Жанр: Фантастика
Люди, дружившие со смертью
Андрей Марченко
Люди, дружившие со смертью
Драка на кладбище
Он сидел на ограде, воткнув свой эсток в землю. Руки он сложил на рукояти меча,
положив сверху подбородок. Перед ним была братская могила. Под камнем лежало
триста мужчин. Единые в жизни - единые в смерти. Женщины, что остановили их,
лежали недалеко, но каждая в своей могиле - некоторые получили место авансом. Я
узнал его, еще не видя его лица. Узнал, хотя мы с ним никогда не встречались -
это было неважно - ведь когда то я был им. Я понял: сын все же пришел к отцу. На
могилу. На муниципальном кладбище в Тебро сидел...
- Ади Реннер! Он ударил мгновенно, даже не глядя - просто распрямился на звук, и
в меня полетела земля, захваченная лезвием. Я ушел кувырком, в движении
освобождая саблю. Следующий удар я сбил стоя на коленях, затем поднялся и ударил
сам. Мы кружили меж могил - я попытался навязать ему ближний бой, но он держал
расстояние. Он дрался спокойно и с легкостью необычной для такого оружия. Реннер
фехтовал одной рукой, лишь в ударе добавляя вторую. Причем совершенно невозможно
было предсказать, в какой руке окажется меч после очередного удара. Я пытался
творить бой, но все мои попытки разбивались о его железный прагматизм. Его
дыхание оставалось ровным, хотя дрались мы довольно долго. Особых ошибок никто
не делал - он раскрошил гипсовый шар на ограде, я срезал ветку над его головой.
Я не пытался вывести его из себя разговором - такие бойцы, как правило, были
молчаливыми. И я очень удивился, когда он вдруг не закончил атаку и заговорил:
- Может, не будем пугать ребенка? Какой ребенок? - не понял я, но шагнул назад и
вправо. И я увидел ее: меж двух могил стояла девчушка, лет восьми, в простой
рубахе, волосами цвета спелой пшеницы и васильковыми глазами. Она смотрела на
нас удивленно, но совсем без испуга. Я сделал еще полушаг назад и кивнул:
- Согласен. Реннер положил меч на плечо, я тоже убрал саблю. Потом Ади
наклонился и сорвал с могилы цветок, такой же голубой, как и глаза девчушки:
- Держи, - сказал он, протягивая ей цветок, - это тебе. И мы пошли аллеями
кладбища, плечо к плечу, как друзья, которые давно знают друг друга. В
определенном смысле оно так и было.
В харчевне
В тот год своей резиденцией я выбрал постоялый двор, достаточно большой, чтобы
вместить всю мою свиту. Дела я предпочитал обсуждать в харчевне напротив.
Харчевня, равно как и постоялый двор, обслуживала только моих людей
- впрочем в гости к нам никто и не набивался. За мной там всегда был стол. Когда
мы переступили порог, разговоры понемногу затихли - Ади узнали многие. В ином бы
месте его появление вызвало бы переполох, если не панику. Здесь же живая пружина
напряглась - и на мгновение мне самому стало страшно. Но я сделал знак - все
нормально, продолжаем отдыхать... Пока слуги накрывали на стол, я ломал голову,
что мне сказать. Я не понимал, зачем я усадил его за свой стол - мы легко могли
бы разойтись на первом перекрестке. Право слово - нашел себе товарища...
- Где ты пропадал?... - наконец спросил я.
- Раны зализывал... Ну да - мог бы и не спрашивать. Мне было бы интересно, кто его
приютил, но вместо этого он рассказал о той переправе. Как оказалось, попало в
него семь стрел, но серьезными ранениями было только два - в плечо и чуть выше
пояса. Еще одна вошла в руку, дальше он пригнулся к крупу лошади, и еще четыре
достало его по касательной - довольно кроваво, но, в общем, не смертельно. Он
свалился с лошади - к его счастью течение было быстрым и к тому времени, как он
сбросил тяжелую куртку, его сильно оттащило вниз.
- Ну что, за встречу? - спросил я, разливая самогон.
- За нее... Он выпил, смахнул стакан с губ и со стуком, поставив его на стол,
накрыл рукой. Его рука дрожала. С миски он подцепил вареник и бросил его в рот,
прожевал и выплюнул косточки.
- Что мне не нравится в варениках с вишнями, так это косточки, - попытался
пошутить я. Ади кивнул и пододвинул миску поближе. Он не столько пил, сколько
закусывал - было видно, что он просто голоден. Я позвал слугу и попросил добавки
- Ади кивнул в знак благодарности. Где бы он не скрывался, что-то выгнало его в
путь, и я сомневался, что это была его первая дорога - просто он проделывал ее в
одиночестве не попадаясь никому на глаза, обходя города и деревни... Из дальнего
угла донеслось:
- Знаешь, почему кобыла легче берут барьер, чем конь? Ей ничего не мешает...
Кавалерийский юмор - ответом был кавалерийский же хохот, более похожий на
лошадиное ржание.
- Твои люди, - сказал Ади, даже не спрашивая а утверждая и немного осуждая.
- Что делать... Они хорошие бойцы, - я разозлился на себя, что оправдываюсь. Но я
сделал им пару знаков ручным кодом, они молча поднялись и вышли. Я пристально
смотрел на него, пытаясь убедить себя, что мы с ним разные - но это было не так.
Он был моих лет, моя одежда, пожалуй была бы ему в пору. Даже если считать
правдой треть от слухов, получалось, что он убил за сотню людей. Я попытался
прикинуть, сколько раз приходилось убивать мне - но я сбился со счета. Значит
где-то рядом...
- Ты так и не сказал, что заставило тебя воскреснуть.
- Веришь ли - был бы рад остаться мертвым, но кто-то вечно претендует на мое
место в мавзолее... Он осмотрелся вокруг и бросил:
- Меня не любят в этом городе... В этой стране, в этом мире, - добавил я мысленно.
Но вслух сказал:
- Не волнуйся, сегодня ты мой гость.
- А что будет завтра.
- Завтра будет завтра.... Но когда наступает завтра - оно умирает, перерождается.
Оно перестает быть "завтра".
Похмелье
А на следующий день было жуткое похмелье. Маленькие стекла, через которые
проникал свет в комнату, запотели и, казалось, что на улице стоит жуткий туман.
Перегаром разило так, что было противно, хотя за ночь я вроде бы должен был к
нему привыкнуть. Хотелось пить - на подоконнике стоял кувшин с букетом. Я
выбросил цветы в угол и попытался сделать глоток, но вода была теплой и вонючей
и я выплюнул ее обратно в кувшин. Обернувшись, я увидел, что Ади проснулся.
Перед тем, как ложиться спать, он развернул свою кровать прямо к двери, так что
теперь никто не мог войти, не потревожив его. Теперь он сидел, оценивающие глядя
на меня:
- Как дела? - спросил он.
- Да никак. Голова как колокол, - пустая и гудит...
- Тогда зачем надо было так напиваться?
- Ума не приложу, - совершенно честно признался я: А что вчера было? Со стыдом я
подумал, что больше пил все-таки я. Ади не выглядел не больным, ни уставшим.
- Мы с тобой разговаривали. Ты предложил мне погоны оберлейтенанта и звал к
себе. Я похолодел - меньше всего я хотел иметь такого подчиненного. С таким же
успехом я мог нанять ураган или лесной пожар.
- Но ты отказал, - предположил я.
- Верно. У меня уже есть такой патент, в добавок, я сейчас при деле...
- Я спрашивал при каком?
- Спрашивал... Он замолчал, из чего я решил, что рассказывать он это не станет,
равно как вряд ли говорил на эту тему вчера вечером. Я подошел к окну и стер
пелену - за окном было пасмурно, тучи висели низко и я не мог определить, что за
время дня на улице - день утро или вечер.
- Кстати, как думаешь, сейчас утро? В стекле я увидел, что изображение Ади
кивнуло:
- Причем довольно ранее...
- Я тебя разбудил? Он кивнул еще раз.
- Прости...
- Ничего страшного... Сегодня столько надо сделать.
- Начнем с завтрака?
- Согласен... Когда я натягивал сапоги, Ади будто между прочим бросил...
- Мы ведь с тобой заключили контракт... Мне стало плохо - виной ли тому было
обострение похмельной болезни, или же слова Реннера. Я подумал, что проще его
убить сейчас, даже не вникая в суть вчерашнего разговора. Но я вгляделся в его
отражение в оконном стекле. Он был расслаблен и не ожидал от меня удара. Это
меня остановило.
- Контракт? - Переспросил я. - И что вменяется в мою часть.
- Конь под седло и триста серебром.
- А не многовато ли - триста?... Я сразу же прикусил язык. Все-таки деньги
испортили меня, - пронеслось в мозгу, - но разве свою душевное здоровье оцениваю
дешевле? Пусть берет и проваливает - видеть его больше не хочу... Но все оказалось
гораздо сложней.
- Нужны мне твои деньги. Я в долг беру... Через неделю отдам. Несмотря на то, что
Реннером (равно, как до меня доходили слухи, и мной) пугали детей, одного никто
у него не смог отнять - слово он держал. Я стал вспоминать нынешние расценки на
наемников и их работу, пытаясь понять, на какую работу я его нанял. Ничего в
голову не шло. Реннер сказал сам. Его слова ударили в меня будто молот. Сердце
забилось быстро и мощно, грозя сокрушить ребра.
- ... а взамен я отведу тебя к могиле твоего отца...
Обед с Ади
Разговор мы продолжили этажом ниже, в обеденном зале гостиницы. Когда мы
спустились по лестнице, стол уже был накрыт. Меж тарелок стоял кувшин со скисшим
молоком и порезанный ржаной хлеб. Со стыдом я понял, что мое вчерашнее состояние
не осталось незамеченным среди присутствующих. С другой стороны, они уже
достаточно хорошо знали мои привычки и на следующий день после возлияний никогда
не выставляли ни пива, ни самогона, ни квашеной капусты - лучше всего мое
здоровье поправлял кисляк под ржаной хлебушек. И действительно - я первым
глотком мысли в голове забегали быстрей - я знаком подозвал фельдфебеля.
- Бандера Хайдера прибыла? - спросил я, намазывая масло на хлеб. Таден ожидался
вечером или в первой половине ночи. Я предполагал, что он может остановиться
где-то по дороге на ночь и тогда его надо было ожидать сегодня к полудню. Но я
ошибся.
- Прибыли около полуночи... Вызвать его? Я кивнул, но тут же передумал:
- Если вдруг он не отдыхает, пусть зайдет. Но будить не надо... Фельдфебель
удалился.
- Ты напоминаешь мне моего отца... - бросил Ади
- Я вряд ли когда смогу драться с женщинами... Но говорят, ты никогда его не
видел?
- Но много слышал... Он замолчал, ковыряясь в каше. Я выдержал паузу в несколько
прожеванный ложек и спросил:
- Итак?.. Ади поднял на меня глаза и внимательно посмотрел:
- Не понял. Что "Итак?"...
- Я о нашем контракте. Где похоронен мой отец?
- В могиле! И не в братской, а как надлежит человеку - в гробу и в своей. И за
ней ухаживают, слышишь ты! Ухаживают, а не сбросили кости в яму и не привалили
плитой песчаника!... Мне стало стыдно - не сколько за себя, сколько за то, что я
тоже человек, как и те, кто хоронил Ферда Ше Реннера.
- Прости...
- Прости ты, - Ади успокоился так же резко как и начал нервничать, и перешел на
шепот, - если я дам тебе денег... Потом... ты поставишь на их могиле нормальный
обелиск?... Я на несколько мгновений закрыл глаза и кивнул.
- Спасибо... Мне подумалось, что вопрос надо поставить иначе.
- Когда мы пустимся в путь?
- Я - сегодня вечером, ты - когда пожелаешь. Мы - через неделю или полторы.
- Значит, мы расстанемся?
- Конечно. У меня есть дела... Когда я их закончу, я отправлюсь За Горы...
- Отец умер там? Ади поднес ко рту чашку и пока делал глоток и кивнул.
- Мы с тобой отправимся от крепости Хастен. Там умирает человек и я спешу к
нему. На пути сюда у меня пал конь и я немного опаздываю... То, что я встретил
тебя - это настоящее счастье... Насколько я помнил карты, до Хастена не было и
пяти дней пути. И я спросил:
- Тогда почему бы нам не отправиться прямо сейчас и прямо туда.
- У меня есть и свои дела...
- Странно: ты спешишь к умирающему человеку, но теряешь два дня неизвестно на
что?
- Мне надо отправить сообщение, что гонец прошел самую сложную часть пути. И с
запасным вариантом можно повременить. Но местное отделение банка не имеет
нужного оборудования, посему мне придется сделать крюк... Возможно, оно так и
было. Банкиры для связи пользовали магические аппараты. Их каналы связи покупали
многие, удовольствие было не из дешевых, но иногда оно себя оправдывало. Ади
поморщился и добавил:
- К тому же у меня есть и личные дела...
- А их нельзя было сделать потом или, там, на обратном пути.
- Я спешу их закончить, пока я один. Я думал, что он опасался моего общества. Но
потом оказалось, что как раз на меня ему было плевать. Ади ел быстро. К тому
времени, как я подошел к середине первого, он уже допил молоко. Ади поднялся изза
стола.
- Коня я выберу сам, чуть позже... Как насчет оговоренной суммы?...
- Прямо сейчас?
- А чего медлить? Мне надо кой-чего купить в дорогу. Я кивнул и подозвал
дежурного. Такой суммы у меня с собой не было и пришлось писать требование к
казначею. Я написал пару слов и сумму, но расписываться не стал - это было
лишним, за всю свою жизнь я не сделал две одинаковых подписи. Сперва хотел
объяснить, к кому и куда подойти, но плюнул и дал ему провожатого.
- Может, дать тебе моего человека в помощь. Чтобы тебя никто не трогал? Он
отрицательно покачал головой:
- Меня и так никто не тронет... Поверь мне - сегодня ни одна мамка не выпустит на
улицу свое дитя. Ади в городе!!!
Обед с Хайдером
После ухода Ади, я недолго оставался одни. Реннер поел быстро, и закончил, когда
моя трапеза едва перевалила за половину. Когда он ушел, служанка убрала за ним
приборы, смахнула крошки со стола и мило мне улыбнулась. Я улыбнулся в ответ,
но, вероятно, получилось у меня это не весьма, потому что девушка тут же
задумалась и упорхнула. После вчерашнего еда просто не лезла в меня. Я буквально
запихивал каждую ложку, но все же занятие это не бросал. Особых дел сегодня не
предвиделось, и я мог себе позволить немного побездельничать. По крыльцу
загрохотали подбитые железом сапоги. Я узнал по звуку - идет Хайдер. И
действительно, дверь с грохотом отворилась, и постояв чуть на пороге в зал вошел
Таден. Он осмотрелся, и увидев меня подошел к столу. Таден подошел зевая, и как
мне показалось - зевая притворно. В глазах его сна не было, он был как всегда
беспричинно весел, причесан, мундир сидел без единой складки. Он щегольски
козырнул, развернув стул кругом, уселся на него, сложив руки на спинку...
- Говорят, ты вчера ужинал со смертью...
- Сарказм неуместен...
- А, понял, хуже, чем ужин со смертью может быть только завтрак с ней же... К
слову... - Он повернулся к кухне и проорал: Меня кто-нибудь кормить здесь
собирается!?! Обед господину лейтенанту!
- Слушай... - продолжил он шепотом, оборачиваясь ко мне, - а почему ты его не
прирезал?...
- Потому что он не прирезал меня...
- Не скажу, что логично, но тоже ответ... - согласился Таден Принесли обед, Хайдер
кивнул и принялся за еду.
- Скажи мне, Таден, одну вещь... Он оторвался от еды и посмотрел мне в глаза:
- Да?
- Я хороший командир? Таден задумался, но ненадолго:
- Я рад, что я служу с тобой...
- Я вчера был пьян...
- Что с того? А я напьюсь сегодня. Кампанию не составишь? Я отрицательно покачал
головой. Хайдер засмеялся:
- Значит, ты не спился... За окном побиралась старушка Она стояла на тихой улочке
с мисочкой. На свое место она выходила рано утром и уходила только когда
начинало смеркаться. Нищенствовала она, скорей по зову души - одета она была
вполне пристойно, да и той мелочи, что ей подавали, явно не хватило бы на жизнь.
Место было нелюдное - буквально за углом бы ей подавали бойчей, но она стояла
именно здесь. Когда я шел по этому проулку, я будто невзначай переходил на
другую сторону, чтобы не слышать ее стенаний. Я никогда не подавал милостыню,
ибо она унижала как дающего, так и принимающего, тем более, что она в ней вряд
ли нуждалась. Но совесть не смотря на это продолжала мучить. Я показал на нее
Хайдеру.
- Видел? На мгновение он оторвался от трапезы и посмотрел, куда я указывал и
кивнул. Он не мог ее не видеть - порой он проходил мимо нее пару раз на день.
- Если бы на этой дороге можно было бы за кем-то шпионить, я бы подумал, что
именно это она и делает. Хайдер повернулся еще раз, поморщился и отрицательно
покачал головой:
- Не думаю... - и опять вернулся к еде.
- Ну почему же... Представь, ночью она возвращается в свой дом, зажигает лампу,
сбрасывает эти тряпки и предстает прекрасной дамой, которая садится за шифры....
- Когда состаришься, будешь книги писать... Но сразу предупреждаю - такое я уже
где-то читал... Просто старушка живет одна, ей скучно и она выбирается на людей
поглазеть. А побирается, чтобы совместить приятное с полезным...
- Неприятное с бесполезным... - по привычке отозвался я. Хайдер отложил ложку и
потянулся к чашке...
- А ч-ч-ч-ерт, все холодной! Распустил ты их тут! Эй, слуга! Я улыбнулся -
Хайдер всегда пил только кипяток, но пока он ел, настой успевал остыть. Даже
просто теплое питье его раздражало.
- Не кипятись... Придержи-ка чашку... Я бросил заклинание - вода забурлила, на
поверхности выступила пена. Таден отхлебнул:
- Горячая, зараза...
- А ты думал... - улыбнулся я. Он пил мелкими глотками, затягивая с жидкостью
изрядно воздуха. Звук получался свистящий, многих он раздражал, но только не
меня. Для Хайдера это было вроде ритуала - даже вместо жестяной солдатской
кружки он возил маленькую фарфоровую чашку. Он берег ее, в дорогу оборачивал ее
полотенцем. Он пил, сжимая ее меж ладонями, грея руки и вдыхая аромат. Наверное,
это было для него вроде домашнего уюта, вместо семьи и жены... Я все-таки нашел
его - хотя мне это стоило изрядно времени, денег и нервов. Признаться, я думал,
что его нет в списках живых - в мясорубке вроде моей, среди нижних чинов отбор
был пожестче. Но он выжил. К нашей встрече он успел примерить мундир лейтенанта
и поучаствовать в одном восстании и в двух кампаниях. Не то чтобы мы знали друг
друга давно - но при нашем стиле жизни друзья просто не успевали состариться. Мы
познакомились в беде, а это сближает быстрей и прочней. Если быть совершенно
точным, то искал я многих - список был в пятнадцать человек. Искать оптом
оказалось дешевле. Но нашелся только Хайдер - была, знаете ли, война... На момент
встречи он был без дела, если не считать делом выздоровление после очередного
ранения. Поэтому на мое предложение о работе он согласился легко. Обычным делом
было, когда желающий выслужиться командир, брал наихудшую часть и выводил ее в
лучшие. Я дал Тадену не самый плохой взвод - хотя плохих взводов у меня просто
не было. Салаг в моем заведении не было изначально - я не хотел превращать войну
в богадельню Почти сразу же от него начали просить перевода, хотя никого из
своих солдат я бы слабаками не назвал. Таден был беспощаден - и в первую очередь
к себе. И действительно - со временем он превратил свой взвод в лейб-штандарт.
Возможно, это было сепаратизмом, но я смотрел на это сквозь пальцы. Номинальным
командиром все равно оставался я.
- Таден, - наконец сказал я, - через пару дней я сдам тебе командование.
- Не понял?...
- Мне надо кой-куда съездить...
- Куда? Меня ты не берешь? Может подобрать тебе охрану.
- Не надо. Я еду к смерти и поведет меня смерть...
- Реннер?... Я кивнул.
Уход Ади
Не скажу, что день был заполнен событиями. В общем, не было бы ни одного дела,
которое бы нельзя было бы или отложить или перепоручить. Вероятно, в иной бы
день я так и сделал, но ввиду вчерашнего, я пытался доказать себе и в первую
очередь другим, что могу нормально работать. Потом я все же нашел себе иное
занятие - коль скоро мне предстояло пуститься в путь, я решил сменить обличье.
Магия здесь была ни при чем - в обиходе у меня было два лица, и право-слово, я
не знал какое из них истинное. В тот момент я носил усы. Борода у меня росла
клинышком, что меня бесило
- она мне совершенно не шла. Но бриться было лень и обычно я ходил с недельной
щетиной. Прическа тоже была довольно запущенной. Несмотря на кочевой образ
жизни, я часто мыл голову: где-то раз в два дня. Ввиду этого мог позволить себе
довольно длинные волосы. Говорят, они мне шли, опять же я привык к ним.
Вдобавок, благодаря такой внешности, я казался немного старше своих лет. В
интересах дела я скрывал свой истинный возраст. Увидев во главе стола
переговоров не старика, говорящие чисто рефлекторно пытались меня надуть.
Однако, в дороге, я мне больше подходило бы иное обличье. Сперва я спустился к
владельцу постоялого двора и попросил его распорядиться нагреть воду, а потом
пошел к цирюльнику. Вообще-то к цирюльнику я шел второй раз в жизни. В детстве
меня довольно прилично стригла гувернантка. Но затем я попал в военное училище,
где нас всех тут же обрили. Казалось, необходимости в этом не было. Изначально
из нас собирались ковать белую кость армии - офицерство. Но, вероятно это была
такая традиция - одинаково обрить всех, выдать форму хоть и разных размеров, но
одинаковую в пошиве, определить на похожие места в одинаковых казармах, выдать
оружие ужасное в своей заурядности. Будто нам хотели сказать - нам плевать,
какими по счету вы были в начальной школе, нам все равно кто ваши родители.
Отныне и вовек вы должны все доказывать сами - право на расстегнутую верхнюю
пуговицу, на рукава, закатанные выше локтя, на хорошую саблю, на пару лишних
нашивок. В следующий раз нас обрили уже с помощью какой-то адской машинки,
которая не столько брила, сколько выдергивала волосы. После нее нам осталась не
лысина, а короткий ежик. В кампаниях мы мало обращали на прическу - просто
отрезали начинающую мешать пядь волос, или же стригли друг друга сами. Оттого
наши головы оставались подстрижены почти одинаково - будто шляпки опят. Но со
временем положение начало обязывать. И, однажды, Таден привел меня в цирюльню,
что стояла напротив магистратуры Тебро. В день, когда я встретил Реннера, я тоже
решил сходить туда. Ей владел седенький старичок. Стриг он хорошо, но и драл
соответственно. Оттого у него никогда не было очереди, что мне нравилось еще
больше. Ждать я не любил, а деньги что? Были деньги, сплыли деньги... Когда дверь
закрылась за мной, он тут же появился из другой комнаты.
- Подстричься можно? - спросил я вместо приветствия.
- Отчего же нельзя? Раздевайтесь, садитесь. Я сбросил на вешалку куртку, потом
подумал немного и отстегнул саблю. Когда я сел в кресло, он накинул на меня
покрывало. Подтянул его мне на шее, затянул ремни на талии и я оказался будто
спеленатый. Чисто инстинктивно мышцы напряглись, чтоб освободится.
- Расслабьтесь, молодой человек... Вы слишком напряжены. Я ведь так и порезать вас
могу... Как будем стричься? В прическах я не разбирался совершенно, поэтому решил
смухлевать:
- На ваш вкус. Челку сильно не подрезайте, а так покороче... Я смотрел в зеркало,
как порхают ножницы над моей головой, и краем глаза следил в отраженье, что
твориться за моей спиной. Когда он закончил стрижку, он спросил:
- Бриться? Я кивнул. Старик достал помазок, сбил пену, намазал шею и подбородок.
- Усы тоже сбривайте... - добавил я. Он кивнул и добавил еще немного пены мне на
лицо. И тут холодная сталь прикоснулась к моему горлу. Я перестал дышать - а
вдруг старик куплен кем-то и я сейчас умру. Но лезвие скользнуло к подбородку,
снимая полосу пены. Он работал быстро и уверенно - не только не взрезал мне
глотку, но даже не оцарапал меня. Постепенно в зеркале проявилось лицо, которое
мне было знакомо, но которое я давно не видел.
- Минутку, юноша, - подтвердил мою метаморфозу цирюльник: я за полотенцами... Он
пропал в соседней комнате. Почти сразу звякнул колокольчик над входной дверью. Я
посмотрел в зеркало - в цирюльню входил Реннер.
- Знаешь, - сказал он, реши я тебя убить, лучше момента я не придумал бы.
- Ты не поверишь, но я только что об этом думал... Вернулся цирюльник. Он
улыбнулся Ади - толи не узнал, то ли сделал вид, что не узнал:
- Вам тоже подстричься?
- Рекомендую...- встрял я
- Нет, спасибо... - ответил Ади, тихонько смеясь. Я тоже улыбнулся. Цирюльник
быстро закончил свое дело, я расплатился и мы пошли на постоялый двор. Дорога
была недалекой, но шла через центр города - люди расступались перед нами. Я
подумал, что сегодня к моей дурной славе прибавится еще одна строчка. Я
привязался к этому городу - не зажимал подать, даже жертвовал какую-то мелочь.
Последнее время подумывал основать кадетскую школу. Но все равно, в городе меня
не праздновали. И здесь я был чужим. Впрочем, я и не навязывался. Рядом со мной
Ади пробыл недолго - ему не терпелось пуститься в путь. Он повторил место
встречи и потребовал коня. Перед тем двинуться, Ади все тщательно проверил -
подковы, затяжку ремней. Мы стояли чуть в стороне. Лишь сидя в седле, он прервал
молчание:
- Знаешь, я понял, кого мы вчера встретили... Я не сразу понял, о чем он. Ади
пришлось пояснять:
- Ну, подумай сам, что делать ребенку на кладбище. Та девочка - это смерть...
- Смерть?
- Смерть - а кто еще. Ты думал, что она курносая бабулька с косой? Она пришла за
одним из нас, а мы ее не узнали. Потому что слишком долго замещали ее и даже
забыли о ней. Но странно - не приди она, кто-то из нас достал бы другого. Она
спасла нас. Мы с тобой - люди, что дружны со смертью. Я не ответил, он же ответа
и не ждал. Ади ударил по бокам лошади и поскакал. Я смотрел ему вслед и подумал
что с такой скоростью конь долго не выдержит. Надо было дать ему кобылу - они не
такие быстрые, но гораздо выносливей... Таден подошел со спины:
- Еще приказы будут?
- Нет... Я осмотрелся по сторонам. Вечерело.
- А, впрочем, да... Приготовь факела на крышу...
Ночной полет
Когда я поднялся на крышу, уже давно стемнело. Факела лежали у входа. Я зажег их
заклинанием и расставил по углам крыши. Затем разделся, разбежался и рухнул с
крыши. Поверхность полетела в меня, набирая скорость. Я раскинул руки, будто
пытаясь обнять землю. Но руки становились все короче, все шире, обрастая
перьями. Мгновение - и у меня уже не было рук. Но были крылья... Выровнялся у
самой земли и полетел в ровном туннеле улиц. Затем все выше и выше, туда где
звезды. Воздух был просто чарующий. Крепкий, твердо ложащийся под крыло. Он
пьянил, я ловил в нем сотни ароматов - далекого моря, яблочных садов в
предместье, лесов... На земле царила ночь, но казалось, из-под горизонта бил свет.
Луна карабкалась в вышину, горели звезды. Они отражались на воде, о
...Закладка в соц.сетях
