нам говорил Бонифас, меняли лошадей. Мы зашли
выпить эля и узнали, что мисс ап Готорн со служанкой отправились дальше на запад.
Туман сгустился, и мы шли почти наугад. К полудню, выбравшись из плотной
пелены, мы увидели сооружение, походившее на монастырь. Голиас сказал, что там
можно рассчитывать на ленч. Едва мы приблизились, как с другой стороны к зданию с
боевым кличем бросилась войсковая колонна. Солдаты достигли цели раньше нас и
незамедлительно приступили к штурму. Передовые ринулись вперед с приставными
лестницами. Не встречая сопротивления, солдаты стали перелезать через стену.
Мы с Джонсом остановились.
- Лучше не ввязываться, - предложил я. - Самое разумное - держаться
подальше.
- Хорошо, - согласился Голиас, - но не будем прятаться слишком далеко. Кто
знает, как развернутся события. Может быть, совсем неплохо.
Но, судя по доносившемуся до нас шуму, хорошего ждать не приходилось. Видеть
мы ничего не видели, но слышали, как пронзительные крики, стоны и мольбы о пощаде
мешались с топотом ног, лязгом оружия и наводящими ужас глухими ударами.
Мне стало не по себе.
- Поднажми! - крикнул я Голиасу, который плелся сзади нога за ногу, таращась во
все глаза.
Сама битва была скрыта от наших глаз. За высокими стенами творились
чудовищные деяния. Казалось, там удовлетворенно рычит свора огромных бульдогов,
мертвой хваткой стиснувших свои челюсти на горле жертв. Вдруг все переменилось.
Раздался один слитный вопль ужаса.
- Погодите-ка! - крикнул нам Голиас. И тут же нападавшие посыпались обратно.
Иных из них выкидывало назад с такой силой, что они валились друг на друга кучей. Их
сбивали с ног и топтали целые эшелоны. Упавшие первыми служили подстилкой новому
пополнению. Паника была неудержимой. Возрастающее удивление мешало мне ощутить
страх. Что могло обратить в бегство сплоченный, как монолит, отряд? Армия
распылилась: воины удирали кто куда, лишь бы избежать преследования. Только однаединственная
рота драпанула вдоль по Уотлинг-стрит.
- Здесь брат Жан! - взволнованно воскликнул Голиас. - Глядите в оба.
Я не сразу взял в толк, что лысый толстяк в дерюжной хламиде отнюдь не спасался
бегством. Но вот он догнал удиравших и размахнулся дубиной. Она имела странные
очертания и напоминала скорее томагавк с ручкой, нежели обычное оружие. Однако он
знал, как с ним следует обращаться. При первом же ударе со стены слетело дюжины две
солдат. Головы иных отделились от туловища прежде, чем убитые коснулись земли. Но и
те, кому повезло сохранить голову, больше уже не шевелились.
- Боже всемогущий! - вскричал Луций.
- Ловко! - прокомментировал Голиас. - Вот что значит хороший глазомер.
Он был явно доволен исходом сражения, и я, пожалуй, тоже. Сами полезли на рожон
- вот и получили по заслугам. Плешивый измолотил всех, кого настиг на дороге, и затем
кинулся догонять рассеявшийся по полю остаток армии.
- Вот это да, молодцом! - восхищенно выдохнул я. - С таким ухо надо держать
востро. Эк он с ними разделывается!
Лысый герой дубасил врагов вдоль и поперек. Подбрасывал в воздух и поражал,
прежде чем они успевали коснуться земли. Крушил головы, отрубал конечности,
потрошил животы... Скашивал взводы, разбивал дивизионы, кромсал роты, рассеивал
батальоны и уничтожал полки. Я ожидал, что он, будто ласка, будет хозяйничать в
курятнике, пока всех не передушит, но вдруг в самый разгар битвы, исход которой,
впрочем, был предрешен, он уселся на землю и скомандовал:
- Принесите вина! У меня что-то в горле пересохло.
- Может, и нам перепадет глоточек? - заметил как бы вскользь Голиас.
Вполне сытый виденным зрелищем, я внутренне возликовал, услышав слова Луция:
- Мне кажется, здешним хозяевам сейчас не до визитеров.
- По нашей одежде сразу поймут, что мы нездешние, - сказал Голиас. - Давайте
подойдем.
Как я того и опасался, он направился прямиком к плешивому громиле. К тому,
откликнувшись на зов, местные обитатели уже тащили громадные оплетенные бутыли
требуемого напитка. У всех у них были выбритые, загорелые макушки. Делом доказав
свое восхищение доблестью брата Жана наиболее уместным способом, они без лишних
слов построились колонной и удалились с пением псалма. Мы подошли к победителю,
когда он остался в одиночестве, - Голиас впереди нас шагов на шесть.
К моему великому облегчению, в ответ на приветствие Голиаса лысый не схватился
за дубинку. Вместо этого он обвел взглядом груды поверженных врагов.
- По натуре я человек спокойный, миролюбивый, - признался он, облизав губы. -
Но тут они меня достали.
- Больше это с их стороны наверняка не повтор
...Закладка в соц.сетях
