Жанр: Фантастика
Далекие королевства 4. Возвращение воина
...правиться для
ее поисков?
Я снова достала чашку Эмили с волшебной пылью и, слегка потряхивая ее, как обычно кондитер
потряхивает над булочками ситом с сахарной пудрой, стала насыпать белую пыль на землю, стараясь
изобразить змею. Голову я сделала немного шире, чем тело.
Затем я развернула серебряный кусочек волшебного корабля, который помог мне добраться из
Короноса до Ориссы. Я поцеловала его, прошептала извинения и воткнула его в голову змеи, чтобы
получился глаз.
Я поднесла волшебную золотую руку к голове змеи и произнесла заклинание:
Клык.
С клыка струится яд,
Песня - будто сладкий ад.
Птица Лира запоет,
И твоя душа умрет.
Потому что знаю я:
Птица жалит, как змея.
Свить бы девушке гнездо,
Парню - в деле чтоб везло...
Но с клыка струится яд,
Вслед за песней - прямо в ад!
Змея, которую я сделала из "Эмили-пыль", вдруг слегка пошевелилась, на ее боках стали видны
белые чешуйки. Вслед за этим ожил и замерцал серебряный глаз змеи, и я услышала, как вскрикнула
Дерлина, когда сверкающая голова змеи внезапно поднялась над землей. Сначала тварь неуверенно
раскачивалась в разные стороны, единственный глаз, казалось, непрерывно буравил туманную мглу, а
волшебный блестящий язык замелькал в пасти.
Внезапно змея уловила магический запах Новари и мгновенно замерла. Медленно она начала
подниматься все выше и выше, не отклоняясь от направления, откуда исходил дразнящий призыв, до
тех пор пока почти одна треть ее блестящего тела не оказалась в воздухе.
- Приготовьтесь, - предупредила я остальных.
- Давно, блин, пора! - выпалил Пип.
И так, как будто бы его грубый ответ послужил сигналом к действию, волшебная змея метнулась
вперед, промелькнула между ног изумленного Пипа и исчезла за ближайшим валуном.
- Вперед! - прошептала я.
И все мы поспешили вслед за маленьким ночным охотником.
Мне потребовалось всего несколько минут, чтобы восстановить полный контроль над змеей и
сделать ее управляемой. Я заставила ее двигаться достаточно медленно, чтобы мы смогли идти
быстрым шагом, который позволил бы нам в случае опасности вовремя остановиться и спрятаться до
того, как враг нас обнаружит.
В другое время и при иных обстоятельствах это могло показаться совершенно невероятной
погоней. Маленькое сверкающее существо время от времени замирало по моей мысленной команде,
затем поворачивало и вскидывало на меня свою голову; из ее полураскрытой пасти высовывался
пульсирующий серебристый язычок, что ясно свидетельствовало о том, что змея недовольна задержкой.
Мне даже пришла в голову сумасшедшая мысль, что в такие моменты эта волшебная змея похожа на
Эмили, которой внезапно помешали играть.
Магический запах, который доносился из гнезда Птицы Лиры, свитого где-то в этих холмах,
притягивал волшебную змею. Она скользила по извилистым, почти невидимым из-за тумана тропинкам,
которые огибали холмы. Чем глубже мы проникали во вражеский стан, тем чаще приходилось
прятаться. В таких случаях мы бросались на землю и лежали плашмя до тех пор, пока вражеские
солдаты не исчезали во мраке. При этом мысленно мы каждый раз благодарили змейку за ожидание и
проклинали на чем свет стоит некстати подвернувшихся противников.
Вскоре поднялся ветер, который немного разогнал мглу; и нам стало гораздо проще следовать за
призрачным ночным охотником. Однако теперь нас стало легче обнаружить, поэтому мы продвигались
вперед еще медленнее.
Наконец мы приблизились к холму, который очертаниями напоминал купол. Его поверхность
была перечеркнута примерно посередине двумя глубоко продавленными колеями от множества
повозок. У основания холма мы увидели когда-то поставленный на скорую руку и теперь пришедший в
полный беспорядок палаточный лагерь. Вблизи палаток и костров виднелись люди. Некоторые из них
носили военную форму и были вооружены. Прочие были в грязных рваных рабочих робах, тяжелых
сапогах, с молотками, топорами, другими инструментами в руках. Работяги непрерывно стонали,
пытались размять суставы и расслабить мускулы, будто бы они только закончили длительную, тяжелую
работу. Несколько воловьих упряжек все еще тянули вверх по дороге тяжелые телеги со строительными
материалами. Я услышала негромкий стук молотков и скрежет металла о металл, доносившийся с
вершины холма.
Теперь волшебная змея продвигалась вперед уверенно. Ее серебряный глаз был неизменно
направлен на вершину холма, оттуда доносился шум строительной площадки. Змеиный язык
пульсировал еще более активно, казалось, что рептилия впитывает густой магический аромат Новари.
Я снова достала чашку Эмили и протянула ее змее. Она повернула голову, глаз оживленно
замерцал, язык еще быстрее запульсировал. Впечатление было такое, как будто бы змея с удивлением
спрашивала меня: "И это все? Так просто?" Затем она рухнула на землю и превратилась в белую пыль.
Я собрала пыль в чашку. Завернула серебряный осколок волшебного корабля в шелковую
тряпочку и засунула в сапог.
Мы спрятались в канале, снабжающем стройку водой, недалеко от дороги, и в течение довольно
длительного времени изучали лагерь и вершину холма, пытаясь выбрать наиболее безопасный путь
наверх. Квотерволс и Дерлина осторожно двинулись в разные стороны, чтобы разведать, что нас
окружает, а мы с Пипом тем временем терпеливо ждали, голодные и замерзшие.
Они вернулись вместе. По улыбкам и радостным взмахам руками я поняла, что есть утешительные
новости. Квотерволс и Дерлина в один голос рассказали, что впереди, с другой стороны холма, есть
неглубокое, но извилистое ущелье. Оно тянется почти до самой вершины холма и поэтому должно
будет скрывать наше приближение.
В тот момент, когда мы приготовились к подъему, небо над Галаной вновь осветилось. Это была
еще одна вспышка. У нас почти не оставалось времени.
Огибая холм, мы старались держаться канала. Ущелье вклинивалось в него, поэтому нам
пришлось поначалу переходить канал вброд. Мы старались держаться поближе к берегам этого потока
и поэтому остались практически полностью сухими, промочив ноги и слегка забрызгав одежду. Если не
считать ободранных коленок и оцарапанных о камни ладоней и костяшек пальцев, наш путь был
сопряжен с гораздо меньшими трудностями. Дно ущелья стало плоским, поток превратился в мелкий
ручеек. А вскоре и ущелье, и этот ручеек исчезли, и нам пришлось подниматься по скалистым уступам,
следуя за Квотерволсом, который непрерывно показывал нам то выбоину, то углубление, чтобы можно
было удобно поставить ногу или ухватиться, поэтому мы поднимались без особых проблем.
Свет и звук обрушились на нас, когда перед нашими взорами открылась вершина холма. Казалось,
что свет исходит от тысяч факелов, в ушах зазвенело от шума строительной площадки, где возводилось
грандиозное сооружение.
Мы были настолько ошеломлены, что не успели найти подходящего укрытия.
Послышались взволнованные крики солдат. Они заметили нас и подняли тревогу. Тяжелый удар
между лопаток едва не заставил меня потерять сознание, в глазах помутилось.
Я начала вслепую хватать воздух волшебной рукой. Мне удалось ухватиться за край чьей-то
одежды, но противник вырвался.
Озираясь по сторонам, я увидела, что Квотерволс сжимает в своих железных объятиях солдата в
порванной форме.
Раздался громкий треск ломающихся шейных позвонков, и мертвый противник, как куль муки,
шлепнулся на землю.
Еще один вражеский солдат возник перед Квотерволсом, но внезапно из-за ближайшего валуна
метнулось маленькое облачко. Это был Пип с ножом в руке, напоминавший хищную птицу. Пип
прыгнул на солдата, и они покатились кубарем. Сверкнуло острое лезвие, и враг затих.
Вслед за этим я услышала частый топот сапог, быстро повернулась и увидела, как еще один
вражеский солдат убегает по направлению к строительной площадке, к свету, туда, откуда доносились
звуки работающих инструментов.
Дерлина склонилась, чтобы помочь Пипу подняться, затем не спеша подняла топор. Она чуть-чуть
помедлила, потом слегка отклонилась назад - ее боевая стойка свидетельствовала о превосходной
выучке - и метнула топор вслед убегающему врагу. Топор вонзился между лопаток вражеского
солдата, и он, пролетев по инерции несколько метров, упал в пыль лицом вниз.
Когда все было кончено, мы стояли рядом, тяжело дыша. На этот раз мы победили. К нашему
удивлению, никто из занятых на строительстве секретной машины Новари не заметил короткой, но
ясной схватки.
Вздохнув с облегчением, мы сбросили тела вражеских солдат в ущелье. Затем неподалеку на земле
мы нашли игральные кости и несколько мелких монет. По всей вероятности, эта троица решила
немного расслабиться после трудового дня и "скинуться по маленькой". Похоже, что мы наткнулись на
них как раз в тот момент, когда они только-только расположились в удобном месте и намеревались
приступить к игре.
Пип бросил кости вслед за неудачливыми игроками в ущелье и произнес:
- Не пожелал бы и своему заклятому врагу так сыграть в кости.
Затем мы начали осторожно подкрадываться к строительной площадке - туда, где светились огни
и откуда доносился гул.
В тот момент, когда мы собирались укрыться в тени большой палатки, предназначенной для
хранения строительных материалов, над Галаной взметнулась последняя вспышка волшебного пламени.
Мы слишком долго добирались до цели.
Время, отведенное нам Пальмирасом, истекло.
Я посмотрела на своих друзей. Дерлина тряхнула головой.
Ее ответ означал твердое "нет". Квотерволс немного помедлил, затем согласился. Пип
взволнованно замахал руками, показывая, что надо быстрее идти вперед.
Поэтому мы не приняли во внимание последнюю вспышку и скользнули вдоль палатки, стараясь
все время оставаться в ее тени.
Вскоре на нас снова обрушился свет - струящийся теперь от центра строительной площадки.
Там, в окружении строительных лесов, рабочих и охраны, возвышалось секретное оружие Новари. Это
была огромная лира, установленная на массивном каменном основании. Металлический корпус, на
который вот-вот натянут стальные струны, с двух сторон удерживали деревянные леса. Рабочие
суетились на всех уровнях. Они поднимали с помощью канатных лебедок детали со стоящих снизу
повозок, тут же прилаживали их в нужное место, или же подправляли с помощью молотков и других
инструментов не совсем подходящие, чтобы использовать затем по назначению. На каждом уровне
были устроены маленькие кузницы, где трудилось по паре кузнецов, один из которых непрерывно
раздувал мехи, поддерживая огонь в горне, а второй бил кувалдой или молотком.
Присмотревшись, я увидела отверстия в металлической раме гигантской лиры. В них будут
закреплены струны, как только все остальное будет готово. Я невольно начала размышлять о том,
какую песню собирается исполнить Новари на этом чудовищном инструменте со струнами,
напоминающими корабельные канаты. Но более всего меня волновало, как она собирается играть на
этой лире.
Мои размышления были нарушены внезапным ударом удаленной молнии, потом долетел звук,
который окончательно вернул меня к действительности.
Вдруг я поняла, что знаю ответ.
Я подала знак остальным.
Мы повернулись и поспешили назад, в Галану, по тому пути, которым добирались до логова
Новари.
Глава 7
ПЕСНЯ ПТИЦЫ ЛИРЫ
Возвращение было быстрым и прошло без потерь.
Пальмирас провел вторую небесную атаку и еще раз схватился с Като и его ордой колдунов. Пока
над головой гремело магическое сражение призрачных конниц, мы спешили домой, в Галану. На пути
мы ни разу не встретились с вражескими солдатами. Уже стали видны ворота крепости, когда
отвлекающий маневр Пальмираса завершился. Вскоре мы быстрым шагом входили в крепость под
нестройный хор приветствий.
Эмили выпорхнула из-за спин Торпол и Уини, вмиг забыв о своей охране, и бросилась в мои
объятия, осыпая меня поцелуями и орошая слезами.
- Мне было так страшно, так страшно, тетя Рали, - воскликнула она, не скрывая радости, - я
боялась, что злая тетка может поймать тебя. Ведь она уже убила всех моих родных. Всех уничтожила.
Больше у меня никого не осталось.
Я погладила ее замечательные темно-рыжие волосы и сказала:
- Ну что ты, что ты... Теперь, дорогая Эмили, все будет хорошо.
Я еще некоторое время утешала ее теми же глупыми словами, которыми почти все взрослые
стараются унять плач ребенка. Эмили вцепилась в рукав моей одежды и спросила:
- Но ведь война еще не закончена, скажи, тетя Рали?
- Да, дорогая моя Эмили, - ответила я, - мы еще не покончили с Новари.
Времени для отдыха у нас не было. Торпол и Уини увели Эмили, а я поспешила помыться с
дороги и сменить одежду, втайне надеясь, что вода, мыло и чистое платье помогут мне отогнать
усталость.
В воду я добавила немного ароматических эссенций, но успокаивающий запах навеял мысли о
сатиновых подушках, набитых лебяжьим пухом, и шелковых простынях. Снова вернулись мысли о
Салимар, лежащей в ледяной могиле; я представила себе, как ее золотисто-медовые волосы
рассыпались по плечам, точно она приглашала меня к любовной игре... Глубоко запрятанная печаль
снова начала выплывать из закоулков подсознания. Я вдруг почувствовала панический страх, на какоето
мгновение представив, что никогда больше не притронусь к этим прекрасным волосам... Одна только
мысль о таком, хотя и маловероятном, исходе дела заставила горло судорожно сжаться.
Я немного всплакнула. Затем осушила слезы. В моей голове стал созревать план действий.
Мы встретились в самой удаленной, неуютной пещере, в которой жил Квотерволс. Она была
обставлена по-походному - все то, что могло потребоваться генералу по тревоге, находилось на
расстоянии вытянутой руки, а все то, что предназначалось для длительного пользования или
относительно длительного хранения, размещалось в нескольких больших сундуках, которые генерал
поставил в центре пещеры и накрыл походным плащом, превратив их в обеденный стол. Вокруг него на
походных стульях расположились мои друзья, на лицах которых в той или иной мере отпечаталась
крайняя усталость и истощение.
Пальмирас был бледен от постоянного напряжения нескольких последних часов, но он с честью
справился с очень сложной даже для опытного заклинателя задачей. Его желтые глаза
профессионального колдуна светились от нескрываемого удовлетворения удачно проведенными
атаками призрачной конницы. Дерлина сидела расслабленно, широко раскинув длинные ноги, крепко
сжимая в руке рюмку выдержанного коньяка.
Квотерволс помогал Пипу забинтовать легкую рану, которую он получил в единоборстве с
неудачливым игроком в кости.
Я с удовольствием взяла рюмку коньяка, предложенную генералом, и опустилась на походный
стул рядом с Пальмирасом.
Повернувшись к нему и приподняв бокал, я произнесла тост:
- Думаю, что сам Гэмелен не смог бы осуществить более эффективные прорывы. Думаю, Като
был основательно испуган этой неожиданной атакой.
Пальмирас кивнул, не скрывая удовольствия, - думаю, что на сей раз он был этого достоин.
- Като должен до сих пор чесать свой затылок, - сказал Пип, - пытаясь понять, что бы все это
значило.
- Остается только молить богов, - вступил снова Пальмирас, - чтобы Новари пребывала в
аналогичном недоумении. - Он пригубил коньяку, потом продолжал: - Мне рассказали о большой
лире, которую ты видела. Не могу представить себе, каково ее назначение, но мне совершенно ясно, что
нужно уничтожить ее как можно быстрее.
- У нас нет ни малейшего шанса осуществить это, - возразила я, - поэтому выбросьте
подобные идеи из головы. Если нескольким из нас удалось подобраться близко к гигантской лире, то
это не значит, что то же самое удастся сделать более многочисленному отряду. Эта волшебная лира,
судя по всему, очень важна для Новари. Поэтому она будет подготовлена к любым сюрпризам с нашей
стороны.
- И поэтому, дорогая моя Антеро, - спросил Пальмирас, - этот инструмент нас совершенно не
касается?
- Как раз напротив, - ответила я. - Едва Новари оживит лиру, нам не удастся сдержать ее
натиск.
И я рассказала присутствующим о шторме, который настиг меня в бухте Антеро более пятидесяти
лет назад. О том, как Птица Лира использовала силу природной стихии, энергию шторма, чтобы
сокрушить все более или менее обладавшее магическими способностями. И о том, как она использовала
грубую силу короля Белого Медведя и его воинов, чтобы сокрушить все живое.
- Нечто похожее Новари задумала совершить и на сей раз, - закончила я рассказ, - но теперь
ее замысел более грандиозен.
Я поделилась своими наблюдениями насчет приближающегося снегопада, который показала мне
Эмили.
- Метель обрушится на нас не позже чем через две недели, - предупредила я. - Новари скоро
узнает об этом и быстро подготовится к нападению. Этой ночью я видела, как рабочие разгружают из
телег струны толщиной с канат. Их натянут на лиру как раз к тому времени, как ударит первый зимний
шторм.
Когда подует ураганный ветер, огромная лира Новари зазвучит. А когда буран разыграется в
полную силу, Новари метнет в нас свое смертельное заклинание.
Я отчетливо вспомнила те мучения, которые пережила в бухте Антеро по милости Птицы Лиры.
Не испытав чего-либо подобного, ни один заклинатель, даже столь опытный, как Пальмирас, не сможет
противостоять такому бешеному натиску. Я догадывалась, что на этот раз нам придется гораздо хуже.
- Вскоре после того, как метель кончится, - продолжала я, - Новари прикажет Като атаковать
нас всеми имеющимися у него силами. Като останется только провести операцию по "очистке
местности".
- Ставка слишком велика - Новари стремится заполучить Эмили. Заполучить живой и
невредимой.
Квотерволс кивнул. Затем произнес:
- В таком случае сам диктатор Като должен будет руководить этой операцией. Солдаты
диктатора слишком плохо обучены и недостаточно ему преданы, чтобы доверять им что-нибудь
серьезное, кроме упражнений на плацу.
- По всей вероятности, они будут убивать все, что движется, - вступила в разговор Дерлина.
Затем добавила: - Черт бы побрал эту Новари! К черту ее долбаную машину! К дьяволу их всех!
Давайте ударим первыми! Трахнем до того, как она обретет почву под ногами!
- Именно это я и имела в виду, - сказала я, - но хочу предупредить, что для того, чтобы
победить Птицу Лиру, сначала мы должны... проиграть.
Это был сумасшедший план. Поначалу никто не согласился. Сомневаюсь, что абсолютно все
присутствовавшие считали этот план единственно возможным. Однако времени на длительные
размышления не оставалось. Я была почти уверена, что больше других была недовольна Дерлина. И
поэтому в конце концов мне пришлось воспользоваться ее же собственными словами, чтобы ее убедить:
- Ты же сама мне однажды сказала, что ты печенками чувствуешь, что рано или поздно все
упрется в вопрос жизни или смерти. "Один смертельный бросок игральных костей" - вот твои слова.
- И "нас...ть на богов, которые породили нас"!
В конце концов все было улажено. Мы решили, что нанесем удар всеми силами. Пойдем ва-банк.
Пипу было поручено как можно быстрее возвращаться в орисские трущобы. Ему предстояло
организовать и возглавить общее восстание бедноты. Начало восстания будет согласовано по времени с
началом нашей атаки на силы Като, осадившие Галану. Мы решили, что вложим в наш удар всю силу.
Дерлина недобро оскалилась и прорычала:
- И после всего этого мы позволим этой суке победить?!
- Да, - ответила я, - после всего этого мы позволим этой суке победить. Точно так же, как
наперсточники на рынке дают намеченной жертве выиграть несколько первых раундов - "по
маленькой". Пока жертва не уверится в том, что имеет смысл рискнуть всем.
Дерлина поморщилась и спросила:
- Насколько ты все-таки уверена в том, что Новари не затевает такую же игру?
Я солгала Дерлине, что абсолютно уверена.
Всем известны те великие дела, которые последовали за нашим решением.
Каждый житель Ориссы помнит отчаянный рейд Пипа, его дерзкий прорыв из Галаны с отрядом
Стражи Маранонии, когда они сметали всех, кто осмеливался преградить им дорогу. Пипу и его
спутникам потребовалось два дня, чтобы пробиться в Ориссу. Они делали остановки только для того,
чтобы сменить лошадей и передать весть о надвигающейся битве.
Не успев появиться в Ориссе, Воровской Король поднял всех своих соратников, и воины трущоб
вышли из подземных лабиринтов, чтобы сразиться с хозяевами жизни.
Все теперь хорошо знают, как Квини и ее душители объявили непримиримую войну диктатуре
Като, неистово истребляя чиновников и членов правительства Ориссы.
Широко известно и то, как Жемчужина и ее подруги помогали им в их смертельной работе,
используя все уловки, открывая самые порочные двери, за которыми прятались те, кто дрожал за свою
шкуру.
Натиск воинства Пипа был неистов, яростен и бесстрашен. Часто воины трущоб стремительно
атаковали прямо из канализационных люков, из темных глухих аллей - и так же стремительно в них
исчезали. А иногда и в прямом бою, стенка на стенку.
Карманники потеряли своих лидеров, когда в схватке на Центральном рынке погибли Палмер и
Лэмер.
Гарла, красивый вождь нищих, погиб во время штурма Дворца Заклинателей.
Это только отдельные обитатели подземного мира, отдавшие свою жизнь ради освобождения
Ориссы.
А Пип! Он был великолепен! Казалось, он находится одновременно во всех местах, участвует во
всех поединках, мгновенно меняет стратегию и тактику борьбы, замещает погибших лидеров восстания.
В конце концов из искр, высеченных Пипом, возгорелось пламя настоящей освободительной
войны, которое быстро распространилось на всю территорию Ориссы. Наконец-то поднялись все, кого
поработил режим диктатора Като.
Горожане вышли на улицы и почти голыми руками стали нападать на хорошо вооруженных
солдат. Это значительно укрепило позиции восставших, тем более что вскоре жители Ориссы
вооружились ступицами от колес, булыжниками, ломами, заостренными кольями оград и успешно
противостояли регулярным войскам.
Одновременно запылали все окрестности Ориссы. Это присоединились к восстанию крестьяне и
фермеры.
Все новые и новые силы оглушали врага яростными атаками, и восстание охватило Ориссу.
Между тем мы продолжали сковывать самые значительные силы Като и Новари у стен
осажденной Галаны.
Для подавления восстания силы диктатора сначала должны были взять Галану и уничтожить ее
гарнизон.
Снова и снова ворота крепости раскрывались, и мы отчаянно бросались на врага. Мы применяли
тактические хитрости, чтобы получить хотя бы незначительное преимущество перед силами Като,
численность которых превосходила нашу многократна
Например, Дерлина начинала атаку, которая могла показаться со стороны самоубийственной. Под
ее началом стражницы Маранонии с яростью викингов, находящихся в боевом трансе, так глубоко
вклинивались во вражескую территорию, так глубоко увязали в гуще застигнутых врасплох солдат
диктатора Като, что путь к отступлению казался намертво отрезанным. И в тот момент, когда все
считали, что поражение и гибель неизбежны, с флангов внезапно атаковал Квотерволс. Его отряд, точно
брошенное умелой рукой копье, пробивал оборону противника и соединялся с отрядом Дерлины. Затем
они быстро отходили, оставляя горы вражеских трупов.
Однако после каждого такого прорыва нас оставалось все меньше... Наконец осталось две трети,
не более.
Я не знаю, что в то время печалило меня больше всего. Ежедневные известия о новых жертвах
среди защитников Галаны или вид многочисленных трупов вражеских солдат на равнине перед
крепостью. Ведь я однажды сказала Пальмирасу, что и те и другие были жителями Ориссы. Именно это
обстоятельство более всего терзало меня, когда однажды ночью я сопровождала Дерлину во время
очередного отвлекающего маневра в направлении гряды, где достраивалась гигантская лира.
Квотерволс заранее притаился на одном из соседних холмов. В наши планы входило ударить туда, где
располагалась волшебная машина Новари, втянуть в схватку как можно больше вражеских солдат,
потом резко оторваться от противника, сделав широкий конный маневр, соединиться с силами
Квотерволса на свободной от врага равнине и совместными силами ударить с фланга.
Я преследовала двоякую цель. Во-первых, я должна была помочь Дерлине и ее отряду пробиться
сквозь защитное поле Новари, чтобы приблизиться незамеченными. Во-вторых, я должна была
прикрыть Пальмираса с земли, пока он вместе со своими заклинателями будет осуществлять очередную
магическую атаку на Като и его колдунов.
Однако очень скоро выяснилось, что наши планы были построены на песке. Вместо того чтобы
взять врага на испуг, мы сами угодили в расставленную им ловушку.
Внезапно на нас обрушился смертоносный дождь стрел. Послышались запоздалые возгласы,
предупреждающие об опасности, которые тут же утонули в криках боли. Я почувствовала сильный удар
по бедру, как будто бы в него вонзилась раскаленная игла. Я вскрикнула от боли, рука инстинктивно
дернулась, чтобы достать эту иглу. Моя окровавленная рука скользнула по рваной ране: наконечник
задевшей меня стрелы довольно глубоко распорол ногу. Со всех сторон на нас бросились вражеские
солдаты, внезапно появившиеся из темноты. Они нападали с дикими воплями, как дикари Мэгона.
Дерлина отрывисто отдала команду, и мы ударили в центр нападавших. Это был единственно
возможный способ прорвать засаду. Впереди, на холмах, призывно маячили костры Квотерволса.
Все, что последовало за этим, было почти точным воспроизведением сцены, которую я увидела по
дороге в Галану, когда изображала рыночную ведьму. Тогда, в очень ярком и убедительном видении,
мне было показано, что моя судьба трагически пересекается с судьбой деревенского парня по имени
Нэт. Юный Нэт предал меня и Пипа, но это предательство вовсе не обязательно должно было повлечь за
собой его гибель. Он был так юн, а его бедная мать так дрожала над ним!
Но печальную судьбу Нэта разделили в ту ночь многие парни, которые встретились на моем пути.
Рваная рана, оставленная вражеской стрелой, хотя и была неопасной, но причиняла жгучую боль.
Преодолевая ее, я рассмотрела плотную шеренгу копьеносцев, которая стремительно приближалась.
В
...Закладка в соц.сетях
