Жанр: Фантастика
След оборотня
...врага забросали снарядами суминорскую конницу, охранявшую
южный проход, сея панику среди лошадей.
Волна пехоты с воплями достигла линии повозок. Обе стороны были уже измотаны,
так что первоначальное ожесточение быстро сменилось монотонной рубкой. В таких
условиях начало сказываться численное преимущество островитян. Полчаса спустя они
захватили весь внешний ряд повозок и постепенно вытесняли защитников со второго.
Отчаянные, но все более слабые атаки суминорской конницы не в силах были пробить
линию пикинеров. Никто уже не командовал обороной. Она крошилась, ломалась и
уступала, словно кость в медленно сжимающихся челюстях бульдога... То, что у
суминорцев не было командира, оказалось даже к лучшему, поскольку любой
здравомыслящий человек, трезво оценив ситуацию, принял бы решение сложить оружие,
особенно учитывая то, что сражение уже перекинулось на третий, последний ряд повозок
и в любое мгновение могло превратиться в резню.
Как ни парадоксально, беспомощность обороны дала возможность дождаться
помощи. Когда с севера из зарослей появилось шестьсот солдат и моряков капитана
Форпарта, в защитников словно вселились новые силы. Однако островитяне, видя, что
близкая победа снова ускользает из рук, пришли в бешенство. Они атаковали столь
яростно, что изумленные защитники внезапно увидели врагов, врывающихся в середину
лагеря...
Однако подобная дерзость была быстро наказана. Люди Форпарта, выстроившись в
четыре не слишком ровные, но сомкнутые шеренги, бегом двинулись навстречу
островитянам. Две линии пикинеров, охранявших левый фланг и уже основательно
потрепанных конницей, не продержались и минуты. Отброшенные назад, они смешались с
главными силами, которые, отступив от лагеря, пытались подготовиться к встрече с
новым противником.
И опять им не хватило времени, чтобы заново перестроить ряды. Суминорское
подкрепление столкнулось с неподготовленной толпой островитян, оттеснило ее от
лагеря, погнав в сторону исходных позиций, словно стадо баранов. Десятка полтора
солдат противника, отрезанных внутри четырехугольника от повозок, тут же бросили
оружие и подняли руки вверх. Причиной катастрофы имперской морской пехоты стало
отсутствие опыта сражений на большом пространстве и в развернутых боевых порядках.
На глазах остолбеневшего командира островитян капитана Вергена - шестьсот
суминорцев прогнали с поля почти две с половиной тысячи его людей, после чего с ходу
захватили последнюю батарею метательных машин. Обслуживавшие их солдаты даже не
пытались защищаться, бросив катапульты и баллисты, они обратились в бегство. При виде
этого паника охватила и остальных островитян. Никто также не пытался защищать и
импровизированный лагерь.
- Господин! Их наверняка должно быть больше! - крикнул один из адъютантов,
Вергена. - Сейчас они нас окружат!
Командир островитян без единого слова развернул коня. Самым главным теперь
было написать убедительный доклад для императора...
Полчаса спустя в лучах закатного солнца капитан Форпарт склонился над останками
коменданта Сагино. Вокруг слышались стоны тяжелораненых. Разбитые повозки
дымились и были залиты кровью. Легионеры молча стояли вокруг, опустив мечи.
- Приготовьте костер, - приказал Форпарт. - Пусть огонь довершит начатое...
Прах мы заберем в Дину.
- В Дину, господин? - удивился один из десятников, по имени Мино Дерго. -
Разве мы не станем преследовать врага?
- У нас меньше тысячи способных сражаться, - ответил капитан. - Было бы
безумием гнаться за более многочисленным противником, который за ночь, вне всякого
сомнения, придет в себя. Мы разбили их и остановили поход на Дину. Этого достаточно.
- Значит, - вздохнул Мино, - ничего не изменилось...
Тагеро, бродячий чародей, торчал у дороги из Деремы в Сахен, на самой границе
провинций Каладен и Старый Суминор. Он ждал прохожего, который мог бы дать ему
последний шанс. Речь шла о ком-то, обладающим особыми свойствами, о человеке с
расщепившейся душой, лучше всего сумасшедшем, считающим себя несколькими людьми
сразу. В естестве подобного экземпляра легко бы нашлось место еще для одной личности,
для Тагеро. Чародею необходимо было перебраться в новое тело, ибо то, которое он имел
с рождения, умирало и ему оставалось уже не слишком много времени. Еще теплилась
надежда, что до той поры по дороге пройдет подходящий человек, но Тагеро не мог сам
отправиться на поиски. Он попросту не мог покинуть своего места возле тракта.
Причиной тому был кол, на один конец которого был насажен Тагеро, а второй врыт
в землю, дабы все вместе служило устрашающим примером. Чародей исполнял эту роль
уже два дня и две ночи. Как раз приближалась середина третьего дня, и казненный
чувствовал, что еще одной полуденной жары уже не выдержит, в лучшем случае не
сможет сохранить ясности мыслей, что, по сути, было одно и то же.
Движение на дороге было не слишком оживленным, и из немногочисленных
прохожих мало кто останавливался достаточно надолго для того, чтобы Тагеро мог
прощупать его разум. Чародея постепенно охватывал все больший страх. Заклинания,
которыми он владел в совершенстве, защищали его от боли, но никакие чары не могли
сдержать неумолимо нараставшего обезвоживания организма. Ниже пояса он был уже
мертв, начинали усыхать крепко связанные руки. Сердце, которому помогала магия,
питало мозг все сильнее загустевавшей кровью. В любой момент он мог потерять
сознание.
Он проклинал свою судьбу. Его схватили в корчме, в какой-то захолустной
провинциальной дыре, недостойной носить даже самое дурацкое название. Его случайно
узнал приятель одного бродячего философа, душу которого Тагеро в порыве фантазии
перенес когда-то в тело большой змеи. Староста деревни, получив донос, отличился
воистину дьявольской хитростью. Никто не проявлял к чародею даже малейшей
враждебности, пока какой-то местный детина не приложил ему сзади скамьей по затылку.
Когда Тагеро очнулся, он лежал связанный, с кляпом во рту, лишенный всех своих
артефактов. Ему не позволили сказать ни слова в свою защиту. Найденные при нем
магические предметы сочли доказательством истинности обвинения, и на рассвете Тагеро
ощутил в собственных внутренностях острие кола. Все это было столь невероятно и
абсурдно, что чародей до сих пор сомневался в реальности происшедшего с ним. Ему и
его великим амбициям предстояло сгнить в придорожной канаве?! Когда до него
доходило, что такое вполне возможно, страх душил его в стократ сильнее, чем кляп во
рту.
У него был лишь один шанс...
Шагавший по дороге молодой человек походил на крестьянина, но упругостью
движений напоминал солдата или что-то в этом роде... Лицо его было необычно
сосредоточено.
Налитые кровью глаза Тагеро напряженно уставились на прохожего. Охваченный
внезапной надеждой, чародей аж задрожал на колу. Теперь следовало сделать так, чтобы
их взгляды встретились. Когда прохожий уже почти подошел к месту казни, Тагеро
глубоко вздохнул и хрипло застонал. Молодой человек остановился, поднял голову...
Он наверняка не был сумасшедшим, какой нужен был чародею... Однако в глазах
юноши мелькнуло нечто свидетельствовавшее о некоей сильной внутренней борьбе, и
Тагеро решил, что лучшего случая ждать не станет. Не утруждая себя дальнейшим
разглядыванием молодого человека, он привел в действие чары, которые вырвали его
душу из гибнущего тела и, словно поток огненных игл, вонзившийся в глаза прохожего,
перенесли ее в его разум.
Ксину показалось, будто его ослепила яркая вспышка. В голове зашумело, он
почувствовал, как сдавило виски. Будто бы кто-то крикнул, но котолак решил, что звук
этот издал насаженный на кол несчастный, который как раз в это мгновение испустил дух.
Тагеро почувствовал себя словно путник, по глупости забравшийся в логово дикого
зверя. Однако это было намного хуже, чем просто зверь. В подсознании прохожего
чародей наткнулся на чудовище. Страх, который он испытывал до сих пор, был ничем по
сравнению с ужасом, который охватил его теперь. Тагеро понял, что попал в ад. Такова
была его последняя осознанная мысль, прежде чем его поглотила кипящая в оковах воли
магма зла. Он стал игрушкой, рабом, жертвой ненависти в тысячи раз большей, чем та, на
которую он способен был сам, но все же не был уничтожен до конца.
Смятение в мыслях Ксина вскоре прошло. Тот факт, что он на мгновение перестал
ощущать Зов Присутствия, скорее удивил его, нежели обеспокоил. Он потер глаза. Уже
все хорошо... Вампир был где-то впереди!
Забыв о легком недомогании, котолак двинулся дальше. Потом перешел на бег.
Преследуемый вампир передвигался только ночью, но делал это он значительно быстрее,
чем Ксин, который, правда, шел день и ночь без отдыха, но избегал Превращения,
поскольку необычная легкость, с которой оно происходило, вызывала у него смутное
беспокойство. Кроме того, он не хотел рисковать, нарвавшись на жителей рогиррского
пограничья, для коих демон любого рода был существом, которое следовало уничтожить
любой ценой. Местные истребители, в отличие от столичных, не делили творения Онно на
пригодные и непригодные для политических игр.
После захода солнца котолак свернул с тракта и двинулся по бездорожью Круглых
Холмов. К рассвету он добрался до границы Черной Пущи. Зов Присутствия вампирапосла
смешался по крайней мере с полутора десятками других, исходивших от разных
тварей, но Ксин уже хорошо различал индивидуальные оттенки Зова создания, которое он
преследовал.
Когда солнечный диск целиком показался над горизонтом, вампир, как обычно, впал
в летаргию и затих. Теперь задача Ксина заключалась в том, чтобы как можно больше
сократить разделявшее их расстояние. Он ускорил шаг.
До сих пор котолак использовал лишь свою сверхъестественную выносливость,
однако, углубившись в дебри Рогирры, он мог уже не осторожничать. Он остановился,
присел и позволил дремлющему в нем зверю завладеть его телом. Полное Превращение
наступило всего за три удара сердца.
Ксин издал горловое рычание и помчался вперед. Земля и сухие листья брызнули изпод
его лап. Обычно Превращение связано было с болью и усталостью, теперь же оно
казалось даже приятным. Он почувствовал себя столь великолепно, словно после долгих
поисков наконец отыскал свою истинную натуру... "Опасная мысль!" - мелькнуло у него
в голове, однако вскоре не осталось уже ничего, кроме пульсирующего в мышцах и жилах
ритма наступающей ночи и плавных звериных движений. Быть зверем вдруг стало так
приятно... Он мчался теперь втрое быстрее, чем в человеческом облике. Это означало, что
вампир от него уже не уйдет. Он настигнет его самое позднее к полуночи!
Он продирался сквозь заросли, могучими прыжками преодолевал ямы и поваленные
деревья. Его собственный, источавший дикую ярость Зов Присутствия заставлял все
живые существа уступать ему дорогу. Он был королем этих лесов! Спавшие в своих
логовах упырихи, когда их достигало Присутствие Ксина, инстинктивно сворачивались в
клубок, принимая позу нерожденных.
Он был весь движение, ритм, орудие мести. Гнев и ярость переполняли его до такой
степени, что порой с шерсти сыпались голубые искры. Обычный, зеленый, блеск глаз
становился тогда фиолетовым. Однако сознание не покидало его ни на мгновение. Он
бежал точно в том направлении, откуда доносились до него последние волны зова
вампира.
Солнце садилось, удлинялись тени. Одна из них с головокружительной скоростью
неслась среди остальных. Потом все тени слились в одно море мрака, и остались лишь два
горящих глаза, мчавшихся сквозь тьму, словно пара комет. Трещал ломавшийся под
лапами хворост.
Когда солнце опустилось за горизонт, Присутствие вампира не проявилось вновь,
как обычно в это время в последние дни. Котолак удивился, но не замедлил бег. Раз
преследуемая тварь не продолжает двигаться, значит прошлой ночью она добралась до
цели. В данный момент лишь память и кошачье чувство ориентирования могли помочь
Ксину отыскать укрытие вампира. Котолак еще раз вспомнил, с какой стороны донесся
последний зов Присутствия бывшего посла, и оценил, насколько он невольно отклонился
от цели. Сделав необходимую поправку, он ускорил бег.
Уже с расстояния в полмили он заметил среди деревьев розоватое сияние. Оно
исходило как раз с той стороны, куда бежал Ксин. По мере приближения оно становилось
все более красным и ярким. В какое-то мгновение лес уступил место поляне, посреди
которой громоздились заросшие плющом руины. Над землей, из отверстия между
поваленными колоннами, бил красный свет. Там было достаточно места, чтобы в
подземелье могло пробраться существо величиной с человека или котолака. Ксин, не
колеблясь, с разгону прыгнул внутрь.
Он оказался в склепе. Приземлившись, котолак поднял с пола клубы пыли,
взмывшие пронизанным алым блеском облаком. Источником света был красный кристалл
величиной с человеческую голову, с несколькими десятками отшлифованных
многоугольных граней, лежавший в центре помещения на постаменте из синего камня.
Его яркий блеск наполнял алым сиянием подвал, построенный в форме квадрата с
закругленными углами. В стене напротив отверстия, через которое попал сюда Ксин,
находился проход, ведший в глубь подземелья.
Здесь лежало десятка полтора скелетов, по большей части одетых в разнообразные
доспехи. Истлевшие останки одного рыцаря покрывал нагрудник из проеденной патиной
бронзы. Возле каждого скелета лежало какое-то оружие, в основном мечи и топоры,
иногда обычные дубины и боевые цепы.
Рыцари, простые солдаты, крестьяне, разбойники, искатели приключений... -
оценил Ксин социальное положение мертвецов, осторожно обходя помещение. Рядом с
трупами лежало не только оружие, но и нетронутые сумки с личными вещами. На лезвиях
не было щербин, в панцирях же и шлемах - никаких дыр и трещин. Никаких следов
борьбы...
Котолак обратил внимание на расположение скелетов. Казалось, будто они пытались
отползти от светящегося кристалла. Возможно, его свет был смертелен для человеческих
существ. Если так, хорошо, что он вошел сюда в облике зверя...
Внезапное движение в углу прервало его размышления. Это была летучая мышь.
Она долго металась по полу, словно в агонии, после чего, однако, собравшись с силами,
взлетела и выпорхнула наружу. Котолак обратил теперь внимание на других летучих
мышей, которые одна за другой просыпались под потолком и вылетали на охоту. У тех
никаких проблем не возникало. Неужели они привыкли к красному сиянию? А та - была
здесь лишь первый раз? Похоже было, что свет кристалла обездвиживал живые существа,
но лишь на какое-то время. Можно было это проверить, но у Ксина имелись дела
поважнее. Где-то здесь прятался вампир!
Котолак вошел во второе помещение. В нем царил алый полумрак. У стен тоже
лежали человеческие трупы, но здесь это были рассыпающиеся, истлевшие мумии.
Ксин уже собирался перейти в следующий склеп, когда его внимание привлекла
одна деталь. Одна из мумий, вернее, ее часть, поскольку это была лишенная рук верхняя
половина туловища вместе с головой, имела необычно длинные зубы. Присмотревшись
внимательнее, котолак обнаружил, что это мумифицированные останки вампира... Были
здесь и другие - распавшиеся на куски, беспорядочными грудами валявшиеся возле стен.
В третьем, самом темном и самом большом склепе горящие зеленым светом глаза
котолака заметили десятки прекрасно сохранившихся мумий, лежавших одна рядом с
другой, ровными рядами. Здесь был только один вход, таким образом, Ксин оказался у
цели своей погони.
Значит, это здесь Кахар V - император Южного Архипелага - подобрал себе
посла! Одна из этих мумий... Котолак обежал весь склеп. Они ничем не отличались друг
от друга! Чувствуя нарастающую ярость, он вернулся на середину и присел. Как угадать
которая? Шерсть Ксина поднялась, по ней пробежали голубые искры.
Угадывать было вовсе незачем! Яростно зарычав, он набросился на первую с краю и
вгрызся в грудь. Ребра треснули, словно сухой хворост. Ксин почувствовал в пасти вкус
пыли и старого пергамента. Выпустив мумию, он схватил следующую, помогая себе
когтями. Останки рассыпались в прах. Отфыркиваясь и выплевывая сухие ошметки, он
раскрошил третью. От отвращения его ярость лишь росла. Четвертая, пятая... Впав в
бешенство, он перестал считать. Он рвал, терзал, крошил, словно машина,
перемалывающая высохшие трупы. Иссохшие руки и ноги летели во все стороны.
Оторванные черепа, обтянутые пожелтевшей кожей, катились по полу. Мумии, как
правило, были пустые внутри, однако некоторые были заполнены чем-то наподобие
высохшей губки. По ней он узнавал вампиров. На вкус они походили на старые тряпки.
Внезапно он почувствовал в пасти вкус крови. Мумия кровоточила! Она была полна
крови и тяжелая, словно свежий труп. Ксин хрипло зарычал и сильнее сжал челюсти.
Попался!
Вампир очнулся, когда зубы котолака добрались до сердца. Он ударил вслепую
руками, с силой, которая могла бы сломать шею тигру, но на Ксина это не. произвело
никакого впечатления. Он подбросил вампира вверх и с размаху ударил его об пол,
тщательно следя, чтобы не проглотить ни капли вампирьей крови. Руки кровопийцы
сжались на горле котолака, но тот легко освободился, тряхнув головой. Затем клыки
Ксина вонзились в сердце чудовищного посла. У вампира не осталось никаких шансов.
Хищник закончил свою охоту.
ПОЕДИНОК
Зеленоватая пена неожиданно перестала течь изо рта лежавшего на боку Редрена.
Вместо нее появилась желтая, похожая на сукровицу жидкость и слюна. Постоянно
дежуривший возле ложа короля медик тотчас же послал за верховным жрецом, который
явился вместе с главой гильдии истребителей.
- Чем ты объяснишь эти симптомы, господин? - спросил Беро медика.
- Возможно, это признак выздоровления, ваше преподобие.
- В самом деле? - Беро и Берт понимающе переглянулись. - Можешь
поклясться?
- Не могу, ваше преподобие, я мало что знаю о вампирьей лихорадке. Если, однако,
вампир уничтожен...
- Брат Берт, - обратился верховный жрец к истребителю, - совершил ли кто-либо
из твоих людей сей достойный похвалы поступок?
- Увы, нет, ваше преподобие. Мы делали все, что в наших силах, но вампиру
удалось сбежать. Ему помог в этом его сообщник, котолак Ксин, бывший капитан
гвардии.
- Чем же в таком случае, дорогой брат, ты объяснишь изменения в болезни его
величества?
- Вынужден говорить воистину с тяжелым сердцем... - Берт опустил голову. -
Однако должен отметить, что замечаю у нашего господина первые признаки
демонического Превращения.
- Хочешь сказать, что его величество превращается в вампира?
- Да, ваше преподобие. Единственное, что можно сейчас сделать, - позаботиться о
том, чтобы не пострадала его душа.
- Насколько я догадываюсь, сердце короля надлежит сегодня до полуночи пронзить
осиновым колом? - промолвил Беро.
- Такова печальная необходимость. - Берт еще ниже опустил голову.
- Вы хотите убить короля?! - взорвался начальник дежурившей в спальне стражи.
- Сотник, - возвышенно произнес верховный жрец, - принимая во внимание
твою верность его величеству, твои слова простительны, хотя ты должен понимать, что и
кому ты говоришь. Короля невозможно убить, ибо жизни в нем нет.
- Откуда такая уверенность? - не сдавался офицер.
- Кто же еще во всем Суминоре, кроме меня и брата Берта, мог бы утверждать
подобное? Но спросим еще у медика. Уважаемый, в ситуации когда вампир не убит, в чем
мы совершенно уверены благодаря свидетельству брата Берта, можно ли говорить о чемлибо
ином, нежели неизбежное Превращение?
- Нет, ваше преподобие.
- Итак... - Верховный жрец замолчал.
Ему ответила тишина. Наконец подал голос Берт:
- Полагаю, ваше преподобие, что до момента исполнения надлежащей процедуры
стража у ложа покойного монарха должна быть усилена опытными истребителями.
- Обойдемся... - буркнул сотник, но Берт не обратил на него ни малейшего
внимания.
- Я уже об этом позаботился, - закончил он и хлопнул в ладоши.
Дверь открылась, и в спальню шагнули шестеро истребителей в легких кожаных
доспехах, покрытых знаками Силы, - хорошо обученные ветераны. Шрамы на лицах и
предплечьях свидетельствовали о том, что им удалось вырваться из лап не одной твари. В
руках, однако, они держали не серебряное, но стальное оружие.
Четверо гвардейцев беспокойно зашевелились. Их командир побледнел.
- Собственно, именно истребителям надлежит с этой минуты заняться
безопасностью жителей дворца, - заявил Берт.
- Для этого есть гвардия... - процедил сотник.
- Думаю, что данный вопрос могу решить я, - бросил Беро.
- Мне необходимо посоветоваться с руководством!
- Пришли их сюда, чтобы я мог отдать им соответствующие распоряжения, - сухо
велел верховный жрец. - Можешь идти, сотник.
Офицер вышел, но, оказавшись в коридоре, направился не в казармы гвардии, а
побежал прямо в лабораторию Родмина. Несколько минут спустя, тяжело дыша, он начал
колотить в дверь:
- Ваше благородие! Скорее!
- Узнаю твой голос, Зелито, - отозвался маг. - Что случилось?
- Они хотят проткнуть короля осиновым колом!
Родмин тут же открыл.
- Рассказывай!
Зелито поспешно изложил все происшедшее в спальне.
- Немедленно сообщи остальным сотникам, - не раздумывая велел маг. -
Встретимся через четверть часа в королевском кабинете.
- Может быть поздно!
- Нет, Зелито. Им нужно, чтобы все произошло во имя торжества Закона Чистоты,
так что втайне они короля убивать не станут.
- Ты уверен, господин, что он не...
- Уверен. Иди!
Когда гвардеец скрылся в коридоре, Родмин посмотрел в глубь лаборатории.
- Ксин сделал свое дело, Хантиния, - сказал он. - Когда я уйду, запри дверь и не
открывай, пока не услышишь моего голоса.
Не дожидаясь ответа женщины, он направился в королевские покои.
- Нам - сражаться с истребителями?! - спросил четверть часа спустя сотник
Мидро, выполнявший в последние дни, по причине возраста и уважения, которым
пользовался среди остальных офицеров, роль неформального начальника гвардии. -
Воинами с нечеловеческими способностями?
- Они ничем не лучше вас, - сказал Родмин. - Легенды о своих необычайных
боевых умениях распространяют они сами, чтобы народ их уважал.
- Но ведь они убивают чудовищ! - удивился Мидро.
- Чаще всего тогда, когда находят их погруженными в спячку или стреляя в спину.
Все истории о геройских поединках - на самом деле лишь отчеты о несчастных случаях
при исполнении служебных обязанностей.
- Не знал...
- Мало кто знает, они хорошо умеют скрывать то, что им невыгодно.
- Но нам-то что делать? - не выдержал Зелито.
- Просто пойдем и прогоним их из королевской спальни.
- А Беро?..
- Его тоже.
- Верховного жреца Великого Рэха?!
- Король нас простит.
- Тут попахивает гражданской войной, - сказал Мидро. - Стражи Храма не
потерпят подобного оскорбления.
- Дайте подумать... - Родмин посмотрел в окно.
В королевской спальне гвардейцы смотрели на истребителей, те - на гвардейцев и
своего предводителя. Берт выжидающе поглядывал на верховного жреца, а тот не отводил
глаз от короля. Медика уже отослали.
- Долго же заставляют себя ждать господа офицеры, - буркнул Беро.
- Ваше преподобие, это без толку, во дворце царит полная неразбериха, - заявил
Берт. - Отдайте распоряжения, - поторопил он.
За дверью раздались шаги. Мгновение спустя на пороге появился Мидро и еще
несколько сотников.
- Ваше преподобие, прошу простить за опоздание, но каждый из нас был занят
своими обязанностями, - начал Мидро. - Чтобы найти всех...
- Прощаю, - оборвал его Беро. - Я вызвал вас...
- Наидостойнейший, не могли бы мы во имя уважения к покойному королю
поговорить где-нибудь в другом месте? - перебил его сотник. - Может быть, в
королевском кабинете...
Верховный жрец поднял брови.
- Хорошо, - поколебавшись, согласился он. - Брат Берт, прошу за мной.
Когда за выходящими закрылась дверь и стихли шаги в коридоре, в королевской
спальне повернулась стена, открыв темный прямоугольник потайного хода. Из мрака
появились Родмин и Зелито, а за ними еще четверо вооруженных гвардейцев.
- Что это значит?! - громко спросил один из истребителей.
- Мы забираем короля, - заявил маг. - Больному в период выздоровления нужен
покой.
- Выздоровления?! - взорвался истребитель. - Хочешь, чтобы на троне Суминора
восседал вампир?!
- Король выздоровеет. Вампир убит, и убил его капитан Ксин.
- Это заговор!!!
- Сотник, - обратился Родмин к Зелито, - боюсь, что этих фанатиков мне не
убедить.
- Похоже... - Зелито посмотрел на своих людей. - Охраняйте короля.
Один из стражников, стоявших у изголовья Редрена, плавным движением наклонил
копье и резко ткнул в основание черепа повернувшегося спиной истребителя. Удар
гвардейца мог показаться слишком легким, даже небрежным, но острие с треском
ломающихся костей вышло между глаз.
Одновременно с ладони Родмина выстрелила голубая молния, которая с
отвратительным чавкающим звуком рассекла стоявшего напротив истребителя на два
дымящихся куска. Другой молниеносным ударом наотмашь снес голову одному из
гвардейцев.
Началась яростная драка. Она продолжалась недолго, но была невероятно отчаянной
и кровавой. Ни гвардейцы, ни убийцы демонов не думали о том, чтобы защищаться, лишь
о том, чтобы вонзить клинки в тело противника. Истребитель, убивший первого
гвардейца, в следующее мгновение располосовал горло второму, но смертельно раненный
солдат успел двуручным мечом завершить удар, который разрубил истребителя от плеча
до пояса. Оставшиеся трое, прежде чем их успели прикончить, забрали с собой по одному
стражнику. Один из гвардейцев и истребитель пронзили мечами друг друга и упали, все
еще держась за рукояти. Другой убийца чудовищ погиб от удара топором в тот момент,
когда выдергивал клинок, застрявший между ребер его жертвы. Последнего пришпилили
копьями к стене, но брошенный им стилет попал в глаз и пробил навылет голову одного
из нападавших. Не минуло и десяти ударов сердца, как на полу королевской спальни
лежало шестеро истребителей и пятеро гвардейцев. Наступила тишина.
- Недурная выучка... - констатировал Зелито, убирая меч. - Берем короля!
Сотник и трое оставшихся со
...Поділитися у соцмережах
