Жанр: Фантастика
Серебряный вихор
...ать.
Нет, я бы не ушел от него, не добившись согласия. Старикан ворчливый, но
добродушный. Узнав, в каком вы отчаянии, он сдался.
- Вы настоящий друг! - воскликнул Луций. - Так идем?
Капитан Фейс покосился на непочатую бутылку.
- Лучше выждать этак с полчасика. Не будем злоупотреблять великодушием
старика. И ужинает он всегда поздно.
- Мне хочется подарить ему что-то ценное, ради поддержки его исследований.
Сколько денег, по-вашему, для этого нужно?
- Даже не упоминайте при нем о деньгах, это оскорбит его. Лучше подарите ему
что-то полезное для работы. - Капитан налил себе стакан доверху. - Я, конечно, не
знаток, но мне кажется, что в алхимии небесполезно золото. А ученый человек на какие
средства его купит? На вашем месте я бы преподнес ему, скажем, вот это кольцо.
Он указал на перстень, которого тщетно домогалась мисс Леско.
- Ему, наверное, требуется только золото, - сказал я. - Так избавь его от возни с
этим камнем. Вынь рубин и потом вставишь в новое кольцо.
Мое предложение озадачило Джонса.
- Нет, зачем же? Я отдам ему кольцо целиком.
- Либо все, либо ничего, - одобрил его решение капитан. - Впрочем, спрошу
доктора, нужен ли ему этот камень. Старик страшно рассеян и потому недогадлив. А так
он сам, возможно, будет настаивать, чтобы камень вы забрали себе.
Крепость вина не уступала Гибралтару, но капитан взял бутылку штурмом менее
чем за полчаса.
- Джентльмены, я бы непременно отплатил вам любезностью за любезность, -
заявил он, сделав последний глоток, - и заказал еще бутылочку, но нельзя не учитывать
того факта, что наш друг Джонс очень спешит.
Ночью Паруар пригоден для прогулок разве что кротов. Сквозь тесно сгрудившиеся
здания не пробивались даже звездные лучи. Освещенные окна попадались крайне редко.
Но капитан хорошо знал дорогу. Вдоволь накружив в путанице переулков, мы
остановились наконец у какой-то двери, и капитан принялся колотить в нее что есть мочи.
- Я всегда стучу, прежде чем войти, - пояснил капитан, - однако, как правило, он
меня не слышит. К счастью, старик по рассеянности редко запирается.
В прихожей было темно, однако из-под двери комнаты пробивалась яркая полоска
света. Капитан решительно распахнул дверь. На высоком стуле спиной к нам сидел
человек. Он даже не обернулся, когда мы ввалились в комнату. Фейс толкнул меня в бок.
- С головой ушел в вычисления, - хмыкнул он. - Наверняка забыл даже
поужинать.
Повысив голос, капитан окликнул хозяина:
- Добрый вечер, доктор!
Хозяин дома нерешительно обернулся, словно не был уверен, не послышалось ли
ему это. Борода у него была длинная и белая, такая же как у Санта Клауса, седые волосы
выбивались из-под темной шапочки. Узкое худощавое лицо сохраняло строгое
выражение. Старик был закутан в просторный халат, пестро разукрашенный звездами и
лунами в различных фазах. Испытующе оглядев нас, он спустился со своего насеста и
подошел поближе.
- А! Добрый вечер, мой храбрый юный друг. Рад вас видеть. Проходите,
проходите. Понаблюдайте, чем я занят. Давненько вы ко мне не заглядывали!
- Да ведь и двух часов не прошло, как мы с вами расстались, - напомнил ему
Фейс. - Вот привел своего приятеля, с которым вы обещали побеседовать.
- Какого еще приятеля? - в голосе старика послышалось раздражение. - Я
никого нынче не принимаю. Кроме вас, конечно, Я близок к завершению важного
эксперимента. А приятель пусть уходит.
Перехватив встревоженный взгляд Джонса, капитан ободряюще ему подмигнул, а
затем взял престарелого ученого под руку.
- Доктор, он мой близкий друг, и вы не должны ему отказывать. И кроме того, вы
же мне обещали.
- В самом деле? - Доктор озадаченно нахмурился. - Не уверен, смогу ли я ему
помочь. Мы стремимся узнать как можно больше, но знаем так мало. Впрочем, попытка
не пытка.
- Благодарю вас, доктор, - отозвался Луций. - Я уверен, что задача, с которой
мне не справиться, покажется легкой такому мудрецу, как вы.
- Вполне возможно, - согласился доктор. - Вас превосходно воспитали.
Позвольте-ка я рассмотрю ваше лицо. Подойдите поближе к свече. Да, лицо у вас
хорошее, лицо счастливчика. Или вся моя ученость гроша ломаного не стоит. Теперь
покажите руки. Нет-нет, сначала тыльной стороной, взглянем на их строение.
Исследуя руки Джонса, доктор ни малейшего внимания не обратил на перстень.
Затем он принялся изучать ладони юноши. От нечего делать я рассматривал комнату. Она
напоминала химическую лабораторию, закуток фотографа и чердак ломбарда
одновременно. Кабинет был завален хламом, как лавка старьевщика. Я бы охотно
раскошелился, лишь бы не быть их владельцем. И все же здесь витал дух истинной
учености. Доктор внушал к себе почтение, несмотря на мою предубежденность, и я с
благоговейным страхом всмотрелся в жидкость, которая клокотала в прозрачной колбе.
Судя по запаху, эксперимент проводился всерьез.
Старикан прекратил бормотать над руками Джонса.
- Так я и полагал. Вы рождены для успеха, - объявил он. - Я мог бы сказать вам
гораздо больше, но мне хотелось бы подтвердить этот факт, чтобы удостовериться, будут
ли оправданными дальнейшие усилия. Так в чем заключается ваша задача, сын мой?
- Видите ли, некий человек - я бы предпочел не называть его имени - похитил, а
вернее заставил своих слуг похитить мою невесту.
- Погодите! - Доктор хлопнул себя по лбу. - Теперь вспомнил. Капитан Фейс,
кажется, говорил мне, что преступник вам известен. Но где прячут вашу возлюбленную,
вы не знаете.
- Совершенно верно. Ненароком мы узнали, где она, но теперь ее перевели в один
из замков милорда.
- Да, так оно и произошло. - Доктор с сожалением помотал головой. - После
ухода капитана я улучил минуту, чтобы взглянуть на расположение планет. После
тщательных вычислений мне открылось, что ваша возлюбленная находится гораздо
дальше от вас, нежели первоначально.
- Так вы знаете, где она теперь? - воскликнул Луций.
- Нет, мои познания не столь беспредельны. Однако скажу вам, что она все еще в
окрестностях Паруара. Не откладывая, вам следует воспользоваться изготовленным мною
препаратом. Он не слишком сильный, но значительно облегчит ваши поиски. Пойдемте со
мной, сын мой.
Взяв свечу, маг повел Луция в смежную комнату. Минуты через полторы они
вернулись. На лице Джонса, впервые с тех пор, как он узнал о похищении Гермионы,
сияла улыбка. В левой руке он держал склянку с каким-то снадобьем. Перстня на пальце
не было.
- Позвольте мне еще раз поблагодарить вас, доктор, - Джонс пожал сухую,
морщинистую руку. - Поверьте, как только я вступлю в права наследства, вы получите
все необходимые материалы.
Я уже собирался напомнить капитану о его обещании, но он сдержал свое слово.
- Кстати, о материалах, доктор. Вы, наверное, и не заметили, что кольцо, которое
догадался вручить вам Джонс, с рубином. Этот камень вам пригодится?
- Рубин? - Доктор вытащил кольцо из кармана и уставился на него, как если бы
видел впервые. - Клянусь Трисмегистом, вы правы. Юноша, - обратился он к Луцию,
- о таком рубине я мечтал вот уже десять лет, но отнюдь не из тщеславного побуждения
украсить себя драгоценностями. Нет, мне не дает покоя догадка, что именно данной
составной части мне не хватает для успешного обретения философского камня. Да
благословит вас Бог за вашу щедрость к старику.
На этом набожном восклицании мы и расстались. Капитан довел нас обратно к
"Еловой Шишке". Заходить туда вместе с нами он не стал.
- Я горю желанием выставить вам бутылку, - заявил он, - но придется это
удовольствие отложить. Солдату нельзя всю ночь сидеть за выпивкой, так как утром ему
предстоит исполнять служебный долг.
Мы не стали его уговаривать. Луцию не терпелось открыть свою склянку, меня тоже
разбирало любопытство.
- Что он тебе дал? - подступил я к Джонсу, едва мы остались одни.
- Средство для отыскания Гермионы, - провозгласил Джонс, когда мы вошли в
зал. - Горбун сказал, что она в одном из поместий лорда Равана. А от доктора мы узнали,
что ее новая темница совсем недалеко отсюда. Это упрощает дело.
- Так-так. - За нашим столом уже сидели, поэтому мы заняли другой, у
противоположной стены.
- Но даже при этом, - продолжал Луций, - остается немало трудностей. Можно
годами кружить возле замка и не знать, там ли моя любимая. А если мы отважимся войти
в замок, что весьма и весьма опасно, необходимо заручиться уверенностью, что именно за
этими высокими стенами она томится.
- Мало проку, если тебя подстрелят за взлом пустого сейфа, - согласился я. - И
что же?
- Высокомудрый доктор, - сказал Луций, любовно поглаживая склянку, - вручил
мне средство, которое поможет мне проникнуть незамеченным в любое окно. А в эту пору
окна наверняка держат открытыми.
- Вот как? Доктор, говоришь? Нет-нет, довольно с меня этой кислятины.
Принесите-ка лучше парочку стаканов бренди.
- Да, доктор, - подтвердил Луций, когда слуга ушел. - В этой склянке, Шендон,
содержится натирание, которое превратит меня в сову.
Я чуть было не расхохотался, но вовремя поперхнулся. События на Эе надолго
излечили меня от скептицизма. Припомнив их, я задал следующий вопрос:
- А обратно в человека ты сумеешь превратиться? Старик научил тебя, как это
делать?
- Конечно же, необходимо только проухать двадцать один раз подряд и облететь
девять кругов против часовой стрелки.
Луций взволнованно, извиняющимся тоном, спросил:
- Вы не будете против, если я оставлю вас одного и поднимусь в комнату, чтобы
поскорее испробовать это снадобье?
- Что ж, валяй.
Я не стал задерживать Луция. Я ничуть не сомневался, что его обвели вокруг пальца,
но мне не хотелось своим присутствием усугублять неотвратимый конфуз.
- Надеюсь, став совой, ты усвоишь навык проситься на двор.
Медленно потягивая бренди, я уже наполовину осушил стакан, как появился Голиас.
- Тебе повезло? - осведомился я.
- Мои партнеры в этом не сомневаются. - Он позвенел монетами в кармане. -
Тут тебе не мелочишка медяками. Чистое золото, приятель. А где Луций?
Ухмыльнувшись, я пододвинул Голиасу нетронутый стакан Джонса. Наши
похождения казались мне все более забавными.
- Он пробует стать совой.
- Чего ради?
- Собирается порхать над домами и заглядывать по вечерам в окна.
- Хм. Если у него получится, то нам это очень пригодится.
Деловой тон Голиаса меня не устраивал.
- Черт побери! Да его просто-напросто разыграла парочка шарлатанов. Мошенники
надули его, чтобы прикарманить кольцо. Кольцо стоит приличного состояния. Один из
них прикидывался спецом по медицине. Делал вид, что нуждается в золоте и рубинах для
алхимических опытов.
- Так-так. - Голиас, к моему удовлетворению, насторожился. - И где же вы
откопали этого алхимика?
- Парень, назвавшийся капитаном Фейсом, подкатился к Луцию в баре и...
- Фейс? - Голиас залпом допил бренди и вскочил с места. - Надо бы посмотреть,
как там Джонс.
Обогнав меня, он взбежал по лестнице через две ступеньки и бросился по коридору
к нашей комнате. За дверью кто-то шаркал и всхрапывал. Мы ворвались в комнату.
Одежда Джонса второпях была раскидана повсюду, но владелец ее исчез.
Единственным обитателем комнаты был осел. Мы остолбенели. Осел, безуспешно
подражая уханью совы, прохрипел двадцать один раз, а затем принялся кружиться. Я
следил за ним со все возрастающим ужасом. Наконец осел, кончив вертеться, замер на
месте, но ничего не произошло.
- Расколдоваться не получается, - простонал я. - Боже милостивый! Голиас! Что
же нам теперь делать?
17. У Джонса появляются поклонницы
Приходилось ли вам видеть осла в истерике? Наконец до Джонса дошло, что он не
сумеет превратиться в человека. Тут-то он и выказал свой ослиный норов: принялся
скакать, взбрыкивать и метаться из стороны в сторону, в надежде сбросить ненавистную
шкуру. А потом, растопырив все четыре конечности, оглушительно заревел. Я был в
ужасе что скажет хозяин гостиницы? Но Голиас не растерялся.
- Спокойнее, Луций! - приказал он. - Как-нибудь вывернемся. Погоди немного.
Джонс попытался заговорить, и мы вновь услышали скорбный рев.
- Прекрати сейчас же! - оборвал его Голиас. - Иначе нас возьмут под стражу,
тебя конфискуют, и тогда навек останешься ослом.
В коридоре хлопнула одна, вторая дверь. Послышались встревоженные возгласы. К
счастью, никто не понял, где ревел осел. Луций (бедняга дрожал всем телом) умолк.
- Вот-вот. Полегче, приятель. - Голиас потрепал ему холку. - Итак, Шендон,
капитан Фейс? Этакий темноволосый, бородатый весельчак?
- Совершенно верно.
- Знаю этих жуликов. Они подсовывают простофилям всякие снадобья, которые
берут неизвестно откуда. К чему это приведет, их не заботит. Но я накручу им хвосты.
Пусть добудут противоядие у того самого чародея, который изобрел эту мазь. Отведи
меня к ним.
- Да я хоть сто лет проищу их дом - ни за что не найду. А ты? - спросил я у
Джонса. Я не вполне был уверен, поймет ли он меня, но осел покачал головой. - Видишь
ли, - объяснил я Голиасу. - Фейс вел нас в темноте окольными путями. А может, ты сам
вспомнишь, где они живут? Ты ведь когда-то имел дело с этими гнидами.
Но Голиас также печально покачал головой.
- Слишком много лет прошло с тех пор, как я заглядывал в их логово. Вдобавок, я
думаю, они постоянно кочуют с места на место. А теперь, отхватив такой куш, наверняка
залегли на дно. Бесполезно охотиться за ними, высматривая на улицах. Ну и круто же они
нас обставили!
Голиас был удручен, а я и вовсе не видел выхода. И Луций, похоже, отчаялся. Уши
его опустились, и он горестно вздохнул. Но вздох его так мало походил на человеческий,
что я был потрясен до глубины души.
- Что-нибудь можно предпринять? - спросил я у Голиаса еле слышным шепотом,
на случай, если ответ будет отрицательным. - Может, забрать его отсюда куда-нибудь?
Помнишь, как ты забрал меня с Эи.
И снова Голиас покачал головой.
- Чары той волшебницы опасны только на ее острове. Но действие мази, скорее
всего, постоянно. И Луций останется в ослиной шкуре, куда бы мы его ни повели.
- А не обратиться ли нам за помощью к другому алхимику?
- Бесполезно. Никто не знает состава мази, кроме ученого, который ее приготовил.
И потому никто не подскажет нам, каково обратное средство. - Голиас вздохнул. - Нам
ничего не остается, как... Нет, сначала следует отправить письмо отцу леди Гермионы. Я
напишу его, прежде чем ложиться спать. Возможно, родственники ей помогут, а мы
займемся спасением Луция.
- Ты веришь, что им удастся вырвать ее из лап Равана? Ведь на его стороне сам
король. - Я спросил так, вспомнив о письме Гермионы. Сама девушка не слишком
надеялась на помощь родни.
- Возможно, что и удастся. Семья принадлежит к древнему роду, имеет связи со
многими влиятельными лицами. Если поднимется шум, что девушку до брака насильно
содержат взаперти, Джамшид вынужден будет вмешаться.
- А чем займемся мы?
- Пойдем к Оракулу. Там мы узнаем все. Но путешествие будет долгим. Дон
Родриго, наверное, вернется раньше нас.
Я сделал кислую мину.
- Луцию навряд ли захочется уходить отсюда. Кто с ним поговорит - ты или я?
Нам удалось убедить Джонса, что просить совета у Оракула - единственный выход
из положения. Но тут перед нами возникли новые трудности, связанные с превращением
Луция. Прежде всего мы не знали, где его держать.
- Навряд ли хозяева позволят нам держать ишака в номере, - пробормотал я, - и
потом, чем его кормить?
- Да, вопрос не из легких, ты прав.
Голиас покосился на Луция, который, моргая, смотрел на себя в зеркало. В нем
отражался крутобокий осел с темно-коричневой шкурой, за исключением белого сердечка
на левом плече. Видимо, у Джонса-человека на этом месте темнело родимое пятно.
- Надо бы ночью потихоньку перевести его в стойло. Днем можно нарваться на
неприятности.
Я, хоть и помалкивал, но втайне был рад предложению Голиаса. Навряд ли бы я
уснул, слушая, как Луций печально разгуливает по комнате. К счастью, он согласился,
чтобы мы отвели его в конюшню. Заминка была в том, как это осуществить. Он разучился
ходить по лестнице, и нам едва ли не на себе пришлось тащить его вниз.
Засидевшиеся выпивохи, казалось, привыкли видеть ослов, разгуливающих по
обеденной зале. Но лакей не был настроен столь философски. Пришлось его подмазать,
дабы он снисходительно выслушал уклончивые объяснения Голиаса по поводу друзей, чье
чувство юмора оставляет желать лучшего: мол, эти озорники и привели осла к нам в
комнату.
Препоручив Луция конюшему, мы наказали ему ни в коем случае не оскорблять
животное. Нервы у обоих нас были на пределе - и пришлось снять стресс
неразбавленным виски. Голиас написал письмо родным Гермионы, а я отправился спать.
Я не спал уже около сорока часов, и это оказалось на руку. Только безмерная усталость
могла заставить меня сомкнуть глаза.
- А далеко ли Оракул, и как туда добраться? - спросил я у Голиаса за завтраком на
следующее утро.
- Сначала двинемся на юг, а потом возьмем западнее.
Дальность расстояния его, как обычно, не волновала.
- Ах да, ты мне говорил уже об этом вчера перед сном. - Я отхлебнул эля. -
Существует ли прямая дорога?
- Переправимся через Лонг Ривер за Эреком. Далее берегом - вниз по течению -
доберемся до Тройновонта. Оттуда на юго-запад. Там есть дороги, но и по бездорожью
придется поколесить. - Голиас жевал с задумчивым видом. - А не подковать ли нам
Луция, прежде чем идти, как ты считаешь?
Неожиданно за окном, у которого стоял наш стол, послышалось фырканье. Мы
обернулись.
- Привет, - пробормотал я. Непривычно было соблюдать учтивость по отношению
к скоту. - Это наш серый, - сообщил я лакею. Лакей был новый, а не тот, вчерашний,
кому мы дали на лапу. - Не отгоняйте его. Он у нас дрессированный.
- Так пускай не тычется в хлеб своей поганой мордой! - огрызнулся слуга. - А то
о нашем заведении пойдет дурная слава. Глядите, глядите!
Я поглядел. Луций пожирал остатки моего бифштекса. Непривлекательное, надо
сказать, зрелище. Потом он вновь принялся за хлеб, подцепив зубами сразу два ломтя. И
не успел я и слова сказать, как он сунул морду в мою кружку с элем.
- А ну-ка, отвали! - возмутился я. - Ведь ты должен вести себя как.. э-э.. Да ты и
есть... э-э... В общем, ты должен любить сено, а не всякую ерунду.
- Весьма любопытный феномен! - заметил Голиас, однако отодвинул свой завтрак
подальше от окна. - Видимо, ослиные аппетиты не достаются вместе со шкурой.
- Я иду к хозяину, - объявил слуга.
- Убирайся, пока ты не наделал всем неприятностей! - Я и сердился на Джонса и
готов был умолять его. Ни поведение осла, ни объяснения Голиаса не убедили меня. -
Ведь ты наверняка уже позавтракал охапкой отличного сена. Разве не так?
В ответ Луций помотал головой; с его шеи свисал обрывок веревки, которую он
перегрыз, чтобы убежать.
- Погоди, я прослежу, чтобы тебя накормили. Вот только опять закажу себе
завтрак. А теперь убирайся, пока слуга - черта с два он дождется от меня чаевых! - не
привел хозяина.
Но Джонс и ухом не повел. Он сжевал еще три куска хлеба и вылакал весь мой эль.
В это время в обеденную залу ворвался Тергис. Голиас успокоительно погремел
монетами в кармане, но это оказалось излишней предосторожностью. Тергис увидел, как
Луций вылизывает последние капли эля. Однако посетители отнюдь не возмущались, а
напротив - поистине наслаждались непривычным спектаклем. Поэтому хозяин не стал
ругать нас, но призадумался.
- Ваш осел? Сколько вам надо?
- Пару охапок сена, - увернулся я от ответа. - Конюший, по-видимому, забыл
накормить его. Дайте ему сена, и он успокоится.
Но Тергис не позволил сбить себя с толку.
- Сколько вы возьмете за осла? - настаивал он.
- Ишак не продается, - отрезал Голиас. - Как насчет повторного завтрака для
моего друга?
Я, хоть и был голоден, мечтал поскорее отсюда убраться. Мне не нравилось, что к
нам привлечено всеобщее внимание.
- Давай оплатим счет Джонса и сообщим, что он уже уехал, - шепнул я.
- Верно, - согласился Голиас. - А вон слуга, что работал ночью. Кажется, мы
влипли.
Глупо полагаться на слугу, берущего взятки. Мы с тревогой наблюдали, как малый
что-то шепнул хозяину на ухо.
Тергис вновь подошел к нам.
- Покажите-ка купчую, удостоверяющую покупку вами этой скотины, -
потребовал он.
- А прошлогоднего снега ты не хочешь? - беззлобно спросил Голиас. Его нож
уперся хозяину в брюхо. Тергис отскочил.
- Осел находился в номере, значит, он собственность гостиницы. Вы пытались его
украсть. Я вас отдам под стражу.
Пока Тергис ждал, что мы ответим, Голиас спокойно положил в рот последний кусок
и поднялся из-за стола.
- Встретимся на улице, Шендон, - небрежно сказал он мне и выскочил через окно.
Осел едва успел убрать свою голову.
- Луций, бежим! - рявкнул Голиас снаружи. Хозяин растерялся. Он не знал, как
ему поступить. Послать погоню за Голиасом и ослом или же схватить меня как
заложника? Но, прежде чем он решил, что лучше синица в руках, я вскочил из-за стола.
- Держите его! - завопил хозяин. И неспроста. Я как раз повел на него боковую
атаку. Мощный удар в скулу - и он перелетел через стол.
Оба слуги и один посетитель из тех, что вечно лезут не в свое дело, - отрезали меня
от двери. Я бросился на них со всего размаху. Отшвырнув в сторону двоих, вместе с
третьим вылетел в прихожую. Мы упали на пол, я подмял противника под себя. Он
ослабил хватку, и через секунду я уже был на улице.
Казалось, все жители округи преследуют нас, вопя и указывая пальцем. Конечно,
многие просто забавлялись, но я, едва не в каждом видя наемника разъяренного Тергиса,
подналегал что есть мочи. Раздавались крики: "Стража!.. Стража!.." Постепенно
преследователи отстали, и за нами бежал один только мистер Тергис. Однако настроен он
был на более мирный лад.
- Погодите! - кричал он. - Мне не нужен ваш осел! Оплатите хотя бы счет!..
Я уже догнал своих друзей, и мчаться сломя голову не имело смысла.
- Он требует, чтобы мы оплатили счета, - сказал Голиас Луцию. - Ты способен с
ним рассчитаться?
- Вас - вы - помните? - было - трое! - запыхавшись, заговорил Тергис. - Я
- не - знаю - где - третий, но...
Он так задыхался, что говорить для него было сущей мукой. Однако лекарство
оказалось под рукой. Мы стояли к Тергису лицом, но Луций продолжал стоять задом. Он
только слегка повернул голову. Едва хозяин приблизился, он радостно взревел и лягнул
его в живот.
- Расписки не требуется, - сказал Голиас. Судя по ликующему трубному реву,
Луций остался доволен развязкой. Несомненно, он даже отвлекся от мыслей о своем
несчастье. Да и я на радостях позабыл о завтраке, которого он меня лишил. Но не успели
мы и несколько шагов шагнуть, как желудок мой забастовал.
- Мне необходимо подкрепиться, - заявил я Голиасу, - да и наш собрат Джонс не
откажется от дополнительной порции. Только надо соблюдать осторожность.
- Навряд ли кто-то опять будет требовать, чтобы мы подтвердили свои права на
него, - отвечал Голиас. - Однако его могут у нас украсть. Робин Тергис, кстати,
напомнил мне, что осел не входит в перечень нашего имущества.
Он повернулся к Луцию.
- Хочешь сенца? Уши серого опустились.
- А крылышко цесарки?
Длинные уши вновь встали торчком. Осел облизнулся.
- Что ж, это будет повкусней. И, наверное, ты не откажешься от хлеба? -
продолжал Голиас. Осел копытом провел шесть черточек на дороге.
- Ах, шесть кусков. И кружку эля, чтобы промочить горло?
Осел протрубил одобрительно, и Голиас махнул рукой.
- Настоящее представление бродячего цирка. Правда, Шендон?
Похоже, идея эта пришлась ему по душе. Я не разделял его восторга. Мне хотелось
поскорее покинуть город, где на каждом углу нас подстерегали несчастья.
- Поторопимся. Не стоит дожидаться, пока нас оберут, - предложил я. - Кажется,
на соседней улице есть постоялый двор.
Мы наскоро перекусили. Не забыли и про Луция, которому тайком принесли еду в
стойло. После завтрака немедленно отправились в путь. Паруар остался позади.
За пределами города Голиас, искусный игрок в кости, оказался без заработка. О
путешествии в карете нечего было и думать. Я опасался, что Голиас купит лошадей для
езды верхом, вытряхнув всю нашу мошну. Но, как он сам заметил, проще нам плестись за
ослом, чем заставить кобылу умерить шаг ради его неторопливой поступи.
Джонса не надо было вести за собой на веревке. Однако, чтобы не привлекать
внимания, Голиас все же купил веревку и обвил ее вокруг ослиной шеи. Еще когда мы
вели нашего четвероногого спутника по узким улочкам Паруара, я проникся к нему
сочувствием. Побывав однажды в шкуре животного, я понимал всю глубину трагедии
Джонса. Я также сознавал, что предо мною не просто человек в ослиной шкуре. Я знал,
что его ум, его душа находятся в состоянии войны с ослиным обликом. Но человеческие
силы в такой борьбе со временем иссякают. Против человека восстает не только пятая
колонна ослиных инстинктов, но гораздо более опасный враг. Деградация наступает
незаметно. Сначала вы всецело воспринимаете ваше новое положение как позорное. Затем
вы осознаете его неестественность только разумом, так как новые ощущения становятся
привычными. И, наконец, вам перестает казаться, что случилось нечто из ряда вон
выходящее. Вы стали животным и не сомневаетесь, что это в порядке вещей. У меня
сжалось сердце, когда Джонс вдруг стал упираться, не желая сворачивать за угол.
Упрямился-то вовсе не Луций. Осел брал верх над человеком.
На следующее утро, пройдя Эрек, мы переправились через темные, беспокойные
воды Лонг Ривер - реки примерно в милю шириной. Эрек считался большим городом, но
западный берег реки был малонаселен. Дорогу с обеих сторон обступали густые заросли.
- Стрелка на перекрестке показывает, что до Тройновонта двадцать миль, -
заметил я. - Как ты думаешь, мы успеем к обеду?
- Если будем так ползти - конечно, нет. Взбодрись-ка, Луций. Или, клянусь
Шейлоком, я вырежу из тебя кусок мяса.
К моему сожалению, дорога, хоть и была проложена вдоль реки, но на значительном
от нее расстоянии. Местность была равнинная. Идти было легко, но скучно. И на дороге
мы не встретили никого интересного. Только одна особа запом
...Закладка в соц.сетях
