Жанр: Фантастика
Глаз дракона
...л Иантайн, не желая претензий в последний момент.
- Многого хочешь, рисовальщик.
- Художник, лорд Чокин, - ответил Иантайн, холодно улыбнулся ему и пошел к
выходу. У дверей он еще раз обернулся. - И не прикасайтесь к портрету в течение сорока
восьми часов. Я не стану возвращаться, если вы его смажете. Когда я покидал комнату, он был
удовлетворителен. Вот так его и храните.
Иантайн задержался, только чтобы забрать свои кисти, но остатки самодельных красок
оставил. Прошлой ночью, надеясь уехать, он упаковал все свои пожитки. Сейчас, перескакивая
через две ступеньки, он вбежал в комнату, быстро собрал кисти, сунул подписанный контракт в
мешок, надел куртку, скатал свой меховой спальник, схватил оба свертка в одну руку и сбежал
вниз по лестнице. Тут он столкнулся с Чокином, который поднимался навстречу.
- Вы не можете сейчас уйти, - заявил Чокин, схватив его за руку. - Вы должны
подождать, пока моя жена не увидит и не одобрит мой портрет.
- Нет, не должен, - сказал Иантайн, вырываясь. Чокин не успел и слова сказать, а
художник уже бежал по дорожке между грязными сугробами. Если ему придется ночевать в
метель посреди дороги, все равно он будет в большей безопасности, чем если еще хоть на час
задержится в Битра-холде.
К счастью, он нашел ночлег и убежище в маленьком холде лесника поодаль от главного
холда.
Глава 6
Телгар-Вейр, холд Форт
- Угадай, что я нашел? - крикнул П'теро, подталкивая своего гостя ко входу в
кухонную пещеру. - Тиша, он чуть не в ледышку превратился и оголодал до ужаса, - добавил
молодой синий всадник, подтащив кого-то закутанного в мех к ближайшему очагу и толкнув
его к стулу. Мешки он положил на стол. - Кла, во имя любви к драконятам...
К ним бегом бросились две женщины - одна с кла, а другая с наполненной второпях
миской супа. Тиша широкими шагами пересекла пещеру, желая узнать, что тут стряслось и кого
и откуда притащил П'теро.
- Не должен человек в такую погоду выходить на улицу, - сказала она, подойдя к столу
и хватая несчастного за руку, чтобы прощупать пульс. - Едва не замерз, бедняга.
Тиша размотала мех, в который кутался спасенный парень, и дала чашку ему в руки. Он
не сразу начал пить, сначала повертел чашку в покрасневших пальцах и долго дул на напиток.
Его то и дело бросало в дрожь.
- Я заметил на снегу "SOS". Ему повезло, что солнце стояло невысоко и можно было
видеть тени, иначе я никогда бы не нашел его, - рассказывал П'теро, явно довольный собой. -
Я подобрал его близ Битра-холда...
- Бедняга, - промолвила Тиша.
- О, тут ты совершенно права, - с насмешливой горячностью подхватил П'теро, - и
возвращаться туда он не хотел. Хотя он мне не все рассказал... - П'теро плюхнулся в кресло, и
кто-то принес ему чашку кла. - Он вырвался из лап Чокина целым и невредимым, - недобро
усмехнулся П'теро, - и прожил три ночи в холде битранского лесника на половине чашки
старой овсяной крупы...
Пока П'теро рассказывал, Тиша велела принести бутылки с горячей водой, нагретые
одеяла и, повнимательнее посмотрев на пальцы спасенного, добавила к списку холодилку и
мазь от обморожений.
- Не думаю, что они отморожены, - она отцепила его руку от чашки с кла, расправила
пальцы и стала легонько пощипывать их кончики. - Нет, все в порядке.
- Спасибо, спасибо, - сказал несчастный, снова хватаясь за теплую чашку. - Я так
замерз, вытаптывая на снегу сигнал о помощи!
- На улице, по такой погоде, да без рукавиц! - хлопотала Тиша.
- Когда я покинул цех Домэза и отправился в Битру. была всего лишь осень, -
прохрипел он.
- Осень? - отозвалась Тиша. От удивления у нее глаза на лоб полезли. - Так сколько
же ты проторчал в Битра-холде?
- Семь недель, будь они прокляты! - с отвращением ответил спасенный, словно
выплюнул эти слова. - Я-то рассчитывал в худшем случае на неделю...
Тиша рассмеялась, колыхаясь всем своим большим телом.
- Что за черт тебя понес в Битру? Ты ведь художник? - добавила она.
- Откуда вы знаете? - с удивлением посмотрел на нее несчастный.
- У тебя до сих пор краска под ногтями... Иантайн посмотрел на свои руки, и его
красное от холода лицо покраснело еще сильнее.
- Я не задержался, даже чтобы вымыться, - сказал он.
- Да уж, если припомнить, сколько Чокин дерет за такую роскошь, как мыло, - снова
хохотнула она.
Вернулась женщина, неся все, за чем посылала Тиша. Пока они помогали парню
согреться, он все цеплялся за кружку с кла. Потом - за миску с супом. Его спальный мех
отнесли к очагу просушиться. С него сняли башмаки и проверили ноги, не обморозил ли, но тут
ему тоже повезло, так что ноги просто обмазали мазью и завернули в теплые полотенца, а
самого его закутали в нагретые одеяла. Той же мазью ему намазали лицо и руки, а уж потом
позволили закончить трапезу.
- Теперь назови свое имя и скажи, кому нам сообщить, что мы тебя нашли? - спросила
Тиша, когда беднягу оставили в покое.
- Меня зовут Иантайн, - сказал он и, чуть покривившись, гордо добавил: - Я
портретист из цеха Домэза. Я заключил контракт с Чокином на изготовление миниатюрных
портретов его детей...
- Первая твоя ошибка, - хохотнула Тиша. Иантайн вспыхнул.
- Вы правы. Но мне нужны были деньги.
- А ты хоть монетку получил? - лукаво блестя глазами, спросил П'теро.
- О, да! - с такой горячностью ответил Иантайн, что все расхохотались. - Но мне
пришлось оставить одну восьмую марки у лесника в холде. У него самого мало что было, но он
все же поделился со мной.
- Явно не за так.
Иантайн на мгновение задумался.
- Мне повезло, что я нашел убежище, в котором мог переждать буран. И он поделился со
мной... - Он вздрогнул и уныло вздохнул. - Как бы то ни было, именно он предложил
сделать знак на снегу, чтобы привлечь внимание всадника. Мне повезло, что меня заметили, -
он благодарно кивнул П'теро.
- Да ладно, - весело отмахнулся синий всадник. - Я рад, что успел прийти на
помощь. - Он перегнулся через стол к Тише. - Наутро он замерз бы насмерть.
- Ты долго ждал?
- Два дня после бурана, но ночевал я у старого Фендлера. Когда проголодаешься, так и
пещерная змея сойдет, - добавил Иантайн. Когда же в последний раз он ел что-то пристойное?
- Ах, бедняжка, - сказала Тиша и приказала немедленно принести двойную порцию
жаркого, хлеба и сладкого, а еще фруктов из Исты.
Когда Иантайн закончил есть, он ощутил, что наверстал упущенное за все четыре дня.
Руки и ноги покалывало, несмотря на холодилку и мазь. Когда он встал, чтобы выйти в туалет,
его так шатнуло, что он вцепился в спинку кресла.
- Осторожно, парень. Набить живот - лишь половина дела, - сказала Тиша,
бросившись ему на помощь куда живее, чем можно было ждать, глядя на ее тучное тело. Она
знаком велела П'теро подать ему руку.
- Мне бы... - начал было Иантайн.
- А, так это в сторону спальных пещер, - сказала Тиша и завела его руку себе на плечо.
Она не уступала ему ростом.
П'теро подхватил багаж, и они повели парня в туалет. А потом уложили в постель в
свободной комнате Тиша еще раз осмотрела его ноги, еще раз смазала холодилкой и на
цыпочках вышла прочь. Иантайн проверил, на месте ли мешки - и драгоценная плата за
работу, - и глубоко заснул.
Пока он спал, о нем сообщили в цех Домэза, холд и Бенден-Вейр, поскольку номинально
Иантайн принадлежал к Бенден-холду. Хотя обошлось без увечий, М'шалл признал, что налицо
еще один факт недопустимого поведения Чокина. Ирена составила объемистый список
злоупотреблений и нарушений в сделках, совершенных Чокином, - как правило, с людьми,
которые никакие могли противостоять произволу лорда. В Битре не было суда, в котором
можно было бы уладить разногласия, как не было и беспристрастных судей.
Крупные торговцы обходили Битру стороной, прекрасно осведомленные о множестве
нечестных сделок, заключенных с тех пор, как пятнадцать лет назад Чокин принял власть в
Битре. Немногочисленные мелкие торговцы, заходившие в Битру, предпочитали больше туда не
возвращаться.
Поскольку Общее Собрание готовилось сместить Чокина, М'шалл разослал всадников по
всем малым холдам, чтобы узнать, оповестил ли Чокин, как положено, своих холдеров о
неизбежности Прохождения. Оказалось, никто ничего не знал, хотя Чокин увеличил десятину с
каждого дыма. То, как он собирал эту десятину, позволяло предположить, что он просто кладет
лишнее себе в карман, а не запасает для холда. Людям, живущим в отдаленных уголках, будет
трудно запастись даже самым необходимым.
Словом, Чокин самым возмутительным образом постоянно манкировал своими
обязанностями лорда-холдера.
Когда Поулин прочел отчет М'шалла, он спросил, будут ли холдеры Чокина
свидетельствовать против него. М'шаллу пришлось указать в отчете, что при осмотре малых
холдов было обнаружено чудовищное пренебрежение исполнением гражданского долга. Чокин
так запугал своих людей, что никто не посмеет его обвинять - особенно перед самым
Прохождением, - поскольку у него все еще остается право вышвырнуть несогласных из их
холдов.
- Они переменят мнение, как только начнется Первое Падение, - заметил К'вин Зулайе.
- Тогда будет слишком поздно готовиться.
К'вин пожал плечами.
- Это не наша забота, чему я очень рад. Хотя бы Иантайна спасли.
Зулайя криво усмехнулась.
- Бедняга. Начать профессиональную карьеру в Битре! Не лучшее место.
- Может, ему больше не на что было надеяться? - спросил К'вин.
- Только не выпускнику цеха Домэза, - едко ответила Зулайя. - Интересно, сколько
понадобится времени, чтобы у него руки выздоровели?
- Думаешь о новом портрете? - с улыбкой спросил К'вин.
- Ну, ведь он потерял восьмушку из той суммы, что ему нужна, - ответила она.
К'вин посмотрел на нее, широко раскрыв глаза.
- Но ты же...
- Конечно, - сказала она с металлом в голосе. - Ему нужны собственные деньги. Я
восхищаюсь человеком, который выдержал семь недель в Битре. А Иантайн - честный парень,
ведь он хочет выплатить пошлину за родителей.
- Когда будешь ему позировать, надень то красное платье, в котором ты была на
Рождении, - сказал К'вин. Затем поскреб подбородок. - Знаешь ли, а ведь я тоже могу
попросить его написать мой портрет.
Зулайя одарила его долгим взглядом.
- Мальчику может показаться, что из Телгар-Вейра вырваться не легче, чем из
Битра-холда.
- Но зато с куда более толстым кошельком и без всяких вычетов за проживание...
- И сколько угодно мыла, горячей воды и хорошей еды, - сказала Зулайя. - Тиша
говорит, его надо подкормить. Он прямо кожа да кости.
Иантайн проснулся от пения. Сначала он не мог понять, где находится. Ведь в
Битра-холде никто никогда не пел! И еще ему было тепло. В воздухе витал аромат хорошей
еды. Он сел. Руки, ноги и лицо были жесткими, но жжения уже не ощущалось. И он был
голоден как волк.
Занавесь ниши отдернулась, и из-за нее высунулась мальчишечья голова.
- Вы проснулись, художник Иантайн? - спросил парнишка.
- Да. - Иантайн огляделся. Кто-то его раздел, а одежду унес. Рядом, на стуле, было
сложено белье.
- Если вам одеться надо, я принесу, - сказал мальчик, еще глубже проникая за
занавесь. - Тиша приготовила свежую. - Он сморщил свой короткий носик. - Ваша-то
больно вонючая была, так она сказала.
Иантайн хихикнул.
- Наверняка. У меня все мыло вышло еще три недели назад.
- Вы в Битре были. Они там за все деньги дерут. - Мальчишка с отвращением развел
руками. - Я Леополь, - добавил он. Затем взял мягкие шлепанцы. - Тиша сказала, что пока
вам лучше поносить их, а не в башмаках ходить. И сначала надо еще мазью... - Он показал на
горшок, закрытый крышкой. - Кстати, обед готов. - Леополь облизнулся.
- А тебе, стало быть, придется ждать своего обеда, пока я не оденусь?
Леополь серьезно кивнул, затем усмехнулся.
- Да мне все равно. Поскольку я жду, мне больше достанется.
- А что, в этом Вейре с едой туговато? - шутливо спросил Иантайн, начиная одеваться в
чистое. Странно, как много значат порой простые вещи, вроде чистого белья.
Леополь помог ему смазать ноги мазью. Они еще пока болезненно отзывались на
прикосновение. Даже от мази начиналось жжение. К счастью, холодилка, или что там еще,
смягчала зуд и боль.
Когда он еще раз сходил в туалет и осторожно вымыл лицо и руки, они с Леополем пошли
в нижние пещеры, где готовилась вечерняя еда.
Паренек подвел его к боковому столу на двоих у очага. Тут же появились повара, щедро
наполнили тарелки, налили горячего вина Иантайну и кла Леополю.
- Ешьте, художник, - сказал повар, с довольным видом наблюдая, как Иантайн
набросился на жареное мясо. - А потом предводители Вейра желают поговорить с вами, если
вы не слишком устали.
Иантайн пробормотал слова благодарности и снова принялся за еду. Он съел бы и
добавку, но желудок взбунтовался - наверное, сказалось слишком большое количество
хорошей еды после нескольких дней, проведенных впроголодь. Леополь принес ему побольше
сладкого, но он не смог съесть все, поскольку у него все еще болело горло. Он бы с
удовольствием вернулся в постель но увидел, что предводители Вейра направляются к нему.
Леополь тихонечко смылся, ободряюще улыбнувшись на прощание. Иантайн попытался встать,
но пошатнулся и снова плюхнулся в кресло.
- Мы тут не особенно носимся с церемониями, - сказала Зулайя, жестом разрешив ему
сидеть.
К'вин придвинул для нее кресло, принес бурдюк с вином и наполнил стаканы. Иантайн из
вежливости попробовал - это было хорошее молодое вино, - но пить не смог.
- Мы послали сообщение о том, что спасли тебя, и получили уведомление о
получении, - сказал К'вин, усмехнувшись на слове "спасли". - Мастер Домэз уже начал
беспокоиться, так что мы сэкономили ему посланника в Битру.
- Большое вам спасибо, Зулайя, К'вин, - сказал Иантайн, радуясь тому, что в курс
обучения у Домэза входили имена глав всех Вейров, холдов и цехов. - Я очень благодарен
П'теро за спасение.
Зулайя усмехнулась.
- Он теперь будет хвастаться до конца года. Зато мы лишний раз убедились, что
патрулирование нельзя прекращать даже во время Интервала.
- А вы знаете, - взорвался Иантайн, - что лорд Чокин не верит, что будет
Прохождение?
- Конечно, - просто ответил К'вин. - Ему это неудобно. Бриджли и М'шалл хотели бы
выслушать твой полный отчет, раз уж ты сюда попал.
- А разве с ним что-нибудь можно сделать? - удивился Иантайн. Лорды-холдеры были
абсолютно независимы в границах своего холда. Или - нет?
- Он сам с собой все сделает, - мрачно ухмыльнулась Зулайя.
- Это было бы замечательно, - сказал Иантайн. - Только, - честность вынудила его
признаться, - мне-то он ничего не сделал.
- Наш художник еще не закончил обучение, - сказал К'вин, - но Вайн сказал, что семь
недель на четыре миниатюры - это уж слишком...
- На самом деле я написал двадцать две, чтобы в конце концов четыре его
удовлетворили, - сказал Иантайн, мрачно прокашлявшись. - Крючком в этом контракте было
слово "удовлетворительный".
- А-а! - хором сказали Зулайя и К'вин.
- У меня кончились краски и холст, поскольку я привез с собой только то, что мне, на
мой взгляд, могло понадобиться... - Он потер руки, поскольку снова почувствовал зуд. -
Затем дети подхватили корь, и, чтобы из обещанной платы ничего не вычли за содержание и
жилье, я согласился подновить их фрески... только у меня не было красок для стенной
живописи, и мне пришлось изготовить их самому...
- А он, небось, взял с тебя деньги за использование утвари? - к изумлению Иантайна,
спросила Зулайя.
- Откуда вы знаете? - Когда она просто рассмеялась в ответ и махнула рукой, чтобы он
продолжал, Иантайн продолжил: - Я нашел нужные емкости на помойке.
- Надо же... - всплеснула руками Зулайя: показания независимого свидетеля были
весьма кстати.
- К счастью, большую часть сырья мне удалось добьггь. Надо ведь только найти их и
сделать краски. Все Равно ведь как-то пришлось бы их доставать. Мастер Домэз учил нас очень
хорошо. Наконец я заставил лорда принять миниатюры, хотя по размеру они были уже совсем
не миниатюрами. Это случилось как раз перед первым бураном. - Иантайн вспыхнул. Он
казался себе полнейшим дураком. - И пришлось заключить второй контракт.
- Ну? И как ты с ним договорился? - Зулайя многозначительно смотрела на К'вина.
- Я поумнел к тому времени. Или мне так казалось, - поморщился он и в деталях
рассказал им о втором договоре.
- Так он поселил тебя вместе с чернорабочими? - ужаснулась Зулайя. - А у тебя есть
диплом художника? Я бы протестовала! Есть определенные правила вежливости по отношению
к мастерам, и тем более художникам, их придерживаются во всех холдах, цехах и Вейрах!
- Короче, когда лорд Чокин в конце концов принял портрет, я сделал оттуда ноги как
можно быстрее.
К'вин хлопнул его по плечу, улыбнувшись горячности Иантайна.
- Не могу сказать, что жизнь моя стала от этого лучше, - быстро добавил Иантайн,
затем ухмыльнулся, - но потом меня нашел П'теро. - У него все время першило в горле, и он
опять был вынужден прокашляться. - Я очень вам благодарен. Надеюсь, я не отвлек его от
важных дел.
- Нет-нет, - сказал К'вин. - Понимаешь, я не знаю, почему его понесло к Битре, но
очень рад, что он там оказался.
- Как твои руки? - спросила Зулайя, глядя на то, как он потирает зудящие руки.
- Мне не надо чесаться, да?
Зулайя бросила через плечо:
- Леополь, принеси-ка Иантайну холодилки, будь добр.
Молодой художник был рад, что ему не придется возвращаться за мазью в свою комнатку.
- Это они просто от холода отходят, - сказал он, посмотрев на пальцы и заметив, как и
говорила Тиша, краску под ногтями. Он сжал кулаки, стыдясь, что сидит за столом Вейра с
грязными ногтями. По спине его прошла дрожь.
- Я хотела бы узнать, Иантайн, - начала Зулайя, - не можешь ли ты написать еще пару
портретов? Вейр заплатит по обычным расценкам, от тебя никаких дополнительных расходов
никто не потребует.
Иантайн воспротивился было.
- Я с удовольствием напишу ваш портрет, госпожа! Вы ведь о себе говорите, правда? -
Снова приступ дрожи. Он постарался не показать виду.
- Ты будешь писать его только за достойную плату, юноша, - твердо сказала Зулайя.
- Но...
- Никаких "но", - вмешался К'вин. - Пока мы готовились к Прохождению, у нас с
Зулайей не было ни минуты свободного времени, чтобы заказать хороший портрет. Но раз уж
ты здесь... напишешь?
- Конечно, конечно, но вы ведь не видели моих работ, и я ведь только-только получил
квалификацию...
Зулайя схватила его за руки, поскольку он начал размахивать ими, пытаясь замаскировать
новый приступ дрожи.
- Подмастерье Иантайн, если ты умудрился написать четыре миниатюры, два
официальных портрета и подновить стенные росписи для Чокина, то ты более чем
квалифицированный художник. Разве ты не знаешь, что Макартор битых пять месяцев
проторчал в Битре, пока писал свадебный портрет Чокина?
- И ему еще пришлось занимать у инженера, чтобы Уплатить остаток своего "долга"! -
добавил К'вин. - А вот и Ванн. Но ты не начнешь работать, пока не поправишься
окончательно.
- О, я уже здоров, здоров! - несмотря на то что его вновь заколотило, Иантайн вскочил,
когда встали предводители Вейра.
Они представили его низенькому человеку, Ванну перешли к другим столам, за которыми
отдыхали жители Вейра. В одном углу пели под гитару, порой сквозь обычный гул разговоров
прорывался смех. Музыка смех, вечерний отдых - всего этого в Битре тоже не было.
- Я слышал, ты обдурил Чокина? - спросил Вайн и положил на стол стопку больших
бумажных листов, аккуратно перевязанных, и пучок карандашей. - Думаю, они тебе
пригодятся, - робко сказал он. - Я слышал, что ты поиздержался в Битре.
- Спасибо, - ответил Иантайн, благодарно поглаживая гладкие листы. Карандаши были
разные по твердости. - Сколько я вам должен?
Вайн рассмеялся, показав щербатые зубы.
- Долго же ты проторчал в Битре. У меня и краски есть, но немного. Я разве что
основные цвета умею делать.
- Тогда разрешите, я сделаю вам краски, - с благодарностью сказал Иантайн, стиснув
зубы, чтобы не дрожать. - Вы мне покажете, где найти сырье, а я научу вас делать разные
оттенки.
Вайн снова расплылся в щербатой улыбке.
- Хорошая сделка. - Он протянул руку и чуть не сломал Иантайну пальцы в энергичном
пожатии. И уловил приступ дрожи, который Иантайн не сумел сдержать.
- Э, парень, да тебя трясет!
- Никак не могу перестать дрожать, хотя мне так жарко, словно в костре горю, -
признался Иантайн и расслабился.
- Тиша!
Вайн так взревел, что Иантайн перепугался, но, когда его, как мешок, потащили в
комнату, сопротивляться не стал. Позвали врачей, Тиша приказала принести еще мехов,
бутылок с горячей водой, ароматических масел - их смешали с горячей водой, чтобы
облегчить ему дыхание. Он принимал все с покорностью, поскольку у него начала болеть
голова. И кости заныли.
Последнее, что он запомнил, прежде чем погрузиться в беспокойный сон, были слова
врача Мараниса, обращенные к Тише:
- Чтоб они в Битре все подцепили ту же заразу, которой наградили его!
Гораздо позже Леополь рассказал ему, что Тиша три ночи не отходила от его постели,
пока он метался в горной лихорадке, которую он подцепил в холде и усугубил тем, что провел
несколько дней на морозе. Маранис предположил, что и старый лесник мог оказаться
разносчиком заразы, хотя сам был иммунным к ней.
Очнувшись, Иантайн с изумлением обнаружил возле себя мать. Глаза ее были красны, и
она не сумела удержаться от слез, увидев, что он уже не бредит. Леополь сказал, что это Тиша
настояла на том, чтобы ее вызвали, поскольку он уж очень долго метался в горячке.
К изумлению Иантайна, она не слишком-то обрадовалась, получив от него деньги.
- Не стоит платить за деньги своей жизнью, - сказала она ему в конце концов, когда он
уже испугался, что ее недовольство вызвано тем, что ему пришлось-таки заплатить леснику. -
Он ведь чуть не убил тебя за эту восьмушку.
- Ваш сын - славный парень, - сказала Тиша с металлом в голосе. - Он упорно
трудился, чтобы выбить эти деньги у Чокина.
- О, да, - торопливо согласилась мать, осознав надо все же проявить благодарность. -
Хотя как ты сумел ублажить этого старого живодера - выше моего понимания.
- Я получил с него сполна, - ответил Иантайн слабым голосом.
- Не переживай так, Иан, - утешала его Тиша, когда мать уехала обратно в свой
пастушеский холд. - Она куда больше волновалась за тебя, чем за эти чертовы марки. А
значит, любит она тебя, все в порядке. Знаешь когда люди волнуются за кого-то, они ведут себя
странно. - Она погладила Иантайна по плечу. - Она хотела забрать тебя домой и ухаживать
за тобой, - тепло продолжала она, - но я не могла позволить подвергать твои легкие холоду
Промежутка. Думаю, ей не нравится, что за тобой ухаживаем мы! - Она усмехнулась -
Понимаешь ли, матери никогда не доверяют чужим.
Иантайн изобразил ответную улыбку.
- Догадываюсь.
Но успокоил душу Иантайна Леополь.
- У тебя такая мама! - говорил он, сидя на краешке постели. - Так волновалась, что ей
аж худо стало, но П'теро пообещал снова ее привезти, если тебе опять похужеет. Она ведь
никогда раньше не летала на драконе.
Иантайн засмеялся.
- Нет, вряд ли. Наверное, испугалась?
- Да не очень, - ответил Леополь и погрозил художнику грязноватым пальцем. - Ее
больше пугало то, что ты скапустишься и придется снова посылать за ней. Но она сказала
П'теро, что твой отец будет просто счастлив получить эти деньги. По-настоящему счастлив. И
она почти оглушила П'теро, когда закричала, что все да знала, что ты добьешься успеха, и что
выбить из Чокина все обещанные деньги - великое достижение.
- Правда? - ожил Иантайн. Неужто мать хвалила его?
- Да, да! - сказал Леополь, горячо кивая головой.
Похоже, Леополь знал почти обо всем, что творилось Вейре. И никогда не отказывался
сбегать по какому-нибудь поручению, пока Иантайн медленно выздоравливал.
Мастер Домэз тоже приезжал навестить его. И именно Леополь рассказал, почему мастер
решил нанести этот визит.
- Этот самый Чокин прислал мастеру Домэзу жалобу будто бы ты сбежал из холда, даже
не попрощавшись, и что он серьезно подумывает о том, чтобы потребовать назад часть твоего
вознаграждения, поскольку ты явно новичок, а такая плата положена опытному художнику, а
не зеленому юнцу. - Леополь усмехнулся, глядя на взбешенного Иантайна. - Да ты не
беспокойся. Твой мастер не вчера родился. М'шалл сам отвез его в Битру, и они
засвидетельствовали, что ни в одной из тех работ, что ты сделал для лорда Чокина, нет ни
единого изъяна. Леополь склонил голову набок и оценивающе посмотрел на Иантайна. -
Слушай, похоже, многие хотят заказать тебе портреты. Ты знаешь?
Иантайн покачал головой, переваривая несправедливые обвинения Чокина. От злости он
лишился дара речи. Леополь снова рассмеялся.
- Да ты не напрягайся, Иантайн. Это пусть Чокин трясется, раз так с тобой обошелся.
Твой мастер и предводитель Бенден-Вейра так и сказали лорду-холдеру. Ты достаточно
компетентен в своем деле и имеешь право на услуги, которых в Битре тебе не оказывали.
Хорошо, что ты не свалился больным прежде, чем Зулайя с К'вином выслушали твой рассказ.
Чокину все равно никто не поверит, что бы он там ни говорил. Ты знаешь, что в Битра-холд
даже лодки не плавают?
Выздоровление от легочной болезни затянулось Иантайн просто бесился от собственной
слабости.
- Я все время засыпаю, - пожаловался он Тип когда она как-то раз утром пришла к нему
с лекарством. - Сколько мне еще принимать эту отраву?
- Пока Маранис не услышит, что легкие у тебя очистились, - сказала она
непререкаемым тоном. Затем подала бумагу для набросков и карандаши, которые подарил ему
Вайн в первый вечер пребывания в Вейре. - Восстанавливай руку. По крайней мере хоть
посидишь смирно.
Было очень приятно снова взять в руки карандаш. Еще приятнее было осматривать
нижние пещеры и делать зарисовки, особенно когда модель не замечала, что ее рисуют. Глаз
его не утратил остроты, и, хотя пальцы то и дело сводило судорогой от слабости, сила
постепенно к ним возвращалась. Он перестал замечать ход времени и не обращал внимания на
людей, которые потихоньку подходили к нему сзади, чтобы посмотреть,
...Закладка в соц.сетях
