Жанр: Фантастика
темная башня 6. Песнь сюзанны
...на друга, как близняшки из
Кэллы.
- А надо? - спросила первая.
- Да! - отрезала Сюзанна.
- Спасибо, сэй, долгих дней и приятных ночей, - ответила вторая. Слезы покатились по
щекам. Ее подруга тоже заплакала.
- И забудьте, что видели меня! - добавила Сюзанна, когда они повернулись, чтобы
уйти.
Наблюдала за ними, пока они не вышли на Вторую авеню и не зашагали к Верхнему
Манхэттену, после чего вновь взглянула на Матса ван Вика.
- Тебе тоже пора пошевеливаться, Матс. Бери ноги в руки, двигай в отель и сними
номер. Скажи им, что твоя подруга Сюзанна скоро придет.
- Что значит, бери ноги в руки? Я не понимаю...
- Это значит, поторопись, - она протянула ему бумажник, жалея о том, что не
рассмотрела как следует все эти пластиковые карточки, и гадая, почему их так много у
одного человека. - Как только снимешь номер, отправляйся по своим делам, уж не знаю,
куда ты шел, когда оказался в сквере. Забудь, что видел меня.
И тут Матс заплакал, совсем как девочки в зеленой форме.
- Я должен забыть и skolpadda?
- Да, - Сюзанна вспомнила гипнотизера, которого видела в каком-то телевизионном
варьете-шоу, может того же Эда Салливана. - Никакой черепахи вы не видели, но до
конца дня будете пребывать в прекрасном расположении духа, слышите меня? Будете
чувствовать себя... - "словно выиграли миллион баксов, крон"? Возможно миллион баксов
для него ничего не значил, а миллиона крон не хватило бы на стрижку. - Будете
чувствовать себя так, будто вас назначили послом Швеции в ООН. И перестаньте
тревожиться насчет любовника вашей жены. К черту его, так?
- Йя-я, к черту этого парня! - воскликнул Матс и уже заулыбался, пусть и продолжал
плакать. Что-то удивительно детское проглянуло в этой улыбке. Глядя на нее, Сюзанна
одновременно радовалась и огорчалась. Ей захотелось сделать для Матса ван Вика что-то
еще, раз уж была такая возможность.
- А ваш кишечник...
- Йя-я?
- Будет ко конца вашей жизни работать, как часы, - Сюзанна подняла черепашку
повыше. - Когда вы обычно справляете большую нужду, Матс?
- Сразу после завтрака.
- Пусть так и будет. До конца вашей жизни. Если только вы не будете заняты. Будете
опаздывать на встречу или куда-то еще, просто скажите... э... Матурин, и желание
облегчиться перенесется на следующий день.
- Матурин.
- Совершенно верно. А теперь идите.
- Я не могу взять skolpadda?
- Нет, не можете. Идите, сейчас же.
Он уже шагнул от скамьи, остановился, вновь посмотрел на Сюзанну. И хотя щеки
оставались влажными, на губах играла хитрая, даже озорная улыбка.
- Может, мне следует взять ее? Может, она моя по праву?
"Давай поглядим, что получится из твоей затеи, козел", - подала голос Детта, но
Сюзанна, которая все больше и больше чувствовала себя лидером этой странной триады,
по крайней мере, на текущий момент, осадила ее.
- Почему вы так сказали, друг мой? Скажите, прошу вас?
Озорства в улыбке прибавилось. "Только не говори, будто не понимаешь", - читалось в
ней. Так, во всяком случае, воспринимала эту улыбку Сюзанна.
- Матс, Матурин. Матурин, Матс. Вы чувствуете?
Сюзанна чувствовала. Хотела сказать ему, что это всего лишь совпадение, потом
подумала: "Кэлла, Каллагэн".
- Я чувствую. Но skolpadda не ваша. И не моя.
- Тогда чья? - умоляюще. И, прежде чем рассудок смог остановить ее (хотя бы
скорректировать ответ), Сюзанна сказала правду, которую знали душа и сердце:
- Она принадлежит Башне, сэй. Темной Башне. И туда я ее возвращу, если будет на то
воля ка.
- Да пребудут боги с тобой, леди-сэй.
- И с тобой, Матс. Долгих тебе дней и приятных ночей.
Она проводила шведского дипломата взглядом, потом посмотрела на вырезанную из
слоновой кости черепашку: "А ведь это забавно, не так ли, Матс, старина?" Миа
черепашка не интересовала, ее заботило только одно: "Этот отель. Там будет телефон?"
3
Сюзанна - Миа сунула черепашку в карман синих джинсов и заставила себя подождать
двадцать минут на скамье в скверике. Провела это время, восхищаясь своими отросшими
ногами (кому бы они ни принадлежали, ножки были, что надо) и шевеля новенькими
пальцами в новых (отобранных, украденных) туфлях. Однажды закрыла глаза и
перенеслась к зал управления "Догана". Желтых и красных огней прибавилось,машины,
установленные под полом, гудели сильнее, но стрелка на индикаторной шкале,
маркированной СЮЗАННА - МИО лишь на чуть-чуть сдвинулась по желтому сектору в
сторону красного. На полу начали появляться трещины, как она и предполагала, но пока
они не выглядели угрожающими. Ситуация, конечно, оставляла желать лучшего, но
Сюзанна склонялась к тому, что с этим можно жить. "Чего мы ждем? - спросила Миа. -
Почему мы здесь сидим?"
"Я даю шведу шанс сделать в отеле все, что нам нужно, и уйти", - ответила Сюзанна.
И когда она решила, что времени прошло достаточно и номер наверняка заказан,
собрала мешки, поднялась, пересекла Вторую авеню и двинулась по Сорок шестой улице
к отелю "Плаза-Парк".
Вестибюль заливал приятный глазу послеполуденный свет, отраженный стоящими
угловыми панелями зеленого стекла. Сюзанна никогда не бывала в таком прекрасном
зале, разумеется, за пределами собора святого Патрика, и все-таки чувствовалось в нем
что-то чужое. "Потому что это будущее", - подумала она. Видит Бог, свидетельств тому
она видела предостаточно. Автомобили стали меньше, их обводы разительно изменились.
Большинство молодых женщин, которые попались ей по пути, выставляли напоказ
нижнюю часть живота. Виднелись и бретельки бюстгальтеров. Лишь увидев их четвертый
или пятый раз кряду на коротком отрезке Сорок шестой улицы, Сюзанне удалось убедить
себя, что это какой-то необъяснимый изыск моды, а не случайная небрежность хозяйки
бюстгальтера. В ее дни, если из-под платья вдруг вылезала бретелька или подол
комбинации, женщина стремглав бросалась в ближайший туалет и приводила одежду в
порядок. Что же касается голых животов...
"С голым животом тебя арестовали бы где угодно, за исключением разве что КониАйленда
, - подумала она. - Двух мнений тут быть не может".
Но наибольшее впечатление на нее произвело другое, ощущение, что город стал
больше. И она подразумевала под этим не только высоту домов. Город гремел.
Вибрировал от распирающей его энергии. Даже воздух нес в себе особый отпечаток НьюЙорка.
Женщины, которые стояли в ожидании такси на тротуаре перед отелем (с
виднеющимися бретельками или без оных), могли быть только нью-йоркскими
женщинами; швейцары (два, а не один), которые останавливали такси, могли быть только
нью-йоркскими швейцарами; таксисты (она изумлялась, как много среди них черных, и
даже увидела одного в тюрбане), могли быть только нью-йоркскими таксистами, но все
они стали... другими. Мир точно сдвинулся. Словно ее Нью-Йорк, Нью-Йорк 1964 года,
играл в детской бейсбольной лиге, а этот выступал в одной из высших .
Войдя в вестибюль, Сюзанна остановилась, чтобы достать черепашку из кармана
джинсов и собраться с духом. Слева находился салон красоты. Там сидели две женщины,
о чем-то оживленно болтали, и взгляд Сюзанны на мгновение задержался на них. Она
просто не могла поверить своим глазам, настолько женщины оголили ноги.
Действительно, их юбки (эти полоски материи считались юбками? Ха-ха) едва
прикрывали признаки пола. А ведь она смотрела не на девочек-подростков или
молоденьких студенток. Этим женщинам было глубоко за тридцать (а может, и за
шестьдесят, она же не знала, каких успехов добилась наука за последние тридцать пять
лет).
Справа Сюзанна увидела небольшой сувенирный магазинчик. В царящем в нем
полумраке кто-то наигрывал на пианино блаженно-знакомую мелодию, "Ночь и день", и
Сюзанна знала: пойди она на звук, обязательно увидит обитые кожей стулья, множество
поблескивающих бутылок и джентльмена в белом, который почтет за счастье обслужить
ее, хотя до вечера еще далеко. И это грело душу.
Прямо перед ней расположилась регистрационная стойка, а за ней восседала самая
экзотическая женщина, какую Сюзанне довелось увидеть за всю жизнь. В ней смешалась
белая, черная и китайская кровь. В 1964 году такую женщину, какой бы она ни была
красивой, в приличном доме не пустили бы на порог. А здесь одели в ладный костюмчик
и посадили за регистрационную стойку большого первоклассного отеля. Темная Башня
могла шататься и мир, возможно, все сдвигался и сдвигался, но Сюзанна подумала, что
эта красотка за регистрационной стойкой - живое доказательство того (если такие
доказательства требовались), что далеко не все разваливалось или двигалось в не
правильном направлении. Девушка разговаривала с одним из жильцов отеля, который
жаловался по поводу счета за просмотр фильмов в номере по кабельному каналу, что бы
это ни означало.
"Не бери в голову, это же будущее, - вновь сказала себе Сюзанна. - Научная
фантастика, как город Луд. Лучше не вникать в подробности".
"Мне без разницы, какая она и в каком мы году, - подала голос Миа. - Когда я окажусь
рядом с телефоном? Я должна заботиться о малом".
Сюзанна уже прошла мимо таблички на треноге, потом повернулась, пригляделась к
надписи:
" С 1 - ГО ИЮЛЯ 1999 Г. НЬЮ-ЙОРКСКИЙ ОТЕЛЬ "ПЛАЗА-ПАРК-ХАЙАТТ"
СТАНОВИТСЯ ОТЕЛЕМ "КОРОЛЕВСКИЙ ООН-ПЛАЗА" ЕЩЕ ОДИН БОЛЬШОЙ
ПРОЕКТ "СОМБРА/СЕВЕРНОГО ЦЕНТРА"
"Сомбра", как в роскошном кондоминиуме "Бухта Черепахи"... который так и не
построили, - подумала Сюзанна, - судя по башне из черного стекла на углу. А Северный
центр - это Норд сентр позитроникс. Любопытно".
Она почувствовала резкий приступ головной боли. Сильной боли, от которой едва не
раскололась голова. И она знала, чья это работа. Миа, которую нисколько не
интересовали ни "Сомбра корпорейшн", ни "Норд сентр позитроникс", ни сама Темная
башня, начала терять терпение. Сюзанна понимала, что должна вразумить ее, хотя бы
попытаться. Миа целиком зациклилась на малом, но, если она хотела его сохранить, ей,
возможно, придется, пусть немного, но расширить свой кругозор. "Она будет бороться с
тобой за каждый чертов шаг, если ты изберешь этот путь, - вставила Детта. И голос звучал
очень уж радостно. Любила Детта хорошую драку. - Ты это понимаешь, не так ли?" Она
понимала. Подождала, пока жилец объяснит, в чем проблема: он заказал какой-то фильм,
называемый "категория Х ", по ошибке, не против того, чтобы оплатить просмотр, но
только без соответствующего указания в счете. После того, как девушка решила вопрос, к
стойке подошла Сюзанна. Ее сердце гулко билось.
- Как я понимаю, мой друг, Матиссен ван Вик, снял мне номер, - начала она, заменила
неодобрение, с каким красотка смотрит грязную рубашку и нервно рассмеялась. - Очень
хочется принять душ и переодеться. Несчастный случай, знаете ли. За ленчем.
- Да, мадам. Позвольте взглянуть, - женщина отошла к какому-то устройству, гибриду
пишущей машинки и маленького телевизионного экрана. Нажала на несколько клавиш,
посмотрела на экран, повернулась к Сюзанне. - Сюзанна Миа Дийн, так?
"Ты говоришь правильно, спасибо тебе", - едва не сорвалось с языка Сюзанны, но она
успела плотно сжать губы.
- Да, совершенно верно.
- Вас не затруднит показать мне какой-нибудь документ, удостоверяющий вашу
личность?
На мгновение Сюзанна остолбенела. Потом сунула руку в плетеную сумку и достала
орису, взявшись за сектор с тупой кромкой. Ей вдруг вспомнились слова Роланда,
сказанные Уэйну Оуверхолсеру, одному из самых крупных землевладельцев Кэллы: "Наше
дело - свинец". Рисы, конечно, не следовало считать пулями, но они тоже несли смерть.
Одной рукой она протянула красотке тарелку, второй - черепашку, вырезанную из
слоновой кости.
- Это вас устроят? - вежливо спросила она.
- Что... - начала красотка и замолчала, как только ее глаза сместились с тарелки на
черепашку. Они широко раскрылись, остекленели. Губы девушки, покрытые чем-то
розовым и блестящим (Сюзанна подумала, что это скорее леденец, чем помада), чуть
разошлись. Послышалось: "Ох-х-х-х...".
- Это мое водительское удостоверение, видите? - пояснила Сюзанна. К счастью рядом
никого не было, даже коридорного. Несколько человек из тех, кто поселился в отеле во
второй половине дня, ловили на тротуаре такси, вестибюль практически полностью
опустел. В баре за сувенирным магазином мелодия "Ночи и дня" сменилась более
меланхоличной "Звездной пылью".
- Водительское удостоверение, - восторженно, с придыханием согласилась девушка за
регистрационной стойкой.
- Хорошо. Мне нужно где-нибудь расписаться?
- Нет... Мистер ван Вик снял номер... все что от меня требуется... это проверить ваши...
могу я подержать черепаху, мэм?
- Нет, - ответила Сюзанна, и красотка заплакала. Сюзанна изумленно наблюдала за
этим феноменом. Так много людей она заставила плакать только однажды, когда в
двенадцать лет сыграла на скрипке (первый и последний раз).
- Нет, мне нельзя ее подержать, - сказала красотка, слезы текли ручьем. - Нет, нет, мне
нельзя, мне нельзя ее подержать, о, Дискордия, мне нельзя...
- Перестаньте хмыкать, - приказала Сюзанна, и хныканье тут же прекратилось. - Дайте
мне ключ от номера, пожалуйста. Но вместо ключа женщина смешанных кровей
протянула ей маленькую папку с карманом на правой внутренней стороне, в котором
лежал пластиковый прямоугольник. На левой внутренней стороне, вероятно его написали
там, чтобы не подсмотрели потенциальные воры, Сюзанна увидела номер снятой для нее
комнаты, 1919. И нисколько не удивилась. Миа, естественно, о такой ерунде и не думала.
Внезапно Сюзанна покачнулась. Ее повело в сторону. Ей пришлось взмахнуть рукой (в
которой она держала "водительское удостоверение"), чтобы сохранить равновесие. Она
уже думала, что валится на пол, но все-таки устояла на ногах.
- Мэм? - осведомилась девушка за регистрационной стойкой. На лице отразилась
легкая, очень легкая тревога. - Вы хорошо себя чувствуете?
- Да, - кивнула Сюзанна. - Только... Вдруг закружилась голова, но теперь все в порядке.
Но не могла при этом не подумать: "А что, черт побери, произошло?" Впрочем, ответ
она и так знала. Ноги-то принадлежали Миа. Миа! А Сюзанна вела автобус с того самого
момента, как они встретили мистера Я-не-могу-взять-skolpadda, вот тело и начало
возвращаться к прежнему, безногому состоянию. Бред какой-то, но правда. Тело
приводило себя в соответствие со своей хозяйкой.
"Миа, чего ты ждешь? Занимай мое место". "Не могу. Пока не могу. Займу, как только
мы останемся одни". Господи Иисусе, Сюзанна узнала этот тон, узнала его очень хорошо.
Сучка стеснялась.
- Что это такое? - спросила Сюзанна девушку за регистрационной стойкой, указав на
пластиковый прямоугольник. - Это ключ?
- Да, разумеется, сэй. Его используют как в лифте, так для того, чтобы открыть дверь.
Просто вставьте в щель в направлении, указанном стрелкой. И быстро вытаскивайте.
Когда на двери загорится зеленый огонек, может заходить. У меня сейфе чуть больше
восьми тысяч долларов. И отдам вам их все за эту прелесть, вашу черепаху, вашу
skolpadda, вашу tortuga, вашу kavvit, вашу...
- Нет, - оборвала ее Сюзанна и вновь пошатнулась. Ухватилась за край стойки. Пол
уходил у нее из-под ног.
- Я иду наверх, - она собиралась сначала зайти в сувенирный магазин и потратить часть
денег Матса на новую рубашку, если их там продавали, но теперь понимала, что с
покупкой рубашки придется повременить. Со всем придется повременить.
- Да, сэй, - не мадам, не мэм, эти обращения забылись. Черепашка действовала.
Стирала черту между мирами.
- Вы сразу же забудете, что видели меня, понимаете?
- Да, сэй. Отключить вам телефон?
Миа зашлась криком. Сюзанна даже не потрудилась ее успокоить.
- Нет, не нужно. Мне должны позвонить.
- Как скажете, сэй, - Глаза девушки не отрывались от черепашки. Ни на долю секунды
не отрывались от черепашки. - Приятного вам отдыха в "Плаза-Парк". Позвать
коридорного, чтобы он помог донести ваши вещи?
"Неужели я выгляжу такой малохольной, что не могу донести эту ерунду?" - вскинулась
Детта, но Сюзанна лишь покачала головой.
- Очень хорошо.
Сюзанна начала поворачиваться, но следующие слова девушки за регистрационной
стойке заставили ее резко развернуться в обратную сторону.
- Скоро придет Король, король Глаза.
Сюзанна вытаращилась на девушку за регистрационной стойкой, ее удивление больше
смахивало на шок. По рукам побежали мурашки. Лицо же красавицы оставалось
бесстрастным. Темные глаза не отрывались от черепашки. Губы разошлись, теперь они
выглядели влажными не только от блеска, но и от слюны. "Если я задержусь у стойки чуть
подольше, - подумала Сюзанна, - слюна потечет по подбородку и начнет капать на пол".
Сюзанне очень хотелось поговорить о Короле и Глазе, она понимала, сколь это важно,
и могла поговорить, потому что именно она контролировала тело, сидела за рулем
автобуса, но опять пошатнулась и поняла, что не может продолжить разговор, если,
конечно, не хочет добираться до лифта на руках и коленях, с волочащимися позади
пустыми штанинами. "Может, позже", - подумала она, уже зная, что позже не получится.
Потому что пружина катящегося к вечеру дня закручивалась все туже.
Она двинулась через вестибюль к лифту, походкой бывалого моряка. Но, как
выяснилось, женщина смешанных сказала еще не все, и в ее голосе, хотя говорила она об
ужасном, звучало лишь легкое сожаление.
- Когда придет Король и Башня рухнет, сэй, все красивые вещицы, вроде вашей,
разрушатся. А затем наступит тьма и не будет ничего, кроме воя Дискордии и криков кан
тоев.
Сюзанна ничего не ответила, хотя мурашки уже добрались до шеи, а волосы встали
дыбом. Ее ноги (точнее, чьи-то ноги) быстро теряли чувствительность. Будь она в платье
до колен, а не в джинсах, увидела бы она, как ее прекрасные новые ноги становятся
прозрачными? Увидела бы, как кровь бежит по сосудам, ярко - алая вниз, по артериям,
более темная, отработанная вверх, по венам, к сердцу? Увидела бы переплетенье мышц?
Она думала, что да.
Нажала на кнопку "Вверх", убрала орису в плетеную сумку, моля, чтобы один из трех
лифтов открылся до того, как она упадет. Пианист переключился на "Штормовую
погоду".
Двери среднего лифта раздвинулись. Сюзанна - Миа вошла в кабину и нажала на
кнопку "19". Двери закрылись, но кабина не тронулась с места.
"Пластиковая карточка, - напомнила себя Сюзанна. - Нужно воспользоваться
пластиковой карточкой".
Она увидела щель, вставила в нее карточку, естественно, по направлению стрелки. И
когда вновь нажала на кнопку с числом "19", кнопка засветилась изнутри. Мгновением
позже кабина начала подъем, а Миа взяла управление на себя.
Сюзанна отступила в глубь салона, то бишь, своего разума, испытывая облегчение и
усталость. Да, пусть порулит кто-то еще, почему нет? Пусть кто-то еще ведет автобус, хотя
бы короткое время. Она чувствовала, как ноги наливаются силой и массой. И ее это
вполне устраивало.
Миа могла быть чужаком в чужой стране, но училась она быстро. Выйдя из лифта на
девятнадцатом этаже, заметила табличку со стрелкой и номерами под ней: 1911-1923, и
быстро зашагала по коридору к номеру 1919. Зеленый ковер, с высоким, густым ворсом,
мягко пружинил под ее (их) украденными туфлями. Она вставила ключ-карточку, открыла
дверь, переступила порог. В номере стояли две кровати и телефон.
"Как мне заставить его звонить?"
Сюзанна рассмеялась, вопрос действительно ее развеселил. "Сладенькая, ты не первая,
кто об этом спрашивает, поверь мне. Может, миллионная. Он или зазвонит, или нет.
Когда сочтет нужным. А пока почему бы тебе не осмотреться. Не поискать место, куда
сможешь положить свою амуницию".
Она ожидала возражений, но Миа спорить с ней не стала. Закружила по комнате, не
сподобившись раздвинуть шторы (а Сюзанне очень хотелось взглянуть на город с высоты),
сунулась в ванную (как во дворце, мрамор и множество зеркал), потом в стенной шкаф. И
там, на одной из полок, рядом с пластиковыми мешками, в которые жильцы клали вещи,
предназначенные для химчистки), стоял сейф. Надпись на нем Миа прочитать не смогла.
У Роланда время от времени возникали аналогичные проблемы, но их причина таилась в
различиях между алфавитами английского языка и Высокого слога Внутреннего мира.
Сюзанна полагала, что у Миа проблемы куда серьезнее. Хотя похитительница ее тела и
знала цифры, Сюзанна сильно сомневалась, что мать малого вообще умеет читать.
Сюзанна выступила вперед, но не стала полностью перехватывать контроль над телом.
Какое время смотрела двумя парами глаза на две надписи, отчего голова закружилась, а к
горлу подкатила тошнота. Потом две надписи слились в одну и она смогла прочитать
написанное:
"Этот сейф предназначается для хранения личных вещей. Администрация "ПлазаПарк-Хайатт"
не несет ответственности, за оставленные в сейфе вещи Наличные и
драгоценности следует хранить в сейфе отеля в вестибюле. Чтобы набрать код, нажмите
на четыре кнопки с цифрами плюс "ENTER" Чтобы открыть сейф, наберите ваш код и
нажмите на кнопку "OPEN"
Сюзанна ретировалась и позволила Миа выбрать цифры. Та остановилась на единице и
трех девятках. Набранный код совпадал в текущим годом, и грабители, скорее всего,
попробовали бы эту комбинацию одной из первых, но, по крайней мере, он отличался он
номера на двери. А кроме того, цифры Миа выбрала правильные. Цифры силы и власти.
Знаковые цифры. Они обе это знали.
Задав код, Миа попробовала открыть сейф. Дверца не подалась, поэтому она
последовала указаниям: вновь нажала на те же четыре кнопки с цифрами и на кнопку
"OPEN". Внутри сейфа что-то зажужжало, дверца распахнулась. Она положила в сейф
выцветший красный мешок с надписью "ТОЛЬКО СТРАЙКИ НА ДОРОЖКАХ
СРЕДНЕГО МАНХЭТТЕНА", ящик едва уместился на полке, и плетеную сумку с
орисами. Закрыла и вновь заперла сейф. Подергала за ручку, убедилась, что дверца не
открывается, удовлетворенно кивнула. Пакет от "Бордерс" по-прежнему лежал на кровати.
Она достала из него пачку денег, сунула в карман джинсов, в тот, где не было черепашки.
"Нужно купить чистую рубашку", - напомнила Сюзанна незваной гостье.
Миа, ничья дочь, не ответила. Понятное дело, рубашки ей было до фонаря, чистые или
грязные. Миа интересовал только телефон. Какое-то время, пока предродовые схватки не
донимали ее, она не хотела думать ни о чем, кроме телефона.
"А теперь мы посовещаемся, - продолжила Сюзанна. - Ты обещала, и это обещание
тебе придется выполнить. Но не в том банкетном зале, - ее передернуло. - Где-нибудь
снаружи, слышишь меня, я прошу. На свежем воздухе. Тот банкетный зал пахнет
смертью".
Вновь Миа не стала спорить. У Сюзанны возникло смутное ощущение, что другая
женщина роется в памяти, просматривает, отметает, просматривает, отметает... и,
наконец, находит то, что может подойти.
"Как мы туда попадем?" - равнодушно спросила Миа.
Черная женщина, которая теперь являла собой двух женщин (опять), села на одну из
кроватей, положила руки на колени. "Как на санках, - ответила Сюзаннина часть. - Я буду
толкать, ты - направлять. И помни, Сюзанна-Миа, если ты хочешь, чтобы я тебе помогала,
я должна услышать честные ответы".
"Ты их услышишь. Только не ожидай, что они тебе понравятся. Или, что ты их все
поймешь".
"Что ты..."
"Неважно. О, боги, никогда не встречала человека, который задает так много вопросов!
Время коротко! Совещаться мы можем только до телефонного звонка. Поэтому, если ты
хочешь, чтобы..." Сюзанна не дала ей закончить фразу. Закрыла глаза и откинулась назад.
Кровать не остановила ее. Сюзанна провалилась сквозь нее, падая все дальше и дальше,
сквозь пространство, сквозь время. Откуда-то издалека доносилось позвякивание
колокольцев Прыжка или тодэша, как называли его Мэнни. "Вновь я куда-то иду, -
подумала она. И:
- Эдди, я тебя люблю".
КУПЛЕТ:
Commala - gin - jive!
Ain't it grand to be alive?
To look out on Discordia
When Demon moon arrives.
ОТВЕТСТВИЕ:
Commala - come - five!
Even when the shadows rise!
To see the world and walk the world
Makes ya glad to be alive.
Строфа 6. Галерея в замке.
Она падала в свое тело, и ощущение это вызвало воспоминание ослепляющей яркости:
Одетта Холмс шестнадцати лет, сидящая на кровати в комбинации и натягивающая на
ногу шелковый чулок. То мгновение, пока воспоминание держалось, нос щекотал аромат
духов "Белые плечи" и запах мыла "Кусочек красоты" компании "Пондс", мыла ее матери
и позаимствованных у матери духов. Уже достаточно взрослая, чтобы ей дозволяли
душиться, она думала: "Это весенний бал! Я иду с Натаном Фриманом!"
Потом все ушло. Сладкий запах мыла "Пондс" сменил свежий и холодный (а иногда
сырой) ночной ветерок, и осталось лишь чувство, такая странное и такое удивительное,
растягивания нового тела, словно оно было чулком, который кто-то надевал на голень и
колено.
Она открыла глаза. Ветер дул порывами, бросая в лицо мелкую пыль. Она
прищурилась, скорчила гримаску, подняла руку, словно собиралась отразить удар.
- Сюда! - позвал женский голос. Не тот голос, который ожидала услышать Сюзанна. Не
резкий, торжествующий клекот. - Сюда, здесь не так дует!
Сюзанна повернулась и увидела высокую и миловидную женщину, которая махала ей
рукой. И облик Миа во плоти изумил Сюзанну, потому что мать малого оказалась белой.
Вероятно, в Одетте имелась некая белая составляющая, которая особенно раздражала
Детту Уокер, исповедовавшую предельную расовую нетерпимость!
Она опять стала безногой и сидела на грубо сколоченной тележке на одного. Стояла
тележка у выемки в низком парапете стены. Сюзанна выглянула за парапет и перед ней
открылась самая жуткая, самая пугающая местность, какую ей только доводилось видеть в
своей жизни. Гигантские скалы тянулись к небу и налезали друг на друга, уходя к
горизонту. Блестели, как инопланетные кости, под яростным светом лунного серпа. На
почтительном удалении от этой лунной усмешки сверкали мириады звезд. Среди скал,
отвесных стен и обрывов вилась узкая, пропадающая вдали тропа. Глядя на нее, Сюзанна
подумала, что любому отряду пришлось бы идти по этой тропе лишь колонной по одному.
"Взяв с собой достаточно припасов. Тут не расту
...Поділитися у соцмережах
