Жанр: Фантастика
темная башня 6. Песнь сюзанны
..., - предложила Сюзанна, без особой надежды. - Остановим
такси, поедем в больницу. Родим его вместе, Миа. Может, даже сможем вместе рас..."
"Если я поеду куда-то еще, он умрет, и мы вместе с ним, - говорила она со
стопроцентной уверенностью. - А я должна его родить. Меня лишили всего, кроме моего
малого, и я его рожу. Но... Сюзанна... прежде чем мы войдем... ты говорила о своей
матери..."
"Я солгала. В Оксфорде была я. Ложь проще попытки объяснить путешествия во
времени и существование параллельных миров".
"Покажи мне правду. Покажи мне свою мать. Покажи, прошу тебя!"
Времени просчитать все последствия этой просьбы у Сюзанны не было. Она могла или
согласиться, или резко отказать. Сюзанна выбрала первый вариант.
"Смотри", - коротко ответила она.
13
В стране Память время всегда настоящее. Там есть Ненайденная дверь (о, потерянная)
и когда Сюзанна нашла ее и открыла, Миа увидела женщину с черными, зачесанными
назад волосами и удивительными серыми глазами. Блузку женщины у шеи украшает
камея. Он сидит за кухонным столом, это женщина, и ее навечно освещают падающие в
окно солнечные лучи. В этом воспоминании часы всегда показывают девять минут
третьего октябрьского дня 1946 года. Большая война закончилась, по радио поет Ирен
Дей, на кухне стоит запах имбирной коврижки.
- Одетта, подойди и посиди со мной, - говорит женщина, ее мать. - Съешь что-нибудь
сладенькое. Ты хорошо выглядишь, девочка.
И она улыбается. О, ушедший, унесенный ветром скорби призрак возвращается вновь!
Прозаично, однако, скажете вы, можете так сказать. Юная девушка возвращается
домой из школы, с портфелем учебников в одной руке, с мешком с физкультурной формой
в другой. На ней белая блузка, плиссированная юбка из шотландки, гольфы с бантами по
бокам, оранжево черные, в цветах школы. Ее мать, сидящая за столом, поднимет голову,
смотрит на нее, предлагает кусок только что испеченной имбирной коврижки. И этот
лишь единственный момент из миллиона ему подобных, единственное мельчайшее
событие, из которых соткана жизнь. Но от этого видения у Миа перехватывает дыхание
(ты хорошо выглядишь, девочка). И в конце ты можешь стать женщиной, сидящей у стола
под подающими в окно солнечными лучами. Ты можешь стать той, кто смотрит на
ребенка, храбро выплывающего из гавани детства. Ты можешь стать ветром, надувающим
паруса своего ребенка. Ты. "Одетта, подойди и посиди со мной". Дыхание Миа начало со
свистом выходить из груди. "Съешь что-нибудь сладенькое". Ее глаза затуманились,
улыбающийся поросенок на навесе сначала раздвоился, потом учетверился. "Ты хорошо
выглядишь, девочка". Какой-то отрезок времени лучше, чем никакого. Даже пять лет, а
может, и три, лучше, чем отсутствие времени. Она не умела читать, не была ни в большечем-доме,
ни в никаком доме, но с таким математическим расчетом могла справиться без
проблем: три - лучше, чем ничего. Даже один лучше, чем ничего. Ох... Ох, но... Миа
думала о мальчике с голубыми глазами, входящим в дверь, которого она находила, а не
теряла. Она думала о том, как скажет ему: "Ты хорошо выглядишь, сынок!" Миа
расплакалась. "Что я наделала?" - ужасный вопрос. "А что я могла сделать вместо того,
что сделала? - еще ужаснее. О, Дискордия!
Сюзанна получила единственный шанс что-либо предпринять, пока Миа стояла у
ступенек, ведущих к ее судьбе. Она сунула руку в карман джинсов, нащупала черепашку,
skolpadda. Ее коричневые пальцы, отделенные от белого бедра Миа только тонким слоем
материи, сомкнулись на черепашке. Сюзанна вытащила ее и бросила в ливневую канаву.
Из ее руки на колени ка. А потом Сюзанну вознесли на три ступеньки к двойным дверям
"Дикси-Пиг".
Внутри царил сумрак, и поначалу Миа не видела ничего, кроме мутных краснооранжевых
огней. Электрических факелов, вроде тех, что еще освещали некоторые залы
замка Дискордия. С запахом, однако, все было ясно и, несмотря на новую схватку,
желудок встретил запах жареной свинины голодным урчанием, требуя, что его
накормили. Да и малой хотел есть.
"Это не свинина, Миа", - пыталась вразумить ее Сюзанна, но Миа никак не
прореагировала.
Как только двери за Миа закрылись, у каждой стоял человек или человекоподобное
существо, видимость заметно улучшилась. Она попала в длинный, узкий обеденный зал.
Она видела белоснежные скатерти и салфетки. На каждом столике стоял оранжевый
подсвечник с зажженной свечой. Огоньки поблескивали, напоминая лисьи глаза. Пол при
входе выложили черным мрамором, но от стойки метрдотеля его прикрывал темнокрасный
ковер.
За стойкой стоял сэй лет шестидесяти, с зачесанными назад седыми волосами и узким,
довольно-таки хищным лицом. Лицом он мог сойти за интеллигентного человека, но
такую одежду, ярко-желтый пиджак спортивного покроя, красная рубашка и черный
галстук, мог носить только продавец подержанных автомобилей или азартный игрок,
гастролирующий по небольшим городам и потрошащий местных лохов. По центру лба
пламенела красная дыра диаметром с дюйм, словно в него стреляли с близкого
расстояния. Кровь заливала дыру до краев, но на бледную кожу не выплескивалась.
За столиками обеденного зала сидело порядка пятидесяти мужчин и в половину
меньше женщин. По большей части в таких же кричащих нарядах, как и седовласый
джентльмен. Большие перстни сверкали на мясистых пальцах, бриллиантовые серьги
отражали оранжевый свет электрических факелов.
Впрочем, некоторые одевались куда скромнее: меньшинство отдавало предпочтение
простым белым рубашкам и джинсам. Этих господ отличали бледность кожи и
настороженный, внимательный взгляд, радужные оболочки превратились в узкие ободки,
все остальное место занимали огромные зрачки. Их тела окружал очень слабый, иногда
пропадающий синий ореол. Миа эти бледные, в синем ореоле существа казались куда
более человечными, чем "низкие люди", мужчины или женщины. Они были вампирами,
для того, чтобы это понять, Миа не требовалось увидеть заостренные клыки, которые
обнажались при улыбке, но все равно, в сравнении с подручными Сейра они выглядели
более человечными. Возможно, потому, что раньше были людьми. Что же касалось
остальных...
"Их лица - маски, - отмечала она с нарастающим отвращением. - Под масками Волков
скрывались электронные люди, роботы, а что скрывается под этими?"
В обеденном зале царила мертвая тишина, но откуда-то, и место это определенно
находилось неподалеку, долетали обрывки разговоров, смех, звон стаканов, скрип
столовых приборов о тарелки. Что-то полилось, вино или вода, предположила Миа, после
чего последовал громкий взрыв хохота.
Мужчина и женщина, из "низких людей", он - в смокинге с лацканами из шотландки и
красном бархатном галстуке-бабочке, она - в серебристом вечернем платье без бретелек,
оба толстые до безобразия, повернулись (с написанным на лицах недовольством) на эти
звуки. Их источник, судя по всему, находился за роскошным гобеленом, изображающим
рыцарей, ужинающих со своими дамами. Когда толстяки поворачивались, Миа видела,
как их щеки словно отслоились, а под ними на мгновение мелькнуло что-то красное и
волосатое.
"Сюзанна, это была их кожа? - спросила Миа. - Святой Боже, у них такая кожа?"
Сюзанна не ответила, даже не сочла нужным сказать: "Я же тебе говорила" или "Разве
я тебя не предупреждала?" Для раздражения время ушло (как, впрочем, и для других
эмоций), и Сюзанна искренне жалела женщину, которая привела ее сюда. Да, Миа лгала и
предавала; да, пыталась сделать все, чтобы Эдди и Роланд погибли. Но разве у нее был
выбор? Сюзанна вдруг поняла, не без горечи, что теперь она может дать точное
определение ка-мей: человек, которому дана надежда, но не право выбора.
"Все равно что дать мотоцикл слепому", - подумала она.
Ричард Сейр, стройный, подтянутый, средних лет, симпатичный, полные губы, брови
вразлет, начал аплодировать. Засверкали перстни на его пальцах. Желтый блейзер ярким
пятном выделялся в сумеречном свете.
- Хайл, Миа! - воскликнул он.
- Хайл, Миа! - откликнулись остальные.
- Хайл, Мать!
- Хайл, Мать! - вскричали вампиры и "низкие люди", мужчины и женщины, и тоже
начали аплодировать. Вроде бы изо всей силы хлопали в ладоши, но акустика обеденного
зала глушила звук и превращала аплодисменты в шелест крыльев летучих мышей. Новая
схватка скрутила Миа, да так, что у нее подогнулись колени. Ее потащило вперед, и
однако, боль где-то радовала, предвещая скорое избавление от бремени. Сейр шагнул к
ней, ухватил за предплечья, поддержал, не дал упасть. Она подумала, что его
прикосновения будут холодными, как лед, но нет, руки Сейра пылали, как у больного
холерой.
В этот момент из теней выступила вперед высокая фигура, существо, отличающееся и
от вампиров, и от "низких людей". В джинсах и простой белой рубашке, и Миа видела, что
над воротником голова птицы. Покрытая гладкими перышками темной желтизны. С
черными глазами. Существо также вежливо захлопало, и от Миа не укрылось, что его руки
заканчиваются не пальцами, а когтями.
Полдюжины жуков выскочили из-под одного из столов и уставились на нее глазами на
ножках. Ужасающе умными глазами. Их мандибулы издавали звуки, похожие на смех.
"Хайл, Миа! - услышала она в голове. Вместе со стрекотом. - Хайл, Мать", - а потом
они исчезли, растворились в тенях.
Миа обернулась к дверям и увидела двух "низких людей", которые их и закрывали. И
да, это были маски. Стоя рядом с охранниками, не составляло труда определить, что их
черные волосы нарисованы. Миа посмотрела на Сейра, сердце у нее упало.
Слишком поздно. Слишком поздно что-либо предпринять, кроме как рожать в этой
дурной компании.
Сейр убрал руки, когда она оборачивалась к двери. Теперь вновь взял ее за левую руку.
В тот же момент она почувствовала, что ее схватили из правую. Повернув голову, увидела
толстуху в серебристом платье. Ее безразмерный бюст так и рвался наружу, платью с
трудом удавалось удержать его. Кожа предплечий висела складками, от нее шел
удушающий запах талька. На лбу краснела рана, заполненная кровью, которая не вытекала
из нее.
"Так они дышат, - подумала Миа. - Так они дышат, когда носят свои..."
Из-за нарастающего смятения Миа практически забыла про существование Сюзанны
Дийн, а уж про Детту - полностью. Поэтому, когда Детта Уокер выступила вперед, какое
там, выпрыгнула вперед, Миа не смогла ее остановить. И наблюдала, как ее руки
вскинулись, словно сами по себе, а ногти вонзились в пухлую щеку женщины в
серебристом вечернем платье. Женщина вскрикнула, а вот, странно, но факт, остальные,
включая Сейра, загоготали, словно никогда в жизни не видели ничего более забавного.
Маску человечности стянули с этой "низкой женщины", потом сорвали. Сюзанне
вспомнились ее последние мгновения в галерее замка, когда все застыло, а небо
разорвалось, как бумага.
Детта почти что полностью сорвала маску. На кончиках ее пальцев повисли ошметки
какого-то материала, похожего на латекс. А под маской оказалась голова огромной
красной крысы, мутанта с желтыми зубами, растущими на наружной поверхности щек и
белыми червяками, извивающимися в ноздрях.
- Плохая девочка, - крыса потрясла пальцем перед лицом Сюзанны-Миа. Другая рука
по-прежнему сжимала ее предплечье. Напарник женщины, "низкий мужчина" в
безвкусном смокинге, от смеха аж согнулся пополам, и в этот момент Миа увидела, что
сзади из его брюк что-то торчит. Слишком костлявое, чтобы быть хвостом, но решила она,
ничего другого там торчать не могло.
- Пошли, Миа, - Сейр потянул ее вперед. Потом наклонился, заглянув в глаза, как
любовник. - Или это ты, Одетта? Ты, не так ли? Это ты, лезущая во все щели,
сверхобразованная, доставляющая массу хлопот негритоска?
- Нет, это я, крысомордый, белый говнюк! - рявкнула Детта, а потом плюнула Сейру в
лицо.
От изумления у Сейра отпала челюсть. Но он тут же закрыл рот и нахмурился. В
обеденном зале вновь воцарилась тишина. Он вытер слюну с лица, с маски, которую
носил на лице, посмотрел на мокрую ладонь, не веря своим глазам.
- Миа? - спросил он. - Миа, ты позволила ей плюнуть в меня? В меня, крестного отца
твоего ребенка?
- Ты шакалье дерьмо! - выкрикнула Детта. - Ты сосешь член своего папаши, ковыряясь
пальцем в его жопе, и это все, на что ты способен! Ты...
- Выгони ее! - проревел Сейр.
И на глазах вампиров и "низких людей", собравшихся в обеденном зале "Дикси-Пиг",
Миа это и сделала. Результат получился удивительным. Голос Детты начал слабеть,
словно ее выводили из зала (скажем, вышибала, ухватив за загривок). Она уже не пыталась
говорить, только хрипло смеялась, но вскоре стих и смех.
Сейр постоял, сцепив руки перед собой, пристально глядя на Миа. Смотрели на нее и
остальные. Где-то за гобеленом, изображающем ужинающих рыцарей и их дам, смеялась
и болтала другая группа посетителей ресторана.
- Она ушла, - наконец, ответила Миа. - Плохая ушла, - даже в тишине обеденного зала
голос ее услышали далеко не все, потому что говорила она шепотом. Не поднимая глаз,
щеки ее побледнели, как полотно. - Пожалуйста, мистер Сейр... сэй Сейр... теперь, когда я
сделала все, как вы просили, пожалуйста, скажите, что вы говорили мне правду и я смогу
воспитывать моего малого. Пожалуйста, так и скажите! Если скажете, то никогда не
услышите о другой, я клянусь в этом лицом отца моего и именем матери, клянусь.
- У тебя не было ни отца, ни матери, - ответил Сейр. В голосе слышалось презрение.
Состраданию и жалости, о которых она молила, места в его глазах не нашлось. А над
глазами красная дыра во лбу наполнялась и наполнялась кровью, которая не
расплескивалась.
Вновь боль, более сильная, чем раньше, вонзила в Миа свои зубы. Миа пошатнулась, но
на этот раз Сейр и не подумал поддержать ее. Она упала перед ним на колени, положила
руки на его шероховатые, блестящие, из кожи страуса туфли и снизу вверх посмотрела на
бледное лицо. Он смотрел на нее, поверх ярко-желтого пиджака спортивного покроя.
- Пожалуйста, прошу вас, сдержите данное мне обещание.
- Может, сдержу, а может, и нет, - ответил он. - Знаешь, мне никогда не лизали туфли.
Можешь ты себе такое представить? Прожить столько лет, как я, и ни разу не увидеть, как
тебе лижут обувку.
Где-то захихикала женщина.
Миа наклонилась вперед.
"Нет, Миа, нет", - простонала Сюзанна, но Миа ей не ответила. Ее не остановила даже
парализующая боль глубоко внутри. Она начала лизать шероховатую поверхность туфель
Ричарда Сейра. Сюзанна даже издали почувствовала их вкус. Сухой, пыльный, кожаный
вкус, полный печали и унижения.
Какое-то время Сейр ей не мешал, потом остановил:
- Прекрати. Достаточно.
Грубо, рывком поднял на ноги, наклонился к ней, так, что его, без тени улыбки, лицо
оказалось в трех дюймах от ее лица. Теперь она уже не могла не видеть масок, которые
носил и он, и остальные "низкие люди". Сквозь почти прозрачные щеки просвечивали
завитки темно-красных волос.
А может, следовало называть их шерстью, раз уж они покрывали все лицо.
- Твоя покорность ничего тебе не даст, хотя, должен признать, ощущения
потрясающие.
- Вы обещали! - воскликнула она, попытавшись вырваться из его рук. Но тут же пошла
новая схватка, и она согнулась пополам, стараясь не кричать. Когда боль отпустила,
продолжила. - Вы говорили, пять лет... может, семь... да, семь... все лучшее для моего
малого, так ты говорил...
- Да, - кивнул Сейр, - вроде бы припоминаю, Миа, - он нахмурился, словно столкнулся
с чрезвычайно сложной проблемой, потом просиял. Маска в уголке рта на мгновение
отошла, когда он улыбался, открыв желтый зуб, растущий из складки в том месте, где
нижняя губа сходилась с верхней. Потом отпустил одну ее руку, с тем, чтобы поднять
палец, прямо-таки педагог, что-то объясняющий непонятливой ученице. - Все лучшее,
именно так. Вопрос в том, удовлетворяешь ли ты этому критерию.
Одобрительный смех приветствовал эту шутку. Миа помнила, как они называли ее
Мать, как, приветствуя, кричали ей хайл, но все это было в далеком прошлом, не
имеющий никакого значения обрывок сна.
"От тебя требовалось только выносить его, не так ли? И с этим ты хорошо справилась, -
донесся из глубины голос Детты, возможно, из темницы. - Да, ты просто отлично с этим
справилась, девочка".
- Я же годилась на то, чтобы вынашивать его, не так ли? - Миа буквально выплюнула
эти слова в лицо Сейру. - Годилась на то, чтобы посылать другую в болото есть лягушек,
при этом заставляя ее думать, что это черная икра... С этим я справилась, не так ли?
Сейр моргнул, несомненно, удивленный столь резким ответом.
А Миа вновь смягчилась.
- Эй, вспомните, я пожертвовала всем.
- Фи, у тебя не было ничего! - возразил Сейр. - Ты была бестелесным призраком, чье
существование состояло в одном: затрахать до смерти случайного бродягу. Шлюха ветров,
не так ли называл Роланд подобных тебе?
- Тогда подумайте о другой, - не сдавалась Миа. - Той, что называет себя Сюзанна.
Ради моего малого я украла у нее жизнь, лишила ее цели в жизни, и все по вашей просьбе.
Сейр небрежно отмахнулся.
- Слова не принесут тебе пользы, Миа. Так что лучше закрой рот.
Он повернулся влево, кивнул. "Низкий мужчина", с бульдожьей физиономией под
шапкой курчавых седых волос выступил вперед. Красная дыра в его лбу была не круглой, а
чуть вытянутой, напоминающей глаз китайца. За ним шло еще одно существо с головой
темно-коричневого ястреба, торчащей над футболкой с надписью на груди "СИНИЕ
ДЬЯВОЛЫ ДЬЮКА". Они взяли ее за руки. Прикосновения птицеголового вызвали
пренеприятные ощущения: что-то чешуйчатое, чуждое всему земному.
- Ты была прекрасной хранительницей, - кивнул Сейр, - в этом мы полностью с тобой
согласны. Но мы должны также помнить, что вынашивала ребенка подружка Роланда из
Галаада, не так ли?
- Это ложь, - воскликнула она. - О, это грязная... ЛОЖЬ!
Сейр продолжил, словно и не слышал ее.
- Для разной работы, как известно, требуются разные навыки. Как говорится, не может
сапоги тачать пирожник, а пироги печь сапожник.
- ПОЖАЛУЙСТА! - вскричала Миа.
Ястреб приложил свои руки, нет, птичьи лапы с когтями к голове, словно закрывая
уши, начал раскачиваться из стороны в сторону, словно вдруг оглох. Эта пантомима,
понятное дело, вызвала смех и даже восторженные крики.
Сюзанна смутно почувствовала, как что-то теплое вылилось ей на ноги, на ноги Миа,
увидела, как джинсы потемнели в промежности и на бедрах. Ее воды наконец-то отошли.
- Пойдем... рожать РЕБЕНКА! - восторженно, совсем как ведущий какого-нибудь
телешоу, воскликнул Сейр. Улыбка у него вышла очень уж зубастой: они сверкали двумя
рядами как внизу, так и наверху. - А потом разберемся. Обещаю тебе, твоя просьба
обязательно будет всесторонне рассмотрена. А пока... Хайл, Миа! Хайл, Мать!
- Хайл, Миа! Хайл, Мать! - закричали остальные, и Миа вдруг поняла, что ее тащат в
глубину зала, "низкий мужчина" с бульдожьей физиономией за левую руку, а
птицеголовый, похожий на ястреба, за правую. У Ястреба при каждом вдохе в горле чтото
неприятно шипело. Ее ноги едва касались ковра, Миа буквально несли ко второму
птицеголовому, с желтыми перышками. Кенарь, так она его назвала.
По взмаху руки Сейра Бульдог и Ястреб остановились. Соответственно, остановилась и
Миа. Сейр заговорил с Кенарем, указывая на входную дверь "Дикси-Пиг". Миа услышала
имя Роланда, потом Джейка. Кенарь кивнул. Сейр вновь указал на дверь, покачал головой.
"Никто не должен сюда войти, - означало покачивание. - Никто!"
Кенарь опять кивнул и что-то зачирикал. От этих звуков Миа хотелось выть. Она
отвернулась, и взгляд упал на гобелен с рыцарями и их дамами. Они сидели за столом,
который она узнала: его "срисовали" с того, что стоял в банкетном зале замка Дискордия.
Артур Эльдский сидел во главе стола, в короне и с женой по правую руку. Глаза его были
голубыми, как ей не раз снилось.
Ка выбрала этот самый момент, чтобы в обеденный зал "Дикси-Пиг" проник неведомо
откуда взявшийся порыв ветра, которым и завернуло уголок гобелена. Через секундудругую
уголок встал на место, но этого времени хватило Миа, чтобы увидеть еще один
обеденный зал, отдельный, для небольших компаний.
За длинным деревянным столом под сверкающей хрустальной люстрой сидели с
дюжину мужчин и женщин, их желтовато-зеленые лица перекосились и ссохлись от
возраста и злобы. Оттянувшиеся губы выставляли напоказ целый зубной арсенал. Дни,
когда любое из этом чудищ могло закрыть рот, остались в прошлом. Из уголков черных
глаз сочилась какая-то жидкость, напоминающая деготь. Зубы торчали и из желтой кожи
щек, между отвратительными на вид островками шерсти.
"Кто они? - воскликнула Миа. - Во имя богов, кто они?"
"Мутанты, - ответила Сюзанна. - А может, следует называть их гибриды . И это не
имеет ровно никакого значения. А что имеет, ты видела, не так ли?"
Она видела, и Сюзанна это знала. Хотя уголок гобелена очень быстро вернулся на
место, обе они успели разглядеть в центре стола портативный электрический рашпер с
вращающемся вертелом. На вертеле вращалась и безголовая тушка, с коричневой
корочкой, истекающая соками. И в воздухе пахло не свининой. На вертеле, коричневый,
как жареный сквоб , вращался человеческий младенец. А существа, сидевшие вокруг
стола, подставляли чашки из тонкого фарфора под капающие с него соки... салютовали
ими друг другу... и пили.
Порыв ветра стих. Уголок гобелена отсек жуткое зрелище. И еще до того, как
рожающую женщину вновь ухватили за руки и потащили из обеденного зала в глубины
здания, соединяющего многие миры, расположенные вдоль Луча, до нее дошло, что же
изображено на гобелене: Артур Эльдский подносил ко рту не куриную ножку, как могло
показаться с первого взгляда. Нет, то была ножка младенца. И в бокале, который
поднимала леди Ровена, плескалось не вино, а кровь.
- Хайл, Миа! - вновь воскликнул Сейр. Уж он-то пребывал в превосходном настроении:
голубь, летевший из дальних краев, вернулся в голубятню.
- Хайл, Миа! - прогремело в зале. Словно приветствовали любимую футбольную
команду. К вампирам и "низким людям" присоединились сидящие за гобеленом, путь их
голоса, скорее, напоминали рычание. И рты они набили едой.
- Хайл, Мать! - и Сейр в насмешку ей поклонился, дабы подчеркнуть, что весь этот
торжественный прием не более, чем насмешка.
- Хайл, Мать! - вторили ему вампиры и "низкие люди", волна этих насмешливых
аплодисментов унесла ее сначала на кухню, потом в кладовую и, наконец, на уходящую
вниз лестницу.
А в конце пути, к сожалению, ее ждала дверь.
Сюзанна поняла, что они на кухне "Дикси-Пиг" по запаху готовки: конечно же,
готовили здесь не свинину, а то, что пираты восемнадцатого столетия называли "длинной
свининой".
Сколько лет вампиры и "низкие люди" Нью-Йорка использовали этот ресторан, как
свой аванпост? Со времен Каллагэна, с семидесятых или восьмидесятых годов? С ее
времени, шестидесятых? Наверняка дольше. Сюзанна предположила, что некий аналог
"Дикси-Пиг" существовал и в те далекие годы, когда голландцы купили этот остров у
индейцев за несколько мешков с бусами и начали насаждать среди них христианскую
религию, которая пустила более глубокие корни, чем их флаг. Практичные люди, эти
голландцы, большие любители свиной отбивной и не терпящие никакой магии, что белой,
что черной.
Она увидела достаточно, чтобы понять: кухня "Дикси-Пиг" - близнец кухни, в которой
она побывала в замке Дискордия. Той самой кухни, где Миа убила крысу, пытавшуюся
урвать свою долю оставшейся там еды, зажаренного в духовке поросенка.
"Только не было там ни духовки, ни поросенка, - подумала она. - Черт, и кухни не
было. Поросенок был за амбаром и принадлежал он Тиану и Залии Джеффордс. А убила
его и пила горячую кровь я - не она. К тому времени она почти полностью завладела моим
телом, только я этого не знала. Интересно, а Эдди..."
Когда Миа схватила ее на этот раз, оторвав от своих мыслей и зашвырнув в темноту,
Сюзанна осознала насколько полным был контроль этой вечно что-то требующей, жуткой
стервы над ее жизнью. Она знала, почему Миа это сделала: ради своего малого. Но
почему она, Сюзанна Дийн, допустила такое? Потому что и прежде в ней жила вторая
личность? Потому что она не могла существовать без незнакомки в собственном разуме,
как Эдди не мог обойтись без героина? Она боялась, что это правдивый ответ.
Сюзанна летела в вихрящейся тьме. А открыв глаза, увидела яростную луну, висящую
над замком Дискордия, и мерцающее красное зарево (кузница Короля) на горизонте.
- Ко мне! - выкрикнул женский голос, совсем как в прошлый раз. - Сюда, где нет ветра.
Сюзанна посмотрела вниз и увидела, что ног у нее нет, и она сидит на той же грубо
сколоченной тележке, что и в свой первый визит в замок. Та же женщина, высокая и
статная, с черными волосами, развевающимися на ветру, звала ее. Разумеется, Миа, и все
это, замок, крепостная стена, галерея, казались Сюзанне столь же "реальными", как
воспоминания о банкетном зале.
Она подумала: "Но Федик был настоящим. Тело Миа, оно же мое тело, сейчас тащат
через кухню "Дикси-Пиг", где готовятся жуткие блюда для посетителей - нелюдей.
Галерея в замке существует только в разуме Миа, ее убежище, ее "Доган".
- Ко мне, Сюзанна из Срединного мира, подальше от зарева Алого Короля! Приди под
защиту этого мерлона, где нет ветра.
Сюзанна покачала головой.
- Скажи, что ты хочешь сказать, и покончим с этим, Миа. Мы должны родить ребенка,
ага, уж не знаю как, но вдвоем, и, как только он появится на свет, мы расстанемся. Ты и
так отравила мою жизнь, еще как
отравила.
Голос Миа переполняло отчаяние, живот горой выпирал из-под мексиканской шали,
ветер отбрасывал черные волосы с лица.
- Между прочим, ты сама приняла яд, Сюзанна! Сама его проглотила! Да, когда
младенец еще был непроклюнувшимся семечком в твоем животе!
Могло такое быть? Если да, кто из них пригласил Миа, эту вампиршу, какой она была
на самом деле? Сюзанна или Детта?
Сюзанна подумала, что ни первая, ни вторая.
Решила, что пригласила ее Одетта Холмс. Та самая, которая не могла обидеть
...Поділитися у соцмережах
