Жанр: Фантастика
След оборотня
...лдат схватили за углы королевскую постель и понесли
Редрена к потайному ходу.
- Но что скажут Беро и Берт? - тяжело дыша, проговорил Зелито.
- Сочтут все происшедшее достойным сожаления недоразумением, - ответил
шедший следом Родмин. - Как только король придет в себя, они сразу придумают какоенибудь
объяснение...
При свете дня Ксин в человеческом облике склонился над телом вытащенного из
подземелья вампира. Из ран убитой твари все еще текла кровь, и кожа под лучами солнца
сморщивалась и чернела с каждой минутой. К вечеру от падали останется только пыль.
Котолак, однако, не собирался столь долго ждать. Он хотел как можно быстрее найти
амулет, управлявший вампиром.
Кто-то потратил немало труда, отыскивая в рогиррской глуши древнее гнездо
вампиров и подготовив одного из них для покушения на короля Суминора. На создание,
сыгравшее роль посла, был наложен целый ряд защитных чар, а также несколько слоев
иллюзий, поддерживавшихся системой артефактов. Самым главным, однако, было
обеспечить покорность такого посланника. Где-то в его теле должен был находиться
амулет, управлявший им и обеспечивавший связь с чародеем, который подготовил и
отправил в путь этого демона.
Подумав, Ксин принял облик зверя и начал методично раздирать падаль на мелкие
кусочки. Он не нашел амулета ни в груди, ни в животе, заполненных однородной серой
губчатой массой, из которой под давлением лап сочилась кровь жертв твари.
Оставалась еще голова.
Котолак прижал лицо левой лапой, когти правой вонзил в помутневшие глаза и
уверенным движением оторвал крышку черепа. Головной мозг был удален в процессе
мумификации, но оставался спинной, который после Превращения проявлял достаточную
активность, чтобы руководить движениями вампира и служить обиталищем его
инстинктов. Управляющий амулет был воткнут в дно основания черепа, а его золотистые
выводы касались срезанной поверхности спинного мозга. Артефакт, вероятнее всего,
ввели внутрь через нос. Ксин выковырял магический предмет когтем, снова принял
человеческий облик и, подбрасывая амулет на ладони, двинулся вперед.
Теперь следовало найти ему надлежащее применение... Котолак прекрасно знал, что
нужно сделать, но предпочитал об этом не думать. Он подошел к руинам,
громоздившимся посреди поляны, и присел перед одним из камней.
У магического чипа было три вывода, напоминавших тонкие гибкие золотые
проволочки. Вспомнив, что читал когда-то на эту тему, Ксин откусил два из них, чтобы
артефакт не парализовал его волю. Остался один вывод и игла-держатель. Он положил
амулет на камень, иглой вверх, и, глубоко вздохнув, ударился о него боком головы.
Игла вонзилась в правый висок.
Он почти не ощутил боли, но артефакт еще слишком слабо держался в черепе. Он
ударил еще раз. Височная кость треснула. Он почувствовал и услышал это одновременно,
даже заныли зубы. После третьего судорожного удара игла вошла в мозг, и амулет начал
действовать - как будто ожил. Золотой проводок зашевелился, словно червяк, пополз по
коже, добрался до глаза и проник в слезный канал. Ксин чуть не сошел с ума. Изо всех сил
он вцепился пальцами в холодный камень, чтобы преодолеть неумолимое желание тотчас
же сорвать артефакт. Боли он не чувствовал, но казалось, сейчас сойдет с ума... Правый
глаз чуть не вылез из орбиты, из левого потекли кровавые слезы. В голове начало шуметь
и трещать. С искушением избавиться от этого кошмара было почти невозможно
совладать. В то мгновение, когда котолаку показалось, будто воля его окончательно
сломлена, амулет приспособился к новому разуму. Страдания сменились легкой болью, а
в голове раздался непонятный бормочущий шепот. Если бы артефакт не был поврежден,
шепот этот был бы совершенно понятен, а слова его стали бы требующими
беспрекословного исполнения приказами.
Ксин облегченно вздохнул и, осторожно ощупывая голову, двинулся вокруг поляны.
Из доносившегося через талисман шепота удавалось уловить лишь отдельные слоги, но
интонация его была совершенно ясна. В ней слышалось то удовлетворение, то
недовольство. Это зависело от направления, в котором шел котолак. Зов и похвалы
доносились лишь с одной стороны, гневное ворчание - когда он шагал в какую-либо
другую.
После четверти часа проб Ксин точно определил направление, откуда доносился
монотонный зов, и тут же направился на юго-восток - навстречу чародею. Позади него
догорали на солнце останки вампира.
Легион принца Даргона, переправившись через Безымянную Реку, добрался до ее
единственного правобережного притока и направился вдоль него в глубь Пустых Гор.
Войско передвигалось медленнее, чем это было возможно. Никто не осмелился открыто
возражать наследнику трона, но офицеры старались находить как можно больше причин,
чтобы замедлить движение. Солдаты перешептывались, что безумец ведет их на верную
гибель, однако никто даже не думал о том, чтобы бунтовать. В конце концов, это был
линейный легион королевства Суминор, состоявший из пяти тысяч добровольцев,
поклявшихся, что в случае необходимости они с именем короля на устах пойдут хоть на
дно преисподней. А теперь похоже было, что именно туда они и шли. Молчаливая,
извивавшаяся между холмами вооруженная колонна тащилась, подобно гигантской
похоронной процессии.
Даргона ничто не волновало. Он продолжал говорить о заходе во фланг
островитянам, иногда - о чести и трусости и целеустремленно вел легион туда, куда
подсказывал ему его внутренний голос. Иногда принц производил впечатление
уверенного в себе вождя, который обдуманно совершает кажущиеся безумными поступки,
чтобы застать врага врасплох. Именно это больше всего сбивало с толку командиров
манипул, которые, хотя и были полны сомнений, не могли осмелиться возразить.
Маг-Паук наблюдал издали и сверху за идущим на смерть легионом. Он хотел
атаковать его не где попало, но там, где ни один суминорец не ушел бы от Волокуна. В
магических анналах имелся отчет о том, как отряд карийских наемников, шедший из
Амизара в Радаган, наткнулся на Волокуна, приползшего из Пустых Гор. Уцелел только
сопровождавший отряд чародей, благодаря чему и было сделано профессиональное
описание случившегося. Волокун был небольшой, а карийский отряд насчитывал меньше
полусотни человек. Этот отчет заинтересовал Паука и позволил ему оценить, насколько
велик должен быть Волокун, чтобы справиться с целым легионом. Сейчас он вел за собой
чудовище соответствующих размеров. Самое главное, однако, чтобы не осталось ни
одного свидетеля. Пауку нужна была слава, но в свое время. После такого пиршества
Волокун во много раз прибавит в силе, а человек, имеющий над ним власть, сможет
говорить с Императором Островов по крайней мере как равный с равным... Однако всему
своя пора. Сейчас же лучше всего было бы, чтобы суминорский легион попросту пропал
без вести! До присмотренного для засады места им оставалось три дня пути.
Паук получил известие, что подосланный к Редрену вампир не вернулся в гнездо, из
которого отправился в путь, но движется сейчас на юг. Этого маг, правда, не планировал,
однако подобное осложнение было чересчур мелким, чтобы из-за него беспокоиться.
Сведениям, поступавшим от вампира, недоставало четкости. Следовало предполагать, что
управляющий амулет поврежден или же демон частично вышел из-под контроля. С этим
можно было легко справиться, а если нет, то хватит одного заклинания, чтобы освободить
сосредоточенную в амулете силу, которая мгновенно уничтожит уже ненужного
кровопийцу.
Чародей отдал немой приказ, и Волокун послушно двинулся за ним в сторону
намеченной долины.
Ксин бежал день и ночь. Он не чувствовал усталости, даже малейшего недостатка
сил. Его это и удивляло, и беспокоило. Никогда прежде в нем не было столько энергии.
Интересно, откуда она? - думал он. Он не помнил, чтобы ел в последний раз что-либо
особенное... Может быть, это побочный эффект наложенных на него чар? Подобное
объяснение можно было бы принять, если бы не подозрительный провал в памяти. Что-то
в глубине подсознания подсказывало ему, что не стоит углубляться в дебри собственных
воспоминаний, - и он убеждал себя, что у него есть дела и поважнее.
Рогиррский Черный Лес постепенно стал редеть. Поляны, поросшие степной
растительностью, попадались все чаще и были все больше. После полудня второго дня с
тех пор, как он покинул гнездо вампиров, лес окончательно расступился и на горизонте
появились очертания вершин Пустых Гор. Котолак все еще не чувствовал усталости,
мчась со скоростью скакового коня. Он не обращал внимания на дичь - оленей и
медведей, на которых любил охотиться в юности, перепрыгивал через ручьи, не
останавливаясь, чтобы сделать хотя бы пару глотков.
Внезапно он вонзил когти в землю и застыл как вкопанный.
Он почуял Присутствие.
Хотя... Да, это было Присутствие, но совершенно не такое, как все те, с которыми он
сталкивался до сих пор. Он не мог опознать демона, посылавшего эти волны. Они были
столь мягкими, приятными... Любое Присутствие всегда содержало в себе угрозу и
предостережение, но не это. Ксин усомнился в истинности собственных ощущений. Не в
силах вынести любопытства, он решил ненадолго свернуть с дороги и выяснить, что же
это такое.
Далеко идти не пришлось. В поросшем кустами ежевики овраге, в маленькой
хижине из камней, покрытой крышей из камыша, он нашел тело старика.
Это был умерший отшельник, до конца своих дней живший в согласии с людьми,
богами, зверями и природой в обеих ее ипостасях. В нем не было ненависти, над ним не
тяготело никакое проклятие или алчность. В результате, когда вскоре после смерти сила
Онно завладела его телом, Превращение, которому он подвергся, не было превращением
демоническим. Собственно, следовало бы сказать, что Превращение на этот раз
произошло без каких-либо нарушений, которые в большинстве случаев приводили к
чудовищным последствиям.
Котолак смотрел словно зачарованный. Превращение не только остановило
разложение трупа отшельника, но и привело к тому, что старое сморщенное тело начала
сменять мягкая белая ткань. Процесс этот уже почти завершился. Казалось, будто из-под
старческой оболочки появляется прекрасное, ослепительное, словно снег, существо.
Достопочтенный старец после своей смерти дал начало эльфу. Это было столь необычным
и редким явлением, что тех, кто был его свидетелем, можно было пересчитать по пальцам,
и их заносили в магические анналы. Куда девались эльфы, как они жили - этого не знал
никто. Лишь немногие понимали и могли поверить, что сила Онно может также творить
красоту и добро.
Приглядевшись к эльфу, который уже через неделю или две должен был
пробудиться к новой жизни, Ксин выбрался из хижины и покинул овраг. Удивленный и
потрясенный, он побежал дальше. Какое-то время ему казалось, что встреча с чудесным
существом станет лишь приятным воспоминанием. Он ошибался. Даже столь короткое
пребывание рядом с еще несформировавшимся эльфом, как выяснилось, имело
необратимые последствия. Источник безграничной, но беспокоящей силы, питавшей его
тело, внезапно начал иссякать. Еще через несколько часов бега Ксин почувствовал первые
признаки усталости.
До гор же было еще далеко...
Долина казалась вполне безопасной и удобной для передвижения. Слишком узкая,
чтобы можно было разбить в ней лагерь, но достаточно широкая для марширующего
войска. Ее окружали довольно крутые стены, но это не должно было вызвать какого-либо
беспокойства. То, что это ловушка, можно было понять лишь после полутора миль марша.
Когда-то землетрясение перегородило долину стеной каменных обломков, преодолеть
которую без канатов и лестниц было невозможно. Завал находился сразу за одним из
поворотов, так что заметить его можно было лишь с расстояния в двадцать шагов.
Маг-Паук разместил Волокуна на краю горной гряды, ограничивавшей долину с
северо-запада. Демон лежал неподвижно, ожидая знака хозяина. Когда легионеры
столпятся перед препятствием, чудовище обрушится на них лавиной черепов и костей,
отрезая единственный путь к отступлению и приступая к пиршеству. Не желая
использовать Волокуна слишком рано, чародей сам расправился с шедшими впереди
разведчиками, наслав на них маленьких ядовитых пауков. Они были полностью послушны
своему хозяину, точно так же как Волокун и принц Даргон, ведший свой легион именно
туда, где его ждали.
Убивать горного медведя, похоже, не стоило. Кровь и мясо зверя не утолили голода
Ксина и не вернули ему сил, во всяком случае не в той степени, как он предполагал. Когда
медведь появился у него на пути, котолак напал не раздумывая. Повалив зверя на землю,
он выгрыз у него кусок шеи, разорвав артерию. Медведь был чересчур медлителен, чтобы
состязаться с невероятно быстрым котолаком. В следующее мгновение Ксин вскочил
противнику на хребет и точным ударом лапой по загривку сломал позвоночник, после
чего припал к парализованному телу, глотая хлещущую из горла кровь.
Вкус ее не доставил ему удовольствия.
Она казалась неким убогим, жалким заменителем чего-то... Чего именно, он не знал.
Ему приходилось буквально заставлять себя глотать. В это невозможно было поверить,
поскольку он всегда любил медвежью кровь. Столь же тошнотворной и невкусной
оказалась и печень зверя. Мяса он пробовать уже не стал. Бросив тушу, он двинулся
дальше. Он потерял слишком много времени, к тому же короткая схватка утомила его
намного сильнее, чем он ожидал. Милей дальше его неожиданно стошнило. Организм
требовал пищи, но другой. Какой именно, он понятия не имел, но голод, который он
испытывал, нарастал с каждой минутой. Одновременно его покидали силы. Все медленнее
и со все большим трудом он преодолевал очередные хребты и перевалы Пустых Гор.
Стертые подушки лап начали кровоточить.
Маг-Паук уже был уверен, что возвращающийся из Катимы вампир вышел из-под
контроля и выслеживал теперь его самого. Беспокоиться тем не менее было не о чем,
удивительным было лишь то, что для того, чтобы столь быстро приблизиться, вампир
должен был идти также и днем. Теперь он оказался столь близко, что мог помешать
уничтожению легионеров Даргона. Собственно, следовало уже сейчас уничтожить
непокорного демона на расстоянии, однако Паук хотел его сперва увидеть. Чародею было
любопытно, как может выглядеть вампир после нескольких дней путешествия при
дневном свете и что его к этому вынудило. Он полагал, что это займет не слишком много
времени и не помешает успешной расправе с суминорцами. Следовало лишь надлежащим
образом подготовиться и к тому, и к другому.
Шедший по горной кромке Ксин заметил маршировавших внизу солдат и застыл как
вкопанный. Приступ голода едва не довел его до безумия - однако хуже всего было не
это. Он с ужасом понял, что жаждет человечьей крови. Лишь из-за усталости он не
поддался могучему порыву, приказывавшему ему немедленно сбежать вниз и вонзить
клыки в горло первого попавшегося солдата. Значит, недавно он попробовал
человечины... Когда? Много ли? Сколько раз? Как до такого дошло? Он не мог найти
никакого ответа, кроме непоколебимой уверенности в самом этом факте. Что теперь
делать? Он выслеживал чародея, наславшего вампира, но зачем? Чтобы отомстить ему, то
есть - сожрать. При мысли об этом пасть котолака наполнилась слюной, которая потекла
наружу длинными вязкими струйками. Ксин пришел в еще больший ужас. Он знал, что
случится, если он еще раз поест человечьего мяса. Это будет конец всему, конец его
человеческому началу. Нужно было немедленно возвращаться. Укрыться в рогиррской
глуши, куда никогда не забирались люди, и там жить, оберегая те остатки свободы, что
еще удалось ему сохранить. Собственно, он уже мог так поступить. Вампир убит, король
должен выздороветь. Ксину оставалось лишь уберечь других людей от себя самого.
Чародей не стоил того, чтобы терять из-за него душу...
Котолак принял человеческий облик и вырвал из виска вонзенный в голову амулет.
Стало больно. Он рассеянно вытер стекающую по щеке кровь и повернул назад.
Он направился туда, откуда пришел.
Тяжело было уходить прочь от источника великолепной еды, но, пока у него хватало
воли, следовало сделать это как можно быстрее. Его охватило предчувствие того, что для
него все кончено, - но вместе с тем и некое странное чувство облегчения. Все лучше, чем
превратиться в кровожадного людоеда. Он подумал о том, куда пойти. Может быть, в
хижину Старой Женщины?..
Погруженный в размышления, он прошел несколько десятков шагов, когда
неожиданно на него обрушился могучий зов Присутствия. Ксин застыл. Где-то невдалеке
пробудился необычно могущественный демон. После короткого замешательства котолак
узнал Волокуна. Охваченный внезапным подозрением, он посмотрел в долину. Войско
приближалось к укрытию чудовища... Ксин понял. Сначала король, теперь легион... Это
многое меняло. Одним одичавшим котолаком больше - все же меньшая беда, чем гибель
пяти тысяч человек и потеря провинции. Теперь он уже мог, даже должен был
полакомиться чародеем, а потом - будь что будет...
От неожиданного грохота и вспышки желтого огня неподалеку он чуть не
подпрыгнул. Это взорвался брошенный управляющий амулет. Скала в радиусе локтя
расплавилась и горела. Если бы артефакт продолжал торчать в голове Ксина, от его тела
осталась бы лишь нижняя половина... Котолак двинулся в первоначальном направлении.
Он уже не располагал точными указаниями относительно того, куда идти, но не
сомневался, что чародей находится на том же утесе, где-то впереди.
Несколько минут спустя он добрался до Волокуна. Горный демон получил приказ
ждать и потому никак не реагировал на присутствие родственного ему существа, несмотря
на то что груда костей трещала и хрустела под ногами Ксина. О том, что это не обычная
куча останков, свидетельствовал тот факт, что некоторые ребра и берцовые кости
прижимались к скалам или торчали в положении, противоречащем закону земного
тяготения. Все вокруг шуршало и трещало, словно груда наэлектризованных кусочков
янтаря и пергамента. Связывавшая кости сила лишь ждала позволения, чтобы обрушиться
на шедших в трехстах шагах ниже легионеров.
Котолак перешел через Волокуна и двинулся дальше, высматривая место, откуда
перед чародеем мог открываться хороший вид на всю долину.
Внизу головная часть легиона как раз достигла непредвиденного препятствия. Когда
взволнованные командиры манипул прибежали с этим известием к Даргону, принц
неожиданно посинел и упал без сознания. Похоже было, будто его душит некая сила.
Мгновение спустя распространилась весть об обнаружении мертвых разведчиков...
Маг-Паук сидел на маленьком, окруженном скалами утесе. Перед ним тлел
небольшой костер, а в воздухе висел поблескивающий драгоценностями и золотом
искусственный паук. Маг то напряженно всматривался в долину, то закрывал глаза и
погружался в медитацию.
Жажда человечьей крови была столь сильна, что у Ксина померкло в глазах. Все
окутал розовый туман. Котолаку хватило разума лишь на то, чтобы напасть в тот момент,
когда чародей в очередной раз опустил веки.
Маг-Паук видел с закрытыми глазами больше, чем с открытыми. Ксин выскочил изза
скалы, и тотчас же между ним и чародеем материализовался отвратительный голый
получеловек-полупаук. Голову покрывала паучья шерсть, из щек росли суставчатые
конечности с крючками на концах, а чудовищно растянутый рот заполняли изогнутые
клыки и клешни. Над ним смотрели на Ксина удивительно человеческие грустные глаза.
Руки создания напоминали человеческие, но обладали пятью или шестью суставами и
заканчивались волосатыми ладонями. Остальное тело было обычным, человеческим, за
исключением низа живота, где шевелилась пара коротких толстых щупалец.
Котолак, не обращая внимания на иллюзию, прямо сквозь нее бросился на мага.
Противник совершил ошибку, создав лишь видимость чудовища, без ощущения
Присутствия. Чародей перекувырнулся назад эффектным сальто, избежав когтей Ксина,
но, застигнутый врасплох, забыл о висевшем над землей искусственном пауке. Котолак
машинально ударил его лапой, сбросив в жар костра. Артефакт, настроенный на
удаленное управление Волокуном, рассыпался брызгами искр. Маг-Паук яростно
выругался, видя, что теперь он будет вынужден управлять гигантским демоном сам, и
скрылся среди скал. Ксин, не раздумывая, прыгнул за ним, но могучий удар защитного
заклятия отбросил его обратно на полянку. Он тяжело рухнул на спину, вдавив в землю
догорающие остатки паучье-человечьей иллюзии.
Ксин с трудом поднялся. Он чувствовал себя крайне уставшим и разбитым. Сил не
хватало до такой степени, что в момент падения совершилось обратное Превращение.
Котолак превратился в донельзя истощенного человека, мучимого безумным голодом,
которого не могла утолить никакая обычная пища. С невероятным трудом он двинулся
следом за чародеем. Он догадывался, что Маг-Паук пошел к Волокуну, и поспешил туда,
чтобы отрезать ему дорогу.
Противник предвидел действия котолака и уже ждал его в засаде. Кошачий слух
Ксина уловил биение сердца за ближайшей скалой, и котолак помедлил, прежде чем
сделать следующий шаг. Если бы не это, шаровая молния ударила бы ему прямо в лицо.
Огненный шар пронесся рядом, ослепив Ксина, ударился о камень и рассыпался облаком
мелких молний, одна из которых ударила котолака в бедро. Ксин с хриплым стоном упал.
Всю левую ногу и мышцы живота охватила судорога. Он попытался отползти, но замер
при виде приближающегося Паука.
Чародей забавлялся маленькой шаровой молнией, которая с шипением летала между
его вытянутыми ладонями. Он остановился над котолаком, казалось, хотел что-то сказать,
но передумал и быстрым движением протянул руки к лежащему. Светящийся шар ударил
Ксина в грудь. Его окутали голубые зигзаги, а все тело мгновенно выгнулось дугой,
касаясь земли лишь пятками и затылком. Волна сумасшедшей боли обрушилась на разум
котолака, но не лишила его сознания. Его демоническая природа не в силах была чем-либо
ему помочь. Он продолжал изгибаться дугой, медленно опускавшейся по мере того, как
проходила судорога мышц.
Чародей потянулся к поясу за оружием, чтобы добить противника. Нащупав лишь
обычный стилет, он передумал и снова сотворил в воздухе шаровую молнию, значительно
меньшую, чем две предыдущие. Магу-Пауку после трех недель без сна тоже приходилось
экономить силы. Он ощущал усталость, несмотря на то что наложил на себя целый ряд
чар, возбуждавших разум и волю.
Шарик сконцентрированной энергии угодил прямо между глаз лежащего.
Одновременно губы котолака произнесли какое-то слово. Ксин понятия не имел, что оно
означает или откуда оно пришло ему в голову. Достаточно того, что под воздействием
заклинания перед самым его лицом огненный шар рассыпался на молнии. Голубые острия
ударили в зрачки. Котолак лишился зрения и потому не увидел гневной гримасы на лице
Мага-Паука. По замыслу чародея, молния должна была прожечь голову Ксина насквозь.
Паук не понял, что стало причиной неудачи, и решил, что сам совершил какую-то ошибку.
В конце концов, он все же основательно устал. Он немного постоял над котолаком, думая,
что делать дальше, потом, сообразив, что сейчас суминорцы начнут отступать назад из
перегороженной долины, наложил на противника чары, делавшие невозможным
Превращение, и, решив, что этого достаточно, пошел к Волокуну. В конце концов, с этим
отродьем можно было покончить и позже...
Котолаку с трудом удалось перевернуться на бок. Это было все, что он мог сделать.
Он ничего не видел, а по мере того, как проходила болезненная судорога, мышцы
охватывало полнейшее бессилие. Он знал, что должен встать и идти сражаться, но в
данной ситуации трудно, было подумать о чем-либо более абсурдном. К тому же по
непонятной причине он совершенно не помнил, что нужно сделать, чтобы совершить
Превращение. Все его знания, касавшиеся данного вопроса, поглотила некая странная
амнезия. Нужно было откуда-то набраться сил. Откуда угодно...
Он подумал о крови.
Глотке горячей, восхитительной человечьей крови... Вернулся голод. Ксина аж
скрутило. Ему удалось встать на колени. Этот небольшой успех лишил его каких-либо
тормозов.
Крови... Крови... Крови...
Он то полз, то шел на четвереньках, словно заблудившийся в пустыне путник к
единственному источнику воды. Он должен был добраться до Паука! Именно он был
столь желанным источником...
Крови, крови, крови!
Превращение не происходило, но жажда становилась! все сильнее, побеждала
усталость, позволяла забыть о боли, прибавляла сил...
Крови! Крови! Крови!
Он был уже зверем, хотя на его коже не появилось волоска кошачьей шерсти.
Обострился нюх. Он почуял запах чародея, запах его пота и... крови.
КРОВЬ!!!
Он добрался до скалы, о которую Маг-Паук случайно оцарапал ладонь. Капельки
крови были не видны невооруженным глазом, но Ксин как безумный бросился лизать
шершавый камень. Он почувствовал на языке приятный укол - один... другой... и все...
Чародей вскарабкался на небольшую скалу, чтобы оценить ситуацию в долине.
Самое время было послать Волокуна. Демон покоился на расстоянии в двенадцать шагов.
Нужно было подойти еще ближе, чтобы волевой импульс мага привел в движение лавину
костей. Спускаясь на землю, чародей раздраженно зашипел - место, где лежал Волокун,
было не слишком удобным для обзора. Похоже было, что он лишится увлекательного
зрелища, по крайней мере его части, и эта мысль привела Мага-Паука в ярость. Он
пообещал себе, что взамен как следует рассчитается с этим бешеным котолаком Редрена,
отплатит ему за наглость! Нужно было спешить, ибо суминорцы как раз начали отступать.
Он подошел ближе. Утес в этом месте был крайне узок. Справа открывался вид на
долину с толпящимися внизу легионерами, слева начиналась обширная осыпь на склоне
глубокого тихого ущелья. Волокун лежал как раз между двумя пропастями.
Mar-Паук остановился возле демона. Неожиданный шорох за спиной чародея
заставил его обернуться. Острый камень угодил Пауку в голову, разбив череп и вдавив
обломки костей в мозг. Ксин хрипло зарычал и снова замахнулся зажатым в руке камнем.
Котолак пребывал в человеческом облик
...Поділитися у соцмережах
