Жанр: Фантастика
Люди, дружившие со смертью
...го, - ответили ему. - Сейчас мы это исправим. Он отбросил вилы, вытащил
саблю, перепрыгнул телегу и выскочил к нам навстречу. Во все времена, конник был
предпочтительней пехотинца, ибо разил с высоты. Но Ади спрыгнул наземь, оставив
меж собой и набегавшим коня, затем сделал еще два шага назад, освободил оружие и
стал в защитную стойку. Отбил первый удар, крутанулся - пропустил противника,
зашел полукругом ему за спину. Опять зазвенела сталь. Это не походило на учебный
бой - дрались ожесточенно опасно. Я даже успел подумать, что в монастыре Ади
ждут не только друзья. Но меж тем, второй монах хоть и отложил работу, но на
драку взирал спокойно. В свою очередь я не пошел на помощь Ади, хотя бы потому
что он не выглядел человеком в ней нуждающимся. Он кружил, сбивая удары и атакуя
сам. И финал не стал для меня неожиданным - отходя еще раз, он поставил подножку
и противник растянулся на земле. Ади наступил сапогом на оружие монаха и
приставил эсток к горлу поверженного. Под лезвием натянулась кожа. Надави Ади
еще немного - и брызнула бы кровь. Но он убрал эсток и засмеялся. Подал руку
противнику и помог подняться ему на ноги.
- А ты опять победил...
- А как же! Как всегда - именно по этому я жив.
Встречать нас вышел настоятель монастыря. Одет он был даже чересчур просто -
просторный балахон с капюшоном, маленькая беленькая шапочка. Был он даже без
оружия, но вместе с ним к нам вышло два послушника. На их поясах висели сабли,
их вид говорил: дай знак - разорвут любого. Знака не последовало. Я понял - Ади
здесь ценят высоко, ибо настоятель подобного замка мог быть запросто в чине
полковника, если не генерала. Вел себя здесь Ади подобающе - не паясничал, не
хватался за саблю. Кланялся не то чтоб глубоко, но старательно и почтительно.
Даже поцеловал перстень на протянутой руке. Но на этом формальности и
закончились. Настоятель прижал его к себе:
- Рад тебя видеть, сынок. И я невольно всмотрелся в лицо настоятеля. Но нет,
никакой схожести меж ними не было. Они пошли в центральную башню. Я следовал за
ними вместе с охраной. Настоятеля звали отцом Моэлем. Если честно, то такого
имени я раньше не слышал. Впрочем, за свою жизнь, я наверняка не услышу много
имен. Среди неизвестных мне будет много достойных людей и много подлецов. Ну это
как всегда. Идя по коридорам, они беседовали:
- Надолго у нас? - спросил настоятель.
- Завтра утром уеду.
- Чего тебе надо?
- Как всегда - стол, ночлег...
- ...и поменять коня?...
- Само собой. Похоже, Ади совершенно не разбирался в конях. После бегства из
Тиира, он купил на базаре самую дорогого жеребца, заплатив не торгуясь. Я
пытался отсоветовать, выбрать ему другого коня, или хотя бы поторговаться. Но
ругаясь с тиирским булочником из-за монетки, здесь Ади заплатил всю сумму. Конь
был совсем неплох, и, возможно, действительно стоил этих денег, но на таком
можно было бы рвануть в атаку, проскакать быстрей всех милю, а потом вытирать с
него пену. Конь был совершенно невыносливым, и к нашему появлению в монастыре я
опасался, что он скоро отбросит копыта. В монастыре, конечно, были конюшни,
равно и кузня, цейхгауз. Вообще же монастырь больше походил на крепость, чем на
дом молитв. Монахи часто ходили с оружием. Я особо не удивился, не обнаружив ни
у кого собственно пламенеющего меча
- фламберга. Оружие было непрактичным, даже более неудобным, чем панцерпробойник
Ади.
- Вы уж простите, - начал Моэль, - но у нас тут строгий пост, - от рассвета до
заката пищу не вкушать.
- Насколько я помню, - вступился за наши животы Ади, - от поста всяко
освобождаются находящиеся в пути и воины при исполнении. А мы как ни крути, с
дороги, да и с полчаса назад я дрался... Настоятель печально улыбнулся:
- Если б ты не был солдатом, тебе бы следовало идти в крючковороты. Я
распоряжусь, чтоб два злейших врага принесли вам еду прямо в келью, чтоб там вы
съесть не вводя иных в искушение. Прошу так же поглотить ее без остатка... И ни с
кем не делиться. Даже со мной... И еще... После вечерней молитвы состоится штабная
игра. Ты участвовал в такой? Ади покачал головой:
- Нет - мое дело... Ну ты знаешь какое мое дело...
- А вы, молодой человек?... - спросили уже у меня.
- А я не раз. Когда служил в Имперском Генеральном штабе...
- Да ну?... - удивился он.
- Ну да. Правда участвовал, но не играл. Тогда я был адъютантом и носил карты,
передвигал фигурки, переписывал аналитические записки. Потом еще со знакомым
играли один на один... Я не стал уточнять, что знакомого звали генералом Рейтером.
Впрочем, моего имени они тоже не знали. Когда я прибыл в монастырь, моего имени
никто не спросил, а я не счел уместным представляться.
- Ну все равно, - заметил брат Моэль, - что-то в голове осталось. Нам интересно
мнение стороннего наблюдателя...
Приказанное было исполнено. Нам выделили по келье, такой узкой, что мне
приходилось сидеть в одиночках попросторней. Скоро принесли и еду. Сделать это
было приказано двум врагам, чтоб , вероятно они не смогли ополовинить
отпущенного нам. После обеда делать было нечего и мы завалились спать. Где-то за
стенами наших комнат - монахи косили сено, работали у горна, молились,
тренировались на ристалищах, снова молились. Но мы были от этого далеки - мы
были светскими гостями. Вечером поужинали, простояли, почтительно склонив
голову, когда остальные читали молитвы. Затем приступили к обещанной игре.
Играли на карте приморской провинции - команда на команду. Монахи с одной
стороны и я с Ади - с другой.. Чем-то это напоминало игру в солдатики с
Рейтером. Но если тот учил меня на битвах минувших, то здесь играли с чистого
листа. Мы защищались, а монахи, превосходящими силами, били из глубины материка.
Сперва они нас оттеснили, но затем наступление захлебнулось и мы начали их
теснить. Еще немного и кое-где я бы вышел к старой границе, но...
- Время вышло! - известил Моэль . - Поздравляю, друзья, полный провал! Хотя,
монахи и завоевали значительные территории, кампания начала складываться не в их
пользу. По легенде к тому времени должен был отмобилизироваться наш союзник, и
корабли с экспедиционными корпусами уже должны были приставать в портах.
- Проиграли, - повторил он после паузы. - Кто мне может сказать почему?...
- Тогда, может быть, победитель даст ответ?... Ади пожал плечами:
- Проиграли - так и проиграли - бывает... Может, пошлем кого-то за вином?... Брат
Моэль задумчиво потер подбородок:
- Еще успеешь напиться...
- Вам надо было драться за Тиррен... - вступил в разговор я.
- Что?...
- Я говорю, войну вы проиграли, когда не стали драться за столицу провинции -
вместо этого вы увлеклись широкими косыми фронтами. Для симметричного охвата
силу вас, пожалуй маловато было... Если вы заметили, то я наступал только одной
группой - остальные части вели локальные бои. Сил для отвлекающего удара у нас
не было, но из-за скудости моих сил, вы каждый удар считали отвлекающим и
реагировали медленно.
- Значит, брать Тиррен?... Но он же хорошо укреплен...
- Именно потому что он фортифицирован, я держал там небольшой гарнизон. И собери
вы мобильные части в кулак, может что-то и выгорело бы.
- А если бы не выгорело.
- Тогда крепость надо блокировать, подтянуть линейные части и двигаться к
побережью, на Тире-Де, чтоб перерезать приморскую рокаду. Тем самым вы разрежете
провинцию на две части - правая ее часть будет слабей. Поэтому, надо будет
укрепить левый фланг, части второй линии развернуть направо, основные части
подтянуть и доукомплектовать для нового удара... Брат Ноэль кивнул:
- Может, и ваша правда... Надо будет подумать. Завтра продолжим... Да не послужит
сегодняшнее дурным предзнаменованием...
Ночь прошла спокойно. Спалось хорошо, крепко, но я пару раз просыпался, единожды
даже встал, чтоб попить воды, подошел к узкому окну кельи. По монастырским
стенам тихо ступали часовые. Я слышал как они что-то бормотали. Возможно
молились прямо на боевом посту. Но слов мне разобрать не удалось. Даже
показалось, что это какой-то неизвестный мне язык. Странно, - подумалось мне, -
зачем беспокоить богов по пустякам, молиться когда и так все хорошо. Иное дело,
вспомнить имя божье перед боем, когда... Недодумав мысль, я завалился спать
дальше.
Утром, когда мы собирались в дорогу, нас вышел провожать брат Вильг. Впрочем,
провожал он не только нас - рядом седлала коней дюжина монахов.
- Поедете вместе, - сказал настоятель, - ходят слухи, что по границе провинции
спешно строят вокруг деревень частоколы. С ворот монастыря убрали засов и
распахнули одну створку ворот - как раз, чтоб могли выехать конники один за
другим. Меня удивило, что петли не скрипнули, да и песок под ногами лошадей лишь
тихонько поскрипывал. Мы ушли в сумрак, почти не потревожив тишину. Сама по себе
фортификация была действием обыкновенным, но чаще всего - недружелюбным. Коль вы
строите стену от соседа, то как минимум - видеть его не хотите, а то и
подозреваете, что он склонен воровать яблоки. Здесь же ставка была побольше, чем
корзина с капустой - не зря же в монастыре жгли свечи. С иной стороны, если
противник, пусть и потенциальный врывается в землю, ставит частоколы, то,
вероятней всего, по этому направлению наступать не будет. Цель подобного фронта
- сохранять стабильность. Если удар будет, то его нанесут в ином месте - но вот
в каком?... Вероятно, деревни укрепляли по всей границе, но то ли не собирались
наступать нигде, то ли где-то строились для отвода глаз. Это и должна была
выяснить монастырская разведка. Вспомнились мои вчерашние слова про нехватку сил
и несимметричный охват. Вдруг я подумал, что уже сегодня вечером новый фактор в
виде укрепленной линии будет учтен в штабной игре. Будет сделан иной ход, а иные
люди, за лесами и реками ответят еще как-то. И может их борьба сойдет к ничье
без потерь с обеих сторон. Я не говорю про потерянное время и сожженные свечи -
я говорю про жизни человеческие. За время пути мы не обмолвились с монахами ни
словом - мы были незнакомы и говорить нам было не о чем. Да и они почти не
беседовали меж собой. Вероятно, их задачи были очерчены еще в монастыре и
достигнув определенного перекрестка, очередная пара салютовала и исчезала в
тумане. Проехав миль двадцать мы расстались с последней парой и продолжили путь
вдвоем. ! Жены и любовницы
К вечеру горизонт чем-то подернуло - то ли невысокими горами, то ли низкими
облаками. Пришла ночь. Месяц был молодым, и звезды выпали густо, будто снег. Но
хоть они светили ярко, света давали мало, и от этого чернота неба казалась еще
глубже, темнота еще гуще, еще зловещей. Ночь была самая ведьмовская - в такой
темноте ведьмам сподручней возвращаться с шабашей. Хотелось закрыться от этой
тьмы за дверьми, за ставнями, жечь лучину, жаться к теплу и к себе подобным. Но
тут поползли облака, будто пена на волнах моря, замутила гладь неба, утопила
хрупкий кораблик луны. Странно, но Ади остался безразличен к мраку. И мне не
оставалось ничего, кроме как следовать его примеру. Мы поужинали и легли
отдыхать. Костер тушить не стали и он догорал сам по себе. Но сон не шел.
- Ади... - прошептал я тихо, чтоб в случае чего не разбудить его. Но он не спал:
- Чего тебе?...
- Ты ведь женат?...
- Угу... Но об этом я знал и так, посему переспросил иначе:
- А почему женился?... Он ответил мгновенно:
- Во-первых, я ее люблю...
- А во-вторых?
- А во-вторых, тебе разве мало "во-первых"?
- А кто она?
- Ecco femima. Женщина.
- Она красива?
- Ну нельзя сказать, что она красива... Она прекрасна.
- Чем же?
- Видишь ли... Когда мы познакомились, она была на сносях. Я раньше и не
подозревал, что можно быть такой красивой, будучи беременной.
- Тебе нравятся беременные?
- Не в этом дело. Обычно, когда женщина беременная, она несет плод как бремя или
как награду... Или украшение. Но нести достойно... Когда я увидел ее, я подумал -
это женщина. Она была женщиной до, она будет ей после родов, но когда она
беременна - она в первую очередь женщина. И плод - это часть ее. ибо от мужчины
тут такая малость...
- Но если она была беременна, значит... был и отец...
- Я понял твой намек, твою паузу. Да, она была замужем... Ее мужем был человек
довольно лихой, не дурак, неплохой боец. В иной день ты съедал таких как он на
обед - просто чтоб размять пальцы. Но по тем местам он был лих... Меж тем, он
погиб бесславно - мятежники напали на пост, часть покойника бросили в ответ. Бой
был ночным - утром его нашли с распанаханным горлом. Убили его, вероятно саблей,
в то время, как повстанцы были вооружены в лучшем случае глефами. Короче, кто-то
свой его положил по ошибке...
- А ты?...
- А я в этом рейде не участвовала. - Отрезал Ади. - Во-первых, я нелинейный
боец. А во-вторых гражданская война - не моя специфика... В общем, когда она
узнала о смерти мужа она пошатнулась, но устояла. Удержала и плод... Я стоял рядом
и обнял ее - вроде как поддержать. Я обнял и подумал, что никогда ее не отпущу.
Он замолчал что-то вспоминая. Может он отел мне еще что-то сказать, но не успел.
Я задал ему новый опрос.
- А если бы он не умер?
- Умер бы. Я знал, что они не проживут вместе - так или иначе. На его руке была
татуировка...
- Татуировка?... И после этого ты говоришь, что за горами живут не варвары. Ади
тихонько хохотнул, но продолжил:
- Там были имена его и Луры...
- Ну и что?
- А то, что, что мою жену зовут иначе!... Трудно любить человека, который каждый
день напоминает, что у него был другая.
- И что ему делать? Отрезать руку? Вывести тату?... Так шрамы останутся...
- Надо не делать такие татуировки! Последнюю фразу Ади почти крикнул и где-то
вверху вспорхнула разбуженная птица.
- А чужой ребенок?...
- Чужой ребенок это тот, кто живет за двести верст и которого ты ни разу не
видел. А этот живет в моем доме, ест мой хлеб и зовет меня отцом - какой же он
чужой?... И с женой так же: Я ее муж, Она - моя жена. Взаимная принадлежность и
ответственность. И я хочу быть ответственным за нее. Я пожал плечами - в темноте
мой жест остался незамеченным. Но я все же высказался:
- И все же странно...
- И чего тут странного-то?
- Странно, что ты так выбрал жену.
- Скажи мне, а как их надобно выбирать? Ты ведь сам еще себе жену не выбрал?...
- Нет, не выбрал, - согласился я.
- Ну так послушай опытного товарища... Жен выбирают совсем иначе, нежели любовниц.
Любовница - это мгновенное желание. Охота тела, но нет до души дела. Жену же ты
выбираешь не столько себе - это тот человек, с которым тебя будут видеть
родители, друзья. Ты выбираешь еще и мать своим неврожденным детям. Когда ты
один - ты волен представлять рядом с собой любую. Когда же выбор сделан - прежде
чем мечтать о другой, подумай, а что делать с той, которая с тобой. Что-то
завыло в лесу - может в миле от нас, может и того ближе. Завыло громко, зло и
даже весело. Кто это был - волк, одичавшая кошка или оборотень, я так и не
узнал. И думаю, это к лучшему - не хотелось знакомиться с существом, что не
боясь никого воет в кромешной тьме посреди леса. Разговор срезало будто ножом. !
Хотия
Другое время - другие дела. И место другое. И пиво иное - сваренное на иной
воде, совершенно другой крепости, неизвестной рецептуры, настоянное на шалфее,
корице и еще дюжине трав, вкуса которых я не узнал. В этих краях пиво наливали
даже детям, правда чаще его пили иначе, нежели мы - приправляли перцем, какимито
соками и вытяжками, кипятили. Конечно, если мы просили принести пива
холодного, то его находили, но смотрели на нас будто на диковинку. Что ж - так
оно и было, равно, как и они были диковинными для нас. Но за просмотр никто
денег не брал. Ади вел меня за собой - очень скоро мы пересекли то, что при
некотором воображении можно было назвать хотской границей. Хотия располагалась в
огромной долине, с трех сторон закрытой горами, с четвертой - страной мира
нашего, обжитого. Горлышко в Хотскую долину было узким, никак не шире тридцати
миль. По обеим сторонам стояли две неприступные, всегда окутанные облаками
белоснежные вершины. Их называли и у нас и в Хотии Ледяным Щитом и Пирамидой.
Вероятно, когда-то их соединяла невысокая гряда, но к нашему времени сохранилась
лишь цепь холмов, именуемых Хотскими. Ближе к Ледяному Щиту текла река Оля, вода
в ней была очень холодная, но теченье было такое быстрое, что в ней никогда не
становился лед. Меж тем говорили, что если из Оли в иной день взять воду, она
тут же замерзнет до самого дна посудины. Говорили так же, что в Оле водится
только один вид рыбы - якобы она плавала никак не медленней пятидесяти миль в
час, рыбацкие сети резала словно ножом, а если иную все же ловили живой и клали
в бадью, она быстро дохла. Якобы пытались выпускать в Олю других рыб, но их
размалывало о камни. На равнине, за Хотскими холмами, Оля успокаивалась, вела
себя подобно всем остальным рекам, а миль через сто впадала в реку О.
Разумеется, Хотию никто не считал частью нашего мира. Да и Ади как-то
обмолвился, что мир делится на Эту Сторону, Ту Сторону и Хотию... Вероятно Хотией
пугали бы детей, но за известную историю, Хотия не участвовала ни в одной войне.
Один раз, говорят, на них собрались походом, но армию вторжения выкосила
непонятная болезнь, названная уцелевшими "смердячей чумой". Говорили, что у них
не было войска вовсе - но это были, безусловно, сплетни, сочиненные в приморских
кабачках, людьми, которые никогда не отходили от океана дальше чем на полторы
сотни верст. Ходили слухи, что если и есть путь в ад, то вход расположен в
Хотии. Называли и конкретное место - Зонда... Насколько я мог судить - у хотов не
существовало ни понятия границы, ни таможни. Там, где на картах была обозначена
граница - стояли посты лишь одной страны. Разумеется, страны нашего мира. Но
миру они были известны в первую очередь как мастера, торговцы. Впрочем, и здесь
не обходилось без странностей. Скажем, сервиз из певучего тонкого хотского
стекла стоил огромные деньги. Я не мог понять, как можно было отлить дюжину
абсолютно одинаковых бокалов так, чтобы каждый из них звучал своей чистой,
неподражаемой ноткой. Сабли, выкованные в Хотии, тоже были жутко красивыми и
влетали в изрядную сумму. Но оружием служили скорей церемониальным и обрядовым.
И я бы предпочел идти в бой с дубовой палицей, чем с таким оружием. Хотская
сталь была крепкой, но хрупкой почти как стекло. Меж тем, здесь тоже жили люди.
От нас они отличались разве что одеждой, и то не всегда. Говорили понятным для
нас языком. Землю называли землей, а небо - небом. А как иначе их назвать?...
А осень уже была в разгаре. Мухи стали злыми как собаки, но при должной сноровке
их можно было ловить за крылышки. Вокруг нас кружили комары - тощие словно
борзые. Их было такая уйма, что я подумал, верно, многие из них помрут так и не
попив кровушки.
- У нас в училище был парень, так тот мог заставить муху сесть когда угодно и
куда угодно... Мы его дразнили Повелителем Мух... Весело было... А вот сейчас
интересно как ему это удавалось... Ади пожал плечами:
- Найди его, спроси...
- Не могу. Слышал, что он вроде погиб... Слушай, а вот ты дракона когда-нибудь
видел?
- Нет. А с чего ты спрашиваешь?
- Смотри... На одном языке стрекоза называется драконьей мухой... Ну в переводе... В
оригинале это одно слово... Так вот, получается, они сперва придумали название
драконам и мухам, а потом, когда дошло дело до стрекоз уже не стали сильно
раздумывать. Стало быть у них драконы когда-то чаще встречались, чем мухи... Гдето
далеко закуковала кукушка. Ради шутки я бросил:
- Эй, сколько мне лет осталось?...
- Ку-ку... - ответила кукушка и замолчала. Я расстроился - с моей жизнью,
пророчество скорой смерти могло сбыться легко. Но откуда-то далеко налетел ветер
- пронесся над нами, раскачивая вершины деревьев. И когда он начал утихать, за
его шумом я опять расслышал кукушку - но после второй дюжины мне стало уже не
интересно и я перестал считать. В те времена четверть века было огромным
временем. Жить столько было даже незачем.
- Ади, а вот ты боишься умереть? Он покачал головой. Отчего-то я ожидал
отрицательного ответа. Он меня не удивил, а скорей был логичным.
- Но ты чего-то боишься?
- Боюсь я многих вещей. Потому, кстати и жив.
- Например?
- Например?... ну если я расскажу тебе про свой страх, я раскрою тебе свою
слабость. Стало быть страх должен быть неосуществим... Ади задумался, глядя на
небо. Там плыли облака, я подумал, что никогда раньше и не замечал, какое небо
огромное.
- Например, - вдруг продолжил Реннер, - мне страшно подумать, что я мог родиться
женщиной. Все-таки разные мы - мужчины и женщины. Банально звучит, но так оно и
есть. Я рад тому, что воплощен в мужском обличии. Очевидно потому что женщина из
меня вышла бы посредственная. Хотя опять же насколько из меня хороший мужчина -
не мне судить. Скажем вот взять ребенка, говорят, мол, любой бабе это под силу...
А вот скажи мне - а под силу ли это какому-то мужику. Знаешь, родись бы я
женщиной, так бы и остался девственником. Или девственницей. Я хотел спросить
отчего, но одумался и промолчал - окажись я в ином обличье, думаю, я поступил
так же, я бы поступил так же. Причины бы вероятно были бы другие, но результат
тот же. Не дождавшись вопроса, Ади продолжил:
- Смотри: у меня три серьезных раны от меча, пять стреляных ран. Под Регетом
меня резали без усыпляющих чар. Но самая жуткая боль, которую я перенес - это в
одну ночь болели почки, после того как я смешал пиво с самогоном. Теперь смотри
- в боль я эту вмазался как муха в патоку - все было нормально и тут тебя она
начинает крутить... А теперь представь наоборот - ты точно знаешь, что в тебе
зреет то, что сделает тебе очень больно. И срок установлен и до него все ближе и
от него не спрятаться не скрыться. Ты сойдешь с ума в ожидании боли. А если не
сойдешь, то возненавидишь причину до такой степени, что... А они рожают -
некоторые неоднократно. И никто особо не ценит.
- Бывало, я вслушивался в то, что несет мужчина в женском обществе и мне
становилось жутко за рассудок и нрав. Неужели мы, мужчины, такие тупые? Я
ухмыльнулся злой улыбкой:
- Нам проще сходить на войну, чем к зубодеру. На войне то ли убьют, то ли нет, а
у зубодера уже не отвертишься...
- Есть ли жизнь после зубодера? - Схохмил в ответ Ади. - Но меж тем они лучше
переносят боль.
- Ловко у тебя получается... Тебе на базаре надо выступать, или в цирке. Весь
вечер на арене "Ади Реннер - разрушитель мифов". Какой миф на очереди.
- Ну например тот, что женщины - глупые гусыни. Бывало, я вслушивался в то, что
несет мужчина в женском обществе и мне становилось жутко за рассудок и нрав.
Неужели мы, мужчины, такие тупые?
- Может, глуп весь мир?
- Бред. Я открою тебе одну тайну. То, что женщины слабый пол - придумали либо
сами женщины, либо очень глупые мужчины. Женщины гораздо умней и сильней нас. Я
хотел спросить, почему же они не дерутся с мечом как и мы, но вовремя
спохватился - Ферд Ше Реннер, отец Ади погиб в бою с женщинами. Даже не
женщинами а девушками.
- У них хватает ума посылать на смерть нас, ибо уцелей хоть один из нас
человечество уцелеет, но если останется только одна женщина - не факт, что мы
выживем. Скажу даже более - если бы у них был способ зачать без мужчины, многие
бы так и сделали.
- Нет, вот тут ты сам себе противоречишь.
- Чем же?...
- Если не будет мужчин, кто тогда будет за них воевать.
- А ты представь мир без войн, без солдат... Я представил и мне стало страшно - в
том бы мире для меня не было бы места. ! Резня в таверне
Я не помню, как звался тот маленький город. Я не помню, в какой это было
губернии. Может, память не сохранила названий, а, может, и не знал я никогда.
Может, доски с названием, при въезде в город не было, может, я ее не заметил, а
если и заметил, то не прочел. Ну а коль и прочел, то не запомнил. Все может
быть. Началось все с сущего пустяка - Ади расплатился не той монетой. Корчма
была ужасная, а еда в ней еще хуже. Платить была очередь Реннера, он выбрал чтото,
чем трудней было отравиться, и вернулся за стол. Но вместо слуги с
заказанным, к нам подошел корчмарь...
- Мил-сударь, - начал он косясь на рукоять меча за плечом Ади, - я дико
извиняюсь, да деньги, что вы расплатились - фальшивые... Я осмотрелся по сторонам.
Хотя, на улице мухи спрятались до тепла, в корчме им было раздолье. Какие-то
битюги солили в углу разбавленное пиво. Промелькнула мысль, что за такую трапезу
- фальшивые деньги самое то... Впрочем, было видно, что припугни Ади хозяина, тот
бы замолк. Но Ади стало интересно:
- Что значит - "фальшивые"? - Сказал он задумчиво. - Откуда они у меня? Я бы
знал... А ну, покажи... Хозяин тут же выложил на стол с полдюжины монет.
- Ну и скажи, где ты тут фальшивые нашел? Это дукат... Ну что я виноват, что у них
чекан сбитый. Металл-то нормальный. Можешь и на зуб попробовать.
- Пробовал... Да только я не про эту монету. - Хозяин выдвинул две. - Я сперва
думал, что это серебро, а потом посмотрел достоинство... Это же какая страна
штампует монеты номиналом в семь и двенадцать?... Я думал это серебро, а это не
пойми что... Ади нахмурился и закусил губу:
- Да, я виноват... Эти монеты не для вас. Соблаговолите их вернуть. Я дам вам
взамен... По нашему столу ударил кулак. Взлетели все живые мухи, звякнула солонка
о перечницу. Пока мы разговаривали, наш стол обступили люди. Выглядели они как
профессиональные дезертиры, безработные в данное время. Говорил человек в
стеганой куртке, с нашитыми бляхами. На поясе висела короткая изогнутая
абордажная сабля.
- Э-нет! Эвон вы эту денежку заберете, а потом втюхаете в другом месте! Да вас
надобно сдать в приказ... Вдрух вы эта... Фальшивщики и за вас деньга обещана! Я не
знал, что такое "приказ", но мне не хотелось, чтоб меня кто-то куда-то сдавал.
- Господа, господа... - частил корчмарь, - здесь приличное заведение...
- Во-во, - подхватил стоящий у меня за спиной. - И я о том же! Мы приличные
люди, а чужаки, да еще
...Закладка в соц.сетях
