Жанр: Фантастика
темная башня 6. Песнь сюзанны
...х разрушениях,
это точно. И где-то, возможно, вдоль Луча, связывающего Рыбу и Крысу, такое случилось.
- Ты уверен, что это так? - прошептала Роза. Роланд кивнул. Однажды он это уже
пережил, когда пал Галаад, цивилизации, какой он ее себе представлял, пришел конец, а
он стал изгнанником, обреченным скитаться с Катбертом, Аленом, Джейми и
несколькими другими, оставшимися от их ка-тета. Тогда разрушился один из шести
Лучей, и определенно не первый.
- Сколько должно остаться Лучей, чтобы удержать Башню? - спросил Каллагэн.
Пожалуй, впервые Эдди отвлекся от участи пропавшей жены. И теперь в его глазах,
вскинутых на Роланда, читалось, можно сказать, внимание. Почему нет? Вопрос-то
Каллагэн задал основополагающий. Ведь говорилось: "Все служит Лучу", - и хотя, если не
грешить против истины, все служило Башне, именно Лучи удерживали последнюю на
своем месте. Если они рушились...
- Два, - ответил Роланд. - Я считаю, как минимум, два. Тот, что проходит через Кэллу
Брин Стерджис и еще один. Но одному Богу известно, как долго они продержатся. Даже
без Разрушителей, которые неустанно их "подтачивают", я сомневаюсь, что они крепки,
как скала. Нам нужно спешить.
Эдди закаменел.
- Если ты хочешь идти к Башне без Сюзи...
Роланд нетерпеливо мотнул головой, как бы предлагая Эдди не молоть всякую чушь.
- Без нее нам до Башни не добраться. Как мне представляется, не добьемся мы
желаемого и без малого Миа. Все в руках ка, но, как говорили в моей стране: "У ка нет ни
сердца, ни разума".
- Под этим я готов подписаться, - буркнул Эдди.
- Возможно, у нас возникнет еще одна проблема, - вставил Джейк. Эдди хмуро глянул
на него.
- Слушай, проблем у нас и так хватает.
- Я знаю, но... вдруг землетрясение завалило вход в пещеру? Или... - Джейк замялся, не
желая озвучивать мысль, которая пугала его больше всего, - ... или обрушило всю пещеру?
Эдди протянул руку, схватился за рубашку Джейка, закрутил материю в кулаке.
- Не произноси таких слов. Даже не думай об этом!
Теперь они слышали голоса. Роланд догадался, что горожане вновь собираются на
Главной улице. Он не сомневался, что не только прошедший день, но и эту ночь в Кэлле
Брин Стерджис будут помнить добрую тысячу лет. Если, конечно, Башня простоит так
долго. Эдди отпустил рубашку Джейка, ладонью разгладил складки. Попытался
улыбнуться, отчего лицо его вдруг стало сморщенным и старческим. Роланд повернулся к
Каллагэну.
- Мэнни все равно завтра придут? Ты знаешь их лучше меня.
Каллагэн пожал плечами.
- Хенчек - человек слова. А вот сможет ли он привести остальных после того, что
произошло... за это, Роланд, я не поручусь.
- Лучше бы смог, - мрачно процедил Эдди. - Лучше бы смог.
- Как насчет того, чтобы сыграть в "Следи за мной" ""Следи за мной" - карточная игра,
похожая на покер"? - вдруг предложил Роланд из Галаада. Эдди вытаращился на него, не
веря своим ушам.
- Мы все равно не уснем до утра, - пояснил стрелок. - Надо же как-то занять время.
И они начали играть в "Следи за мной", и Розалита выигрывала сдачу за сдачу, мелом
записывая результат на пластине сланца, но ее лицо ни разу не осветила торжествующая
улыбка, более того, по мнению Джейка, на нем вообще не отражалось никаких эмоций.
Ему вдруг захотелось воспользоваться прикосновениями, но он дал себе слово, что будет
прибегать к помощи своего шестого чувства лишь по очень веским причинам. А
заглядывать за бесстрастное лицо Розалиты... все равно, что смотреть в щелочку, когда
она раздевается. Или наблюдать через ту же щелочку, как она и Роланд занимаются
любовью.
Однако, игра продолжалась, и северо-восток в конце концов начал светлеть. Джейк
все-таки догадался, о чем она думает, потому что сам думал о том же. На каком-то уровне
своего сознания все они думали о двух последних Лучах, которые еще удерживали Башню.
Ожидая, что один из них разрушится. Будут ли они искать Сюзанну, будет ли Роза
готовить обед, будет ли Бен Слайтман на ранчо Эйзенхарта скорбеть о погибшем сыне,
все они будут думать об одном и том же: осталось только два Луча, и Разрушители день и
ночь воюют с ними, вгрызаются в них, уничтожают. Когда наступит конец? Как все
закончится? Услышат ли они грохот падения этих огромных, синевато - серых, цвета
сланца, камней? Разорвется ли небо, как кусок ветхой ткани, выплеснув монстров,
живущих, ко тьме, которую они ощущали вокруг себя во время Прыжка или тодэша, как
называли его мэнни? Успеют ли они вскрикнуть от ужаса? Останется ли загробная жизнь
или крушение Темной Башни покончит и с адом, и с раем? Он посмотрел на Роланда,
послал мысль, насколько мог
четкую и ясную: "Роланд, помоги нам!" И получил ответ, наполнивший его разум слабым
утешением (но даже слабое утешение лучше никакого): "Если смогу".
- "Следи за мной", - объявила Розалита и вскрыла карты. Она собрала масть. Старшей
лежала дама Смерти.
КУПЛЕТ:
Commala - come - one
There's a young man with a gun
Young man lost his honey
When she took it on the run
ОТВЕТСТВИЕ:
Commala - come - one
She took it on the run
Left her baby lonely but
Her baby ain't done.
Строфа 2. Стойкость магии.
1
Насчет прихода мэнни они могли и не волноваться. Хенчек, суровый, как и всегда,
появился на площади у Павильона, определенную местом встречи, с сорока мужчинами.
Он заверил Роланда, что они смогут открыть Ненайденную дверь, если она сохранила
способность открываться после исчезновения, как он называл, "темного шара". Старик не
стал извиняться за то, что привел меньше людей, чем обещал, но продолжал дергать себя
за бороду. Иной раз обеими руками.
- Почему он это делает, отец, ты не знаешь? - спросил Джейк Каллагэна. Мэнни
Хенчека уже ехали на восток в дюжине запряженных лошадьми фургонов. За ними,
влекомый двумя ослами - альбиносами с невероятно длинными ушами и яростными
розовыми глазами, катился двухколесных возок, полностью укрытый белой парусиной.
Джейку он напомнил большой контейнер с "Джиффи поп" ""Джиффи поп" -
консервированный полуфабрикат воздушной кукурузы" на колесах. Хенчек с мрачным
видом сидел на возке в одиночестве, не оставляя в покое бороду.
- Думаю, он недоволен собой, - ответил Каллагэн.
- Но почему? Я удивлен, что их пришло так много, учитывая лучетрясение и все такое.
- Когда землю тряхнуло, он узнал, что высшие силы, которые за этим стоят, пугают его
людей куда больше, чем он. Для Хенчека это равнозначно невыполненному обещанию.
Причем не просто невыполненному обещанию, а обещанию, которое он давал твоему
старшему. Он потерял лицо, - а потом, не меняя тона, задал вопрос и выманил - таки из
Джейка ответ, который иначе не получил бы. - Она все еще жива, ваша подруга?
- Да, но в у... - начал Джейк и прикрыл рот рукой. С укором посмотрел на Каллагэна.
Впереди, на двухколесном возке, Хенчек резко обернулся, посмотрев на них, словно в
споре они слишком уж возвысили голоса. "Любопытно, - подумал Каллагэн, - неужели в
этой чертовой истории мысли умеют читать все, кроме меня?"
Только это не история. Не история - моя жизнь.
Но в последнее верилось с трудом, не так ли, если ты видел себя, набранным шрифтом,
в качестве главного персонажа книги со словом "ВЫМЫСЕЛ" на странице с указанием
копирайта, выпущенной издательством "Даблдей энд Компани" в 1975 году. В книге о
вампирах, однако, которых, по всеобщему убеждению, в реальной жизни не существовало.
Да только они существовали. И, по крайней мере, в некоторых мирах, соседствующих с
этим, никуда не делись и поныне.
- Не расставляй мне такие ловушки, - прервал его раздумья Джейк. - Не заманивай
меня в них. Не делай этого, если мы все в одной лодке, отец. Хорошо?
- Сожалею, - ответил Каллагэн. - Извини меня.
Джейк чуть улыбнулся и погладил Чика, сидевшего в нагрудном кармане пончо.
- Она...
Мальчик покачал головой.
- Сейчас не хочу о ней говорить, отец. Лучше всего даже не думать о ней. У меня такое
чувство, не знаю, может ничего этого и нет, но чувство сильное, будто ее что-то ищет. И
если это так, лучше не давать этому чему-то подслушивать нас. А оно может.
- Что-то?..
Джейк протянул руку и коснулся шейного платка Каллагэна, повязанного на
ковбойский манер. Красного платка. Потом на мгновение прикрыл рукой левый глаз.
Поначалу Каллагэн не понял, потом до него дошло. Красный глаз. Глаз Короля.
Он откинулся на спинку сидения и более ничего не сказал. Позади Роланд и Эдди
ехали верхом и тоже молчали. Оба взяли с собой не только оружие, но и заплечные
мешки. Ранец Джейка тоже лежал в фургоне. Если после сегодняшнего дня они и
вернулись бы в Кэллу Брин Стерджис, то ненадолго.
"В ужасе", - вот что собирался сказать Джейк, но на деле все обстояло гораздо хуже.
Потому что до него доносился невероятно слабый, невероятно далекий, но достаточно
отчетливый крик Сюзанны. И надеялся, что Эдди его не слышал.
Они все дальше отъезжали от города, жители которого, несмотря на землетрясение, в
большинстве своем спали после эмоционального стресса, выпавшего на их долю прошлым
днем. Утро выдалось холодным, так что воздух паром выходил изо рта, с засохшие стебли
кукурузы покрывала корочка инея. Над Девар-Тете Уйае, словно дыхание реки, висел
туман. "Зима на подходе", - подумал Роланд.
Через час начали встречаться пересохшие русла рек. Стоящая вокруг тишина
нарушалась только позвякиванием постромок, скрипом колес, всхрапыванием лошадей,
редким сардоническим криком одного из ослов-альбиносов, запряженных в возок, и
далекими воплями расти. Должно быть, птицы летели на юг, если все еще могли его
найти.
Через десять или пятнадцать минут после того, как земля справа от дороги начала
заметно подниматься, наполняясь, помимо сухих русл, утесами, обрывами и холмами с
плоскими вершинами, они вернулись на то самое место, куда двадцать четыре часа тому
назад пришли с детьми Кэллы и сразились с Волками. Здесь от Восточной дороги
ответвлялся проселок и тянулся на северо-запад. А в кювете по другой стороне дороге
осталась траншея, в которой поджидали Волков Роланд, его ка-тет и Сестры Орисы.
А где же эти Волки, раз уж о них зашла речь? Вчера, когда они покидали поле боя,
дорога осталась заваленной их телами. Числом более шестидесяти, эти человекоподобные
существа прискакали с запада, в серых рейтузах, серых плащах, с оскаленными волчьими
масками вместо лиц.
Роланд спешился и подошел к Хенчеку, который неуклюже, сказывался возраст, слезал
с двухколесного возка. Роланд не сделал попытки ему помочь. Хенчек и не ожидал
помощи, мог обидеться, получив ее.
Стрелок дождался, пока тот одернет темный плащ, уже собрался задать вопрос, потом
понял, что без него можно обойтись. В сорока или пятидесяти ярдах, чуть дальше по
дороге, на ее правой стороне появился большой холм из вырванных с корнем кукурузных
стеблей, которого не было днем раньше. Погребальный костер, догадался Роланд, только
сложенный безо всякого почтения к павшим. Теперь ему не пришлось напрягаться, думая
о том, как горожане провели вторую половину вчерашнего дня, до того, как начался
праздник, после которого они сейчас отсыпались, потому что видел перед собой плоды их
трудов. Они боялись, что Волки могут ожить, спросил он себя, и на каком-то уровне
сознания пришел к выводу, что именно этого они и боялись. Вот и перетащили тяжелые,
неподвижные тела (серых лошадей и одетых в серое Волков) на кукурузное поле,
навалили друг на друга, забросали вырванными с корнями стеблями кукурузы. И сегодня
собирались этот костер запалить. А если бы подул семинол? Роланд не сомневался, что
даже угроза выжечь всю растительность на плодородной земле между рекой и дорогой не
изменит их планы. И понятно, почему. Урожай собран, до вспашки еще полгода, зола и
пепел - отличное удобрение, это знает любой крестьянин. А кроме того, они не будут
спать спокойно, пока не сгорит этот рукотворный холм.
- Роланд, посмотри, - в голосе Эдди слышались печаль и ярость. - Ах, черт побери, ты
только посмотри!
На проселке, около того места, где Джейк, Бенни Слайтман и близнецы Тавери
затаились перед последним броском через дорогу, стояло помятое и ободранное кресло
Сюзан, блестя остатками хрома на солнце, с измазанным пылью и кровью сидением.
Погнутое левое колесо полностью обездвижило его.
- Почему ты говоришь во злобе? - спросил Хенчек. К нему присоединился Кантаб и
полдюжины стариков-мэнни, которых Эдди, из-за их одежды, иной раз называл Плащами.
Как минимум двое из них возрастом не уступали Хенчеку, и Роланду вспомнились слова
Розалиты: "Многие такие же старые, как Хенчек, один или двое слепы, как летучие мыши,
и им придется подниматься по горной тропе в темноте". Сейчас, конечно, о темноте речь
не шла, но он не знал, как некоторые из них сумеют добраться до самого крутого участка
тропы, не говоря уже о том, чтобы подняться к самой пещере.
- Они принесли катящийся стул твоей женщины, чтобы почтить ее, так почему ты
говоришь во злобе?
- Потому что мне хочется, чтобы оно было целым, а она сидела в нем, - ответил Эдди
старику. - Ты это понимаешь, Хенчек?
- Злость - самая бесполезная из эмоций, - ровным голосом ответил старик. - Разрушает
мозг и вредит сердцу.
Губы Эдди утонились до предела, превратившись в белый шрам под носом, но ему
удалось сдержать резкий ответ. Он подошел к видавшему виды креслу Сюзанны, оно
прокатилось сотни миль с того дня, как они нашли его в Топеке, но теперь уже откатало
свое, и задумчиво уставился на него. Когда к нему приблизился Каллагэн, он знаком дал
понять, что хочет побыть один.
Джейк смотрел на то место на дороге, где Бенни разорвало в клочья. Останки
мальчика, понятное дело, унесли, и кто-то засыпал его кровь слоем земли, но Джейк все
равно видел темные пятна. И оторванную руку Бенни, лежащую ладонью вверх. Джейк
помнил, как отец его друга выбежал из кукурузного поля на дорогу и увидел лежащего на
ней сына. Пять секунд или около того не мог издать ни звука, и этого времени, подумал
Джейк, вполне хватило бы, чтобы сказать сэю Слайтману, что они вышли из боя с
невероятно малыми потерями: один убитый мальчик, одна убитая жена ранчера, еще один
мальчик со сломанной лодыжкой. Просто чудо, что им удалось так легко отделаться. Но
никто не сказал, и Слайтман-старший испустил дикий вопль. Джейк знал, что никогда не
забудет этого вопля, как всегда будет помнить Бенни, лежащего на окровавленной,
утоптанной земле с оторванной рукой.
Рядом с тем местом, где упал Бенни, лежало что - то еще, присыпанное пылью. Джейку
показалось, что блеснул металл. Он опустился на колено, разгреб пыль и поднял одну из
самонаводящихся разрывных гранат Волков, которые назывались снитчами. Модель
"Гарри Поттер", так следовало из надписи на гранате. Вчера он держал пару штук в руке и
чувствовал, как они вибрируют. Слышал их слабое, зловещее гудение. Эта ничем не
отличалась от камня. Джейк поднялся, бросил гранату в сторону груды прикрытых
кукурузными стеблями Волков. Бросил со всей силой, так, что заныло плечо. Наверное, и
завтра каждое движение руки отдавалось бы болью, но Джейка это не волновало. Как не
волновало и негативное отношение Хенчека к злости. Эдди хотел вернуть жену, Джейк -
друга. И если Эдди еще мог надеяться, что его желание осуществится, то Джейк Чеймберз
- нет. Потому что из царства мертвых не возвращаются. Если человек умирает, это
навсегда. Он хотел идти к пещере, оставить за спиной этот участок Восточной дороги,
чтобы больше смотреть на пустое, искореженное кресло Сюзанны. Но мэнни, взявшись за
руки, окружили поле боя, и Хенчек молился резким, скрипучим, пронзительным голосом,
от которого у Джейка звенело в ушах: очень уж голос напоминал визг перепуганной
свиньи. Он обращался к какому - то Оуверу , прося о безопасном пути к той пещере и
успешного осуществления намеченного, без потери жизни и рассудка (вот эта часть
молитвы Хенчека особенно встревожила Джейка, ему и в голову не приходило, что можно
молится о сохранении рассудка). Глава клана также просил Оувера вдохнуть жизнь в их
отвесы и магниты. И, наконец, помолился о кавен, стойкости магии, и фраза эта, похоже
имела особое значение для мэнни. Когда он закончил, они хором произнесли: "Оувер -
сэм, Оувер - кра, Оувер - кан-тах", - и опустили руки, а некоторые упали на колени, чтобы
отдельно посовещаться с действительно Большим боссом. Тем временем Кантаб повел
пятерых или шестерых мужчин помоложе к возку. Они скатали белоснежно - белую
парусину, открыв несколько больших деревянных ящиков. Отвесы и магниты, догадался
Джейк, размером гораздо больших тех, что висели у них на шее. На это мероприятие они
привезли тяжелую артиллерию. Ящики покрывали рисунки: звезды, луны, какие-то
странные геометрические фигуры, скорее, знаки каббалистические, чем христианские.
Они могли выглядеть, как квакеры или амиши
Здание, которое Джейк обнаружил на другом берегу реки Уайе, являлось древним
коммуникационно-наблюдательным пунктом. Мальчик им его описал, с какими-то
подробностями, но, скорее всего, не узнал бы воображаемый "Доган" Сюзанны,
базировавшийся на технологических решениях, которые давно уже отстали от жизни
тринадцатью годами позже, когда Джейк покинул Нью-Йорк ради Срединного мира. При
Сюзанне президентствовал Линдон Джонсон, а на цветной телевизор смотрели, как на
диковинку. Однако Сюзанна побывала в городе Луде и видела тамошние технические
чудеса, так что, возможно, Джейку все-таки удалось бы узнать место, где он прятался от
Бена Слайтмана-старшего и Энди, робота-посыльного.
Определенно он узнал бы пыльный линолеум на полу, с рисунком из чередующихся
красных и черных квадратов, стулья на колесиках, стоящие у пультов управления с
перемигивающимися лампочками и светящимися дисками приборов. Узнал бы он и
скелет в углу, улыбающийся поверх изношенного воротничка древней форменной
рубашки.
Она пересекла зал и села на один из стульев. Перед ней черно-белые экраны
показывали десятки картинок. На некоторых она увидела Кэллу (городская площадь,
церковь Каллагэна, магазин Тука, дорога, уходящая из города на восток). На других -
застывшие картинки, вроде фотопортретов: Роланда, улыбающегося Джейка с Чиком на
руках и, на эту она заставила себя посмотреть, Эдди, в шляпе, по-ковбойски сбитой на
затылок, с ножом, которым он все вырезал, в руке. Еще на одном мониторе худая черная
женщина сидела на скамье рядом с черепахой: глаза закрыты, ноги сдвинуты, руки
сложены на коленях, в отобранных туфлях. И еще пакет, украденный у женщины со
Второй авеню, плетеная сумка с заостренными орисами в ней и... мешок для боулинга.
Выцветший красный мешок, а в нем - что-то с прямыми углами, выпирающими сквозь
материю. Ящик. Глядя на этот экран Сюзанна вдруг разозлилась... почувствовала себя
преданной... но не могла понять, почему.
"На той стороне мешок был розовым, - подумала она. - Он изменил цвет при переходе,
но ненамного".
Лицо женщина на черно-белом экране исказила гримаса. Сюзанна почувствовал отзвук
боли, которую испытывала Миа, слабый и далекий.
"Должна это прекратить. И быстро".
Однако оставался все тот же вопрос: как?
"Так же, как ты это сделала на той стороне, Пока она добиралась до пещеры, насколько
могла, быстро".
Но ведь произошло это давным-давно, в другой жизни. Но почему нет? Все так, другая
жизнь, другой мир, но, если она мечтала о возвращении туда, помогать следовало здесь.
Так что же она сделала?
"Использовала тот метод, вот что ты сделала. Все, что для этого нужно, у тебя в голове,
ты же знаешь. Профессор Оувермейер называл его визуализацией, когда рассказывал о
нем на семинарах по психологии. Закрой глаза".
Что Сюзанна и сделала. Теперь закрылись обе пары глаза, реальные, которые
контролировала Миа, сидя на скамье в Нью-Йорке, и те, что находились в ее сознании.
"Визуализируй".
Она сделала и это. Во всяком случае, попыталась.
"Открой".
Она открыла глаза. Теперь на пульте управления перед ней вместо перемигивающих
лампочек и реостатов появились два больших диска и один тумблер. Диски вроде бы из
бакелита, как и переключатели на кухонной плите матери в доме, где прошло детство
Сюзанны. Она решила, что удивляться этому нет нужды: любая визуализация, пусть даже
самое фантастическая, не более чем замаскированная версия того, что ты уже знаешь.
Под диском по левую ее руку Сюзанна прочитала: "ЭМОЦИОНАЛЬНАЯ
ТЕМПЕРАУРА". Согласно числам на диске, она изменялась в диапазоне от 32 до 212 (32 -
синий фон, 212 - ярко красный). Сейчас напротив стрелки стояло число 160. Диск по
центру показывал "ИНТЕНСИВНОСТЬ СХВАТОК". Она варьировалась от 0 до 10 и в
настоящий момент составляла 9. Тумблер с короткой маркировкой "МАЛОЙ" мог
находиться в двух положениях: "СОН" и "БОДРСТВОВАНИЕ". Стоял тумблер в
последнем.
Сюзанна подняла голову и увидела, что теперь один из экранов показывает младенца in
utero " In utero - в матке (лат.)". Мальчика. Красавца-мальчика. Его пенис, как крошечная
водоросль, плавал под пуповиной. А раскрытые глаза, несмотря на черно-белое
изображение, были проницательно-синими. И взгляд малого словно просвечивал ее
насквозь.
"Это же глаза Роланда, - изумленно подумала она, чувствуя себя круглой дурой. - Как
такое может быть?"
Не может, конечно. Все это всего лишь плод ее воображения, метод визуализации,
ничего больше. Но, если и так, почему она представила себе синие глаза Роланда? Почему
не светло-карие Эдди? Почему не светло-карие своего мужа?
"Нет времени думать об этом. Делай, что нужно".
Она взялась за диск "ЭМОЦИОНАЛЬНАЯ ТЕМПЕРАТУРА", всосав нижнюю губу
между зубов (на мониторе, показывающем скамью в скверике, Миа тоже прикусила
нижнюю губу). После короткой заминки, повернула диск, установив напротив стрелки
число 72, словно имела дело с термостатом. А разве нет?
И сразу же успокоилась. Расслабилась, сидя на стуле, отпустила нижнюю губу. На
мониторе то же самое сделала и черная женщина. Ладно, пока все шло хорошо.
Она уже поднесла руку во второму диску "ИНТЕРСИВНОСТЬ СХВАТОК", но в
последний момент передумала и перевела тумблер "МАЛОЙ" из положения
"БОДРСТВОВАНИЕ" в положение "СОН". Глаза младенца тут же закрылись. А Сюзанне
сразу полегчало. Очень уж тревожили ее эти синие глаза.
Ладно, теперь пора заняться "ИНТЕНСИВНОСТЬЮ СХВАТОК". Сюзанна хорошо
понимала, что это самый важный элемент пульта управления, Эдди назвал бы его
"Большим казино". Она положила руку на устаревший, какой давно не использовался ни
на одном пульте управления диск, попыталась повернуть и особо не удивилась,
обнаружив, что ось диска "залипла" в гнезде. Диск определенно не хотел поворачиваться.
"Но ты повернешься, - подумала Сюзанна. - Потому что нам это нужно. Нам нужно,
чтобы ты повернулся".
Она сильнее сжала его пальцами и начала медленно вращать против часовой стрелки.
Болевой укол пронзил голову, и она поморщилась. Второй укол достался шее, словно она
проглотила рыбную косточку. Потом боль ушла, так же внезапно, как и появилась. Справа
от нее замигала целая панель с лампами, в основном, желтые, но несколько ярко-красных.
"ПРЕДОСТЕРЕЖЕНИЕ, - раздался голос, на удивление схожий с голосом Блейна
Моно. -
ПРОЦЕСС МОЖЕТ ВЫЙТИ ЗА ПАРАМЕТРЫ БЕЗОПАСНОСТИ".
"Кто бы спорил, Шерлок", - подумала Сюзанна. Напротив стрелки уже стояла цифра 6.
Продолжая вращать диск "ИНТЕНСИВНОСТЬ СХВАТОК", она провернула мимо стрелки
цифру 5, и тут замигала еще одна панель желто-красных огней, а три монитора,
показывающих Кэллу, с шипением отключились. Вновь боль раскаленными пальцами
сжала голову. Где-то под ней включились моторы или турбины. Мощные, судя по звуку.
Она чувствовала, как вибрация с пола передается на ее ноги, естественно, босые: туфли
взяла Миа. "Ну и ладно, - подумала она. - До этого у меня вообще ног не было, так что
может, грех жаловаться".
"ПРЕДОСТЕРЕЖЕНИЕ, - повторил механический голос. - ТО, ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ,
ОПАСНО, СЮЗАННА ИЗ НЬЮ-ЙОРКА. ПОСЛУШАЙ, ПРОШУ ТЕБЯ. НЕЛЬЗЯ ИДТИ
ПРОТИВ ПРИРОДЫ".
На ум пришла одна из поговорок Роланда: "Ты делаешь то, что должен, и я сделаю то,
что должен, а потом посмотрим, кому достанется ярмарочный гусь". Она не могла с
точностью сказать, что сие означает, но поговорка эта в полной мере соответствовала
сложившейся ситуации, а потому Сюзанна повторила ее вслух, медленно, но без
остановок поворачивая диск "ИНТЕНСИВНОСТЬ СХВАТОК". Мимо стрелки прошла
цифра 4, потом 3...
Она собиралась дойти до 1, но, когда напротив стрелки оказалась цифра 2, голову
пронзила такая дикая боль, что она едва не лишилась чувств, и убрала руку.
С мгновение боль не уходила, даже усилилась, и Сюзанна уже подумала, что боль эта
ее убьет. Миа свалилась бы со скамьи, на которой сидела, и обе умерли бы еще до того,
как тело, которое они делили, упало бы на асфальт перед скульптурой черепахи. А завтра,
или днем позже, ее останки отправили бы на "Поттерс филд" ""Поттерс филд" - ньюйоркское
кладбище для бедняков и тех, чью личность установить не удалось". И что
написали бы в свидетельстве о смерти? Инсульт? Инфаркт? А может, что чаще всего
писал вечно спешащий, заваленный работой паталогоанатом, смерть от естественных
причин?
Но боль ушла, и после ее ухода Сюзанна обнаружила себя среди живых. Сидела перед
пультом управления с двумя нелепыми дисками и тумблером, медленно и глубоко
дышала, обеими руками стирала со щек пот. Ну и ну, похоже, в визуализации она могла
претендовать на звание чемпиона мира.
Но это больше, чем визуализация... ты это знаешь, так?
Она полагала, что да, знала. Что-то ее изменило... изменило их всех. Джейк овладел
прикосновениями, одной из разновидностей телепатии. Эдди - умением (и оно только
совершенствовалось) создавать магические предметы, талисманы, одним из которых уже
удалось открыть дверь между мирами. А она?
Я... представляю себе. Вот и все. Только, если что-то я представляю себе достаточно
четко, представленное начинает превращаться в реальное. Точно также, как становилась
реальной Детта Уокер. Теперь по всему "Догану", в версии Сюзанны, горели желтые
лампы. Прямо у нее на г
...Поділитися у соцмережах
