Жанр: Фантастика
Люди, дружившие со смертью
...е,
осмотрел его, пожал плечами, и будто невзначай вернул его в общую кучу. Но Ади
не успокаивался:
- Не знаю, откуда вы это копировали, но больше так не делайте. Это жуткое
ругательство... Наконец тролль присмотрел себе подходящее железо.
- Пожалуй, этот мы возьмем, - сказал я, отстегивая кошелек. - сколько с нас.
- Оставь... Я сам расплачусь, - остановил меня Эршаль и шепотом добавил: Зря ли я
триста лет под мостом сидел.
- Говорят, - вспомнил Ади, когда Маца-О, был за нашими плечами, - говорят, что
Маца-О хотят закрыть для приезжих...
- Подожди, как закрыть? - возмутился я. А как же дороги? Реки? Как же базары?
Ади только пожал плечами.
- Говорят - и все тут. Мэрия каждый год пытается закон протянуть.
- Так это же в каждом году...
- Ну в этом году началось получаться.
- Ну в таком случае, есть случае есть смысл ввести реторсию... Или реперсалию -
никого из Маца-О не выпускать за границу провинции...
Захромал конь
Велика ли беда - конь захромал. В пути он, наверное, потерял подкову, затем то
ли занозил то ли разбил копыто. Да и дорога была после дождя - грязь да лужи. А
на хромом коне далеко не уедешь. Случилось это посреди чистого поля, а, верней,
у перелеска, далеко от человеческого жилья. Дорога была пуста - этим проселком
мало кто пользовался. Мы остановились на привал. Присоседиться на мерина к
Эрашалю не было никакой возможности - тот и так шел уже на пределе сил. Я для
приличия предложил Ади ехать на моей лошади, но он отказался. Тоже из приличий
или по своему мнению - не знаю. Я и Ади отнеслись к этому спокойно, но Эршаль
обозлился, будто лошадь пала под ним. Вероятно, он не сильно верил в людей
вообще и нам в частности, полагая, что мы с Ади как-то сладим, а его пустим на
своих двоих. То, что он до сих пор ехал только по моей милости, во внимание он
просто не брал. Лошадей расседлали, двоих стреножили - третьей это было без
нужды - и пустили пастись. Делать было нечего и мы собрались пообедать. Лагерем
стали ввиду дороги, тролль наломал сушняка, Ади отправился вроде как на охоту,
но вернулся с рыбой. Причем я был готов поклясться, что самую крупную рыбину он
убил уколом в голову своим панцеропробойником. Речная рыба, как водится, была
костлявой, но наелись мы досыта, а затем сперва Ади, а потом я провалились в
сон. Последнее, что я помню - тролль о чем-то бурчал...
Разбудили меня грубо. Настолько грубо, что не разобрав со сна, я хватился за
саблю. Но, открыв глаза, увидел, что меня трясет за плечо тролль - нежность,
безусловно, была не его сильной стороной. Рядом тер лицо Ади...
- Что случилось?... - спросил я у него. Но ответил Эршаль:
- Кто-то едет... Я прислушался, но не услышал ничего, о чем сообщил остальным.
- А вы ухо к земле приложите... - предложил тролль.
- Ну вот еще, буду я уши пачкать... - зевая ответил Ади: Подождем... Я смотрел во
все глаза на рощу, указанную Эршалем, но все же не видел ничего. Наконец, я
услышал шум - сперва просто далекий ор, затем я смог разобрать слова песни. Пели
"Твердость камня" Давай мы посмотрим назад На берег, где волны шумят Не строят
на дюнах дома Снесут их ветра и шторма Я знаю - тот шанс невысок И вымоет море
песок... И, наконец, из-за дальнего леска появилась колонна - сперва я подумал,
что это купцы, но затем оказалось, что сброд этот разношерстный, телеги самые
разнообразные. Охраны я не заметил, да и путешественники делали все, чтоб их
процессия бросалась в глаза: лошади был убраны в ленты, вдоль бортов телег
висели какие-то транспаранты. Над головным фургоном реяло два флага. Процессия
двигалась медленно, и вскоре мы увидели причину - последнюю телегу тянули шесть
мужчин. Именно они и пели, верней кричали песню. Процессия явно принадлежала
торговцам иллюзиями, и эта песня, призывающая не строить воздушных замков,
выглядела как мятеж, бунт на борту. Но тянущим телегу было тяжело, им многое
прощалось. И они орали, налегая на ремни, привязанные к оглобле: Я буду жить где
камень тверд Я буду знать что меня ждет Я хочу жить где камень тверд
- Цирк или зоопарк, - предположил я. Тролль промолчал, вероятно, оттого, что
подобного еще не видел, но Ади мне ответил:
- Странствующий бордель. Но мы оба ошибались - это был бродячий театр.
Мы перегородили им дорогу. Просто вышли на тракт: я в центре, Ади справа, тролль
- слева. Оружие не обнажили, но прятать тоже не стали. Объехать нас у них бы не
получилось, и они остановились в дюжине шагов.
- Чего надо?... - крикнул старик-возничий.
- У меня конь захромал, - ответил Ади. - Если у вас есть лишний, я бы вам хорошо
заплатить... Вряд ли они поверили - проезжий шлях был плохим местом для сделок.
- А у твоих друзей тоже лошади сдохли?
- Не сдохли, но двоих они не понесут...
- Да у нас у самих вол пал... Это была правда - театр был небогатым, настолько,
что обходились они лишь необходимой тягловой силой. Потеря одного вола пробила в
их бюджете брешь... Из фургона появилась голова женщины, она что-то прошептала
возничему.
- А ведь верно... - проговорил тот: Уж не господина Реннера-младшего мы здесь
видим? Ади слегка поморщился и кивнул:
- Он самый... Старик спрыгнул на землю, подошел к нам ближе и стал внимательно
рассматривать Ади внимательней. Я и тролль возницу будто не интересовали вовсе.
Причем на самого известного убийцу он смотрел вовсе без страха, будто знал то,
что нам было неизвестно.
- Он самый... - согласился старик. - Не каждый день в чистом поле встретишь живую
легенду... Вы, господин Реннер, конечно легенда, но злые языки утверждали... Уж
простите, что вы уже не живая легенда... Старик хохотнул... Ади кивнул, сдувая с
перчатки пылинку:
- Покамест жив... Можешь даже пощупать... Тот так сделал, будто портной попробовав
ткань его куртки:
- Для нас было бы большой честью помочь вам и вашим друзьям, но я не представляю
как... Хотя... Если вы не сильно спешите, могу предложить место в фургоне. Мы идем в
Найвен и Лот... Уж там вы кобылку себе подберете... Так мы и сделали. Решение
нашлось выгодное для обоих сторон. Мерина впрягли в телегу, Ади забросил в нее
седло и сел сверху. На краю уселся тролль, я остался при своих... Когда колонна
тронулась, я не преминул съязвить:
- Ну как дела, у рыцаря на телеге? Ади просто отмахнулся и откинулся на спину.
Он смотрел в небо, на его губах появилась улыбка. Я подумал, что он имеет на нее
право - ехать ему было удобней. Я плюнул и легко ударил коня в бока, догнал
головной фургон, и на ходу спрыгнул на козлы. Когда я обернулся, оказалось, что
правит не встретивший нас старик, а юноша лет пятнадцати. В руке он держал лист,
с коего зазубривал текст.
- День добрый... - сказал я, привязывая коня к борту фургона. Он кивнул в знак
того, что день действительно не плох. Я не стал развивать тему - в конце концов
я сам поздоровался только потому, что надо было что-то сказать. Парень зубрил
слова из пьесы, более подходящие для скороговорки, чем для подмостков. Когда-то
я слышал эту пьесу и даже покупал либретто. Насколько я помнил, эти реплики
принадлежали Отцу Богов. В пьесе тот был персонажем неоднозначным, но не до
такой степени, чтоб его дали играть безусому юнцу:
- ".. Вот я сам - в небесах Сею страх я в глазах ..." Парень запнулся и я
подсказал:
- "... Не скрывал - я солгал ..." Юноша кивнул в знак благодарности и продолжил:
- "... Я презренный в грязи Вашей силы я вождь Я есмь жар, я есмь дождь Это ново?
Сказать снова? Иль не так? Возрази?... ..." Парень выдохнул - его монолог
закончился. Почти закончился.
- Рано расслабился, - сказал я... - ты еще должен сказать "м-м-м-мо-мое п-п-п-ппоколенье"
- На сцене я хорошо заикаюсь и без репетиций. Мы засмеялись - он тихо, я громче.
- А вы увлекались театром?
- Театр как корь - им нужно единожды переболеть в жизни, - ответил я расплывчато
чьей-то цитатой.
- А теперь тоже гастролируете?
- Аха... Воздушный цирк барона Манфреда. Только смертельные номера.
- Здорово... А покажите? Нет, положительно - вредно лгать юношеству. Или шутить...
- Может и покажем... А может и нет... Надеюсь на последнее, ибо, думаю, зрелище тебе
не понравится. Я еще не знал, что показать все же придется. Причем скоро...
В театре
Старика который узнал Ади, звали Кольдиганом. Он был главным пайщиком театра,
режиссером и драматургом. Все остальные в театре были или его родственниками или
совладельцами, а чаще и тем и другим. Парень, с которым я ехал, был его сыном и
откликался на имя Мориц. Кольдиган никогда не расставался с карандашом,
заткнутым за ухо, и записной книжкой, которую носил в сапоге. В нее он
периодически что-то черкал. На первой же ночевке он рассказал о себе такое:
- Начинал на городских подмостках. Или на лобном месте. Впрочем судите сами - по
пятницам на помост закатывали плаху - рубили конечности и головы, рвали ноздри,
жгли каленым железом, читали приговоры на конфискацию или изгнание. А за ночь
кровь высыхала и вечерами в субботу или в воскресенье ставили декорации и играли
на крови. Конечно же кровь пытались отмыть, но она быстрей въедалась в доски,
они становились дублеными, бурыми. Комедии на моей памяти не ставили ни разу, но
все же чувство было странным... То иногда думаешь, что спектакли идут три дня, и в
пятницу тоже было представление. Казенные подымятся на бис, возьмутся за руку с
палачом, кровь окажется брюквенным соком... Ну иногда и наоборот - что мы не
играем, а живем, что именно на сцене - предпоследняя истина.
- Отчего предпоследняя?
- Оттого, что последняя у бога...
- Убога?... - встрял в разговор Эршаль. Я не мог понять - издевается он или
действительно не понял.
- Кстати, а какой теологической доктрины придерживается... - я чуть не сказал
"тролль", но вовремя спохватился, - ..придерживается господин Эршаль?... Мне
подумалось, что вряд ли тролль верит во что-то. Тем сильней я удивился, когда
тролль ответил:
- Верю. Отчего же не верить.
- И во что, если не секрет?
- В разум, в разумность...
- То есть, сказал Кольдиган, - вы верите в абстрактный разум, в человека?..
Кольдиган кивнул:
- Ну это гипотеза... Разумность-то... А как же быть с божественностью? С богом или
богами? К слову, ваша религия монотеистическая или поли...
- Неа, я не поклоняюсь ничему. Не молюсь, не бью поклоны. Я признаю верховенство
разума. Носитель его частицы - любое мыслящее существо. Все разумные вместе
образуют всеобщий разум.
- Единство слагает множество, частица бога в каждом из нас. Ты есть бог,
- заметил Ади, Но здесь нет элемента сверхъестественного, нет потустороннего,
нет идеи спасения. Народ за таким не пойдет... Эршаль хохотнул:
- А мне и не надо, чтоб за мной ходили... У меня на это, знаете ли аллергия. Это
мое мнение, и я не намерен его никому навязывать.
- И что же ваш коллективный разум может делать?...
- Думаю, если он объединиться, перестанет воевать против себя же, то умножит
свою силу. И разуму не будет пределов - взгляд проникнет к звездам, через толщу
метала, на глубины морские. Машины построенные им, будут летать по воздуху как
птицы, плавать в море словно рыбы... Тут Ади подавился мясом. Он закашлял, на
глаза навернулись слезы. Кольдиган подал ему кружку с вином и стал хлопать его
по спине:
- Да ваша вера еще безумней большинства существующих. Боги там ведут себя
поскромней.
- Отчего же? - заметил я. - Ведь многие маги, как мы слышали, так или иначе
умеют летать. Про плаванье я не слышал, конечно, но думаю оттого, что
волшебникам лень задницу мочить...
- Так я не только про магов говорю. Я к тому, что простой человек, создаст
машину, которая сможет переносить его через океаны. В ответ Кольдиган рассмеялся
- Ну а что же после смерти? Что прикажете делать с душой? Что представляет
умерший с точки зрения вашей веры, господин Эршаль?
- Вы видели хоть одного разумного покойника? Пытаясь разрядить спор, я пошутил:
- Я видел неразумных живых... Но меня не слушали:
- Да что за дурацкий метод отвечать вопросом на вопрос? Говори прямо, что делать
с загробным миром?
- А что с ним можно сделать если его нет? Идея спасения порождена боязнью
смерти. Чтоб успокоиться, придумали, ну, положим, что души умерших обращаются в
звезды и смотрят на нас с высоты... Но вот, скажем, господин Дже видел столько
покойников, что обратись они все в звезды, ночь была бы светлее дня. Мне не
хотелось это комментировать, но все замолчали, поэтому мне пришлось как-то
ответить.
- Эршаль прав. Но, бывало, на привале, когда не мог заснуть, смотрел на звезды,
вспоминал, а была ли эта звезда здесь вчера. В чистом поле, сами знаете, звезд
видно предостаточно... И я постоянно находил звезды, которых не было в моей
памяти. Я давал им имена, говорил с ними... Но мои воспоминания мало кого
волновали на самом деле.
- И в чем же преимущество твоей веры? - не успокаивался Кольдиган.
- В том, что она непротиворечива. Все религии... или, вернее, все, что мне
известны... Они называют себя единственно верными, а остальные в лучшем случае
ересью, а обычно учением Зла. Для меня нет разницы, в каких богов верит
существо. Главное не то, о чем оно думает, а думает ли вообще.
- Но ведь какая-то религия должна быть истинной? Отчего бы не моя? Это должно
быть исключение, кое подтверждает правило. Исключение, на котором правило
базируется...
- Хрена лысого! Если правило имеет исключение, значит дрянь то правило, а
исключение есть частью другого, более сложного правила... Он запнулся, будто
пытаясь что-то вспомнить. Я думал, что спор продолжится, но тролль поднялся и
побрел к кустам.
- Эй, подожди! - попытался остановить его Кольдиган, А может есть все же есть
душа? Может это и есть твой разум? Тролль на мгновение остановился и бросил
через плечо:
- Знаете, многие спорят, где же она, душа расположена. Я так думаю, что где-то
возле мочевого пузыря. Скорей всего или в нем, или под ним. Потому что как
отольешь - так сразу на душе легче становится...
Затем была дорога. До Найвена и Лота было еще далече, нам попадались деревеньки.
Кольдиган не брезговал и ими - с телеги давались коротенькие спектакли, верней,
не сильно слаженно и не совсем в тему декламировали какие-то куски, пели
куплеты. Затем племянник Кольдигана, парнишка лет десяти обходил зрителей с
сумой. Туда сыпалась медная мелочь, именуемая в народе "блошками", пуговицы,
если давали куриное яйцо брали и его. Если не давали вовсе ничего, просили хотя
бы поаплодировать. Было видно, что Ади спешит, но спешит ненавязчиво, стараясь
не нервировать и не привлекать наше внимание. В каждой деревне он норовил купить
лошадь, но ему либо не предлагали ничего, либо по диким ценам кляч, более
подходящих для ножа мясника. Вообще же в театре нам было уютно. Здесь так часто
примеряли чужие маски, что, вероятно, забыли о своих настоящих. Вероятно, шутка
про воздушный цирк была воспринята всерьез и разнеслась по лагерю, потому что
нас воспринимали как своих: не прекращали разговор, когда мы подходили, делились
нехитрой едой. Наше оружие их вовсе не смущало - вероятно, они его считали
реквизитом, необходимым для выступления. Как-то симпатичная артисточка попросила
Эршаля затянуть ей корсет. Конечно же, тролль не рассчитал силу и оборвал
завязки. Вместо того, чтоб разозлиться, девушка захихикала и скрылась в фургоне.
Тролль вернулся к нам покрасневший, будто нашкодивший школяр. Затем Ади долго
втолковывал тому, отчего ему доверили столь интимную часть туалета.
- Не хочу расстраивать тебя, старина, но она не видела в тебе существо
противоположного пола... Она думала, что ты артист, а настоящий артист нейтрален,
он не имеет пола... Ну или имеет оба, поскольку случается играть и мужчин и
женщин.
- Да ну? - не мог поверить Тролль.
- Ну да! Точно тебе говорю! На привалах репетировали, разучивали монологи. Както
случилось, что Морицу понадобились люди, чтоб бросать ему реплики, пока он
будет читать свои слова. Этот кусок пьесы исполнялся тремя актерами:
протагонистом, антагонистом и барышней первого. Главная роль, конечно же, лежала
на Морице, я взял слова оппонента, а то что осталось, отдали Ади.
- Мерзавцы, - ответствовал он, - подсунули мне женскую роль... Начинал Мориц:
- Вода в песок дробит гранит Ветра деревья вырывают Но сердце верность сохранит...
Моя реплика состояла из одной строки:
- Ну все... банальностей хватает!!! Теперь читал Ади:
- Связь меж влюбленными незрима Их боль приятна и легка Их миссия незаменима
- Я знаю - только сталь крепка, - отвечал я. Ади присел на землю - его реплики
закончились. Он зевнул, не слишком аккуратно прикрывая рот ладонью. Стихотворный
спор, вероятно задуманный как активное действо, был написан в ритме почти
строгом. Ритмичность убаюкивала: три строчки главного героя, затем одна строка
антагониста. Она должна была нивелировать речь протагониста. Когда Мориц
говорил:
- Но сталь не греет в холода Ей не понять любви азарта И сердце не подвластно
рже... Я отвечал:
- Для сердца хватит и инфаркта! Даже для финала не было придумано ничего
интересного:
- Вопрос поставлю остро я Ваш взгляд несовместим с любовью Ты потерпи любовь
моя...
- Сейчас останешься вдовою... - отвечал я в сторону Ади. На этом слова
закончились. Я шутливо откланялся Ади, как единственному зрителю. Он сделал вид,
что хлопает. Но Мориц решил доиграть до конца.он вытащил из-за пояса рапиру и
бросил мне:
- Защищайтесь! Из третий позиции он сделал выпад. Я едва успел отскочить, затем
выхватил саблю, отбил острие рапиры в сторону, сделал финт правой. Тут же
перехватил саблю в левую и ударил сам. Лезвие остановилось возле его шеи.
- Бой, я так разумею, окончен?... Юноша судорожно сглотнул и кивнул. Я заправил
саблю в ножны.
- Вы неправильно дрались...
- Да ну! Это вы в театре деретесь как ни попадя! Где это видно, чтоб дрались на
вторых третях лезвия? Кто же так близко врага подпускает? У вас даже оружие... Я
вынул из его рук рапиру. На острие был надет набалдашник, чтоб не пораниться. Я
оттянул острие на себя и резко отпустил:
- Вот на что оно годиться... Щелбаны отпускать...
- Искусство не должно убивать. Оно должно врачевать души...
- Повтори это, когда тебя припрут к стенке. Мориц молча собрал бумаги со словами
и ушел за фургоны.
- Зря ты с ним так.... - бросил Ади, кусая травинку. Я кивнул:
- Зря... Не сдержался. Думаешь, стоит извиниться? Ади отрицательно покачал
головой. Я считал так же.
- Сколько раз я видел, когда замахиваются, а на кого не знают. Пусть и шутя, так
многие таких шуток не понимают...
- Вот и ты не понял...
- Да какая разница! Ну не знаю я театрального фехтования! Меня не учили драться
напоказ, меня учили убивать! Я ругался, но ругал не Морица, я пытался оправдать
себ я в своих глазах.. Тяжелая, я вам скажу, задача...
Драка
Полевой шлях подошел к речке. Через нее был переброшен мосток. Можно было
догадаться, что такой - совсем не мечта Эршаля. Деревянный, узкий на столько,
что разъехались бы конный и телега, но никак не две телеги. Но дело было не в
том. На том берегу нас ждало полторы дюжины людей. Собственно, сказать, что они
ожидали именно нас нельзя. Они просто кого-то поджидали, а подвернулись мы. Их
намерения и род занятий не оставлял пространства для воображения - одетые коекак,
но с оружием, они высказывали своим поведеньем неподдельный интерес к
проезжающим. Кольдиган остановил колонну, и вышел вперед. Я пошел за ним. С
последней телеги подошли Ади и тролль.
- Чего остановились?... - но ответа не получили. Все и так было ясно. На том
берегу уже вытащили оружие, крутили его, то ли разминаясь, то ли желая нагнать
страху. Ади пришел без меча, и почти сразу шепнул Морицу сбегать за ним. Тролль
же не мог наиграться с палашом и таскал его с собой повсюду. Он явился к мосту с
палашом на плече. В руке он держал лепешку и потихоньку кусал ее.
- Чего вам надо? - Крикнул Кольдиган. Вопрос был, конечно, излишним. Я знал, что
им надо. Вперед выступил их главарь - мужичок с волосами рыжего цвета. Роста был
небольшого, но широк в плечах - таковы обычно задиры на базаре.
- Деньгу давайте за проезд! А коль денег нет, натурой возьмем... Положим, женской!
Его поддержал смех стоящих за его спиной.
- Неправильно поставлен вопрос! - Вступил в разговор Ади. - Назовите хоть одну
причину, по которой нам не стоит вас убивать?... Ведь за ваши головы наверняка
суммы назначены. Живыми или мертвыми! Мне так лучше мертвыми, возни меньше, да и
головы меньше места занимают... С той стороны смех утих, зато у нас прыснул
Эршаль. И закашлял, подавившись лепешкой. Ади похлопал его по спине, удалось ему
это с трудом - тянуться было далече. Вернулся Мориц с мечом. Он притащил его
обнаженным - не догадался завернуть ни в плащ и в шкуры. Сталь блеснула на
солнце. Делать было нечего - Ади вколотил его в землю и сложил руки на рукояти.
- Стал-быть, собрались драться? - бросил их главарь, - Неумно это, баловство
токма...
- Послушайте, - крикнул я, - уйдите с дороги и мы пройдем...
- Ну а если не уйдем, тогда не пройдете?! - ухмыльнулся рыжий. И засмеялся
смехом громким и пошлым. Веселье подхватила вся его команда. Не знаю, чему они
смеялись - мне казалось, что я не сказал ничего смешного.
- Не-а, пройдем, - не прекращая жевать, вступил в разговор Эршаль. Только
пройдем по трупам. По, вашим, значит, трупам...
- Надо же, оно еще и разговаривает! - крикнул Рыжий своим. Ответом ему был
очередной приступ веселья. Когда хохот немного утих, он продолжил
- Послушайте... Я, вижу, вы двое - люди бывалые, опасные, но вас двое, плюс этот
клоун... А лицедеи в не в счет - они никогда драться не умели. Может, сторгуемся?...
Владелец театра потянул меня за рукав, пытаясь что-то прошептать но было поздно.
Тролль, я и Ади покачали головой отрицательно. Эршаль добавил:
- Не-а, теперь не столкуемся. Бросаться в драку с разбегу особого смысл не было.
Мы не могли застать противника врасплох - посему бой надо было начинать с
холодной головой, и что неприятней - с холодными мышцами. На мост мы вступили
втроем, дойдя до середины, обнажили оружие. Я тут же закрутил мельницу, и нажал
на кнопку в маленьких ножнах. Будто птица, оттуда вылетел кинжал. Я поймал его
свободной рукой.
- Неплохо, - отметил Ади и тут же обратился к троллю, - Господин Эршаль. Пойдете
первым... Справитесь?... Вместо ответа тролль с криком бросился вперед. Нам не
оставалось ничего, как побежать за ним. Но тролль был выше нас на голову, бежал
быстрей. Они ждали нас на земле, полукругом окружив съезд с моста. Тролль
ввернулся в драку первым - как-то отбил два удара, но уже третьим ему выбили
палаш из рук. Следующий удар ему уже не чем было парировать - боевым топором ему
ударили в руку. Тролль пошатнулся, и с разворота смазал противнику кулаком по
челюсти. Тот крутанул головой и рухнул наземь. Дальше тролль оторвал у моста
перила, закрутил его и пошел вперед. Мы выскочили из-за широкой спины тролля - я
справа, Ади слева. На меня сразу бросились двое, но один был далеко, а второй
недостаточно быстр. Ближний ударил - я поймал его меч между саблей и кинжалом,
крутанул все вправо и стукнул ногой в пах. Противник сполз на колени. Я
запрыгнул ему на плечо и прыгнул на второго. Тот выставил на меня острие - я
сбил его в сторону и всадил кинжал в горло. Упав на землю, я тут же по памяти
ударил назад - сабля во что-то попала... Меня оттеснили четверо. Я парировал
удары, смог выбить одного. Затем сцепились два клубка - мой и Ади. Я смог
срезать еще одного, затем мы с Ади разошлись в разные стороны, но отчего-то
против меня опять стало четверо. Краем глаза я увидел тролля - его драка в корне
отличалось от нашей. Он стоял на месте, размахивал поленом, пытая кого-то
достать. Противники же уворачивались, пытаясь поднырнуть под шест. Получалось
это у них неважно - длина оружия Тролля не давал им никаких шансов. Как только
тролль кого-то доставал, он сметал его с ног, и отшвыривал подальше. Вставать
получалось не у всех. Оружием у бандитов были обычные короткие мечи, - такими
было удобно работать в свалке, в тупой рубке. Уцелев или даже убив двух трех
человек в какой-то битве, они считали себя уже мастерами, но дрались они
неважно. Удар! Я сбил его, атакующий ушел в сторону и в защиту. Из-за его спины
ударили трое. Было бы двое - было бы сложней, но они просто мешали друг другу. Я
прошел меж крайними, отбил удар среднего и тут же ударил сам. Тот попытался
закрыться - слишком поздно. Я упал, ударил подсечным, достал одного, пока он
падал, встал сам. Ударил еще раз. Сделал два шага назад и стал в терцию И тут я
заметил - нам за спину прорвались двое - они со всех ног неслись к фургонам.
Заметил это и тролль - он поднял с земли топор и зашвырнул его в бегущего. То
просвистел над рекой, ударил в спину дальнего. Тот сделал еще пару шагов чуть
быстрей и рухнул на доски настила. Я пытался вытащить кинжал, но отчего-то у
меня это получалось медленно. Слишком медленно. Разбойник с криком налетал на
Морица. Тот закричал, одной рукой закрыл глаза, а второй выставил перед собой
первое, что попалось под руку - театральную рапиру. И раубитер с разгону
нанизался на нее. Набалдашник угодил ему прямо в нос. Он сложился, дернул
головой, обломав лезвие рапиры, и упал замертво. Оставалось еще пять
разбойников. Но, осмотревшись по сторонам, они сделали самое умное, что могли в
своем положении. Они развернулись и бросились бежать. Мы не погнались за ними,
лишь Ади сдернул перчатку и пронзительно засвистел в два пальца. Эршаль громко
заулюлюкал. Драка закончилась. К нам через мост перешли Кольдиган и Мориц.
Последний сжимал в руке рапиру. Лезвие было обломано примерно на две трети и
оружие скорей напоминало кортик. Лишь сделав несколько шагов, я понял, как я
устал. Старею или устаю убивать? Надо подумать над этим на досуге. Я подошел к
Морицу и вынул обломок рапиры из руки.
- Первый раз вижу, чтобы человека вот так убили...
- Я убил человека... - прошептал парень будто эхом..
- Ну да, - согласился я, - хороший удар и он мертвей мертвого. А ты чего хотел?
Ты
...Закладка в соц.сетях
