Жанр: Фантастика
Ночной дозор. Дневной дозор. Сумеречный дозор.
...? - Я с удивлением посмотрел на нее. Никогда бы не подумал.
- Были, были, - легко подтвердила девушка. - Но когда стал выбор, в
какую сторону силы развиваться, меня позвал шеф. Мы сидели, пили чай с
пирожными. Поговорили, очень серьезно, как взрослые, хоть я и была совсем
девчонка, младше Юли. О том, что нужно Свету, в ком нуждается Дозор, чего
могу добиться я. И решили, что способности к боевой трансформации надо
развивать, пусть даже в ущерб всему остальному. Мне не очень нравилось
вначале. Знаешь, как больно перекидываться?
- В тигра?
- Да нет, в тигра ничего, обратно трудно. Но я терпела. Потому что
верила шефу, потому что понимала, это правильно.
- А сейчас?
- Сейчас я счастлива, - с жаром ответила девушка. - Как представлю, чего
была бы лишена, чем занималась бы. Травки, заклинания, возня с
исковерканным психополем, снятие черных воронок и приворотов...
- Кровь, боль, страх, смерть, - в тон сказал я. - Бой на двух-трех слоях
реальности одновременно. Увернуться от огня, хлебнуть крови, протиснуться
сквозь медные трубы.
- Это война.
- Да, наверное. Но разве именно ты должна быть на передовой?
- Кто-то ведь должен? И, в конце концов, такого дома у меня не было бы,
- Тигренок обвела гостиную рукой. - Сам знаешь, целительством много не
заработаешь. Будешь исцелять в полную силу, кто-то начнет убивать без
остановки.
- Хорошо тут, - согласился я.-А ты часто здесь бываешь?
- Когда как.
- Догадываюсь, что не очень. Ты хватаешь дежурство за дежурством, лезешь
в самое пекло.
- Это мой путь.
Я кивнул. Что я, в самом-то деле. Сказал:
- Да, ты права. Устал, наверное. Вот и несу всякую чушь.
Тигренок подозрительно посмотрела на меня, явно удивленная столь быстрой
капитуляцией.
- Мне надо посидеть с бокалом, - добавил я. - Хорошенько напиться в
одиночестве, уснуть под столом, проснуться с головной болью. Тогда сразу
полегчает.
- Валяй, - с ноткой настороженности сказала волшебница -Для чего ж еще
мы сюда приехали? Бар открыт, выбирай, что по вкусу. Или пошли к осталь
ным. Или мне с тобой за компанию посидеть?
- Нет, лучше в одиночестве, - похлопав рукой по пузатой бутылке, сказал
я. - Совершенно гнусно, без закуски и компании. Когда пойдете купаться,
загляни. Вдруг я еще сумею передвигаться?
- Договорились.
Она улыбнулась и вышла из комнаты. Я остался в одиночестве, если,
конечно, не считать компанией бутылку армянского коньяка, во что иногда
хочется верить.
Очень славная девушка. Они все славные и хорошие, мои друзья-товарищи по
Дозору. Я слышу сейчас их голоса сквозь музыку "квинов", и мне приятно. С
кем-то я в более хороших отношениях, с кем-то - в менее. Но здесь у меня
нет и не будет врагов. Мы шли и будем идти вместе, теряя друг друга лишь
по одной причине.
Ну почему же тогда я недоволен происходящим? Только я один - и Ольга, и
Тигренок одобряют действия шефа, и остальные, спроси их прямо, присоеди
нятся.
И впрямь утратил объективность?
Наверное.
Я хлебнул коньяка и глянул сквозь сумрак, отслеживая тусклые огоньки
чужой, неразумной жизни.
В гостиной обнаружились три комара, две мухи и в самом углу, под
потолком, паучок.
Пошевелив пальцами, я слепил крошечный, в два миллиметра диаметром,
огненный шарик. Нацелился на паука - для разминки лучше выбирать неподвиж
ную мишень - и отправил файербол в путь.
Аморального в моем поведении ничего не было. Мы не буддисты, во всяком
случае - большинство
Иных в России. Мы едим мясо, мы бьем мух и комаров, мы травим тараканов,
если лень каждый месяц осваивать новые отпугивающие заклинания, насекомые
быстро вырабатывают иммунитет к магии.
Ничего аморального Просто это смешно, это притча во языцах, "с
файерболом на комара". Это любимая забава детишек всех возрастов,
обучающихся на курсах при Дозоре. Я думаю, что и Темные балуются тем же,
вот только они не делают различий между мухой и воробьем, комаром и
собакой.
Паука я сжег сразу. Полусонные комары тоже проблем не доставили
Каждую победу я отмечай рюмкой коньяка, предварительно чокаясь с
услужливой бутылкой. Потом принялся бить мух, но то ли алкоголя в крови
стало многовато, то ли мухи чувствовали приближение огненной точки куда
+cgh%. На первую я затратил четыре заряда, но хотя бы при промахах успевал
рассеять их вовремя. Вторую сбил шестым файерболом, при этом всадив две
крошечные шаровые молнии в застекленный стеллаж на стене.
- Как нехорошо, - покаялся я, допивая коньяк. Встал - комната качнулась.
Подошел к стеллажу, в котором на черном бархате были закреплены мечи. На
первый взгляд, пятнадцатый - шестнадцатый век, Германия. Подсветка была
отключена, и точнее определить возраст я не рискнул. В стекле обнаружились
маленькие воронки, по сами мечи я не задел.
Некоторое время я размышлял, как исправить проступок, и не нашел ничего
лучшего, чем вернуть на место испарившееся и разлетевшееся по комнате
стекло. Сил при этом пришлось затратить куда больше, чем если бы я
развоплотил все стекло и воссоздал его заново.
Потом я полез в бар Коньяка почему-то уже не хотелось Зато бутылочка
мексиканского кофейного ликера показалась удачным компромиссом между жела
нием напиться и взбодриться. И кофе, и спирт - все в одном флаконе.
Я повернулся и обнаружил в своем кресле Семена.
- Все пошли на озеро, - сообщил маг.
- Сейчас, - пообещал я, подходя. - Сей же час.
- Бутылку поставь, - посоветовал Семен.
- Зачем? - заинтересовался я. Но бутылку поставил.
Семен пристально посмотрел мне в глаза. Барьеры не сработали, а подвох я
заподозрил слишком поздно. Попытался отвести взгляд, но не смог.
- Сволочь, - выдохнул я, сгибаясь в три погибели.
- По коридору и направо! - крикнул вслед Семен. Взгляд по-прежнему
буравил мне спину, вился следом незримой нитью.
До туалета я добежал. Минут через пять подошел и мой мучитель.
- Лучше?
- Да, - тяжело дыша, ответил я. Привстал с колен, сунул голову в
умывальник. Семен молча повернул кран, похлопал по спине:
- Расслабься. Начали мы с народных средств, но... По телу прошла жаркая
волна. Я застонал, однако возмущаться больше не стал. Отупение прошло
давно, теперь из меня вылетал последний хмель.
- Что ты делаешь? - только и спросил я.
- Печенке твоей помогаю. Глотни водички, легче буде г.
Действительно, помогло.
Через пять минут я вышел из туалета на своих двоих, потный, мокрый, с
красным лицом, но абсолютно трезвый. И даже пытающийся качать права.
- Ну зачем вмешался? Я хотел напиться, и налился.
- Молодежь. - Семен укоризненно покачал головой. - Напиться он хотел!
Кто же напивается коньяком? Да еще после вина, да еще с такой скоростью,
пол-литра за полчаса. Вот однажды мы с Сашкой Куприным решили напиться...
- Каким еще Сашкой?
- Ну, тем самым, писателем. Только он тогда не писал еще. Ну, так и
напились же по-человечески, культурно, в дым и в драбадан, с танцами на
столах, стрельбой в потолок и развратом.
- А он что, Иной был?
- Сашка? Нет, но человек хороший. Четверть выпили, а гимназисток
шампанским споили.
Я тяжело плюхнулся на диван. Сглотнул, взглянул на пустую бутылку -
снова начало поташнивать.
- И вы с четверти напились?
- Четверть ведра, как же тут не напиться? - удивился Семен. - Напиваться
- можно, Антон. Если очень нужно. Только напиваться надо водкой. Коньяк,
вино - это все для сердца.
- А водка для чего?
- Для души. Если совсем уж сильно болит.
Он смотрел на меня с легким укором, смешной маленький маг с хитроватым
лицом, со своими смешными маленькими воспоминаниями о великих людях и
великих битвах.
- Я не прав, - признался я. - Спасибо, что помог.
- Ерунда, старик. Когда-то я твоего тезку три раза за вечер протрезвлял.
Ну, там надо было пить и не пьянеть, для дела.
- Тезку? Чехова? - поразился я.
- Нет, что ты. Это другой был Антон, из наших. Погиб он, на Дальнем
Востоке, когда самураи... - Семен махнул рукой и замолчал. Потом почти
+ a*.". сказал: - Ты не торопись. Вечером все сделаем культурно. А сейчас
надо ребят догонять. Идем, Антон.
Вслед за Семеном я послушно вышел из дома. И увидел Свету. Она сидела в
шезлонге, уже переодевшись, в купальнике и пестрой юбке - или куске ткани
вокруг бедер.
- Нормально? - с легким удивлением спросила она меня.
- Вполне. Что-то шашлык не впрок пошел.
Светлана пристально смотрела на меня. Но, видимо, кроме бурого цвета
лица и мокрых волос, ничто не выдавало внезапного опьянения.
- Тебе надо поджелудочную проверить.
- Все нормально, - быстро сказал Семен. - Уж поверь, я тоже лечением
занимался. Жарко, кислое вино, жирный шашлык - вот и все причины. Ему сей
час искупаться, а вечером по холодку мы бутылочку раздавим. Вот и все
лечение.
Света встала, подошла, сочувственно заглянула мне в глаза.
- Может быть, посидим тут? Я сделаю крепкий чай.
Да, наверное. Хорошо бы. Просто сидеть. Вдвоем.
Пить чай. Говорить или молчать. Это ведь все неважно. Смотреть иногда на
нее, или даже не смотреть. Слышать дыхание, или заткнуть уши. Только
знать, что мы рядом. Мы вдвоем, а не дружный коллектив Ночного Дозора. И
вместе потому, что этого хочется, а не по программе, намеченной Гесером.
Неужели я и впрямь разучился улыбаться?
Я покачал головой. И вытащил на поверхность лица трусливую, упирающуюся
улыбку:
- Пойдем. Я еще не заслуженный старпер магических войн. Пойдем, Света.
Семен уже ушел вперед, но почему-то я понял, что он подмигнул.
Одобрительно.
Прохлады ночь не принесла, но избавила от зноя Уже часов с шести-семи
компания раздробилась на маленькие кучки. Остался у озера неутомимый Игнат
с Леной и, как ни странно, Ольгой. Ушли побродить по лесу Тигренок с Юлей.
Остальные рассредоточились по дому и прилегающей территории.
Мы с Семеном оккупировали большую лоджию на втором этаже. Здесь было
уютно, лучше продувал ветерок и стояла совершенно неоценимая в жару плете
ная мебель.
- Номер раз, - сказал Семен, доставая из полиэтиленового пакета с
рекламой йогурта "денон-кидс" бутылку водки. - "Смирновка".
- Рекомендуешь? - спросил я с сомнением. По водке я себя специалистом не
считал.
- Я ее вторую сотню лет пью. А раньше она куда хуже была, уж поверь.
Следом за бутылкой явились два граненых стакана, двухлитровая банка, где
под закатанной жестяной крышкой томились маленькие огурчики, большой пакет
с соленой капустой.
- А запивать?- спросил я.
- Водку не запивают, мальчик, -покачал головой Семен. - Запивают
суррогат.
- Век живи...
- Раньше научишься. И насчет водки не сомневайся, поселок черноголовка
-моя подконтрольная территория. Там на заводе колдун один работает, мел
кий, не особо пакостный. Он мне и поставляет правильный продукт.
- Размениваешься по мелочи, - рискнул заметить я.
- Не размениваюсь. Я ему деньги плачу. Все честно, это наши частные
отношения, а не дела Дозоров.
Семен ловким движением скрутил бутылке колпачок, разлил по полстакана.
Сумка весь день простояла на веранде, но водка оставалась холодной.
- За здоровье? - предположил я.
- Рано. За нас.
Отрезвил он меня днем и впрямь качественно, наверное, не только алкоголь
из крови удалил, но и все продукты метаболизма. Я выпил полстакана не дрог
нув, с удивлением обнаруживая, что водка может быть приятна не только
зимой с мороза, но и летом после жары.
- Ну вот. - Семен удовлетворенно крякнул, развалился поудобнее. - Надо
Тигренку намекнуть, что тут кресла-качалки полезно поставить.
Он вытащил свою жуткую "Яву", закурил. Пойман мой недовольный взгляд,
сообщил:
- Все равно буду их курить. Я патриот своей страны.
- А я патриот своего здоровья, - буркнул я. Семен хмыкнул.
- Вот однажды позвал меня в гости знакомый иностранец, - начал он.
- Давно дело было? - непроизвольно подстраиваясь под стиль, спросил я.
- Не очень, в прошлом году. А позвал затем, чтобы научиться пить порусски.
Жил он в "Пенте". Прихватил я одну случайную подружку и ее братца
- тот только что с зоны вернулся, некуда было податься, и пошли мы.
Я представил себе эту компанию и покачал головой:
- И вас впустили?
- Да.
- Воспользовался магией?
- Нет, зарубежный друг воспользовался деньгами. Водки и закуски он
припас хорошо, стали мылить тридцатого апреля, а закончили второго мая.
Горничных не впускали, телевизор не выключали.
Глядя на Семена, вмятой клетчатой рубашке отечественного производства,
затертых турецких джинсах и растоптанных чешских сандалиях, можно было без
труда вообразить его пьющим разливное пиво из трехлитровой банки. А вот в
"Пенте" он представлялся с трудом.
- Изверги, - с чувством сказал я.
- Нет, почему? Товарищу очень понравилось. Он сказал, что понял, в чем
заключается настоящее русское пьянство.
- И в чем же?
- Это когда просыпаешься утром, и все вокруг серое. Небо серое, солнце
серое, город серый, люди серые, мысли серые. И единственный выход - снова
выпить. Тогда легче. Тогда возвращаются краски.
- Интересный попался иностранец.
- Не говори!
Семен снова наполнил стаканы, теперь - чуть поменьше. Подумал и вдруг
налил их до краев.
- Давай выпьем, старик. Выпьем за то, чтобы нам не обязательно
приходилось пить, чтобы увидеть небо - голубым, солнце - желтым, город -
цветным. Давай за это. Мы с тобой ходим в сумрак и видим, что мир с из
нанки не такой, как кажется остальным. Но ведь, наверное, есть не только
эта изнанка. За яркие краски!
В полном обалдении я выпил полстакана.
- Не сачкуй, пацан, - прежним тоном сказал Семен.
Я допил. Заел горстью хрустящей, кисло-сладкой капусты. Спросил:
- Семен, почему ты так себя ведешь? Зачем тебе этот эпатаж, этот имидж?
- Слова больно умные, не пойму.
- Все-таки?
- Так легче, Антошка. Каждый как может бережется. Я - так.
- Что мне делать, Семен? - спросил я. Без всяких объяснений.
- Делай то, что должен.
- А если я не хочу делать то, что должен? Если наша светлая-пресветлая
правда, наше честное дозорное слово и наши замечательные благие намерения
встают поперек горла?
- Ты одно пойми, Антон, - маг захрустел огурчиком. - Давно бы пора тебя
понять, но засиделся ты у своих железяк. Наша правда, какая бы большая и
Светлая она ни была, состоит из множества маленьких правдочек. И пусть у
Гесера сто пядей во лбу, и опыт такой, что, не дай Бог, приснится. Но
вдобавок у него еще магически залеченный геморрой, эдипов комплекс и
привычка перелицовывать старые удачные схемы на новый лад. Это все к
примеру, я его тараканов не ловил, начальство все-таки.
Он достал новую сигарету, и на этот раз я не рискнул возражать.
- Антон, дело ведь в чем. Ты парень молодой, пришел в Дозор и
обрадовался. Наконец-то весь мир поделился на черное и белое! Сбылась
мечта человечества, стало ясно, кто хороший, а кто плохой. Так вот, пойми.
Не так это. Не так. Когда-то мы все были едины. И Темные, и Светлые.
Сидели у костров в пещере, глядели сквозь сумрак, на каком пастбище по
ближе мамонт пасется, с песнями и плясками искры из пальцев пускали, а
файерболами чужие племена поджаривали. И было, для полной наглядности при
мера, два брата - Иных. Тот, что первым в сумрак вошел, может быть. он
тогда сытый был, а может быть. полюбил в первый раз. А второй - наоборот.
Живот болел от зеленого бамбука, женщина отвергла под предлогом головной
боли и усталости от скобления шкур. Так и пошло. Один на мамонта наведет и
$.".+%-. Другой кусок от хобота требует и дочку вождя в придачу. Так и
разделились мы на Темных и Светлых, на добрых и злых. Азбука, да? Мы так
маленьких детишек-Иных учим? Только кто тебе сказал, старина, что все это
остановилось?
Семен резко, так, что хрустнуло кресло, подался ко мне:
- Было оно, есть и будет. Всегда, Антошка.
Конца-то нет. Сейчас мы того, кто сорвется и пойдет сквозь толпу, добро
без разрешения творя, развоплощаем. В сумрак его, нарушителя равновесия,
психопата и истерика, в сумрак. А что завтра будет? Через сто лет, через
тысячу? Кто заглянет? Ты, я, Гесер?
- Так что тогда?
- Есть твоя правда, Антон? Скажи, есть? Ты в ней уверен? Тогда в нес и
верь, а не в мою, не в Гесера. Верь и борись. Если духа хватит. Если
сердце не екнет. Темная свобода, она ведь не тем плоха, что свобода от
других. Это, опять же, для детей объяснение. Темная свобода - в первую
очередь от себя свобода, от своей совести и души. Почувствуешь, что ничего
в груди не болит, - тогда кричи караул. Правда, поздно уже будет.
Он замолчал, полез в пакет, извлек еще одну бутылку водки. Вздохнул:
- Вторая. Ведь не напьемся мы, чувствую. Не получится. А насчет Ольги, и
ее слов...
Как он ухитряется все и всегда слышать?
- Она не тому завидует, что ею несделанное может Светлана совершить. Не
тому, что у Светки впереди все, а у Ольги, если уж откровенно, позади. Она
завидует, что ты есть рядом и хотел бы любимую остановить. Пусть даже и не
можешь ничего сделать. Гесер мог, но не хотел. Ты не можешь, но хочешь. В
итоге. может быть, и нет никакой разницы. А что-то все равно цепляет. Душу
рвет, сколько бы ей лет ни было.
- Ты знаешь, к чему готовят Светлану?
- Да, - Семен расплескал по стаканам водку.
- К чему?
- Я не могу ответить. Я подписку дал. Что мог - сказал.
- Семен...
- Говорю же - подписку дал. Снять рубашку, чтобы знак карающего огня на
спине увидел? Ляпну чего - сгорю вместе с этим креслицем, пепел в сигарет
ную пачку уместится. Так что прости, Антон. Не пытай.
- Спасибо, - сказал я. - Давай выпьем. Вдруг получится напиться. Мне
надо.
- Вижу, - согласился Семен. - Приступаем.
ГЛАВА 3
Проснулся я очень рано. Тишина стояла, живая дачная тишина, с шорохом
ветерка, к утру наконец-то прохладного. Только меня это не радовало.
Постель была мокрая от пота, а голова раскалывалась. На соседней кровати -
нам отвели комнату на троих - монотонно похрапывал Семен. Прямо на полу,
завернувшись в одеяло, спал Толик: от предложенного гамака он отказался,
сказав, что разболелась травмированная при какой-то заварушке в семьдесят
шестом году спина и ему лучше поспать на жестком, Обхватив затылок
ладонями, чтобы не развалился при резком движении, я сел на кровати.
Взглянул на тумбочку, с удивлением обнаружил там две таблетки аспирина и
бутылку "Боржоми". Кто же эта добрая душа? Выпили мы вчера три бутылки на
двоих. Потом подошел Толик. Потом еще кто-то, и принесли вина. Но вино я
не пил. Хватило остатков ума.
Запив аспирин половиной бутылки минералки, я некоторое время тупо сидел,
ожидая действия лекарства. Боль не проходила. Кажется, не вытерплю.
- Семен, - хрипло позвал я. - Семен!
Маг открыл один глаз. Выглядел он вполне прилично. Будто и не пил куда
больше меня. Вот что значат лишние столетия опыта.
- Голова, сними...
- Топора нет под рукой, - буркнул маг.
- Да иди ты, - простонал я. - Боль сними!
- Антон, мы пили добровольно? Никто нас не принуждал? Удовольствие
получали?
Он перевернулся на другой бок.
Я понял, что от Семена мне помощи не добиться. И в общем-то он был прав,
".b только терпеть я больше не мог. Нашарив ногами кроссовки, переступив
через спящего Толика, я выбрался из комнаты.
Комнат для гостей было две, но в другой дверь оказалась заперта. Зато в
конце коридора, в сильно хозяйки - открыта. Вспомнив слова Тигренка о
способностях к целительству, я без колебаний рванулся туда.
Нет, похоже, сегодня все ополчилось против меня. Не было ее там. Игната
с Леной, против моих подозрений, тоже не оказалось. Ночевала Тигренок с
Юлей. Девочка спала, по детски свесив руку и ногу с кровати.
Мне сейчас было все равно, у кого просить помощи. Я осторожно подошел,
присел рядом с широченной кроватью, шепотом позвал:
- Юля, Юленька...
Девочка открыла глаза, поморгала. И сочувственно спросила:
- Похмелье?
- Да,- кивнуть я не решился, в голове как раз взорвали маленькую
гранату.
- Угу!
Она закрыла глаза и, по-моему, даже задремала снова, при этом обняв меня
за шею. Несколько секунд ничего не происходило, потом боль стала
стремительно отступать. Будто в затылке открыли потайной краник и стали
выпускать скопившуюся бурлящую отраву.
- Спасибо, - только и прошептал я, - Юленька, спасибо.
- Не пей так много, ты же не умеешь, - пробормотала девочка и засопела,
ровно, будто переключилась мгновенно от работы на сон. Так умеют только
дети и компьютеры.
Я встал, с восторгом ощущая, что мир обрел краски. Семен, конечно, прав.
Надо нести ответственность. Но иногда на это просто нет сил, совершенно
нет. Оглядел комнату. Спальня вся была в бежевых тонах, даже наклонное
окно чуть тонировано, музыкальный центр - золотистый, ковер на полу -
пушистый, светло-коричневый.
В общем-то, нехорошо. Сюда меня не звали. Я тихонько пошел к двери и,
уже когда выходил. услышал голос Юли:
- "Сникерс" мне купишь, ладно?
- Два, - согласился я.
Можно было пойти досыпать, но с постелью были связаны достаточно
неприятные воспоминания. Будто стоит лечь ~ и притаившаяся в подушке боль
набросится снова. Я только заглянул в комнату, подхватил джинсы и рубашку,
стоя, на пороге оделся.
Ну неужели все спят? Тигренок вон где-то бродит, а кто-то наверняка за
беседой и бутылочкой засиделся до утра.
На втором этаже был еще маленький холл, там я обнаружил Данилу и Настю
из научного отдела, мирноспя-1цихшдиванчике,и поспешно ретировался.
Покачал головой: у Данилы была очень милая, симпатичная жена, а у Насти -
пожилой и безумно влюбленный в нее муж.
Правда, они были только люди.
А мы - Иные, волонтеры Света. Что ж тут поделать, у нас и мораль иная.
Как на фронте, с военно-полевыми романами и медсестричками, утешающими
офицерской и рядовой состав не только на госпитальной койке. На войне
слишком остро чувствуешь вкус жизни.
Еще здесь была библиотека. Там я обнаружил Гарика и Фарида. Вот они
-точно вели беседу всю ночь, за бутылочкой, и не за одной. И заснули прямо
в креслах, видимо, совсем недавно: перед Фаридом на столе еще чуть
дымилась трубка. На полу валялись стопки вытащенных из стеллажей книг. О
чем-то они долго спорили, призывая в союзники писателей и поэтов,
философов и историков...
Я пошел вниз по деревянной винтовой лестнице.
Ну кто-нибудь найдется разделить со мной это тихое мирное утро?
В гостиной тоже все спали. Заглянув на кухню, я не обнаружил там никого,
кроме забившегося в угол пса.
- Ожил? - спросил я
Терьер оскалил клыки и жалобно заскулил.
- Ну а кто тебя просил вчера воевать? - я присел перед собакой. Взял со
стола кусок колбасы, воспитанный пес, сам не рискнул. - Бери.
Пасть щелкнула над ладонью, сметая колбасу.
- Будь добрым, и к тебе - по доброму! - объяснил я. - И не жмись по
углам.
Нет, ну все-таки кто-нибудь бодрствующий найдется?
Я взял и себе кусочек колбасы. Прожевывая, прошел через гостиную и
заглянул в кабинет.
И тут спали.
Угловой диванчик, даже разложенный, был узким.
Поэтому лежали они тесно. Игнат посередине, раскинув мускулистые руки и
сладко улыбаясь. Лена прижималась к нему с левого бока, одной рукой
вцепившись в его густую светлую шевелюру, другую закинув через его грудь.
на вторую партнершу нашего донжуана. Светлана зарылась Игнату лицом кудато
под бритую подмышку, руки ее тянулись под полусброшенное одеяло.
Я очень аккуратно и тихо закрыл дверь.
Ресторанчик был уютный. "Морской волк", как и намекало название,
славился рыбными блюдами и симпатичным корабельным" интерьером. К тому же
- совсем рядом с метро. А для хиленького среднего класса, готового иногда
гульнуть в ресторане, но экономящего на такси, это был фактор
немаловажный.
Этот посетитель приехал на машине, старенькой, но вполне приличной
"шестерке". Наметанному взгляду официантов он, впрочем, показался куда
более платежеспособным, чем его машина. То спокойствие, с которым мужчина
поглощал дорогую датскую водку, не интересуясь ни ценой, ни возможными
проблемами с ГАИ, только укрепляло это мнение.
Когда официант принес заказанную осетрину, мужчина на миг поднял на него
глаза. Раньше сидел, водя зубочисткой по скатерти, а временами застывал,
глядя на пламя стеклянной масляной лампы, а тут вдруг посмотрел.
Официант никому не стал рассказывать о том, что почудилось на миг.
Показалось будто заглянул в два сверкающих колодца. Ослепительных до той
меры, когда Свет обжигает и неотличим от Тьмы.
- Спасибо, - сказал посетитель.
Официант ушел, борясь с желанием убыстрить шаг. Повторяя про себя: это
только отблески лампы в уютном полумраке ресторана. Только отблески света
во тьме неудачно легли на глаза.
Борис Игнатьевич продолжал сидеть, ломая зубочистки. Осетрина остыла,
водка в хрустальном графинчике нагрелась. За перегородкой из толстых
канатов, фальшивых штурвалов и поддельной парусины большая компания
справляла чей-то день рождения, сыпала поздравлениями, ругала жару, налоги
и каких-то "неправильных" бандитов.
Гесер, шеф московского отделения Ночного Дозора, ждал.
Те собаки, что остались во дворе, шарахнулись при моем появлении. Тяжело
им дался фриз, тяжело. Тело подчиняется, не вдохнуть и не залаять, слюна
застыла во рту, воздух давит тяжелой ладонью горячечного больного.
А душа живет.
Тяжело пришлось собачкам.
Ворота были полуоткрыты, я вышел, постоял, не совсем понимая, куда иду и
что собираюсь делать. Не все ли равно?
Обиды не было. Даже боли не было. Мы ни разу не были с ней близки. Более
того, я сам старательно
...Поділитися у соцмережах
