Жанр: Фантастика
Драконье горе 2. Драконья алчность
...а моей лошадью. Внимательно смотри и
старайся, чтобы она шла след в след, и... не дай ей испугаться!
Шан Те молча кивнула. Последним, к кому я обратился, был Поганец. Чуть оглянувшись,
я спросил:
- Ученик, ты там крепко держишься?...
- Не боись, не свалюсь! - пропищал в ответ маленький нахал.
- И все-таки ухватись покрепче за мой... халатик, - посоветовал я.
А затем я тронул свою лошадь и вступил на открывшийся передо мной Истинный Путь.
Синсин был прав, лошади прошли совсем немного не больше полутора десятков метров, и
началась топь. Я даже не понял, как Гварда смог выбраться из нее - ведь, судя по его виду, он
окунулся в эту зловонную жижу с головой. А Путь резко вильнул влево и плавным полукругом
обошел первое бездонное окно трясины.
Поначалу я оборачивался назад при каждом более-менее резком повороте и каждый раз
убеждался, что кобыла Шан Те следует точно за моей лошадью. Постепенно я перестал
беспокоиться о девушке и все внимание сосредоточил на Пути, хотя, честно говоря, особо
сосредоточиваться было и не на чем. Сам Путь стал как бы моим шестым чувством, и я вел по
нему свою лошадь совершенно автоматически, не задумываясь. Болото, которое нас окружало,
постепенно приобрело совершенно классический облик, со всеми полагающимися ему кочками,
темной, покрытой ряской водой, отдающей аммиаком, чахлыми стволиками редких пародий на
деревья и ожидаемыми, но всегда неожиданными пузырями дурно пахнущего газа,
вврывающимися на поверхность из неизвестно каких глубин. И только одним это болото
отличалось от всех других: в нем не было совершенно никакой живности - ни лягушек, ни
головастиков, ни пиявок... Над ним не летали ни птицы, ни стрекозы... Даже жуки-плавунцы
не перебегали по его темной, лаково отблескивающей поверхности. Может быть, поэтому над
этим болотом висела такая... абсолютная тишина!
Таким образом мы продвигались в этой необыкновенной тишине около часа, а конца
болоту не было видно. Наконец я не выдержал и, не оборачиваясь, негромко спросил:
- Слушай, Поганец, ты вроде бы говорил, что до реки совсем недалеко, а никакой реки
не видно...
- Ну... говорил... Так я ж про прямой путь говорил, а мы смотри, как петляем!... Если
бы ты ехал прямо, мы уже давно у переправы были бы...
- Нет, дорогуша, если бы я ехал прямо, мы давно уже были бы...
Я не договорил, но Поганец неожиданно смиренным тоном проговорил:
- Да я понимаю...
- Я тоже понимаю, что тебе трудно сориентироваться, но мне надо знать, успеем ли мы
до темноты выбраться на сухое место?...
- Успеем!...- попытался успокоить меня Поганец, однако уверенности в его голосе
было явно недостаточно.
А вдобавок к моему возраставшему беспокойству я вдруг услышал... разговор! Впрочем,
какое-то отдаленное жужжание воспринималось мной уже несколько минут, но в этот момент
оно совершенно неожиданно распалось на отдельные звуки, складывавшиеся в слова...
фразы... неспешную беседу...
- ...случайно. Откуда ему может быть известен проход в нашем пруду? Мы ему проход
не показывали - я его вообще первый раз вижу!
- Да, как же, случайно! Смотри, как точно он ведет свою лошадь, как будто не в первый,
да и не во второй раз здесь проезжает! И главное, ведь никаких ориентиров у него нет!
- Почему это нет?...
- Потому что, если бы он на что-то ориентировался, ему пришлось бы останавливать или
хотя бы придерживать свою лошадь, чтобы уточнить ориентиры, а он двигается, как по...
наезженной дороге!
Я внимательно огляделся, болото было по-прежнему удручающе пусто, неподвижно и
тихо, мне даже показалось, что вода и та плещется под копытами лошадей совершенно
беззвучно. Слышны были только два тихих голоса, вот только откуда они слышались, я никак
не мог понять! А разговор продолжался:
- Да... действительно... Так ты думаешь, нам его не заманить?...
- Ну... не знаю... Может, с ним связываться и не стоит, а вот девчонку заморочить,
наверное, можно. Любишь девчонок?...
- Я и девчонок и... лошадок люблю. Только давно уже ни одной не пробовал - все
как-то не попадаются.
- Да, первое время у нас таких... деликатесов полно было, а теперь опасаются людишки
в наш прудик забираться... Ну ладно, хватит болтать, давай попробуем девчонку отбить. Я буду
переднюю лошадку от нее скрывать, а ты будешь ее девчонке показывать... Только постарайся,
чтобы похожей была, а то я тебя знаю - такое изобразишь, что и на лошадь-то похоже не
будет!
- Будет, будет, будет... - заторопился второй голос.
- Не спеши! - немедленно оборвал его первый. - На повороте начнем, как только
первый повернет, тут мы и... Понял?
- Понял, понял, понял...
Я тоже понял, что кто-то собирается открыть на нас охоту и чуть наклонившись, я тихо
спросил у синсина:
- Ты что-нибудь слышал?
- Бормотание какое-то, слов не разобрал, - так же тихо тявкнул Гварда.
- А я разобрал... - пробормотал я себе под нос, раздумывая как поступить.
В этот момент мы подошли к очередному резкому повороту Пути, и я... остановил свою
лошадь. Шан Те послушно остановилась за мной и негромко спросила:
- Что-то случилось?...
- Ты не устала, принцесса?... - ответил я вопросом на вопрос. - Может, перекусить
хочешь?
- Нет, - тут же откликнулась она. - Нам, наверное, лучше не останавливаться, до
темноты надо выбраться из этого болота.
Она, конечно, была права, но только что услышанная беседа не позволяла мне просто
развернуть лошадь и двигаться дальше. Я еще раз оглядел темную стоячую воду, немногие,
поросшие желтоватой травой кочки, тройку чахлых деревцев - никого! Тишина! Потянув за
повод, я начал поворачивать свою лошадь и немедленно услышал:
- Ну, сейчас начнем!...
Голос дрожал, то ли от нетерпения, то ли... от того, что это был не голос! Это была
мысль! Окутывающий меня кокон Силы улавливал чужие мысли и передавал мне их как
разговор! И как только я это понял, я тут же разобрался и в том, откуда эти мысли доносятся!
Резко развернувшись в сторону ближнего деревца, я уперся взглядом в крошечный клочок
суши, из которого вытягивался тоненький стволик, и увидел в темной воде, омывавшей этот
бугорок, густую прядь чуть колышущихся водорослей странного белого цвета. И тогда,
обращаясь к этим водорослям, так похожим на волосы, я, стараясь, чтобы моя мысль была как
можно отчетливее, подумал: "Если вы начнете мне пакостить, я сожгу ваш "прудик"!"
"Не сожжешь, вода не горит!" - "услышал" я немедленный ответ.
"У меня все горит!" - со всем возможным высокомерием помыслил я и тут же, протянув
вперед левую руку, представил себе, как с кончиков моих пальцев срывается дымный факел
"греческого огня" как раз в направлении примеченной мной заросли водорослей.
Я всегда знал, что воображение у меня ну очень богатое и... яркое. В ответ на
представленное мной пожарище у меня в ушах зазвенел истошный вопль: "Это маг!!!" - и тут
же в ответ на него торопливо прозвучало: "Да вижу я!... Вижу! Эх, угораздило нас!... И откуда
он только взялся?!"
"Оттуда!... - злорадно подумал я. - А ну-ка вылезайте немедленно, чтоб я вас видел!"
"А ты огнем плеваться не будешь?..." - осторожно спросил второй голос, на что первый
отчаянно захныкал: "Ага, как же, жди, он не будет!... Он уже показал, что знает, где наше
укрытие, а если вдобавок он нас увидит, то все, считай себя хорошо прожаренным цзяожэнем в
кисло-грязевом соусе!"
- Кто такие цзяожэнь?... - негромко спросил я, обращаясь к обоим своим пассажирам.
- Странные у тебя, учитель, вопросы возникают!... - воскликнул вместо ответа Поганец
из-за моей спины.
- Цзяожэнь почти такие же, как вы, только живут в воде... - коротко ответил Гварда и
тут же добавил: - Но в такой воде они жить не будут, слишком она мелка и грязна!
- Если только их кто-нибудь не поселил сюда насильно! - подсказал Поганец.
"Ты сам говоришь, что он знает наше укрытие, так что прятаться бесполезно, -
проговорил между тем второй голос. - Так что лучше самим вылезти. В конце концов, мы
этому магу ничего плохого еще не сделали..."
Темная вода под корнями ближнего деревца колыхнулась, волосы-водоросли медленно
потянулись в глубину и исчезли, а через пару секунд в том же месте показалась... голова,
похожая на кочку, покрытую густой, спутанной белой тиной. И сквозь аккуратный просвет в
этой тине на меня глянули круглые выпуклые глаза, помаргивающие тоненькими пленочками
век, лишенных ресниц. Под глазами располагался короткий, щирокий нос с круглыми
ноздрями, также прикрытыми пленками, и безгубая щель огромной пасти.
"Неужели синсин считает, что эта... харя похожа на нас?!" - изумленно подумал я.
А голова, вынырнув из воды, открыла свою пасть и отчетливо проговорила:
- Вот он - я... Не надо наш прудик жечь...
- Хм... Это действительно цзяожэнь, - задумчиво проговорил синсин. - Интересно,
каким образом он здесь оказался?...
- Да таким же, как и все это болото! - чуть ли не весело ответил из-за моей спины
Поганец.
Позади моей лошади послышался короткий плеск, и я быстро обернулся. Шан Те, пытаясь
рассмотреть, что это нас остановило, привстала на стременах и чуть тронула свою лошадь
вперед. Я поднял руку, останавливая ее, и проговорил:
- Не торопись, принцесса, здесь опасно торопиться!...
- С кем ты там разговариваешь?... - чуть обиженно спросила она, и тут я заметил
голову еще одного цзяожэня, торчавшую из воды метрах в пяти от первой.
- Да мы тут на местных жителей наткнулись и решили с ними немного пообщаться...
Я улыбнулся девушке и кивнул в сторону торчавшей из воды головы:
- Вон один из них.
Шан Те с удивлением уставилась на торчащую из темной воды голову, а я снова
повернулся к первому цзяожэню. Тот молча дожидался моего ответа на свою просьбу.
- Значит, ты не хочешь, чтобы я уничтожил ваше болото?... - словно бы раздумывая,
поинтересовался я у этой странной головы.
- Нас, цзяожэней, в этом прудике почти три десятка... Если ты уничтожишь наш пруд,
все мы погибнем... - печально пояснила голова. - Я надеюсь на твое милосердие, хотя,
конечно, ты маг, и милосердие тебе не должно быть свойственно...
- Это почему же милосердие не должно быть свойственно магу? - удивился я.
- Почему?
Мне показалось, что мой вопрос стал для цзяожэня неожиданным и он растерялся. Но
растерянность его длилась не слишком долго, к тому же он, видимо, очень не хотел меня
сердить, а потому ответил довольно быстро:
- Нам это сказал посланец мага, который... ну... нас сюда-переселил.
- Ну-ка, ну-ка!... - заинтересовался я. - Расскажи-ка поподробнее эту историю - кто
вас переселил, каким образом, как давно?...
- Почти двенадцать цзе назад, - немедленно начал свой рассказ цзяожэнь, - на берегу
острова, около которого жила тогда наша семья, прямо из прибрежного песка возник... свет,
яркий, переливающийся свет. Он был настолько красив, что мы поспешили ближе, чтобы как
следует его рассмотреть, чтобы насладиться его сиянием. Но оказалось, что в этом свете
прячется какое-то странное... страшное существо. Его нельзя было увидеть, зато его очень
хорошо было слышно!... Он сказал, что его зовут дафэн Куацу и что Великий маг Поднебесной
послал его к нам за тем, чтобы перенести некоторых из нас на другое место жительства.
Внезапно голова цзяожэня погрузилась под воду, но тут же появилась снова и продолжила
свой рассказ:
- Старый Цзяоши, которого мы все очень уважали, рассмеялся, услышав слова дафэна, и
ответил, что нам нравится наше море и что мы не хотим искать другого места для жилья, но
дафэн сказал, что Великому магу наплевать, что мы хотим и чего не хотим. На это старый
Цзяоши ответил, что нам тоже наплевать на то, что хочет Великий маг...
Цзяожэнь мигнул и вдруг покачал головой, пустив круги по темной воде болота.
- Старик не знал, что Великому магу и его дафэну нельзя противоречить... Неожиданно
у дафэна Куацу появилось щупальце, как у осьминога, и он мгновенно схватил старого Цзяоши
этим щупальцем и выдернул его из воды. Когда старик снова упал в воду, он был мертв, дафэн
раздавил его. Мы хотели скрыться в воде, но почувствовали, что не можем двинуться! А дафэн,
подождав немного, чтобы мы убедились, что находимся в полной его власти, убрал свое
щупальце и снова заговорил. Если мы будем делать то, что он нам велит, мы, может быть, еще
сможем когда-нибудь вернуться в свое море, сказал он нам, а если станем противиться, он
уничтожит всю семью и отправится на поиски другой. Затем он... освободил меня. Я, наверное,
мог бы попробовать скрыться, но тогда он погубил бы всех моих сородичей, поэтому я остался
на месте и стал делать то, что велел мне дафэн Куацу. Он приказал, чтобы я отплыл немного от
берега, затем разогнался и выбросился на песок. Когда я ответил, что, покинув воду,
непременно погибну, он усмехнулся и заявил, что со мной ничего не случится. Что мне
оставалось делать? Я отплыл в море, а затем разогнался и, высоко подпрыгнув, выбросился на
берег. Только до берега я не долетел, в воздухе меня вдруг окутала какая-то странная холодная
пелена, и в следующее мгновение я плюхнулся в этот прудик.
И снова голова цзяожэня на мгновение скрылась под водой, а вынырнув, продолжила свой
рассказ:
- За мной последовало сорок моих родичей... что сталось с остальными, я не знаю.
Через некоторое время дафэн Куацу появился и здесь. Именно тогда я попросил его, во
имя милосердия, сказать, что сталось с остальными моими родственниками, а он мне ответил,
что сам Великий маг Поднебесной считает милосердие смешным и вредным предрассудком, а
уж ему - слуге Великого мага, испытывать милосердие никак не пристало! Оказалось, что
дафэн прибыл сюда только для того, чтобы удостовериться, что мы благополучно
переправились в предназначенное место. Я спросил, что же нам надо делать, чего от нас хочет
Великий маг, и получил вот какой ответ. Великий маг Поднебесной пожелал сделать эти
места... мертвыми. Он погрузил их в воду и заселил самыми прожорливыми существами из
всех, существующих в этом Мире, - то есть нами. Здесь действительно слишком мало пищи
для сорока цзяожэней, и потому очень скоро мы съели все. Некоторое время в эти места еще
кое-кто забредал, но теперь всем известно, что из нашего... пруда нет возврата, даже дикие
животные это поняли.
Мы сами не можем покинуть эти места, пищи почти совсем не стало, так что мы...
умираем. Нас осталось всего двадцать семь...
Голова цзяожэня снова погрузилась в темную воду, а когда она вынырнула, я спросил:
- И с тех пор дафэн больше никогда здесь не появлялся?
- Нет... - ответил цзяожэнь. - Да мы его и не ждем... Эти места стали мертвыми,
значит, желание Великого мага Поднебесной исполнилось, но это значит еще и то, что он нами
больше не интересуется...
- А дафэн не называл имя этого Великого мага? - поинтересовался я.
- Разве у Великого мага может быть имя? - удивился мой странный собеседник. - Мы
думали, что он просто Великий маг, и все!
Мы замолчали. Второй цзяожэнь потихоньку подплыл к первому и, остановившись рядом,
с испугом разглядывал меня и сидевшего передо мной синсина.
А я с тоской подумал, что проблемы и несчастья этого Мира просто валятся на меня одна
за другой! Я-то думал, что быстренько догоню похитителя драгоценностей, отберу достояние
моей родины и вернусь, а тут!... В ученики попал - учителя какие-то мерзавцы оборотни
похитили! Кому его освобождать?! Девчонка, считай, на моих глазах осиротела! Кто ее
защитит?! Война магов, считай, началась! Сколько людей пострадать может? Уж других я и не
считаю, вот, например, смотрят на меня двое бедолаг, брошенных здесь умирать!... А что я
могу сделать?! Чем помочь?! А глаза-то у них тоскливые какие!... Эх!!
Я вздохнул и задумчиво проговорил:
- Ну, жечь ваш... прудик я, конечно, не буду... Мороки много, да и некогда мне сейчас.
А вот скажи мне, сколько времени вы еще сможете здесь продержаться?
- Как это - продержаться? - не понял беседовавший со мной цзяожэнь.
- Ну, сколько вы еще сможете прожить... на местном корме?
- Не знаю. - Голова качнулась, снова пустив круги по воде. - Тут ведь еще одно...
Вода здесь пресная и... не слишком чистая...
- Плохая вода... плохая!... - неожиданно подал голос второй Цзяожэнь, и вдруг я
понял, что это... женщина!
Первый цзяожэнь сурово посмотрел на свою спутницу ипродолжил:
- Если бы еще еда была, мы, может быть, кое-как и приспособились бы, а так... Может
быть, еще восемь -десять цзе... продержимся...
- Ага!... Тогда мы так договоримся. Я со своими товарищами сейчас поеду дальше.
Когда мы пересечем это болото, то есть ваш прудик, я постараюсь найти для вас еды - вы
ведь, как я понял, все подряд едите? И постарайтесь не есть тех, кто эту еду привезет!
Обе головы энергично закивали и... заулыбались!
- Только вы не рассчитывайте, что ее будет... чересчур много! - постарался я охладить
их энтузиазм.
Обе головы, продолжая улыбаться, столь же энергично выразили отрицание.
- А вот как вас вернуть в ваше море, я пока не знаю, но постараюсь узнать...
Махнув рукой, я добавил: "До встречи..." - и тронул свою лошадь.
"Ну вот... - обреченно подумал я, - ты и дал еще одно обещание?... А сам даже не
знаешь, как его выполнить!"
Мы снова тронулись в путь, наши лошади шлепали по мелкой воде с такой же, как мне
казалось, тоской, с какой ворочались мысли в моей голове. Мои спутники молчали, пока две
головы цзяожэней смотрели нам вслед, а когда они наконец исчезли из поля зрения, подал
голос мой шустрый ученик:
- Учитель, ты меня извини, но я, наверно, никогда не смогу понять логику твоих
поступков!... Ну, ладно, ты вылечил синсина - он нам может быть полезен, хотя и без него мы
наверняка не пропали бы! Ну, хорошо, ты решил тащить за собой девчонку - я могу
согласиться, что она представляет некоторую ценность! Но что ты сотворил сейчас?! Как я
понял, эти милые ребята, цзяожэни, хотели нас схарчить, предварительно отмочив в своей
трясине, а ты, вместо того чтобы воздать им за их гнусный замысел, а заодно пополнить наши
запасы продовольствия, обещаешь накормить их и отправить на историческую родину!!! И, как
мне кажется, ты собираешься выполнить свое обещание! Объясни, учитель, в чем здесь для
тебя выгода?!
Я немного помолчал, прежде чем ответить на этот вопль запутавшегося в лабиринтах
моего великодушия ученика, а затем, чуть усмехнувшись, спросил:
- Значит, ты, Поганец Сю, не понимаешь, почему я не стал тебя есть, а взял к себе в
ученики?!
Синсин вскинул голову и удивленно посмотрел на меня, но ничего не сказал. А вот
Поганец сразу же ответил:
- Ну, это-то я как раз очень хорошо понимаю!... Во-первых, ты был сыт... Во-вторых,
тебе негде было меня помыть, а есть меня немытого ты явно брезговал... Ну и в-третьих, и
самых главных, ты, с твоим умом и колдовским чутьем, сразу же рассмотрел, насколько я для
тебя ценен!! А кто же будет есть поросенка, умеющего отыскивать трюфели!
Я еще раз усмехнулся и покачал головой:
- Ну, может быть, ты и правильно все изложил, но "во-первых" у меня было совсем
другим...
- Да?! - удивился Поганец. - И каким же оно было?!
- Видишь ли, мой маленький друг, мне до отвращения претит пожирать существо,
обладающее разумом и разговаривающее со мной! Я считаю каннибализм самой большой
мерзостью на свете!
- Каннибализм - это что?... - весьма деловым тоном поинтересовался Поганец, а
Гварда снова поднял голову и внимательно посмотрел мне прямо в глаза,
- Каннибализм - это поедание себе подобных, - наставительно произнес я.
- Ну, тогда каннибализм мне не грозит! - с явным удовольствием ответил Поганец. -
Подобных мне в этом Мире не существует!
- Поганец! Ты слушаешь только себя! - возмутился я, но продолжить мысль этот
наглец недомерок мне не дал.
- Это потому, что я говорю самое главное и самое умное - с непередаваемым апломбом
заявил он. - Неплохо было чтобы вы все побольше прислушивались к моим словам!...
- Если бы мы больше прислушивались к твоим словам, - неожиданно раздался позади
меня голос Шан Те, - то ты сейчас путешествовал бы в полном одиночестве! И дай наконец
сказать хоть слово Сор Кин-иру, болтун писклявый!
Вопреки обыкновению Поганец Сю не обратил никакого внимания на "писклявого
болтуна", а вместо этого возмущенно заверещал:
- Да кто не дает ему говорить?! Я сам внимаю моему учителю со всемерным... э-э-э...
вниманием и... э-э-э... почтением! Он сам постоянно ко мне обращается со всякими...
обращениями, я же должен быть почтителен со своим учителем и отвечать на его... эти... ну...
обращения ко мне!...
Видимо, Шан Те чем-то достала Поганца сзади, потому что он вдруг икнул и гораздо тише
буркнул:
- Все... молчу, молчу... И не надо меня тыкать под ребра...
Я, признаться, уже забыл, о чем говорил, но Гварда снова поднял голову и совершенно
спокойным тоном подсказал:
- Ты хотел сказать что-то о неправильном понимании Поганцем термина
"каннибализм"...
- Совершенно верно. - Я поблагодарил взглядом догадливого синсина. - Поганец
слушает только себя...
- Вот опять, - негромко буркнул мой ученик за моей спиной, - опять обсуждают меня,
а я должен молчать!...
Но я не стал обращать внимания на эту отвлекающую реплику, а продолжил свою мысль:
- Если бы он внимательно слушал, что я говорил до этого, то услышал бы, как я
определил подобное мне существо...
- Обладающее разумом и разговаривающее с тобой... - снова подсказал Гварда.
- Совершенно верно, - вновь подтвердил я сказанное синсином, и вновь продолжить
свою мысль мне не позволил Поганец.
- Да-а-а?!! - заверещал он своим пронзительным фальцетом. - Значит, ты и синсина
жрать не станешь?!
- Конечно нет, - стараясь быть спокойным ответил я. - Если, конечно, буду в здравом
рассудке!...
И вдруг позади меня раздалось звонкое причмокивание. А потом мечтательный голосок
Поганца сообщил:
- Нет... Тушеный синсин в кисло-сладком соусе - это нечто непередаваемое!... Я
думаю, сам Желтый Владыка предпочитает это блюдо любому другому!
Я резко повернулся в седле и посмотрел Шан Те в лицо:
- Вы едите синсинов?!!
Она явно смутилась, щеки ее порозовели, глаза опустились, а подтверждающий кивок был
едва заметен. Я вдруг с ужасом понял, почему цзины собрали трупы синсинов в свою телегу!
Через мгновение она вскинула голову и добавила к своему кивку короткое пояснение:
- Но обычно это бывают... дикие синсины...
- Что значит - дикие?! - переспросил я, чувствуя, как у меня пересыхает в горле.
- Ну, они... не домашние, - растерянно пояснила Шан Те, поднимая на меня
испуганные глаза. - На них охотятся в горах и привозят к нам уже... убитыми...
От неудобного разворота у меня заболела шея, однако я продолжал пристально смотреть
на девушку. Она снова опустила глаза, и тогда я тихо, с горечью проговорил:
- Ты же плакала над телом Гварды!...
И вдруг вспомнил, как сам в весьма юном возрасте рыдал, когда мой дядя решил заколоть
одного из выращенных мной кроликов и как потом... с удовольствием ел этого кролика,
зажаренного матерью в сметане... Правда, кролики не разговаривают... и вообще они тупые!
Не то что синсины!!
И тут неожиданно раздался совершенно спокойный голос Гварды:
- Болото... кончилось...
Я быстро развернулся в седле и увидел, что моя лошадь выбирается на сухой берег,
заросший невысокой, густой и сочной травкой. Здесь я ее и остановил.
Место, к которому мы вышли, представляло собой русло совсем крошечного ручейка,
едва заметно проблескивающего меж скрывающих его травинок. Вправо и влево берег полого
поднимался к вершинам двух невысоких холмов, каждая из которых была увенчана
несколькими невысокими деревцами.
Открытый моим заклинанием Путь кончился!
Лошадь Шан Те выдвинулась вперед и остановилась рядом с моей. Я пристально оглядел
округу, выбирая, куда дальше направиться, а потом, не оборачиваясь, негромко спросил:
- Ну что, Сусанин, как тебе это место, знакомо?...
Ответом мне было молчание, и потому я уточнил свой вопрос:
- Сю, я к тебе обращаюсь, ты это место знаешь?!
- Ко мне? - удивился малыш. - Но ты назвал совсем другое имя! Я точно слышал, ты
спросил кого-то с усами!...
- Не "с усами", - фыркнул я, - а Сусанин! В моем Мире был такой широко известный
следопыт, который служил проводником разным... военным экспедициям.
- А-а-а... - протянул Поганец. - Ну, я об этом... пытоследе ничего не слышал. А
насчет этого места, так оно мне точно знакомо! Нам сейчас надо взять вправо, через эту вот
горушку, потом еще правее, там еще должен быть разрушенный храм. Ну а от храма прямо до
переправы должна идти довольно широкая тропа... Если, конечно, кто-нибудь из великих магов
не устроил там... пустыню!...
- Ну что ж, - согласился я. - Вправо так вправо...
В этот момент Гварда соскочил с моей лошади и неторопливой трусцой направился к
вершине правого холма. Мы с Шан Те тронули коней и, поскольку никакой тропы здесь не
было, а земля, покрытая низкой травой, была ровной, рядышком направились следом за
синсином. Не успели мы отъехать нескольких шагов, как позади нас раздался далекий голос:
- Великий маг, мы будем ждать тебя!...
Я оглянулся. Недалеко от берега из темной болотной воды торчало несколько знакомых,
покрытых белыми тонкими волосами-водорослями голов цзяожэней. Я махнул им рукой и
прибавил ходу.
Через несколько минут мы были на вершине холма, откуда я бросил последний взгляд
назад, на пройденное нами болото. Головы цзяожэней все еще торчали из воды.
Противоположный склон холма был еще более пологим и уходил своим покрытым травой
склоном к далекому лесу, или, скорее, негустой и не слишком большой роще, по опушке
которой змеилась ясно видимая сверху тропа. Мне она показалась несколько странной,
поскольку выныривала из-за правой опушки рощицы и скрывалась за ее левой опушкой. Куда,
интересно, она могла вести?
Впереди на ярко-зеленой траве ясно виднелась черная шкура Гварды, убежавшего своей
неторопливой рысью довольно далеко от нас. Мы начали спуск в сторону рощи и спустя
несколько минут без всяких приключений оказались около той самой удивившей меня тропы.
Довольно широкая полоса лишенной травы и разбитой в пыль земли тянулась по опушке ро
...Закладка в соц.сетях
