Жанр: Фантастика
Звезда запада
... говоришь, друи почувствовал
чужого возле Лугдунума?
- Третьего дня. Он сказал, что рядом чужой и недобрый бог.
Отец Целестин в третий раз ощутил локоть Видгнира на своих ребрах и услышал его
взволнованный шёпот:
- Знаешь, о ком они говорят? О Нидхёгге. Он где-то рядом, Чёрный Дракон
выбрался из Имирбьёрга и отправился нам навстречу...
Монах сглотнул слюну и быстрым движением наполнил свой кубок. Сейчас
развешанные по стенам черепа интересовали его меньше всего - в какое сравнение идёт
такой пустяк с самим... С самим Нидхёггом.
Аудагос был добрым хозяином и даже высказал Лофту своё сожаление тем, что не
может принять гостей, как полагается, - угроза с юга наложила отпечаток на всё,
включая валльское гостеприимство. После трапезы и беседы военный вождь извинился и,
сказав гостям, что его домом и рабами они могут располагать, как своими собственными,
ушёл. Ему ещё предстояло отправить сегодня один из обозов, нагруженный скарбом, и с
ним отряд воинов к Лесу Идалир. С обозом уходила часть женщин и детей, но
большинство зеномов, а в их числе и многочисленная дружина Аудагоса, покидали
посёлок лишь с рассветом следующего дня, так что у отца Целестина и его друзей были в
запасе ещё вечер и ночь для того, чтобы обсудить дальнейший путь отряда и отдохнуть.
Лофт по-хозяйски отослал прочь рабов, служивших в доме рикса и явившихся
спросить, не нужно ли чего господам, и, растянувшись на лавке, уставился в потолок.
- Наверное, нам следовало бы пойти с зеномами, - ни к кому не обращаясь, сказал
он. - Доберёмся вместе с людьми Аудагоса до Идалира, а там распрощаемся и свернём
строго на восход. От границы Леса до подножия Имирбьёрга день конного пути...
Торин повернулся к Локи и, почесав подбородок, спросил:
- Зачем идти с ними? По прямой будет ближе, да и быстрее.
- Я надеюсь, что мы затеряемся среди валлов и избежим излишнего внимания...
- ...со стороны Нидхёгга? - быстро произнёс Видгнир. - Тот чужой дух, что
бродит неподалёку, - он?
Лофт хмыкнул и, повернувшись на бок, уставился на наследника конунга Вадхейма.
- Не сомневался, что ты это поймёшь. Честно признаться, меня нелегко провести,
и, лишь сопоставив предположения друи, переданные Аудагосом, собственные ощущения
и твои последние слова, я убедился, что Чёрный Дракон рядом. Где - не знаю.
- То есть как "не знаю"? - Отец Целестин аж привстал со скамьи и открыл рот. -
Ты - дух, пусть и взявший обличье человека, и не можешь распознать, где находится
тебе подобный? Даже этот Огмигенос и Видгнир почуяли присутствие чужака, а ты не
можешь?..
- Да погоди ты! - закатив глаза и сморщив нос, перебил монаха Локи. - Видишь
ли, я точно знаю, что Чёрный Дракон рядом, но он скрывает свою Силу, приостановив её
истечение в единое поле Силы Междумирья. К примеру, возьмёшь ты десять серых зайцев
и одного белого да и выкрасишь последнего в цвет остальных. Как отличить?
- Смыть краску, - уверенно сказал монах.
- Вот-вот. Только чтобы добраться до крашеного зайца, придётся и остальных в
воду окунуть, а это долго и утомительно. Так же и я не могу швыряться в каждого
заклятием, снимающим личину и обнажающим истинную сущность. Нидхёгг явно сменил
телесный облик, а с его способностями он может принимать любую форму - от лошади
до муравья. А то и просто стать деревом, мечом или, к примеру, кружкой для пива...
Понял теперь?
Отец Целестин с подозрением посмотрел на свой кубок и на всякий случай
отодвинул его подальше.
- Так что, он может прийти сюда, сесть за этот стол, и ты, Лофт, не сумеешь
распознать Чёрного Дракона? - хмуро проговорил Видгнир. Признаваться себе в том, что
такое развитие событий принесло бы ему облегчение, он не стал.
- Может, и так, - вздохнул Лофт. - Среди десятка серых зайцев трудно найти
того, который покрашен. Чёрный Дракон умело скрывает свою Силу.
- Если так, то почему же вы знаете, что он рядом? - удивился монах.
- На прядь белых волосков краска не попала, - усмехнулся Локи, продолжая
сравнивать Великого Духа Междумирья с кроликом. - Так просто этого не объяснишь.
Скажу только, что полностью скрыть Силу невозможно. Так что решим, други? Пойдём с
валлами?
- Это было бы разумно, - сказал отец Целестин и посмотрел на Торина. Тот,
согласившись, кивнул, а за ним и Видгнир подтвердил, что решение Локи вполне
подходяще. Когда монах попытался узнать мнение Сигню и германца, то обнаружил, что
уставшая воспитанница заснула сидя, прислонившись к стене, а Гунтер, даже если его и
растолкать, ничего связного сказать не сможет - как водится, напился до потери чувств.
- Надо бы с Огмигеносом-друи потолковать, - зевнул Локи. - Ну да ладно, это
завтра сделаю. Сейчас можно отдохнуть. Под этой крышей мы в безопасности. Не думаю,
что Нидхёгг захочет нас видеть так быстро, а ждать дурного от Аудагоса не приходится.
Спите.
Отяжелевший после непривычно сытной еды монах уже хотел было растянуться на
лавке, как Локи, и поспать, но тут его потянул за рукав рясы Видгнир.
- Пойдём посмотрим, как там Гюллир. Ему, наверно, непривычно одному...
Чертыхаясь, отец Целестин поднялся и с недовольным видом двинулся вслед за
Видгниром к двери, ведущей наружу. О драконе он успел позабыть и сейчас с тоской
думал, что коты в качестве домашних животных куда как приятнее и не доставляют
стольких хлопот. Вот Синир уже свернулся клубочком возле Сигню и спит себе как
убитый.
Время близилось к вечеру, но Лугдунум и его обитатели и не думали о покое и
отдыхе. Видгнир и монах шли к воротам, встречая множество людей, перетаскивавших
добро из домов на высокие крытые повозки, всюду слышалась непривычная отрывистая
речь валлов, а возле тына уже готовились покинуть городище несколько десятков
зеномов. Там же был и Аудагос, отдававший последние приказы воеводе, который
поведёт обоз. На вадхеймцев военный вождь только коротко взглянул и чуть взмахнул
рукой. Здесь же стоял и седобородый друи, заставивший святого отца приостановиться и
посмотреть, как колдун-жрец окуривает возы дымом тлеющей омелы.
"Надо полагать, обряд языческий, - решил монах. - Хорошо хоть кровавых жертв
нет. Впрочем, не сомневаюсь, что и такое у зеномов случается".
За ворота иноземцев выпустили беспрепятственно, ибо коренастые и украшенные
бронзовыми гривнами воины знали, что эти двое - гости самого Аудагоса и не враги.
Однако на сидящего под деревьями дракона валлы всё равно посматривали с опасением.
Нехорошо это, когда огнедышащая тварь, запросто способная спалить посёлок, под
стенами обретается без присмотра.
Гюллир встретил своих радостным посвистыванием и уткнулся мордой размером с
бочку в грудь отца Целестина.
- Вас там не обидели? - участливо пробасил дракон. - Хорошо ли устроили?
- Да мы в порядке. - Видгнир похлопал Гюллира по шее. - А тебе поесть дали?
Аудагос обещал, что...
- Конечно, конечно, не беспокойтесь, - перебил дракон. - Овца была вкусная,
хотя и жестковата. Только эти двуно... э... люди меня всё ещё боятся. Никто даже близко
не подошёл. - В голосе ящера звучала легкая обида. - Скучно тут. Когда же дальше
пойдём?
- Завтра, - ответил отец Целестин. - Ты отдыхай, пока возможность есть. Как
крыло, не очень болит?
Монах, верный своим лекарским принципам, не преминул ещё раньше осмотреть
повреждённое крыло дракона и понял, что кость не сломалась, а просто треснула. Однако
летать Гюллир не мог, потому что сильные движения причиняли боль. По мнению отца
Целестина, трещина должна бы срастись через месяц-два.
- Спасибо, - скромно сказал Гюллир, посмотрев в лицо монаха глазами,
превосходившими размером кулак Торина. - Я уже могу им чуть-чуть двигать.
- Ну и чудесно, - заботливо улыбнулся отец Целестин. - Тогда до завтра. Мы
пойдём к себе. Не уходи никуда, а то заблудишься...
- Не уйду, - буркнул дракон и с опаской покосился на горы. - Город близко...
Он всё ещё боялся, что драконы из Города возле Имирбьёрга ищут его как убийцу, и
чем ближе к обиталищу Нидхёгга подходил отряд, тем больше Гюллир опасался мести.
Правда, Локи его успокаивал, говоря, что никому не даст в обиду.
Мимо стоявших возле створок ворот отца Целестина и Видгнира прогрохотали
полторы дюжины огромных возов, проехали всадники и несколько боевых валльских
колесниц. Обоз спустился с холма, выйдя на дорогу, ведущую к северу, и скрылся из глаз
в тени дубового леса. Монах последний раз взглянул на улёгшегося и обвившегося
хвостом дракона, да хотел уж идти вслед за Видгниром за частокол, как вдруг его
внимание привлекла мелькнувшая в перелеске светлая тень, потом послышался топот
копыт, и на дороге, ведущей к Лугдунуму, появился всадник. Рослый серый конь резво
рысил к посёлку, а в седле сидел высокий человек в белой одежде друи. Всадник быстро
миновал склон холма, остановил коня перед воротами, что-то резко выкрикнув, а затем,
когда стража почтительно расступилась, въехал в крепость. Отец Целестин успел хорошо
рассмотреть человека - этот друи, в отличие от Огмигеноса, был молод, тёмен волосом и
статен. К поясу у него был прицеплен небольшой золотой серп, а шею украшала витая
гривна, которая по тщательности отделки и тонкости работы превосходила даже
украшение Аудагоса.
Видгнир посмотрел вслед всаднику и обернулся к отцу Целестину.
- Видать, нездешний... - предположил он. - Это друи из Леса Идалир, не иначе.
Дальний путь проделал.
Последнее замечание было совершенно правильным. И монах углядел, что лошадь
была уставшей, а белые одежды всадника изрядно пропылились.
Возвращаясь в дом Аудагоса, отец Целестин мельком увидел, что молодой друи
остановился возле одного из домов и, спешившись, разговаривает с несколькими
мужчинами, а когда к ним подошёл старый Огмигенос, раскланялся с ним и увлёк в
сторону для разговора. Больше отец Целестин о молодом жреце не вспоминал - какое
ему дело до каких-то колдунов-язычников?
Вернувшись в дом рикса, монах улёгся спать, и до утра ничто не обеспокоило его
сон, хотя после заката в помещении, где Аудагос устроил гостей, появлялись рабы,
убиравшие со стола, а потом и сам вождь зеномов заглянул. Несколько мгновений он
постоял в дверях, глядя на спящих чужестранцев, а затем, повернувшись, что-то сказал
человеку, стоявшему у него за спиной. Этим человеком был тот самый друи, что приехал
в Лугдунум вечером.
Мрачный облачный день только добавлял отцу Целестину дурного настроения. Его
лошадка шла позади остальных вадхеймских скакунов, ибо монах не желал ни с кем
вступать в разговор и дулся на весь мир, а особенно на Лофта и валльских жрецов.
...Все поднялись от сна, едва забрезжил рассвет, и, плотно перекусив, начали
собираться в дорогу. Отец Целестин первым делом обратил внимание на то, что
украшавшие жилище Аудагоса черепа исчезли, - Локи объяснил потом, что ни один валл
не оставит бесценные трофеи в пустом доме. Так и военный вождь забирал с собой
свидетельства своей доблести.
Едва выйдя на утренний холодок, монах углядел, что зеномы собираются в большой
круг на обширном свободном пространстве в центре посёлка, и, пока делать было нечего,
направился туда, посмотреть, в чём дело. Если бы Локи и Видгнир с Торином не пошли
вместе с ним, то всё могло бы плохо кончиться, ибо отец Целестин стал свидетелем
премерзкого обряда человеческого жертвоприношения.
К старому друи подвели человека, видимо раба, закованного в ошейник с короткой
цепью, и жрец, хрипло напевая какие-то заклятия, поднёс испуганному и дрожащему рабу
чашу, наполненную горячим зельем, и заставил выпить. Отец Целестин с лёгким ужасом и
недоверием наблюдал, как после этого глаза человека помутнели, утратив даже проблеск
мысли, а тело, прежде напряжённое, расслабилось. Помощники Огмигеноса, подхватив
раба под руки, быстро запихнули его в приготовленную корзину, сплетённую из прутьев,
а затем обложили её соломой и отошли. Друи, продолжая дребезжащим голосом распевать
гимны своим богам, взял с деревянного алтаря, установленного посреди площади, связку
сухой омелы, воспламенил её от сделанной в виде кабаньей головы кадильницы и бросил
пылающие ветки в сложенный жертвенный костёр.
Лофт и Торин едва успели повиснуть на плечах взбеленившегося монаха, и ладонь
Локи зажала ему рот, прервав возмущённый вопль. Им пришлось приложить немало
усилий, чтобы увести отца Целестина обратно, к дому Аудагоса, выслушав по пути
множество заковыристых речений в адрес варваров-валлов и их гнусных обрядов.
- Ещё одно слово, и я наложу на тебя, дурень, заклятие сна! - пригрозил Локи,
подтаскивая монаха к лошадям, привязанным у крыльца. - Сам хочешь в такой корзине
оказаться? Не тобой этот обычай установлен и не тебе его менять! Зеномы считают, что
если не отдать богам дань, то не будет удачи в пути!..
- Ты совершенно прав, - раздался спокойный и серьёзный голос. Никто и не
заметил, что молодой друи подошёл сзади и теперь стоял всего в двух шагах. Тёмные
глаза смотрели внимательно и изучающе, а на красивом вытянутом лице светилась
вежливая улыбка. - Ты, как я вижу, хорошо знаешь обычаи валлов. Моё имя -
Альбиорикс, что на вашем наречии значит "царь мира". Привет вам!
Монах яростно посмотрел на жреца и, тихо выругавшись, отвернулся. Много чести
- приветствовать одного из этих душегубцев!
- Не пойму, почему тебя, почтенный, так возмутила жертва богу Таранису, -
продолжал друи, не смутившись. - Надо полагать, в твоей стране приняты другие
обряды? Расскажи мне о них...
Отец Целестин демонстративно отошёл в сторону, предоставив Локи, который тоже
взирал на Альбиорикса с подозрением, беседовать с друи самому.
Так получилось, что, когда первый из нескольких отрядов валлов вышел за врата
Лугдунума, вадхеймцы оказались в голове длинной колонны, вместе с риксом, двумя друи
и самыми знатными воинами дружины. Альбиорикс не отставал от конунга и остальных,
но старался не столько расспрашивать новых знакомых, сколько рассказывать сам. Как и
все жрецы-друи, он прекрасно владел наречием, на котором говорили ведьмы - то есть
норманнским, - и, разумеется, знал, что Локи не является обычным человеком.
По словам Альбиорикса, его послал в Лугдунум Великий Друи - патриарх всех
валльских жрецов, чтобы проследить, как племя зеномов будет добираться до Леса
Идалир. Он долго рассказывал о самих кущах под сенью Иггдрасиля, о богах, живущих
там, отвечал на несмелые вопросы Видгнира, но разговорить Лофта так и не сумел. Монах
так и вообще ехал отдельно, оскорблённый в лучших своих чувствах, и больше старался
любоваться природой и огромным зелёным столпом Мирового Древа, венчавшим собой
равнину.
- ...О, я много где побывал, - донеслись до отца Целестина слова Альбиорикса. -
Многие друи путешествуют по миру в поисках знаний, и мне приходилось забираться в
очень отдалённые уголки. Я ходил и в Страну Озёр, и в лес альвов, которые охраняют ход
в соседний Мир, который на вашем языке называется Мидденгард. Я даже осмелился
войти в Имирбьёрг и осмотреть пещеры, брошенные карликами...
- Что-о? - Локи метнул на Альбиорикса острый взгляд. - Ты заходил в
подземелья горы Чёрного Дракона?
- Да, - подтвердил друи. - Я бывал там пару лет назад, искал старые клады
двергов...
Он посмотрел на Лофта своими большими карими глазами и, помолчав, спросил:
- Тебя интересует Имирбьёрг, уважаемый?
- Да так... - пожал плечами Лофт. - Говорят, что никто из смертных не
заглядывал в Имирбьёрг, кроме тех, кто служит Нидхёггу.
- Ха! - усмехнулся Альбиорикс. - На нижние уровни люди часто ходят, а вот
выше, к вершине, дано добраться не каждому. Но память мудрецов Леса Идалир хранит
все расположения ходов, ведущих наверх, и я ходил по пещерам карликов, даже нашёл
немало их древних кладовых, наполненных сокровищами ещё до прихода в Имирбьёрг
Чёрного Дракона!
- Любопытно... - только и произнёс Лофт.
К вечеру валлы встали на отдых, а Локи, отведя своих спутников в сторону от
общего лагеря, велел располагаться на ночёвку у опушки небольшого леска. К счастью,
еды было много и беспокоиться об ужине не приходилось. Пока Сигню и Гунтер
занимались костром, Локи подозвал Торина, Видгнира и монаха и вместе с ними устроил
небольшой военный совет. Гюллир бродил рядом, но, как ни вслушивался, понять, о чём
переговаривается с людьми Обладатель Силы, не мог.
- Завтра мы подойдём к Лесу, и с валлами придётся проститься, - тихо говорил
Локи. - Это значит, что спустя две ночи мы будем у Имирбьёрга. Я хочу посоветоваться
с вами. Слышали вы слова друи?
- Слышали, - за всех ответил Видгнир. - Он сказал, что будто бы бывал в Горе
Имира...
- Пройти по подземельям, в которых хозяйничает пёс Гарм и бродят твари,
подобные горным троллям, - дело очень опасное и сложное, - заметил Локи. - Если
ему это удалось, то, значит, Альбиорикс знает о Горе больше, чем хочет показать.
Впрочем, друи всегда были мудры...
- Ты хочешь предложить ему проводить нас туда? - вдруг понял намерения Лофта
отец Целестин. - Постой, ты же говорил, что Нидхёгг может принять любой облик! А
вдруг Альбиорикс... э... и есть Чёрный Дракон? Очень уж подозрительно всё это...
- Может, и так... - проворчал Лофт. - А может, и нет. Если Нидхёгг взял себе эту
личину, то прячется он под ней исключительно искусно. Не спорю, Силу Дракона я
ощущаю гораздо сильнее, нежели раньше, а это значит, что он совсем рядом. Но не
думаю, что он мог пойти на такое... Видгнир, а ты что скажешь?
Парень помялся, взъерошил волосы, но ответил:
- И не знаю прямо... Ведь тогда нам придётся Альбиориксу всю правду рассказать.
Кто мы, откуда. Зачем пришли. Про Трудхейм тоже...
- Он ещё согласиться должен, - буркнул Торин. - У друи и своих-то забот
должно быть выше головы. Локи помолчал, а затем решительно сказал:
- Я схожу за ним. Несомненно, мы рискуем, и правильно Целестин говорит, что это
больно уж подозрительно - случайная встреча с человеком, знающим, как пройти по
подземельям Имирбьёрга, наводит на размышления... Но я всё равно позову его к нам.
Локи набросил плащ и быстро пошёл в сторону, где горели десятки костров, -
валлы устраивались на ночёвку и готовили пищу.
Монах ещё раз вздохнул и, достав из мешка потёртые листы пергамента, уселся
возле огня и стал заносить в хронику все события минувших дней. Привычно царапая
писалом по листочкам, он думал совсем о другом. Отцу Целестину очень не хотелось
посвящать в тайну их похода чужого человека (а тем более - языческого жреца!), и
кроме того, мысль о том, что Нидхёгг находится совсем рядом, изрядно беспокоила его. А
ну как друи Альбиорикс и на самом деле является человекоподобной ипостасью Чёрного
Дракона? А если и так, то что? Всё одно рано или поздно предстать перед Нидхёггом
придётся...
А признаки надвигающейся всеобщей катастрофы становились всё более и более
отчетливыми. Прошедшим днём к Аудагосу прискакали двое валлов, происходивших из
соседнего племени аровернов, что держало под своей рукой перевалы Красных Гор и
обширные земли к западу от них. Лофт перевёл речи аровернских посланников,
отправленных предупредить зеномов о том, что чернота укрыла собой весь юг и уже коегде
нахлёстывает на скалы Красного Кряжа. Дверги вышли из-под гор и, подобно людям,
уходят на север - множество их обозов направляются сейчас к Альвхейму и корням
Иггдрасиля. По словам аровернов, Мрак уже залил восточные пределы Леса Альвхейм, и
наблюдатели усмотрели в той стороне дым и пламя пожаров - надо полагать, что
бессмертный народ альвов, владеющий волшбой, пытался оборонить свою обитель.
Да и над Химинбьёргом вечернее небо пылало багровыми сполохами - где-то за
Небесными Горами на десятки лиг простирались Огненные Болота, и монах не без
злорадства думал, что Ночным Всадницам нынче приходится туго. Но радость по чужой
напасти исчезла быстро, ибо вспомнилось ему, что если Духи, погребённые под Болотами,
вырвутся, то несдобровать всем. А ведьмы, между прочим, тоже твари Божьи...
Шелест сухой травы под сапогами прервал размышления отца Целестина, и он
различил два силуэта, приближающихся от лагеря валлов, - один высокий и
широкоплечий, а второй низенький и подвижный. Вскоре в круг света костра вошли Локи
и Альбиорикс.
- Вот, - сказал Лофт, оглядев своих попутчиков. - Я полагаю, что друи из Леса
Идалир с интересом выслушает наш рассказ...
Альбиорикс улыбнулся и сел на бревно, уложенное возле огня. Разговор предстоял
долгий.
Ещё не рассвело, когда семь всадников и поджарый медно-красный дракон вышли
на тракт, ведущий к Лесу Идалир, и, оставив позади спящий лагерь валлов, отправились в
путь. Впереди шёл казавшийся в темноте бледно-голубым конь, который нёс на спине
человека в белой одежде, схваченной кованым золотым поясом.
Окраина Идалира показалась к вечеру. За день отряд прошёл не меньше четырёх
полных лиг, и наконец дорога вышла из редколесья на покрытые высокой и нетронутой
травой луга. Сразу за ними, всего-то в двух-трёх лигах, вставала пушистая стена
заповедного Леса, над которым зелёным облаком уходил в поднебесную высь ясень
Иггдрасиль. По правую руку же острой тенью поднимались скалистые стены Имирбьёрга,
чью вершину сейчас скрывали облака. Альбиорикс заметил, что будь небо чистым, то уже
с равнины можно было бы разглядеть венчавший пик Имирбьёрга замок двергов.
Отец Целестин сам удивлялся собственной апатии - цель долгого и далеко не
безопасного пути почти достигнута; завтра, если обещания друи верны, отряд войдёт во
врата Имирбьёрга, а это значит, что вскоре люди из Мидгарда встретятся с Чёрным
Драконом Нидхёггом. Монах теперь ничуть не страшился ни его самого, ни чудищ,
которые наверняка прячутся в лабиринтах под горой, - хотелось лишь побыстрее войти в
Гору Имира и, если получится, подняться в Красный Замок. А там видно будет, что
придётся делать. И кроме того, к чему скрываться от Нидхёгга? Не то что Видгнир, но
даже Гунтер и отец Целестин ощущали его постоянное присутствие. Складывалось
впечатление, что Чёрный Дракон постоянно находится рядом, видит и слышит всё, но,
однако же, ничем явно не выдаёт своего присутствия. Монах вначале беспокоился, а затем
просто махнул рукой. В любом случае лучшего охранника на случай непредвиденной
опасности не найдёшь.
Минувшей ночью Альбиорикс внимательно (и без особого изумления) выслушал
рассказы отца Целестина и Видгнира, задавал вопросы о богах Асгарда, явлении в
Вадхейм Эйреми Владыки, порасспросил о Вендихо и ётунах. Его интересовали все
подробности пути отряда из Мидгарда в Междумирье. Потом друи признался, что знает о
существовании Миров Соседних и Врат Меж Мирами, но в целом повесть о
приключениях вадхеймцев его мало удивила. Локи во время разговора молчал, хмуро
поглядывая то на Альбиорикса, то на отца Целестина, который взахлёб излагал друи
историю о нападении Ночных Всадниц возле Сокрытых Гор и демонстрировал жрецу Око
Амона.
Альбиорикс узнал всё. О просьбах Одина, Трудхейме и необычных для смертного
способностях Видгнира, на которого друи смотрел очень пристально и по-доброму. Когда,
к великому неудовольствию Лофта, Видгнир высказал предположение, что Нидхёгг,
может быть, действительно не желает ныне вреда наследнику Аталгарда, друи, в отличие
от маленького бога, не надулся и не стал презрительно фыркать, сказав, что, возможно,
так оно и есть.
- Итак, вы хотите взять Чашу Сил и унести её с собой в Мидгард? - напрямик
спросил Альбиорикс. - И вы желаете, чтобы я проводил вас к Имирбьёргу, а лучше,
пользуясь своими знаниями, провел сквозь горные тоннели наверх, в Красный Замок?
- Да, - согласно подтвердил Видгнир. - Если можешь, конечно...
Друи не стал тянуть волынку, набивая себе цену, а ответил сразу:
- Я согласен. Но у меня будет условие. Если вы хотите оказаться в доме Нидхёгга,
вам придётся обещать выполнить две мои просьбы...
- Какие? - поднял бровь монах. - Мы можем расплатиться золотом, у нас есть...
Друи поморщился и покачал головой.
- Мне не нужно золото. Мои просьбы не будут касаться вас лично и вашего права
на Трудхейм, о котором вы рассказали. Просто обещайте, что выполните то, о чём я вас
попрошу.
- Так проси, - буркнул Торин. - Сделаем всё, что потребуешь и что будет в
наших силах.
- Твоё слово, конунг?
- Моё слово, - подтвердил Торин. - Даю клятву, и пусть все, кто здесь
присутствует, будут в том свидетелями!
- Ну и отлично, - просиял Альбиорикс. - Только исполнить её ты сможешь,
когда я выполню свои обещания и ты будешь держать в руках Трудхейм. Прямо сейчас я
ничего просить не стану...
На том и порешили. Альбиорикс сказал, что удобнее будет пройти по хорошей
дороге до Идалира, а оттуда свернуть к Горе Имира по древнему тракту, проложенному
двергами, - он, мол, выводит прямо к воротам, за которыми открывается путь в глубины
Горы.
Когда монах, утомлённый полным днём езды на лошади, укладывался спать, он
вдруг услышал, как упорно молчавший доселе Лофт тихо обратился к друи:
- Послушай... Альбиорикс, ты обещаешь, что сможешь провести нас к Чаше Сил,
так?
- Я очень постараюсь, - осторожно сказал жрец, внимательно глядя на Лофта.
- А тебе самому, кстати, не нужен ли Трудхейм?
Альбиорикс рассмеялся и развёл руками.
- Нет, мне требуется лишь, чтобы вы выполнили то, что я хочу, и всё, - и,
помолчав, серьёзно добавил: - Я представляю, каким сокровищем является эта Чаша, но
к чему она мне или кому-либо ещё, кроме истинного владельца? Пиво из неё пить, что ли?
Если... гм... я правильно понял, то, кроме того беловолосого парня, никто не сможет
пробудить в ней Силу. Трудхейм мне не нужен, уважаемый Локи.
- Я запомнил... - процедил Лофт и, чуть поклонившись друи, отошёл.
После дня пути вместе с разговорчивым жрецом из Идалира монах и думать забыл о
своих подозрениях, прежде всего оттого, что друи очень заинтересовали рассказы монаха
о Вере Истинной, и они довольно долго вели сложную и малоинтересную для других
беседу - отец Целестин с радостью и рвением обратился к излюбленной теме и упорно
обращал Альбиорикса в христианство. Молодой жрец, как всегда, слушал со вниманием и
задавал серьёзные вопросы - было видно, что он хотел побольше узнать о Боге Едином.
Лофт продолжал угрюмо отмалч
...Закладка в соц.сетях
