Жанр: Фантастика
Войны вис 2. Анакир
...иженных. Сама Улис-Анет
заметила его и явно выказала свою симпатию. Это еще больше разжигало гнев Айроса,
командующего ее охраной, в то же время удерживая его на расстоянии. С закаменевшим
лицом сын Зароса ехал во главе строя своих людей. Его отношение к своей царственной
избраннице было столь безупречно вежливым, что поневоле наводило на подозрения.
Вокруг не было никого, включая последнего конюха или пажа, кто не догадывался бы,
каковы истинные отношения королевской дочери и начальника ее гвардии. В один не
слишком-то прекрасный день один из солдат был высечен в сотне шагов от стоянки и
брошен полумертвым на полуденной жаре. Вина его заключалась лишь в том, что Айрос
услышал, как тот насвистывает некую песенку двусмысленного содержания, и отнес это
на свой счет.
По ночам он устраивал у себя в шатре грубые и шумные приемы или носился по
окрестностям на колеснице, освещенной факелами, оглашая ночь хриплыми криками. В
городах он подцеплял самых ярких и доступных женщин и в течение всего обеда напоказ
домогался их.
Как-то раз на одной из возвышенностей от кромки горизонта донесся нарастающий
шум - это мчалось стадо диких зеебов. Лишь в последний миг животные свернули в
сторону, прочь от огней стоянки.
Гуляя в сумерках по холмам, вдалеке от шатров, Рэм наткнулся на мужчину и
женщину, которые сплели объятия в зарослях папоротника. Это были Лар-Ральднор и его
девушка. Стараясь не шуметь, Рэм поспешно удалился, оставшись незамеченным.
Застис ушла с небосклона, и наверное, лишь это родило в нем непонятную
отрешенность. Недавние ланнские переживания словно стали не его, а чьим-то чужим
воспоминанием. Теперь сын Яннула казался таким далеким - просто приятный молодой
человек, хороший товарищ... моложе Рэма лет на сто. Он с трудом узнавал его.
Оммос, край с дурной славой.
Они увидели Уткат на равнине Орш, где Ральднор эм Анакир когда-то разгромил
армию Висов, потом - руины Гопарра, который тот же Ральднор эм Анакир стер с лица
земли за измену. Однако история все еще продолжалась. Меньше месяца назад флот
Вольных закорианцев сжег Карит, и по всей местности тут и там двигались войска,
пропускающие караван лишь после выяснения, в чем заключается его миссия. Уроженцы
Оммоса были темноволосыми, темнокожими и говорили с таким сильным акцентом, что,
казалось, создавали новый язык из знакомых слов. Не считая войск, все королевство
казалось голым и пустынным, и города по ночам выглядели темными.
В Хетта-Паре им устроили прием. Старую столицу разрушила война Равнин, а
новый город еще не поднялся - сейчас это был всего лишь небольшой поселок на краю
развалин. Правил в Оммосе не король, а человек родом с Равнин, зовущий себя
Хранителем. Двор, если его можно так назвать, тоже был полностью Равнинным.
Три или четыре часа невеста Ральданаша и ее свита высидели среди незатейливых
публичных развлечений. Затем всех разместили в тесных покоях, если можно обозначить
этим словом то, что был способен предложить им этот городок. Те же, кто решился
взглянуть на убожество новой Хетта-Пары и развалины старой, вернулись с рассказами о
храме Анакир из черного камня, чьи входы охранялись степной стражей; о древних
танцах с огнем в тавернах на развалинах, где юноши и женщины снимали с себя одежду
огнем горящего факела - и об огненном боге Зароке, которого люди с Равнин бросили в
яму. Оммосцы раболепно мочились на него, словно исполняли некий ритуал перед
захватчиками, и при этом украдкой делали священные жесты, прося у бога прощения.
Между Хетта-Парой и границей пришлось сделать еще бессчетное число остановок.
Лишь через пять дней они подошли к реке и увидели восстановленный пограничный
форпост, тоже некогда перемолотый войной. Увенчанная чашей дорфарианская
сторожевая башня в знак приветствия взметнула сиренево-голубое тусклое пламя.
Дорфар.
"Мой отец пришел сюда, не зная, как знаю я, ни о своем происхождении, ни о
сомнительных правах на престол, ни о своем наследии. Скрывающий беспокойство под
дерзостью, чувствующий опасность, влюбленный в эту землю и ненавидящий ее, ее
символы и тень, распростертую над нею..." - Рэм огляделся.
Земля. Горы. Небо.
"Что же значит Дорфар для меня?"
Для въезда в Анкиру Лар-Ральднору предоставили колесницу и упряжку
чистокровных скакунов, а из дорожного сундука был извлечен его лучший наряд.
- Что вы собираетесь делать? - спросил он Рэма.
- Как договорились. Сначала тебя представят ко двору. В подходящий момент ты
сунешь ему письма Яннула. Он их прочтет.
- Если верить тому, что я слышал о нем - может и не прочесть.
Рэм кивнул - он и сам собирал сведения о Повелителе Гроз, где только мог.
- Тогда вежливо, но настойчиво ткни его носом в печать Корамвиса.
- Но разве вы сами не будете рядом со мной в зале для приемов?
- Если удастся.
- А где вы будете во время торжественного въезда?
- Где-нибудь позади колесниц. Не на виду.
Лар-Ральднор внимательно посмотрел на Рэма.
- Вы сами знаете, что ваше безразличие происходит не от скромности, - наконец
произнес он. - Это гордость. Вы словно говорите: мне известно, кто я такой, а он пусть
выясняет это сам. Не так ли?
Этот разговор происходил близ старой белой дороги, пересекающей равнину под
Корамвисом. Стояли сумерки, шатры уже были разбиты - в последний раз. Завтра им
предстояло войти в новую столицу. Внизу, в долине, над древними сторожевыми башнями
повисло легкое перышко дыма, чуть темнее вечернего неба.
- Даже выяснив все, что должно, он может оттолкнуть это знание, - сказал Рэм. -
Это вполне вероятно.
- Если я хоть сколько-то разобрался в нем, он не захочет так рисковать. Вы нужны
ему как друг, а не как враг. Подумайте, сколько неприятностей вы сможете доставить ему,
будучи отвергнутым.
- Я-то подумал. Но Ральданаш тоже способен подумать. Боюсь, он сочтет меня
достойным аккуратного убийства.
- Здесь вам не Кармисс, - усмехнулся Лар-Ральднор.
Рэм почувствовал, что захвачен врасплох. Неужели юноша настолько хорошо
осведомлен о его службе у Кесара?
На склоне над равниной, где землетрясение взметнуло землю холмами причудливой
формы, замерцали ночные огни нового города. Когда Лар-Ральднор удалился, призванный
в шатер принцессы, Рэм остановился и долго смотрел на город.
Раньше здесь были фруктовые сады и циббовые рощи, но потом их сожгли или
вырубили. Именно на этой земле случилась последняя битва той войны. Весь день Рэм
обращал внимание, что чем ближе к городу, тем чаще люди суеверно перешептываются.
Он вдруг подумал: тем, кто в одиночестве ночует на этих холмах, должно казаться,
что они слышат звуки войны и стоны боли, и чувствуют, как начинает содрогаться земля.
Он был почти готов к приходу нового видения. Но ничего не появилось. Лишь сверкание
далеких огней Анкиры - и никаких следов призраков.
Принцесса Улис-Анет была одета во все белое. Когда прошло первое ошеломление,
Рэм отметил, что кожа у нее все же темнее, чем была у Вал-Нардии. Белизна одеяния
символизировала ее пригодность для Верховного короля светлой расы. Для этого она
была немного смуглее, чем надо, но это лишь добавляло ей притягательности - она
казалась статуей из светлого золота. Ажурная сетка с вплетенными рубинами прикрывала
ее рубиновые волосы.
Перед ее колесницей и следом за ней скакали люди Айроса, слепя глаза
полированным металлом оружия и доспехов. На их копьях трепетали знамена Зарависса и
сверкали гербы Тханна За'ата.
Караван принцессы стал всего лишь еще одним обязательным элементом действа.
Танцовщицы, весь наряд которых состоял из сверкающей росписи по телу и
ошеломляющих крохотных зеркал в паху, акробаты, чародеи, достающие из воздуха
светящиеся шары. Двенадцать молочно-белых калинксов - трудно представить, где их
нашли, скорее, просто выкрасили - тащили три золоченых повозки, с которых девушки в
алых одеяниях Ясмис, заравийской богини любви, бросали в толпу цветы, сладости и
мелкие монетки. До принятия закона Анакир во время обручальных и свадебных шествий
полагалось провозить статую самой Ясмис. Теперь этого не было.
Колесницы катились. Музыканты играли.
Там, где новая дорога шла среди полей и садов, ее обступали крестьяне. Они
поднимали детей, чтобы те могли рассмотреть процессию. Девочки-подростки осыпали
проезжающих цветочными лепестками и во все глаза любовались на солдат.
Примерно в четверти мили от ворот процессию встретил почетный эскорт во главе с
посланником Ральданаша.
Рэм впервые увидел белые знамена Анкиры, и среди них - эмблему своего
сводного брата, законного сына героя Ральднора. Личным символом Ральданаша была
бронзовая змея, свернувшаяся кольцами вокруг черной грозовой тучи. Обуздание мощи
- такова была идея этого герба, доступная любому, кто его видел.
Корамвис считали чудом Севера. Анкире, выросшей на его руинах, было на что
опереться.
Яннул покинул город прежде, чем тот был достроен. Послевоенный Совет,
состоящий вперемешку из Висов, степняков и выходцев с Континента-Побратима, вполне
сохранял единство под началом своего прежнего главы, Матона. Старик, чудом
уцелевший во время землетрясения, получил эту должность именно из-за своей старости,
делавшей его безопасным. Под его началом возрождался город над долиной и
насаждались леса на западных склонах. Он пережил уход Яннула и смерть еще одного,
кто в своем роде тоже был другом Ральднора - Дракон-Лорда Крина. Крин умер как раз в
тот год, когда юный король въехал в Анкиру. Матон прожил до ста двенадцати лет - не
такой уж запредельный возраст для Висов, но примечательный на фоне потрясений его
эпохи. Он застал первые годы правления Ральданаша и успел увидеть Анкиру
достроенной. До самого конца Матон сохранял свой ум и, как говорили, свою
бесполезность. Теперь главой Совета Анкиры стал ваткрианец, троюродный брат короля.
Высокие и толстые стены - в этом крылся некий смысл. До недавнего времени
вокруг королевского дворца вообще не было никакой ограды.
Белый камень, украшенный светлым золотом и хрусталем - символ Белого Огня.
Столица была молода - моложе Рэма - и, конечно же, прекрасна. В нее вложили всю
славу и величие послевоенного времени. Десять храмов богини сверкали под солнцем на
ее террасах.
Однако Анкира не оставляла ощущения молодости, или красоты, или даже старости,
скрытой под молодостью и красотой, как под вуалью - древний Вис гневно кричал в ее
оковах. Она вообще не имела вкуса, как пресная лепешка.
Хотя, пожалуй, что-то все же ощущалось.
Непривычно ранняя жара, и еще - какой-то терпкий привкус в воздухе. Рэм
похлопал по шее своего зееба, желая унять его дрожь. Вероятно, животному передалось
его собственное напряжение.
Однако вокруг воцарился совершенно невозможный покой - с тех пор, как они
въехали в ворота, вокруг них, на обочине дороги, на крышах и балконах домов, толпились
люди. Их крики, лязг доспехов, музыка - все вместе прямо-таки оглушало. Но сейчас
этот шум, который поначалу казался невыносимым, словно засосало в какую-то воронку
или огромную вязкую пещеру без эха.
В Анкире, как и в Корамвисе, имелась аллея Рарнаммона, но здесь она была гораздо
длиннее, а ширина ее позволяла проехать в ряд десяти колесницам. Вдоль всей аллеи
высились огромные статуи: драконы, змеи, реже - человекоподобные исполины. Там, где
она вливалась в дворцовую площадь, на тяжелом постаменте, возвышаясь над прочими
изваяниями, стояла гигантская статуя самого Рарнаммона на колеснице, сделанная из
золота и позолоченной бронзы. В глазницах, затянутых стеклом цвета шафрана, пылали
светильники, что создавало потрясающий эффект. И в тени этого изваяния стоял
Повелитель Гроз, публично встречая свою заравийскую невесту.
Теперь тишина стала тяжкой, словно огромное одеяло, накрывшее площадь.
Процессия двигалась вперед: колесницы, сверкающие стражи Айроса, женщина с
рубиновыми волосами в увитом цветами экипаже...
- Идет гроза, - произнес кто-то позади Рэма. - Гляньте, как деревья шатаются!
Рэм невольно оглянулся. Деревья над стеной стояли неподвижно. И за спиной у него
никого не было - по крайней мере, столь близко, чтобы сказать и быть услышанным.
- Магия, - снова послышался хриплый голос, теперь уже прямо перед ним. Рэм
почти ощущал чье-то дыхание на своем лице - но рядом с ним по-прежнему никого не
было. - О боги! Что это?
Рэм поднял взгляд на холмы над городом. Там показались белые башни - но лишь
на миг. Сверкнула красная вспышка, и скала под стенами Корамвиса беззвучно
рассыпалась в пыль, фонтаном хлынув вверх. Затем холмы снова сдвинулись, и белые
башни, точно жертву, швырнуло в чернильно-черное небо.
Но даже когда это случилось, Рэм отдавал себе отчет, что на самом деле этого нет.
Он чувствовал под собой зееба и по-прежнему сжимал поводья в руке. Его глаза были
широко открыты, и он отчетливо знал, где находится. Затем все замерцало; холмы были
совершенно неподвижны, свет летнего утра мягко струился меж ними...
Спокойно, без суеты, Рэм подумал: "Это знак. Грядет землетрясение".
Зееб вскинул голову и натянул поводья. И не он один. Насколько можно было
заметить, все животные в процессии начали беспокоиться. Люди, вынужденные
сдерживать их, невольно заражались этим непонятным волнением.
Рэм отмечал это без малейшего ужаса, лишь с уже знакомым чувством
отрешенности. Твердой рукой смиряя своего зееба, он оставался настороже.
Аллея расширилась, переходя в огромную площадь. Впереди, за спиной у
подавляющей своей мощью статуи Рарнаммона, высился Холм Верховных королей,
уступами поднимающийся к дворцу, а еще выше в обрамлении деревьев сверкал
старейший храм Анакир Дорфарианской. На переднем плане - знамена, блеск
снаряжения, фигуры Повелителя Гроз и его придворных. По всей площади толпились
люди, а сзади напирали опоздавшие, народ стекался на площадь, где и так было не
протолкнуться. Некоторые даже взбирались на постамент Рарнаммона и устраивались
среди колес бронзовой колесницы.
Внутри самой процессии и то было больше свободного места. Рэм медленно
пробирался меж колесницами, раздвинувшими свой строй, пытаясь выбраться.
Однако прежде чем ему это удалось, он ощутил, что под его ногами словно бьется
пульс самой земли. И снова все замерло. Дрожь земли - или его собственная? Затем,
перекрывая шум и гул голосов, раздался низкий глубокий рев. Сначала люди не поняли, в
чем дело, если вообще услышали новый звук - но тут зазвонили колокола, привезенные
из Корамвиса. Причудливо нанизанные на общую веревку, они чувствовали поступь
землетрясения и отвечали на нее своей дрожью. Казалось, что колокола плачут,
предупреждая о беде. И их услышали.
Крики радостного возбуждения тут же сменились воплями ужаса. Началась давка.
Тут и там взывали: "Анак! Анак!" Заравийцы из окружения принцессы были еще более
напуганы, чем городские Висы. Это была не их страна, и они не хотели умирать здесь. Все
вокруг стало неуправляемым: животные метались и вставали на дыбы, волочились
перевернутые колесницы, люди падали, а толпа по обеим сторонам процессии билась, как
раненый зверь, но не могла сдвинуться с места. Зато двигалась сама земля.
Зееб под Рэмом плясал, пытаясь удержать равновесие, и, только смиряемый
железной рукой хозяина, подавлял желание кинуться прочь, лягая всех окружающих. Рэм
поднял глаза к небу. Сверху, со статуи Рарнаммона, с воплем рухнул человек, врезавшись
в самую гущу толпы. Счастье, что сама огромная статуя пока не пыталась сдвинуться с
места - лишь вздрагивала, угрожая сбросить и остальной человеческий груз.
Сквозь нагромождение колесниц Рэм кое-как пробился к центру процессии, где в
окружении солдат Айроса находился церемониальный экипаж Улис-Анет. Однако здесь
не осталось и следа прежнего стройного порядка.
Одна из повозок богини любви перевернулась, юная служительница Ясмис лежала
мертвая, а над ней стоял калинкс, порвавший свою упряжь. Получив полную свободу
среди окружающей паники, он вырвал сердце девушки и теперь стоял среди ее крови и
рассыпанных сладостей, разрываясь между страхом и желанием убивать. Никто не
решался прикончить его, хотя все понимали, что, едва земля перестанет дрожать, зверь
снова бросится на людей. Рэм изогнулся, заглянул в холодные глаза калинкса и одним
движением перерезал ему горло. Переступив через тело зверя - зееб всхрапнул, но
повиновался, - Рэм протиснулся в самую гущу конных всадников.
Заравийцы кричали, взывая к своим богам. Чей-то неожиданно взлетевший меч - не
иначе, его владелец пытался с его помощью прорваться в какой-то иной мир, где земля не
трясется - задел плечо Рэма, не защищенное доспехом. Показалась кровь. Рэм обернулся
и нанес ответный удар обезумевшему меченосцу. Когда тот тяжело осел наземь, взору
Рэма открылась увитая гирляндами колесница принцессы. Знамена упали, возничий исчез
неизвестно куда. Охваченные паникой скакуны рвались прочь из упряжи, их ржание
ничем не отличалось от женских криков из толпы. Улис-Анет оставалась в колеснице, но
не могла подхватить упавшие поводья - впрочем, в любом случае не с ее весом было
сдерживать упряжку. Неподалеку снова блеснул металл - теперь мечи вылетали из
ножен со всех сторон. Айрос и его капитаны прокладывали дорогу к принцессе сквозь
толпу, не щадя ни своих же людей, ни обнаженных танцовщиц.
Тем временем землетрясение почти сошло на нет. Твердь едва заметно подрагивала,
как человек, которого только что стошнило. Для того, чтобы полностью пресечь панику,
требовались лишь несколько минут и некоторая доля хладнокровия. Тяжесть ушла из
воздуха, на толпу мало-помалу нисходило облегчение. Животные ощутили бы это
первыми.
Но прежде чем наступило спокойствие, лихорадочные усилия солдат Айроса
освободили дорогу перед колесницей принцессы. Таким образом, скакуны наконец-то
смогли сделать то, чего так жаждали все это время - рванули вперед и понеслись с
неистовыми криками, летевшими за ними, как обрывки флагов. Гвардия, только что так
стремившаяся к принцессе, мгновенно кинулась прочь от взбесившейся упряжки. Рэм
видел, как Айрос метнулся в сторону, как его меч обрушился на плечи ближайших солдат
- но это лишь подхлестнуло их безумие.
Рэм слегка ударил каблуками в бока своего зееба - этого оказалось вполне
достаточно - и во весь опор бросился за колесницей.
Та неслась впереди, набирая скорость, девушка в ней судорожно вцепилась в борта.
По пути колесо намотало на себя длинные волосы одной из упавших танцовщиц и какоето
время волокло тело несчастной по мостовой. Танцовщица не издала ни звука, ибо была
мертва. Столь же безмолвна оставалась и Улис-Анет.
Колесница летела прямо на короля и его свиту. Стоя у постамента, зажатые со всех
сторон, они могли лишь следить за приближением своей смерти.
Звон колоколов умолк.
Рэму доводилось бывать в подобных переделках, и он знал, как себя вести.
В его сознании мелькнула лишь одна, довольно неуместная, мысль: "Кесар мог бы
спланировать это". Затем он поравнялся с неистовой упряжкой.
Размахнувшись, Рэм обрушил меч на голову одного из скакунов. Удар был столь
силен, что пробил череп. Животное рухнуло на полном скаку, вырвав меч из его руки, но
остальные продолжали нестись, не в силах остановиться. Инерция движения закрутила
скакунов вокруг мертвого товарища, колесница начала опрокидываться - и все это прямо
на пути Рэма. Он едва успел рвануть своего зееба в сторону. В глаза Рэму плеснуло
вулканической лавой волос Улис-Анет, и в тот же миг он выхватил девушку из экипажа и
перекинул через седло.
Колесница помчалась дальше, мимо них. Однако упряжка уже была сбита с
направления - не прошло и секунды, как животные упали, окончательно запутавшись в
вожжах и постромках, ломая ноги и шеи.
Это хорошо, что он все еще не утратил воинскую выучку Кармисса, насмешливо
подумал Рэм, с жалостью глядя на погибших скакунов. Жалость и насмешка - вот и все,
что ощущал он в этот миг.
Он остановил зееба, соскользнул вниз и осторожно снял принцессу.
- Благодарю тебя, - выговорила она, глядя в глаза Рэму.
- Это честь для меня, мадам.
Оба осознавали бессмысленность своих слов. Стоя на площади, на залитой кровью
белой мостовой, среди мертвых тел и обломков колесницы, они горько рассмеялись.
Вокруг повисло напряженное безмолвие - и вдруг оно сменилось безудержным
ликованием. Заравийцы, блистательно провалившие свою работу, кинулись поздравлять
чужеземца, который сумел спасти их главное достояние.
От дворца навстречу им двинулась группа людей.
- Вы ранены? - спросил Рэм у принцессы.
- Нет. Но ты весь в крови.
- Пустяки. Какой-то дурак зацепил мечом.
- Это не выглядит как пустяк.
- Я солдат, госпожа, - веско произнес Рэм. - Я знаю, когда ранен, а когда нет. Но
ваше беспокойство столь великодушно.
- Землетрясение... уже кончилось? - неожиданно спросила она. Его мнение по
поводу спасения, ран, землетрясений и всего прочего разом стало для нее непререкаемым.
Рэм с улыбкой кивнул.
Невероятно, но их обмен любезностями казался вполне уместным среди
окружающего кошмара. Хотя это ничего для него не значило, Рэм не мог не оценить
красоту Улис-Анет, ее величественную осанку и самообладание. Но вот ее взгляд
скользнул по мертвой танцовщице - и тут же сместился в сторону.
- Наверное, это знак, - голос принцессы дрогнул. - Я слышала, что когда король,
мой будущий супруг, еще мальчиком входил в Анкиру, земля тоже ужасно тряслась.
Что-то происходило с ними - невидимое, неощутимое, но всеобъемлющее, как
смертельная болезнь.
- Что это? - успела спросить девушка.
Но тут группа людей, идущая от дворца, подошла к ним.
Улис-Анет тут же окружили. Рэм обнаружил, что его отделила от принцессы целая
толпа народу - Висы, ваткрианцы, но выходцев с Равнин среди них не было. Затем перед
ним возник еще один человек, одетый во все белое, как и Улис-Анет. Его белоснежный
плащ скрепляла золотая змея, чьи чешуйки сверкали, как монетки. Волосы мужчины
казались еще белее, чем его одежды, однако лицо было смугло-золотистым, словно кора
молодого деревца. Он был потрясающе красив той же красотой юного бога, какой, если
верить слухам, был наделен Ральднор эм Анакир. Но рост их был совершенно одинаков -
и Рэм глянул ему прямо в глаза, того же цвета, что и стекло в глазницах статуи
Рарнаммона. Того же цвета, что и глаза самого Рэма...
- Кто он? Откуда взялся этот герой-Вис? - зашептались вокруг.
- Кто ты? - властно спросил его Ральданаш, Повелитель Гроз.
Город, неважно, потрясенный знамением или нет, вложил факел в его руку. И теперь
он не мог погасить его, не уйдя прочь.
- Мое имя Рармон, - ответил он. - Я сын твоего отца.
В темноте над равниной ярко горели глаза статуи Рарнаммона, затмевая прочие огни
города.
- Откуда мы знаем, что лорд Яннул не ошибся? - спросил Венкрек. - Или не был
сознательно введен в заблуждение? - он посмотрел на сына Яннула и усмехнулся.
- Вы знаете, мой повелитель, что это не так, - спокойно ответил Лар-Ральднор. -
Он сообщил это вам через меня.
- Ваша преданность достойна вашего отца. Но после стольких лет...
- Повелитель, мой отец еще не старик, память его крепка. Он провел немало
времени рядом с Ральднором эм Анакир и хорошо знал его. И снова увидел Ральднора в
этом человеке, его сыне. В письме Яннула ясно сказано, что лорд Рармон ничего не знал о
своем происхождении. Его мать не потрудилась просветить его на этот счет.
- Его мать, о да... Ее имя - не такая уж редкость среди кармианских Висов.
Думаю, в тех краях можно отыскать не одну Лики с... прошу прощения, с сыномбастардом.
- Но она прислуживала Астарис при корамвисском дворе.
- Это она так говорила. Или же лорд Рармон, - Венкрек сделал ироничный акцент
на титуле, - утверждает, что говорила.
Рэм, ставший Рармоном, отвел взгляд от глаз своего тезки там, внизу, и быстро сжал
плечо Лар-Ральднора.
- Вам не кажется, что для этого разговора еще не время, пока здесь нет короля? -
обратился он к Венкреку. - Если, конечно, ваше мнение не важнее того, поверит ли мне
Повелитель Гроз.
Улыбка Венкрека стала холоднее, затем и вовсе исчезла. Он был лордом-правителем
Анкиры, а потому его благорасположение можно было завоевать, или вынудить к нему
силой, или даже купить. Ваткрианец с волосами цвета масла, он являл собой чистейший
образец тех, кого Яннул называл светлыми Висами второго континента. Рэм частенько
встречал в Истрисе эту породу людей, причем как светлых, так и темных.
Прочие люди в маленьком зале были членами Совета. По традиции, все они
происходили из разных народов. Два дорфарианца, кто-то из Тарабанна, шансарец, еще
один ваткрианец. Похоже, ланнцы и заравийцы, которые во времена Яннула занимали
почетные места, теперь оказались не в чести и отправились по домам. Впрочем, людей с
кровью Равнин в этом зале также не было.
"За исключением меня, - иронически подумал Рэм-Рармон. - И сына Яннула".
Раздался давно знакомый звук - стража ударила древками копий в мрамор пола.
Двери распахнулись, и вошел король в сопровождении двух телохранителей. Согласно
обычаю, Повелителя Гроз охраняла особая, избранная гвардия. Она носила старинные
чешуйчатые доспехи времен Ральднора, но покрытые золотом и украшенные гербом
Ральданаша - неумолимой змеей, сжимающей грозовую тучу.
Пока прочие сгибались в поклоне, Ральданаш бросил пристальный взгляд на своего
новоявленного брата. В ответ Рармон ограничился медленным вежливым наклоном
головы.
Повелитель Гроз уселся, члены Совета последовали его примеру. Но прежде чем
Венкрек взял слово, Ральданаш вскинул руку.
- Сын Яннула, - он произнес это по-висски, как и тогда, на площади. Видимо, не в
пример Кармиссу, такова была здешняя мода. Даже Венкрек пользовался этим языком.
Лар-Ральднор вышел вперед, снова поклонился и был удостоен ответного кивка.
Было заметно, что юноша сильно впечатлен, и неудивительно: появление короля
выглядело просто ошеломляюще, словно вошел оживший герой мифа, облик же его был
воистину совершенством. Даже когда он молча сидел, вокруг него распространялась аура
чего-то запредельного, не вполне присущего смертным. Скупые жесты, почти всегда
бесстрастное лицо - красот
...Закладка в соц.сетях
