Жанр: Фантастика
темная башня 7. Темная башня
...зу, и сердце, похоже, на
мгновение замерло. Он словно перенесся в дом у озера, дом Бекхардта, где рядом с ним за
столом сидел Эдди, и услышал собственные слова: "Надень крест тетушки на шею, и
когда вы встретитесь с Карвером, покажи ему крест. Возможно, тебе потребуется пройти
долгий путь, чтобы убедить его в своей правоте. Но первым..."
Крест висел теперь на золотой цепочке. За нее Мозес Карвер вытащил его из-под
слинкама, посмотрел на него, потом на Роланда, чуть улыбаясь, снова перевел взгляд на
крест. Дунул на него. И тут же раздался едва слышный (но волосы на руках Роланда все
равно встали дыбом) голос Сюзанны: "Мы похоронили Пимси под яблоней..."
Голос смолк. На какие-то мгновения воцарилась тишина, и Карвер, теперь уже
хмурясь, набрал полную грудь воздуха, чтобы снова дунуть на крест. Но нужда в этом
отпала, потому что голос Джона Каллема зазвучал и так, не из креста, вроде бы, из
воздуха над ним.
- Мы сделали все, что могли, партнер, - па-а-артнер, - и я надеюсь, работа наша
принесла плоды. Я всегда знал, что крест мне дали только на время, поносить, и вот он,
возвращается к тому, у кого ему положено быть. Ты знаешь, где он закончит свой путь, я...
- голос начал стихать на словах "вот он", а тут стал неслышным даже для острого слуха
Роланда. И однако, он услышал достаточно. Взял крест тетушки Талиты, который обещал
положить к подножию Темной Башни, и надел себе на шею. Крест вернулся к нему, так
чего не надеть? Разве ка не колесо?
- Я благодарю тебя, сэй Карвер. От себя, от моего катета, каким от был, от женщины,
которая дала его мне.
- Не нужно благодарить меня, - покачал головой Мозес Карвер. - Благодари Джонни
Каллема. Он дал его мне на смертном одре. Этот парень был крепче кремня.
- Я... - начал Роланд, но продолжить не смог. Эмоции переполняли сердце. - Я
благодарю вас всех, - наконец, сказал он. Наклонил голову, приложил ладонь правой руки
ко лбу, закрыл глаза.
Когда открыл, Мозес Карвер протягивал к нему высохшие старческие руки.
- Теперь нам пора идти нашим путем, а тебе - своим. Обними меня, Роланд, поцелуй
меня в щеку на прощание, если хочешь, и подумай при этом о моей девочке, ибо и ей я
говорю, прощай.
Роланд сделал все, как его просили, и в другом мире Сюзанна, которая дремала в
поезде, направляющемся в Федик, поднесла руку к щеке: ей показалось, что папа Моуз
пришел к ней, обнял, попрощался, пожелал удачи и доброго пути.
13
Выйдя из кабины лифта в вестибюле, Роланд не удивился, увидев женщину в серозеленом
пуловере и слаксах цвета мха, стоящую перед садиком. Зверек, не совсем собака,
сидел у ее левой ноги. Рядом еще несколько человек наслаждались общением с розой.
Роланд пересек вестибюль, коснулся локтя женщины. Айрин Тассенбаум повернулась к
нему, с широко раскрытыми от удивления глазами.
- Ты слышишь? - спросила она. - Такое же пение мы слышали и в Лоувелле, только
здесь оно в сто раз более сладкоголосое.
- Слышу, - Роланд наклонился и поднял Ыша. Посмотрел в блестящие, с золотыми
ободками, глаза ушастика-путаника, под непрекращающееся пение голосов. - Друг
Джейка, какое послание он оставил тебе?
Ыш старался, как мог, и послание, оставленное ему, прозвучало, как: "Данди-о".
Роланд прижался лбом ко лбу Ыша и закрыл глаза. Почувствовал теплое дыхание
ушастика-путаника. Ощутил идущий от подшерстка запах сена, в которое не так уж и
давно по очереди прыгали Джейк и Бенни Слайтман. А в его голове, смешавшись с
поющими голосами, в последний раз зазвучал голос Джейка Чеймберза:
"Передай ему, Эдди говорит: "Остерегайся Дандело". Не забудь!"
И Ыш не забыл.
Когда они вышли из здания "Хаммаршельд-Плаза-2" и уже спускались по ступеням, их
почтительно окликнули: "Сэр? Мадам?"
К ним обращался мужчина в черном костюме и мягкой черной фуражке. Он стоял
рядом с самым длинным, самым черным автомобилем, который только доводилось видеть
Роланду. От одного взгляда на этот автомобиль стрелку стало не по себе.
- Кто прислал нам похоронную повозку? - спросил он.
Айрин Тассенбаум улыбнулась. Роза освежила ее, прибавила сил, вдохновила, но она
все-таки ощущала усталость. И ей не терпелось связаться с Дэвидом, который наверняка
переволновался из-за нее.
- Это не катафалк, - ответила она. - Лимузин. Автомобиль для особенных людей... или
для людей, которые думают, что они особенные, - она посмотрела на водителя. - Пока мы
будем ехать, вы сможете попросить кого-нибудь в вашем офисе получить для меня коекакую
информацию о самолетных рейсах?
- Разумеется, мадам. Позвольте узнать, самолетом какой авиакомпании вы хотите
лететь и в какой город?
- Мне нужно попасть в Портленд, штат Мэн. А авиакомпания, которая меня
интересует, "Раббербенд эйрлайнс", если у них есть рейс во второй половине дня.
Окна лимузина тонировали, в салоне стоял полумрак, подсвеченный цветными
фонариками. Ыш запрыгнул на одно из сидений и с интересом смотрел на проплывающий
мимо город. Роланд несколько удивился, увидев у одной из стен пассажирского салона
внушительных размеров бар, уставленный бутылками. Подумал, а не выпить ли пива, но
решил, что даже такого легкого напитка хватит, чтобы притупить остроту чувств. Айрин
по этому поводу нисколько не тревожилась. Из маленькой бутылочки налили себе вроде
бы виски, повернулась к нему, подняла стакан.
- Пусть твоя дорога всегда идет вверх, а ветер дует в спину, мой отважный друг.
Роланд кивнул.
- Хороший тост. Спасибо, сэй.
- Эти три дня были самыми удивительными в моей жизни. Я хочу сказать тебе,
спасибо, сэй. За то, что выбрал меня, - "А также за то, что трахнул", - подумала она, но
вслух не сказала. Она и Дэйв иногда еще наслаждались гимнастикой под одеялом, но эти
забавы не шли ни в какое сравнение с прошлой ночью. А если бы Роланда еще и не
отвлекали всякие и разные мысли? Скорее всего, она бы просто взорвалась от
наслаждения, как петарда "Черный кот".
Роланд кивнул, глядя, как улицы города, того же Луда, только еще молодого и полного
жизненных сил, проплывают мимо.
- А как же твой автомобиль? - спросил он.
- Если он нам понадобится до того, как мы вернемся в Нью-Йорк, кто-нибудь
перегонит его в Мэн. А может, мы обойдемся "Бимером" Дэвида. Это одно из
преимуществ богатства... почему ты на меня так странно смотришь?
- У тебя есть картомобиль, который называется "Бимер" ?
- Это сленг, - ответила она. - На самом деле, у него "БМВ". Сокращение от названия
компании "Бавариан мотор воркс".
- Ага, - стрелок попытался сделать вид, что все понял.
- Роланд, можно тебя спросить?
Он вертанул рукой, предлагая ей продолжить.
- Когда мы спасли писателя, мы при этом спасли и мир? Мы спасли, уж не знаю как,
спасли?
- Да.
- Как же так вышло, что от писателя, и не такого уж хорошего, я могу так говорить,
потому что прочитала четыре или пять его книг, зависела судьба всего мира? Или всей
вселенной?
- Если он нехорош, почему ты не остановилась на первой?
Миссис Тассенбаум улыбнулась.
Он слышит правильные голоса и поет правильные песни. Другими словами - ка.
Теперь уж Айрин Тассенбаум пришлось делать вид, что она поняла.
Лимузин остановился перед зданием с зеленым навесом вдоль фасадаа. У двери стоял
еще один мужчина в хорошо сшитом костюме. Ступени, ведущие к двери, ограждала от
тротуара широкая желтая лента. Напечатанные на ней слова Роланд прочитать не смог.
- Тут написано: "МЕСТО ПРЕСТУПЛЕНИЯ, ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН", -
прочитала их миссис Тассенбаум. - Похоже, лента висит довольно-таки давно. Я думала,
ее убирают, как только они прекращают щелкать фотоаппаратами и махать своими
маленькими кисточками. У тебя влиятельные друзья.
Роланд знал, что лента висит давно, порядка трех недель. Она появилась в тот день,
когда Джейк и отец Каллагэн вошли в "Дикси-Пиг", в полной уверенности, что там их
ждет верная смерть. Стрелок заметил, что на донышке стакана Айрин осталась
желтовато-коричневая жидкость, взял у нее стакан выпил, поморщившись от вкуса, но
довольный теплом, которое разлилось по желудку.
- Лучше? - спросила она.
- Да, благодарю, - он поправил сумку с орисами на плече и вылез из лимузина. Ыш
последовал за ним. Айрин задержалась, чтобы переговорить с водителем, который,
похоже, успел решить все вопросы, связанные с ее возвращением в штат Мэн. Роланд
поднырнул под ленту, потом остановился, вслушиваясь в шум города в этот прекрасный
июньский день. Город этот радовался жизни с юношеской веселостью. Роланд нисколько
не сомневался, что больше не увидит ни одного большого города. И полагал, что оно,
возможно, и к лучшему. У него мелькнула мысль, что все другие покажутся ему бледными
копиями Нью-Йорка.
Охранник (он определенно работал в "Тет корпорейшн", а не служил в городской
полиции) спустился по ступенькам на тротуар.
- Если вы хотите войти сюда, сэр, то должны кое-что мне показать.
Роланд вновь достал из сумки ремень-патронташ, вновь развернул револьвер отца. На
этот не собирался отдавать его в чужие руки, да и охранник об этом не попросил. Лишь
внимательно присмотрелся к гравировке на стволе, особенно к завитку около мушки.
Потом уважительно кивнул и отступил на шаг.
- Сейчас я отопру дверь. Переступив порог, вы будете предоставлены самому себе. Вы
это понимаете, не так ли?
Роланд, который и так большую часть жизни мог надеяться только на себя, кивнул.
Айрин взяла его за локоть, когда он уже собрался подниматься по ступеням,
развернула к себе, обняла за шею. Вместе с одеждой для Роланда и себя, она купила и
туфли на низком каблуке, так что потребовалось только чуть приподнять голову, чтобы
заглянуть ему в глаза.
- Береги себя, ковбой, - она коротко поцеловала его в губы, по-дружески, потом
присела, чтобы погладить Ыша. - И береги этого маленького ковбоя.
- Сделаю все, что смогу, - ответил Роланд. - Не забудешь, что ты обещала?
- Посадить розу на могиле Джейка, - кивнула она. - Не забуду.
- Спасибо тебе, - он задержался на ней взглядом, советуясь с внутренним голосом,
интуитивным мышлением, и принял решение. Из сумки с орисами достал конверт, в
котором лежала толстая книга... которую Сюзанна так и не сможет почитать ему на
тропе. Отдал Айрин. Она, хмурясь, уставилась на конверт.
- Что в нем? Похоже, книга.
- Да. Стивена Кинга. Называется "Бессонница". Ты ее читала?
Айрин чуть усмехнулась.
- Нет, не читала. А ты?
- Нет. И не буду. Она для меня слишком хитрая.
- Я тебя не понимаю.
- Она кажется... тонкой, - он думал о каньоне Молнии, в Меджисе, где утончалась
перегородка между реальностями.
Айрин покачала конверт в руке.
- А по мне, она очень даже толстая. Точно книга Стивена Кинга. Он продает дюймами,
а Америка покупает фунтами.
Роланд только покачал головой.
- Неважно. Я пытаюсь съязвить, потому что не умею прощаться, никогда не умела. Ты
хочешь, чтобы книга осталась у меня, так?
- Да.
- Хорошо. Может, когда Большой Стив выпишется из больницы, я попрошу поставить
на ней автограф. Судя по тому, как все вышло, я имею право на автограф.
- Или на поцелуй, - и сам поцеловал Айрин. Ему сразу полегчало, едва он отдал книгу.
Он почувствовал себя более свободным. В большей безопасности. Обнял Айрин и крепко
прижал к груди. Айрин Тассенбаум ответила ему тем же.
А потом Роланд отпустил ее, коснулся кулаком лба, повернулся к двери "Дикси-Пиг".
Поднялся по ступенькам, открыл ее и вошел, не оглянувшись. Он давно уже понял, что
легче всего уходить, не оглядываясь.
Хромированный стенд, который находился снаружи в тот вечер, когда сюда пришли
Джейк и отец Каллагэн, занесли в вестибюль. Роланд натолкнулся на него, но
отреагировал, как всегда, быстро, подхватил до того, как он грохнулся об пол. Из всех
слов, написанных на закрепленном на стенде листе бумаги, стрелок смог прочитать
только одно: "ЗАКРЫТО". Оранжевые электрические фонари, которые освещали
обеденный зал, выключили, так что горели только питаемые от аккумуляторов лампочки
аварийной сети, наполняя тусклым светом помещение, расположенное за холлом, и бар.
По левую руку стрелок увидел арку, за которой находился еще один обеденный зал. Там
аварийного освещения не было. Эта часть "Дикси-Пиг" темнотой соперничала с глубокой
пещерой. Свет из основного обеденного зала заползал в маленький где-то на четыре фута,
выхватывал из темноты только край длинного стола, и ничего больше. Гобелен, о котором
рассказывал Джейк, исчез. Возможно, его, как вещественную улику, отвезли в ближайший
полицейский участок, а может, он уже пополнил коллекцию какого-нибудь собирателя
всяких странностей. Роланд уловил запах сгоревшего мяса, слабый и неприятный.
В большом обеденном зале несколько столов лежали на боку или вверх ножками.
Роланд увидел пятна на красном ковре, несколько темных, наверняка от крови, а одно -
желтоватое... от чего-то другого.
"Отб'ось его! Это же жалкая поб'якушка овечьего Бога, отб'ось ее, если посмеешь!"
И голос отца Каллагэна, зазвучавший в ушах Роланда, без малейших признаков страха:
"Мне нет нужды испытывать свою веру, встречаясь с такой тварью, как ты, сэй".
Отец Каллагэн. Еще один из тех, кого он оставил позади.
Роланд подумал о резной черепашке, спрятанной в материи мешка, который они нашли
на пустыре, но не стал тратить время на ее поиски. Если бы она была здесь, решил
стрелок, он бы услышал ее голос, она бы позвала его из тишины. Нет, тот, кто прибрал к
рукам гобелен с вампирами-рыцарями, скорее всего, взял и "Scoldpadda", не зная, что это
такое, понимая лишь, что вещица эта странная, восхитительная и из другого мира. Плохо.
Черепашка могла пригодиться.
Стрелок двинулся дальше, лавируя между столов. Ыш не отставал ни на шаг.
Роланд пробыл на кухне достаточно долго, чтобы поразмыслить над тем, какое
впечатление произвела она на полицейских Нью-Йорка. Он мог поспорить, что второй
такой они не видели, во всяком случае, в этом городе чистых машин и ярких
электрических огней. А это была кухня, на которой Хакс, повар, которого он запомнил с
юности (и под мертвыми ногами которого он и его лучший друг кормили крошками хлеба
голубей), чувствовал бы себя, как дома. Кухня бездействовала уже несколько недель, но
запах мяса, которое здесь жарили, сильный и мерзкий, никуда не делся. И здесь Роланд
видел свидетельства борьбы: котел в потеках чего-то засохшего, лежащий на зеленых
плитках пола, кровь выгоревшая на одной из плит. Он без труда представил себе Джека
прокладывающего путь через кухню. Но без паники. Нет, никакой паники мальчик не
испытывал. Он даже задержался, чтобы узнать у посудомойщика, в каком направлении
ему идти.
"Как тебя зовут?"
"Джохабим, это я, сын Хоссы".
Джейк рассказал им эту часть истории, но сейчас в Роландом говорила не память. Он
слышал голоса мертвых. Он слышал их и раньше, а потому узнал.
Ыш взял инициативу на себя, как и в прошлый раз, когда побывал здесь. Он чуял запах
Эйка, слабый и наводящий печаль. Эйк ушел вперед, но не очень далеко; он был хорошим,
Эйк был хорошим, Эйк подождет, и когда придет время, когда работал, которую поручил
ему Эйк, будет сделана... Ыш догонит его и, как и прежде пойдет рядом. Обаяние у него
острое, и он найдет более свежий запах, чем этот, когда придет время. Эйк спас его от
смерти, но это значения не имело. Эйк спас его от одиночества и стыда, после того, как
Ыша изгнали из тета ему подобных, а вот это дорогого стоило.
Пока же у него была работа, которую следовало закончить. Он повел мужчину Олана в
кладовую. Потайную дверь, замаскированную под полки с продуктами, успели закрыть,
но мужчина Олан терпеливо ощупывал полки с банками и ящиками, пока не нашел
способа ее открыть. А за дверью вниз уходила все та же лестница, освещенная тусклыми
лампочками под потолком, пахло сыростью и плесенью. Он чувствовал крыс,
шебуршащихся в стенах, крыс и прочих тварей, в том числе и жуков, которых он убивал в
прошлый раз, когда приходил сюда с Эйком. Убивать жуков ему понравилось, он убил бы
еще, если б они вылезли из своих нор. Ышу хотелось, чтобы жуки вылезли и напали на
него, но, конечно же, не увидел ни одного. Жуки боялись, и имели право бояться, потому
что ушастики-путаники враждовали с ними испокон века.
Он начал спускаться по лестнице и мужчина Олан последовал за ним.
Они миновали заброшенный киоск с пожелтевшими надписями: "ПОСЛЕДНИЙ
ШАНС ДЛЯ ПОКУПКИ НЬЮ-ЙОРКСКИХ СУВЕНИРОВ" и "ПОСЕТИТЕ 11 СЕНТЯБРЯ
2001 ГОДА!", а пятнадцатью минутами позже, Роланд сверялся со своими новыми
часами, подошли к тому месту, где пыльный пол коридора усеивали осколки стекла.
Ролан поднял Ыша, чтобы тот не порезал подушечки лап. Большие отверстия в стенах по
обеих сторонам коридора раньше закрывали стеклянные люки, от которых теперь
практически ничего не осталось. Заглянув внутрь, Роланд увидел какие-то сложные
машины. Здесь они чуть не настигли Джейка, остановив его продвижение какой-то
ловушкой разума, но опять Джейк показал себя достаточно умным и храбрым, чтобы
преодолеть и это препятствие. "Он пережил все, кроме человека, слишком глупого и
слишком безответственного, не способного справиться даже с таким простым делам, как
удержать свою повозку на проезжей части, - с горечью подумал Роланд. - И человека,
который привел его туда... этого человека тоже". Потом Ыш гавкнул на него, и Роланд
понял, что, злясь на Брайана Смита (и на себя), слишком сильно сжал бедного маленького
зверька.
- Извини, Ыш, - и он опустил ушастика-путаника на пол.
Ыш засеменил дальше, ничего не ответив, и скоро Роланд подошел к телам бандитов,
которые преследовали его мальчика после того, как тому удалось ускользнуть из "ДиксиПиг".
Здесь же, на пыли, которая покрывала пол этого древнего коридора, виднелись
следы, которые по прибытии оставили он и Эдди. Вновь он услышал голос-призрак, на
этот раз человека, который возглавлял преследователей Джейка.
"Я знаю твое имя по твоему лицу, а твое лицо - по твоему рту. Он такой же, как и рот
твоей матери, которая отсасывала у Джона Фарсона..."
Роланд перевернул тело мыском сапога (чела, по фамилии Флагерти, в голову которого
его отец вселил страх перед драконами, если стрелка это интересовало... но, ему, конечно,
было наплевать) и посмотрел на мертвое лицо, которое уже начало разлагаться. Рядом с
ним лежал тахин с головой горностая в летнем меху, последними словами которого стали:
"Так будь ты проклят тогда, чари-ка". А за грудой тел находилась дверь, через которую он
собирался навсегда покинуть Ключевой мир.
При условии, что она работала.
Ыш добрался до двери первым, сел рядом, посмотрел на Роланда. Ушастик-путаник
тяжело дышал, привычная зубастая улыбка исчезла. Роланд подошел к двери, прижался
ладонями к "дереву призраков". Почувствовал идущие изнутри вибрации. Дверь пока что
работала, но в любой момент могла выйти из строя.
Стрелок закрыл глаза и подумал о матери, наклонившейся над ним, лежащим в
маленькой кровати (как скоро после того, как его вытащили из колыбели, он не знал, но
полагал, что прошло не так уж много времени). Свет, попадавший в детскую через
цветные стекла, окрашивал разноцветьем лицо Габриэль Дискейн, которой предстояло
умереть от тех самых рук, которые сейчас легонько и с любовью поглаживали ее руки.
Дочь Кандора Высокого, жена Стивена, мать Роланда пела ему колыбельную, чтобы
мальчик заснул и увидел те земли, куда нет доступа никому, кроме детей.
Попрыгунчик, милый крошка,
Ягоды клади в лукошко.
Чаззет, чиззет, чеззет,
Все в лукошко влезет.
"Я прошел такой долгий путь, - думал он, упираясь ладонями в дверь из "дерева
призраков". - Я прошел такой долгий путь, и столь многим причинил боль, причинил боль
или убил, а то, что я мог спасти, спаслось лишь благодаря случаю, и мне никогда не
спасти своей души, если она у меня есть. И, тем не менее, я подошел к началу моей
последней тропы, и мне не придется идти по ней одному, если Сюзанна пойдет со мной.
Может, мне еще удастся наполнить лукошко".
- Чеззет, - сказал Роланд и открыл глаза в тот самый момент, когда открылась дверь.
Увидел, как Ыш перепрыгнул через порог. Услышал крик пустоты между мирами, а потом
сам ступил в дверной проем и закрыл дверь за собой, как обычно, не оглянувшись.
Посмотрите, как же здесь светло!
Когда мы появлялись здесь раньше, в Федике было пасмурно и никто и ничто не
отбрасывало тень: то был не настоящий Федик, а его тодэшный суррогат; место, которое
Миа знала хорошо и помнила хорошо (как помнила галерею замка, где часто бывала до
того, как волей обстоятельств, точнее, Уолтера о'Дима, обрела физическое тело), а потому
смогла воссоздать. Сегодня, однако, заброшенный городок так сверкает, что на него
больно смотреть (хотя, конечно, нам станет легче, как только наши глаза приспособятся к
яркому свету после сумрака Тандерклепа и тоннеля под "Дикси-Пиг". Каждая тень четко
очерчена; их словно вырезали из черного фетра и положили на землю. Небо ясное и
безоблачно-синее. Воздух холодный. Осенний, словно разговаривающий сам с собой ветер
завывает под карнизами пустующих зданий и среди бастионов замка Дискордия. На
станции "Федик" застыл атомный локомотив, древние люди называли такие хот-эндж, со
словами "ДУХ ТОПИКИ" по обеим сторонам пулевидной носовой части. Маленькие
окошки кабины машиниста стали матовыми под воздействием песчаной пыли, которая
бомбардировала стекло не одну сотню лет, но значения это не имеет: "Дух Топики"
завершил последний рейс. Да и когда поезд ходил регулярно, в кабине не было
машиниста-чела. За локомотивом только три вагона. При выезде со станции
"Тандерклеп" вагонов было двенадцать, столько же оставалось и когда впереди показался
город-призрак, но...
Ах, да, это уже история Сюзанны, и мы послушаем, как она будет ее рассказывать
мужчине, которого называла своим дином, когда был ка-тет, действовавший под его
руководством. А вот и сама Сюзанна, сидит, где мы однажды ее видели, перед салуном
"Джин-Пуппи". У коновязи припаркован ее хромированный жеребец, которого Эдди
окрестил Прогулочный трайк Сюзанны. Ей холодно, из теплых вещей у нее только свитер,
но сердце подсказывает, что ждать осталось недолго. И она очень надеется, что сердце не
обманывает. Очень уж много здесь призраков. Для Сюзанны вой ветра похож на
испуганные крики детей, которых привозили сюда, чтобы убить мозг, а телом превратить
в рунтов.
Рядом с ржавым куонсетским ангаром (Экспериментальная станция 16-го сектора
Дуги, как вы помните) все те же серые лошади-киборги. Несколько свалились после
нашего последнего визита в эти места; другие без устали вертят головой из стороны в
сторону, словно стараясь увидеть своих всадников, которые придут и отвяжут их. Но этого
никогда не случится, потому что Разрушители теперь на свободе, могут идти на все
четыре стороны, и потребность в детях отпала: некому да и незачем подпитывать
талантливые мозги Разрушителей.
А теперь, смотрите! Наконец-то появляется тот, кого женщина ждала этот долгий день,
и прошлый, и позапрошлый, после того, как Тед Бротигэн, Динки Эрншоу и еще
несколько Разрушителей (но не Шими, он ступил на пустошь на конце тропы, скажите,
жаль) распрощались с ней. Дверь "Догана" открывается, и из нее выходит мужчина.
Прежде всего, она замечает, что его хромота исчезла бесследно. Потом видит, что на нем
новые синие джинсы и рубашка. Красивая одежда, но к столь холодной погоде он
подготовился не лучше, чем она. На руках мужчина несет пушистого зверька, уши
которого стоят торчком. Все это хорошо, но нет мальчика, который должен нести зверька.
Нет мальчика, и сердце ее
наполняется печалью. Не удивлением, однако, потому что она знала, как должно быть,
знал бы и вон тот мужчина (вон тот мужчина-смерть), если бы она шагнула с тропы на
пустошь.
Она соскальзывает с сидения на руки и на культи, слезает с дощатого тротуара на
проезжую часть. Поднимает руку и машет ей над головой.
- Роланд! - кричит она. - Эй, стрелок! Я здесь!
Он видит ее и машет рукой в ответ. Потом наклоняется и опускает на землю зверька.
Ыш несется к ней со всех лап, наклонив голову, прижав уши к голове, несется со
скоростью и грациозностью горностая, бегущего по снежному насту. А в семи футах он
нее (как минимум, в семи футах) прыгает, и его тень летит над утоптанной землей улицы.
Она хватает его, как мяч, брошенный куотербеком . Он ударяется о грудь Сюзанны с такой
силой, что у нее перехватывает дыхание, и она валится на спину, поднимая облако пыли,
но первый выдох срывается с губ смехом. Она все еще смеется, когда он встает короткими
передними лапами ей на грудь, короткими задними лапами - на живот, уши стоят
торчком, пушистый хвост мотается из стороны в сторону, и облизывает ее щеки, нос,
глаза.
- Прекрати, сладенький! - кричит она. - Прекрати, сладенький, а не то ты меня убьешь!
Она слышит эти слова, сказанные в шутку, и смех застревает в горле. Ыш соскакивает с
нее, садиться, поднимает морду к бездонному синему небу и издает короткий вой,
который говорит ей обо всем, что нужно знать, если бы она и сама этого не знала. Потому
что Ыш очень красноречив, когда молчит.
Она садится, отряхивает с рубашки пыль, и на нее падает тень. Она поднимает голову,
но поначалу не может разглядеть лица Роланда. Его голова на прямой линии между ней и
солнцем, отчего лицо - середина яркого золотого ореола. Черное пятно.
Но он протягивает ей руки.
Какая-то ее не часть не хочет браться за них, и вы понимаете, почему. Какая-то ее
часть хочет поставить точку на этом самом месте и отправить его в Плохие Земли одного.
Независимо от того, что хотел Эдди. Независимо от того, что хотел, и двух мнений тут
быть не может, Джейк. Этот темный силуэт с солнцем, сверкающим вокруг головы,
выдернул ее из очень комфортной жизни (да, у нее были свои призраки, по крайней мере,
один демон со злобным сердцем, но у кого из нас их нет?). Его стараниями она свела
знакомство сначала с любовью, потом с болью, наконец, с ужасом и утратой. Другими
словами, вс
...Поділитися у соцмережах
