Жанр: Фантастика
След оборотня
... всегда был в дружине, а в последнее время
постоянно сидел в замке? - вмешался Дарон.
- Да, господин.
Больше у них вопросов не было. Они отпустили солдата и посмотрели друг на друга.
- Если бы все не успокоилось, можно было бы подумать, что истребители не того,
кого надо, убили, - сказал Дарон.
- Если бы ты чародеев не приказал повесить, может быть, они могли бы кое-что
рассказать, - задумчиво пробормотал Ксин.
- Э, повесили-то их не сразу, сначала я заставил их разговориться, - глаза Дарона
заблестели, - и ты знаешь я никогда стольких интересных вещей не слышал... Вот только
об этом они не сказали ни слова.
- Тогда за что...
- За все остальное. Для каждого набралось за что. Закон есть закон.
- Ладно, дело твое, но мы до сих пор ничего не знаем. Разве что только то, что
обработали его здесь, в замке.
- И десятник ничего не заметил?.. А может быть, он?..
- Ну да, - язвительно заметил Ксин, - давай после чародеев повесь своих же
солдат, вот только интересно, кто этим займется...
- Ну так что?!
- Есть такой кошачий принцип на охоте: ждать и смотреть...
- Да чтоб тебя!!! - рявкнул Дарон.
Они расстались чуть ли не врагами. Весь следующий день ничего не происходило,
но и они не сумели выяснить ничего нового. Дарон был вне себя, и, кроме Мары и Ксина,
никто не отваживался с ним заговорить. Истребители же забились в выделенную им часть
замка и делали вид, будто их там нет. Они даже не пытались что-либо предпринять.
Формально они имели на это право, поскольку вампир был убит, а проблема аниматоров,
подобно любому заговору, была делом государственных властей, а не их. Берт с
удовольствием напомнил об этом Дарону, что привело того в еще большую ярость. Нужно
признать, что он попал в слабое место кузена Ксина, поскольку Дарон отнюдь не
намеревался до конца своих дней торчать в такой дыре, как Дина, и до бесконечности
гоняться за пирийцами. Однако, чтобы подобного не случилось, он не мог позволить себе
слишком часто и неприкрыто идти на нарушение закона, каковым, несомненно, являлось
сдирание с истребителей шкуры, а именно этим он сейчас бы занялся с особым
наслаждением. В конце концов закончилось тем, что он запретил им покидать замок,
поскольку больше он ничего сделать не мог, но не было такой силы, которая могла бы
заставить их оказывать хоть какую-то помощь.
В то же самое время Ксин был занят тем, что кропотливо восстанавливал день за
днем, со всеми подробностями, последние шесть месяцев жизни Алькса. Работа эта была
не только утомительной, но к тому же и адски скучной. Иногда ему приходилось
расспросить несколько десятков человек лишь затем, чтобы в конце концов узнать, что в
данный день Алькс стоял где-то на посту и непрерывно торчал на одном месте с копьем в
руке. Точно так же он мог пытаться узнать, где и что в определенное время делали,
например, воробьи, - то есть все видели, но никто не заметил... По этой причине он
перебрался в замковую корчму и там, ставя сотни кружек, по крупицам собирал сведения.
В первый день полнолуния, незадолго до восхода луны, ощущая легкий шум в
голове и немного пошатываясь, он вошел в свою комнату и тщательно запер за собой
дверь. Сбросив постель с кровати поближе к камину, он разжег в нем огонь. Помня о том,
что скоро лишится человеческих рук, он под завязку набил камин дровами.
Вскоре по комнате разлился жар. Это ему нравилось, в особенности после
Превращения. Оно происходило как обычно, с той лишь разницей, что ему снова было
немного больно. Наверное, потому, что рядом не было Ханти... К счастью, за последние
годы он научился подавлять боль определенными способами медитации.
Когда все закончилось, он немного покрутился на месте, потом улегся на лежавшее
на полу одеяло и устроился поудобнее.
Сон свалился на него внезапно и неожиданно...
- Туда, уважаемые господа, там он лежит... - взволнованно говорил показывавший
дорогу солдат.
Побледневший Дарон с Ксином и еще несколькими людьми поспешно следовали за
ним.
- Вот, видимо, здесь все началось. - Солдат опустил факел и показал красные
пятна на выдолбленных в камне ступенях и стене. Дальше крови было все больше.
Мелкие потеки сменились брызгами и целыми засохшими лужами. Внизу, в подземелье,
приходилось уже искать место, куда можно было бы поставить ногу.
- Проклятие, - буркнул Дарон, - прямо как под эшафотом после хорошей
рубки...
- Не думал, что в человеке аж столько крови, - прошептал какой-то молодой
дружинник.
Труп лежал навзничь в нескольких шагах дальше. Проводник остановился рядом с
ним, подняв факел.
- Вот дерьмо! - вырвалось у Дарона.
От головы несчастного остался лишь кусок затылка, а повсюду вокруг были
разбросаны обломки костей и кусочки бело-розового студня. Остальное тело выглядело не
лучше, растерзанное чуть ли не в клочья, - вот почему вокруг было столько крови.
Кто-то из солдат поспешно отошел в сторону... Остальные тоже выглядели неважно.
Ксин приблизился с каменным лицом и присел.
- Мозг выеден, - констатировал он. - Свет пониже, - велел он чуть позже.
Он приступил к тщательному осмотру. Вытащив стилет, он разрезал остатки
одежды. Все собрались вокруг. Ксин ловко обнажил труп.
- Воды и какую-нибудь тряпку!
Кто-то подал ему бурдюк и клубок пакли. Смочив его, Ксин начал смывать
засохшую кровь. Вскоре показалась посиневшая кожа. В свете факела покрывавшие ее
раны зияли глубокой чернотой. Он медленно провел пальцами по краям некоторых из
них.
- Когти... клыки... - узнавал он их происхождение. - Есть! - неожиданно
выдохнул он и показал на плечо трупа. Тело в этом месте осталось почти целым, и четко
виднелся овальный ряд отверстий от зубов в коже.
Он встал и посмотрел Дарону в глаза.
- Это котолак, - коротко сказал он.
- Что?!
- Это не мог быть никто другой.
- Ты уверен?
- Величина ран, расположение зубов, ну и то, что осталось от его черепа... Все
сходится.
Дарон смотрел на него так, словно не верил собственным ушам. Прошло некоторое
время, прежде чем до него на самом деле дошел смысл слов Ксина.
- Идем отсюда! - Он потянул его за рукав. - А вы наведите здесь порядок и
выясните, кто это такой, - бросил он солдатам.
Они поднялись наверх и пошли по пустому коридору.
- Надеюсь, ты знаешь, что говоришь, - в этих краях никогда не было котолаков.
- Значит, теперь есть, - ответил Ксин. - Сегодня ночью один из них появился в
замке. Видимо, он пришел, когда я спал, иначе я наверняка бы его почуял.
- Ворота были закрыты перед заходом солнца, а ты лег спать еще в облике человека
или?..
- Нет, после Превращения.
- Значит, тот, другой, тоже вошел сюда в облике зверя и мог пробраться только по
стене, - вслух размышлял Дарон.
- Возможно, - кивнул Ксин.
- Вот только в этом замке, как и в любой пограничной цитадели, стены охраняются
сверху и снизу, с обеих сторон! Если Превращение произошло в городе, то почему, дьявол
побери, там ни с кем ничего не случилось? Зачем он взбирался по стене в восемь
человеческих ростов, лишь для того, чтобы убить случайного солдата?! Тебе не кажется,
что это не имеет никакого смысла?
- Ты прав, все указывает на меня... - ледяным тоном проговорил Ксин.
Дарон не осмелился поднять взгляд.
- Ты здесь единственный котолак... - пробормотал он, не глядя на Ксина.
- Я ждал, когда ты это скажешь...
Наступила долгая тишина, лишь раздавались размеренные шаги. Каждый шел так,
словно рядом с ним не было другого. Сосредоточенное лицо Ксина не выражало ничего,
на лице же Дарона читалось отвращение, смешанное со стыдом.
- Идем ко мне, - первым заговорил котолак. В его голосе зазвучали жесткие
нотки.
Вскоре они стояли у дверей комнаты Ксина. Он открыл дверь и начал ее
осматривать.
- Я знаю, что дверь была закрыта, - странно спокойным голосом сказал Ксин. Он
дотронулся до засова...
- Можно его отодвинуть когтями? - спросил Дарон.
- Да. - Внезапная гримаса искривила губы Ксина.
- Царапины... - сдавленно прошептал он.
Дарон наклонился.
- Это от когтей? - последовал второй вопрос.
- Не знаю...
- Они были здесь раньше?
- Не знаю...
Ксин беспомощно опустился на стул и схватился за виски, а Дарон запер
приоткрытую дверь, встал возле нее и больше ничего не говорил.
- Я немного выпил, меня сморило, не помню, что было ночью, я думал, что сплю,
- сбивчиво говорил Ксин, - никаких снов не помню, ничего не помню! - Внезапно
перед его взором возникли мрачные воспоминания трехлетней давности. Жажда крови...
которую помог излечить Родмин. Руки начали дрожать, он спрятал их под мышками.
- Аниматор, - внезапно сказал Дарон.
Ксин резко поднял голову:
- Думаешь... они... меня?.. - Он смотрел на него с отчаянной надеждой на
отрицательный ответ.
- Ты был в их власти... - безжалостно напомнил Дарон.
- Да... правда...
- Сегодня все еще полнолуние... - Слова эти обрушились, словно меч.
Ксин посмотрел на него более осмысленно. Потом встал, подошел к лежавшему в
углу дорожному мешку и, покопавшись в нем, достал продолговатый сверток.
- Вот, возьми. - Он подал его Дарону.
- Что это? - Тот протянул руку.
- Острия йев, пусть те, кто охраняет Милина, наденут их на свои копья.
- Против тебя?..
- Нет! Не меня, но чудовища, которое необходимо убить! - решительно сказал
Ксин и добавил: - Мы должны их найти любой ценой! И как можно скорее!
- Хорошо. Пойду сегодня вместе с тобой в корчму, но сначала отдам
соответствующие распоряжения насчет этого. - Он показал на сверток с наконечниками.
- Жди меня здесь, - велел он и вышел.
Когда он вернулся полчаса спустя, Ксин сидел на кровати, тупо уставившись в одну
точку где-то на полу. Завтрак, который, как обычно, принес слуга, стоял на столе
нетронутый.
- Можем идти, - сообщил Дарон.
Ксин машинально кивнул и встал механическим движением, словно кукла.
Известие, видимо, уже разошлось, поскольку, едва они вошли в корчму, всякий шум
тотчас же утих. Все взгляды сосредоточились на Ксине, а в воздухе повисло нечто, что
сдержало лишь присутствие Дарона.
Началось следствие. Желающих что-либо объяснять не нашлось, а те, кого они по
очереди вызывали, отвечали с большой неохотой. В конце концов Дарон обругал
нескольких из них на чем свет стоит, но и это не помогло. Все чаще раздавались слова: не
знаю, не помню, не видел. Через три часа у Дарона не осталось сил даже на ярость, а
сидевший рядом Ксин с каждым мгновением все глубже погружался в трясину
безнадежности и отчаяния.
Чудовищность того, что произошло, казалась необъяснимым кошмаром. Словно
нечто совершенно невероятное, с трудом помещающееся в его сознании, при одной мысли
о котором перехватывало дыхание и била холодная дрожь. Необъятное, реальное и
страшное, оно было со всех сторон, словно удушливое облако. Он снова пил человечью
кровь и ел человечье мясо.
Он не мог в это поверить, но не верить тоже не мог... ведь это было, было, все время
было! Вернулись самые худшие воспоминания, о которых он так долго пытался забыть.
От его прежней гордости ничего не осталось. Теперь существовало лишь
отвратительное несмываемое пятно, тяжелое, словно свинец на веках, которые, как он
знал, он никогда не осмелится поднять, чтобы взглянуть кому-либо в глаза.
Он стал никем. Жалким рабом звериных инстинктов.
Он представил себе, что пожирает окровавленный мозг, раздирает живот, чтобы
добраться до печени... В конце концов, он знал этот вкус, помнил... Его затошнило.
К счастью, он не позавтракал.
- ...как раз тогда, господин, он стоял на страже возле тех замурованных пирийцев,
- Донесся до него обрывок чьих-то показаний.
- Каких замурованных? - воскликнул Ксин, охваченный внезапным
предчувствием.
- Пирийцы - каннибалы, - пояснил Дарон, - но, пока они пожирают друг друга,
это нас не волнует. Лишь когда они пробираются на нашу сторону, чтобы отлавливать
людей для своих пиршеств, а мы узнаем об этом, то поступаем с ними по уже довольно
старому в этих краях обычаю, то есть отправляемся в их земли, ловим всегда втрое
больше, чем они, загоняем их в какую-нибудь дыру, вход в которую замуровывается, и
держим их там до тех пор, пока они сами друг друга с голоду не сожрут, а потом пока все
не сдохнут. Одного или двух выпускаем на свободу, чтобы они могли рассказать об этом
своим. Алькс же стоял на страже возле каземата все время, необходимое, чтобы как
следует схватился раствор.
- Как долго это продолжалось? - лихорадочно спросил Ксин.
Дарон многозначительно посмотрел на своего собеседника.
- Неделю, господин, - ответил тот.
- А пирийцев сколько было?
- Ровно восемнадцать, господин.
- Какой-нибудь особенный среди них был?
Дружинник беспомощно развел руками:
- Этого я не знаю, господин.
- Я видел! - неожиданно вмешался кто-то еще. - Чародей какой-то ихний был
или вроде того...
Корчму заполнил грохот отодвигаемых табуретов и скамей.
- Брать оружие, ломы, молоты и что еще надо! - загремел, перекрывая шум, голос
Дарона.
Началась всеобщая суматоха и беготня. Враждебность к Ксину куда-то бесследно
улетучилась. Все выбежали из корчмы на двор и двинулись в сторону подземелья. Вскоре
разгоряченная толпа заполнила подвалы замка, зажглись факелы.
- Показать мне этот каземат! - приказал Дарон стражникам.
Несколько мгновений спустя они стояли перед каменной стеной.
- Разрушить!
Грохот и лязг заглушили шум голосов. Загремели падающие каменные обломки.
Вскоре они пробили стену, и отверстие начало быстро увеличиваться. Четверо с размаху
били кирками. Все большие глыбы отваливались под ударами железа.
- Хватит! - Дарон вытащил меч и, взяв у кого-то факел, первым скрылся в дыре.
За ним последовал Ксин и другие с факелами.
Свет залил влажную нору. Наступила тишина. Тех, кто ожидал увидеть уже
полуразложившиеся, со следами зубов и изогнувшиеся в конвульсиях трупы, ждало
разочарование.
- Во имя Рэха, ты был прав, - ошеломленно пробормотал Дарон.
Они лежали нетронутые, ровно, один рядом с другим, образуя круг, а руки их были
соединены. Чародей привлекал к себе особое внимание - он лежал на животе, явно
замыкая собой этот круг зловещей силы.
Ни один из них никак не реагировал на появление Дарона и остальных, хотя они
наверняка еще были живы, - они были погружены в глубокую летаргию и лишь поэтому
не умерли. Все были крайне истощены.
Ксин подошел к остолбеневшему Дарону:
- Здесь они не могли прийти в себя после того потрясения, но, видимо, смогли
восстановить хотя бы часть своей прежней силы и с ее помощью... - Он не закончил и,
опустив голову, подавленно отступил назад.
Дарон наконец опомнился. Глаза его вспыхнули мрачным огнем.
- Добить эту дрянь! - процедил он сквозь зубы.
Подземелье наполнилось свистом мечей, треском ломающихся костей и скрежетом
разрубаемого мяса и сухожилий. Солдаты трудились в полном молчании. Никто не
произнес ни звука, пока не был убит последний из лежащих. Тогда кто-то доложил об
этом Дарону.
Дарон не ответил, лишь огляделся вокруг. Он искал Ксина, но котолака не было.
Видимо, он куда-то ушел. "Нужно его найти..." - подумал он, а вслух приказал:
- Вынести немедленно отсюда эту падаль и глубоко закопать!
Он направился к выходу.
Ксина он нашел не скоро. На поиски ушел почти целый час. Лишь под конец его
осенило, и он заглянул в корчму. Ксин был там, он спал, уронив голову на стол. Дарон
подошел и тронул его за плечо. Котолак не дрогнул - он был пьян до потери сознания.
Грохот кулаком в дверь вырвал Ксина из похмельного сна. Он протер опухшие глаза,
выбрался из постели и открыл. На пороге стоял мрачный Дарон.
- Что случилось? - пробормотал Ксин.
- Второй труп, - последовал сухой ответ.
Котолак мгновенно протрезвел:
- Где?!
- На верхней террасе, под твоим окном. Выгляни.
Ксин пошел в указанном направлении и высунулся наружу. Глаза не сразу привыкли
к яркому солнцу...
Растерзанное тело лежало в луже крови не дальше чем в ста шагах от стены, в
которой находилось его окно... Все как вчера. Он посмотрел на подоконник, и ледяное
щупальце схватило его за горло - на камнях белели продольные царапины... Стоявший
позади Дарон тоже их заметил. Ксин пошатнулся и медленно, скорчившись, сел на пол.
- Зачем ты пил?.. - Никто не в состоянии был бы определить по голосу Дарона,
какие чувства одолевали его.
Ксин молчал.
- Вино здесь совершенно ни при чем, - неожиданно сказал кто-то.
Он поднял взгляд. Над ним стоял Берт, а рядом Аллиро. Видимо, они вошли вместе.
Старый солдат смотрел на Ксина с отвращением и ужасом...
- Из-за потрясения, которое он перенес во время схватки с аниматорами,
пробудилась его истинная природа, - продолжал истребитель. - Конец всем иллюзиям!
Вот она, голая правда!
Он подошел к Ксину и провел рукой по его волосам.
- Смотрите! Даже вылизаться успел!
- Убери лапы, Берт! - рявкнул Дарон.
Аллиро повернулся и вышел из комнаты, а истребитель посмотрел на Дарона.
- Дело ясное, решай, - спокойно сказал он.
- Нет ни одного свидетеля...
- Свидетель лежит там! - Берт показал за окно. - Хочешь, чтобы был еще и
третий?
Дарон не обратил на него внимания:
- Ксин, отзовись!
Тот продолжал молчать.
- Ты уже бывал когда-нибудь пьяным перед Превращением? - спросил Дарон.
Ксин отрицательно покачал головой.
- Так, может быть, поэтому?..
- Ты заблуждаешься, Ферго, вино здесь ни при чем.
- Не твое дело, здесь я командую! Ксин, слушай! Я дам тебе шанс. Слышишь?
Сегодняшнюю ночь ты проведешь в этой комнате, никто тебя запирать не будет. Ты
свободен. До утра... И не пей. Понял?
Ксин утвердительно кивнул.
- Идем! - позвал Дарон.
- Ты с ума сошел, Ферго.
- Молчи!
За выходящими закрылась дверь. Котолак остался один.
Часы ползли в темпе улитки, а он все еще сидел на том же месте, словно страшная
тяжесть вдавливала его в пол. Еду ему приносила Мара. Они не разговаривали. Он с
усилием заставлял себя есть, ведь нужно же было хоть чем-то заняться.
Наконец, после целого дня мучений наступили проклятые и благословенные
сумерки. Превращение вызвало такую же боль, как и прежде, поскольку он пренебрег
какими-либо приготовлениями.
Какое-то время он лежал неподвижно, и ничего не происходило, но внезапно он
почувствовал, что его сознание гаснет! Отчаянные попытки защититься ни к чему не
привели. Он попытался подняться и не смог. Тело перестало слушаться... Безумным
усилием воли он попытался удержаться на грани, но сознание сопротивлялось все слабее
и слабее...
Блеск зеленых глаз угасал с каждым мгновением, пока наконец не погас совсем, и
веки бессильно упали.
- Проснись!
Ксин узнал голос Дарона. Он открыл глаза - было уже утро. Он повернулся,
посмотрел на кузена. Можно было уже ни о чем не спрашивать. Все ясно.
- Третий... - сказал Дарон, - на этот раз возле замка, поскольку я не поставил
вчера стражу на стены... - тихо добавил он.
Ксин какое-то время смотрел в потолок. Страх неожиданно исчез, спало нервное
напряжение. Его охватило какое-то странное спокойствие. Он снова был самим собой.
Казалось, к нему вернулись прежние силы...
Дарон все еще ждал его слов. И услышал их.
- Оставь меня одного. Можешь прийти сюда через два часа. Возьми свидетелей,
если нужно... - медленно проговорил Ксин.
Дарон облегченно вздохнул:
- Хорошо. - Он кивнул и вышел.
Ксин еще немного полежал на кровати. Потом встал, запер дверь и не спеша оделся.
Он надел самую лучшую свою одежду. Тщательно причесавшись, он направился в угол
комнаты и взял с полки продолговатый, завернутый в белое полотно предмет. Присев,
словно в позе для медитации, он положил сверток рядом с собой. Он освободил камзол на
груди, расстегнул рубашку. Ксин развернул ткань - внутри был стилет. Он вынул его из
ножен - медь и серебро замерцали двухцветным блеском.
Сжав рукоять обеими руками, он повернул острие к себе.
"Пора..." - подумал он и гордо улыбнулся.
Быстрым, решительным движением Ксин поднял руки вверх...
ЕЕ ВЕЛИЧЕСТВО КОРОЛЕВА-МАТЬ
Первые три дня ничего не происходило. Все это время придворные были охвачены
невыносимым ужасом, который, в особенности после захода солнца, превращался в
массовую истерию. Люди запирались на ночь в сундуках и ящиках, баррикадировали
двери комнат чем только было возможно, а малейший шум или шорох доводил их до
безумия.
Всеобщий страх углубляло осознание полной бессмысленности подобных мер,
поскольку все знали, что во всем дворце нигде нет достаточно крепких ворот или даже
стен, способных сдержать упыриху, которая сумела разрушить столь тяжелую крышку
гробницы...
Так что ситуация напоминала пучок пропитанной смолой соломы, которой
требовался лишь крохотный огонек, но на четвертую ночь нашлось и это. Какой-то
человек, внезапно испугавшись собственной тени, свихнулся со страху и с пронзительным
криком начал бегать от двери к двери, колотить в них кулаками и вопить: "Чудовище
идет!"
В мгновение ока безумие охватило одно из крыльев дворца. Охваченные ужасом
придворные прыгали из окон, давили друг друга на лестницах и в коридорах, несколько
человек приняли яд, а десятка полтора, в основном женщины, навсегда лишились
рассудка. Лишь дисциплинированность гвардии и хладнокровие офицеров предотвратили
дальнейшее распространение паники.
Утром выяснилось, что свыше полусотни обитателей злополучной части дворца
пострадали телесно или душевно, кроме того, насчитали двадцать трупов. Ни на одном из
покойников не обнаружили ран от клыков или когтей...
Таким образом, Редрен снова был вынужден перестать играть роль собственного
шута и решительно взяться за дело, как и подобает монарху.
Сразу же, как только ему доложили о случившемся в подземелье, он отправил в
Дину посланника с приказом Ксину немедленно возвращаться, а сам вместе с Родмином
занялся выяснением причин разрушения саркофага.
Много времени на это им не потребовалось...
Как ни удивительно, когда тайное стало явным, обошлось без вспышки гнева.
Король буркнул что-то насчет того, что виновникам следовало бы кое-что отрезать, а коечто
зашить, но только когда все закончится, и больше к этой теме не возвращался.
Видимо, на злость у него просто не было времени, ибо куда более серьезной проблемой
оказалось найти место, где упыриха пребывает днем. Не было никаких сомнений в том,
что день она наверняка проводит в каком-то из потайных помещений, а по ночам
путешествует по системе секретных ходов и коридоров, построенных за века в катимском
дворце. Проблема заключалась в том, что все планы самой старой его части пропали
около восьми лет назад.
Родмин готов был поверить во что угодно, только не в случайную пропажу...
Начались поиски, но добровольцы, забиравшиеся в этот лабиринт не имея указаний,
либо заходили в тупик, либо блуждали по тайным ходам и ничего не находили, пока в
конце концов одна из групп, не успевшая выбраться оттуда до захода солнца, не пропала
без вести. Их нашли только через два дня. Выглядели они так, словно их смолола
чудовищная мясорубка. Останки пришлось похоронить в одном большом ящике,
поскольку фрагменты тел невозможно было приписать конкретным личностям.
За все это время королева не нападала ни на кого за пределами своей мрачной
обители. Могло создаться впечатление, что она не слишком заинтересована в том, чтобы
пугать живших во дворце...
В такой ситуации Редрен довольно быстро поддался на лихорадочные уговоры
советников и, чтобы не дразнить упыриху, прекратил посылать усиленные отряды стражи
в угрюмую путаницу сырых коридоров. Казалось, будто существует некий неписаный
договор. Во дворец начало возвращаться спокойствие. Через неделю жизнь пошла почти
своим чередом, и лишь более многочисленные и чаще расставленные посты
свидетельствовали о том, что это не так.
Особо надежная охрана непрерывно окружала самого короля и королеву. Даже в
спальне их величеств, вокруг супружеского ложа, каждую ночь стояло полроты гвардии.
То же происходило и в укромных местах...
Надежды на покой, однако, оказались ложными. Неожиданно исчез недоразвитый
карлик, который иногда помогал настоящему шуту веселить короля. Разодранный матрас
и смятая постель не вызывали сомнений в том, Кто был тому виной, а отсутствие крови
свидетельствовало о том, что его похитили!
Невозможно было определить, что преобладало в разговорах, которые позже вели
между собой придворные об этом событии, - страх или, может быть, удивление. Все
терялись в догадках, зачем мог понадобиться упырихе этот несчастный придурок.
Ответ пришел быстро, однако он не только ничего не объяснил, но еще больше
запутал загадку...
В одну из ночей в комнату Родмина с криком ворвался его ученик Эрто.
- Мастер, в лаборатории творится что-то странное! - заорал он, срывая с мага
одеяло.
- Что такое?! - Маг вскочил.
- Там кто-то есть, но дверь заперта!
- Ты вызвал стражу? - Родмин поспешно одевался.
- Да, мастер, но они боятся войти, да и ключей у них нет...
Они выбежали в коридор. Возле лаборатории они застали человек тридцать
гвардейцев, а их командир сразу же подошел к Родмину:
- Сейчас все тихо, ваше благородие, но только что слышны были будто бы шаги...
Страшный шум не дал офицеру договорить. Раздался грохот, потом звон бьющегося
стекла.
- Это шкаф с банками для ингредиентов, - пояснил маг, - кажется, его
опрокинули.
Новый грохот, смешанный с пронзительным треском ломающегося дерева, едва их
не оглушил.
- Стол?.. - удивился Родмин.
- Мастер, она там? - испуганно спросил Эрто.
- Похоже на то, дорогой мой...
- Входим? - По голосу офицера явно чувствовалось, что ему хотелось бы
услышать отрицательный ответ.
Что-то сильно ударилось о дверь - они аж подскочили от испуга.
- Нет, - исполнил его желание Родмин, - но встаньте тут, на случай, если она
выйдет...
Стражники деловито образовали ощетинившийся пиками забор, а маг и Эрто
поспешно спрятались за ним.
Звуки бьющегося стекла и ломающегося дерева продолжали доноситься из-за
дубовых дверей и стихли лишь за час до рассвета. Однако, прежде чем войти, они
дождались восхода солнца, чтобы быть уверенными до конца...
Об оборудовании лаборатории нельзя было даже сказать, что оно уничтожено, -
оно было попросту перемолото, и все обл
...Поділитися у соцмережах
