Жанр: Фантастика
Поцеловать осиное гнездо
...дя на лодки и обсуждая божественную фигуру Джеральдины. Мимо прошел быстроходный катер, и
от него к берегу побежали волны. Не знаю, кто заметил ее первым. Странно, ведь это очень важная
деталь, но я честно не помню. Тот, кто ее увидел, сказал: "А это еще что за хреновина?" На волнах,
футах в сорока от нас, покачивалось, как гигантская медуза, что-то большое, белесое, полупрозрачное.
Мы оба пошли поближе, чтобы рассмотреть, но я зашел слишком далеко, поскользнулся и упал в воду.
"Видишь? - спросил Джо. - Подойди поближе и погляди, что это такое. Может быть, парашют".
Касс подалась вперед и проговорила таким же неуверенным голосом, как я в тот день:
- Парашют?
Я пожал плечами.
- Эта штука в воде была похожа на маленький парашют или на самую большую медузу, которую
мне приходилось видеть. Ты знаешь, как бесстрашны дети, пока не узнают, как жестока бывает жизнь.
Когда я зашел на глубину, а потом поплыл к странному предмету, мне и в голову не приходило, что это
может быть опасно, что это что-то зловещее.
- И когда ты понял, что это труп?
- Только когда оказался футах в пяти от него. Вода на солнце отсвечивала удивительно светлым
оттенком зеленого, так что ничего нельзя было разобрать, пока не подплывешь вплотную... Она
покачивалась на воде лицом вниз, в мужской рубашке. Рубашка была расстегнута, и потому труп
казался огромным и раздутым. С тех пор прошло немало времени, но насколько помню сначала я
подумал, что это рубашка, и только потом заметил, что она на что-то надета. Я так и подумал - она
надета на что-то, а не на кого-то... Я был совершенно спокоен, Касс. Удивительно! Случись такое
теперь, я бы наверняка испугался и удивился куда больше. Возможно, оттого что молод, ты еще
думаешь, что с тобой непременно должны происходить какие-то истории. А поскольку ждешь начала
приключений, то если обнаруживаешь труп, тебе просто вспоминается фильм про Джеймса Бонда.
Именно там ты и должен рано или поздно оказаться.
- Джеймс Бонд - это отстой.
- Тогда мы так не думали. Тогда он был самым крутым стилягой на свете... Так вот, поняв, что
это рубашка и что она надета на какую-то штуку, я издал радостный вопль, который мог бы поезд
остановить. Джо на берегу тоже начал вопить, но я его даже не слышал. Я подплыл поближе, и в этот
момент волна от проходящего катера перевернула тело. И я увидел ее лицо. Хотя оно было под водой, я
ясно разглядел каждую черточку. Ее глаза были открыты, но возле рта, как облачко, плавало что-то
белое.
- Боже, папа, и ты ни капельки не испугался?
- Нет, и это удивительно. Я был зачарован. Возможно, в детстве у тебя какое-то иное мужество,
которое с годами пропадает. Меня лишь разбирало любопытство, я хотел все рассмотреть. Мои
родители думали, что меня травмировало это приключение, но оно меня совсем не тронуло. Прошло
несколько секунд, прежде чем до меня дошло, что это, но осознав, я крикнул Джо, чтобы он вызвал
полицию. Потому что это труп. Он исчез в мгновение ока, а я стал плавать вокруг, не зная, что делать
дальше. Смотря на нее, я лишь думал: "Она мертва. Эта девушка мертва". Но ярче всего мне
запомнилось, что от поверхности воды ее лицо отделяли всего несколько дюймов - как будто, чуть
приподняв голову, она снова могла вздохнуть и ожить. Странно правда? Ты все понимаешь, но частью
сознания придумываешь безумные вещи... Я ухватил девушку за руку - ее тело было уже совсем
окоченевшим - и, неуклюже подгребая, поплыл к берегу. Через несколько минут, изрядно
запыхавшись, я уже был на мелководье - и тогда, двумя руками, выволок ее на сушу. Как я уже сказал,
на ней не было ничего, кроме мужской рубашки и узеньких трусиков от бикини. Мне не следует тебе
этого говорить, но я впервые увидел женщину так. Мне было видно все. Я не мог поверить. То, о чем
все ребята говорили, что годами снилось, оказалось прямо передо мной - почти голая девушка.
- Папа, она же была мертвая! - простонала Касс - Тебе это показалось эротичным?
- Определенно да. Она была красивой, и на ней почти ничего не было. Я не мог удержаться,
чтобы не посмотреть.
- Это мерзко. Не могу поверить. Ты глазел на мертвое тело!
- Нет! Пятнадцатилетний мальчишка с гормонами молодого лося впервые в жизни увидел
женщину. Это большая разница, милая.
Она сложила ладони, как на молитве.
- Как я рада, что я не мужчина! И что было потом?
- Я протянул руку и стер пленку с ее лица. Наверное, это была какая-то слизь. И ничего больше
не случилось. Я стоял там и смотрел, пока не вернулся Джо. Интересно, что, вернувшись, он к ней не
подошел. Стоял на мостках, разинув рот, но спуститься отказался... Крейнс-Вью был сонный
городишко, и потому, я уверен, полицейские были просто вне себя - так им не терпелось расследовать
это дело. Они приехали меньше чем через десять минут. Капитан Кристелло и Пи-пи Буччи.
- Пи-пи?
- Питер. Этого копа мы особенно ненавидели. Он закончил школу несколько лет назад и вечно
задавал нам жару, когда мы попадались на чем-нибудь.
- Неужели ты был хулиганом, папа? Судя по историям, которые ты рассказываешь о своем
детстве, можно подумать, будто ты был малолетний преступник.
- Нет, я просто прикидывался. Я не годился для этого. И хулиганил только потому, что так вели
себя ребята, с которыми я водился. Мне хотелось им понравиться, но они знали, что при первой же
возможности я уеду из Крейнс-Вью. Я и правда уехал. Но в детстве всегда плывешь по течению. Таковы
правила игры. Думаешь, панки и хиппи были не такие же? У них просто другие прикиды и прически, но
все ребята хотят, чтобы их приняли в компанию. Они продадут за это душу. Из всех, кого я знал, ты,
наверное, единственная, кто идет своим путем. За это я и восхищаюсь тобой.
Я не лгал. С детства Кассандра мыслила самостоятельно и была независима в суждениях и
поступках. Когда мы с ее матерью развелись, она восприняла это так спокойно, что я встревожился. До
сих пор она не нравилась мальчишкам, потому что была серьезна и честна. Сама она, к сожалению,
думала, что виной тому внешность. Большой красиво очерченный нос, скулы ее матери и слегка
раскосые глаза. Она была высокой, носила очки в черепаховой оправе и, как правило, скрывала свою
прелестную фигуру под простыми мужскими рубашками и джинсами.
Я обожал ее и очень дорожил временем, что мы проводили вместе. Большую часть своей жизни я
превратил в грандиозный бардак, но оказался на удивление хорошим отцом. Мы могли говорить с ней
на любые темы, ее непосредственность открывала мне глаза на многое, о чем я раньше даже не
догадывался, и я гордился тем, что она всегда искренна со мной. Одним из моих утешений была наша
дружба, пронесенная через годы, несмотря на все последствия развода.
- Хорошо, значит, приехали Пи-пи с начальником полиции, а ты все это время оставался рядом с
трупом?
- Да. Джо стоял на берегу, а я в воде, и тут приезжают они с сиренами. Как это обычно бывает. В
городке было две полицейских машины, и обе приехали, под оглушительный вой сирен. Неужели им не
хватило одной...
- Папа, не отвлекайся.
- Приехали полицейские и взялись за дело. Кристелло велел мне отойти от трупа. Минуту назад
она была моя, и вот уже - общественная собственность. Пи-пи заставил меня вылезти на берег и дать
ему показания. Мне показалось, это круто: я действительно давал показания полиции! Это было как в
"Преступной сети" или "Голом городе" - моих любимых телепрограммах. Я видел, что Пи-пи мне
завидует. Он все задавал мне дурацкие вопросы вроде: "Что вы имеете в виду, говоря, что увидели в
воде рубашку?" или "Что вы вообще делали у реки?".
- И чего он ожидал услышать? Ты же был просто мальчишка.
- Именно. Потому-то он мне и завидовал. Полицейские в маленьких городках всю жизнь ждут
момента, когда найдут жертву преступления. А тут два сопляка натыкаются на труп, а Пи-пи остается
только снять показания. Это было здорово. И мы давали показания, дожидаясь, когда приедет "скорая"
из местной больницы. Кристелло достал из машины ярко-желтый брезент, чтобы накрыть тело. Мне
хорошо запомнился этот момент - как будто я прощался с ней. На самом деле так оно и было, потому
что когда приехала "скорая", тело быстро увезли, и я больше никогда эту девушку не видел... Нам
пришлось поехать в участок и вновь дать показания. Когда мы сели в полицейскую машину, радио там
было включено, и ди-джей объявил: "А теперь то, чего все мы ждали, - новая битловская песня: "A
Hard Days Night"". Тогда я впервые ее услышал. И с тех пор при звуках этой песни мне вспоминается
тот день.
- А потом нашли того, кто ее убил?
- Трудно сказать. Ее парня из колледжа обвинили в убийстве и засадили за решетку, но потом
ходили разные слухи. К тому же у нас на этот счет были собственные мысли, а ты знаешь, ребята чего
только ни придумают. Полиция объявила, что накануне вечером она была у реки с парнем, с которым
встречалась. Он ударил ее по голове, запаниковал и сбросил тело в воду. Вот и все.
- Почему же ты не попытался разузнать об этом? Ведь это вы нашли ее! - возмутилась Касс,
негодуя, что мы не довели поиски до конца.
- Да, мы пытались, но детям же никто ничего не скажет. А тем более полицейские. Ни слова.
- Это правда странно. А что это за девушка?
- Паулина Острова. - Я на мгновение подумал о ней, стараясь сформулировать мысли и описать
ее правильно. - В любом самом маленьком городке всегда найдется хотя бы несколько очень хороших
и очень плохих ребят.
Касс подняла руку:
- Погоди! Дай мне угадать - Паулина Острова была... очень хорошей. Круглая отличница,
редактор школьного ежегодника, за ней ухаживал капитан футбольной команды.
- Нет. Гораздо интереснее. Я плохо ее знал, потому что она была на несколько классов старше. К
тому времени она уже закончила школу, но о ней ходили легенды, потому что в ней уживались
совершенно несовместимые вещи. Абсолютно неуправляемая, просто притча во языцех. Ходил слух,
что она спала со всеми, кто ей понравится, пила, как ирландец, и была способна на что угодно, чтобы
показать, что ей не слабо. Но училась блестяще и получала стипендию в Суортморе.
- В Суортморе? В Суортмор попасть труднее, чем в Гарвард.
- Вот этим-то она и удивляла. Одному Богу известно, что бы из нее не вышло, проживи она
дольше. Когда я учился в школе, о Паулине ходили такие противоречивые слухи, что трудно было
понять, чему верить. Но она наверняка была незаурядна.
- Но ты ее не знал?
- По-настоящему не знал. Иногда я видел, как она проезжает на машине или идет по улице. Но
после всех фантастических историй она казалась мне такой необыкновенной, что я только иногда
отваживался на нее взглянуть, да и то через секунду отводил взгляд. Это как смотреть на солнце - если
смотришь слишком долго, заболят глаза.
- Не поверю, что ты не выяснял, как она умерла.
Я выдержал драматическую паузу, после чего торжественно произнес:
- Этим, золотко мое, я и собираюсь заняться.
Она ахнула:
- Что ты хочешь сказать?
Для полного эффекта я решил разыграть сцену до конца - тем более в присутствии любимой
публики. Я подошел к шкафу и достал фотографию из школьного ежегодника тех лет, когда Паулина
училась в старших классах. Я взял его в школьной библиотеке, переснял ее фотографию и увеличил.
Подойдя к Касс, я прислонил фотографию к кофейной кружке прямо перед ней.
- Паулина Острова.
Касс взяла увеличенный портрет и долго рассматривала, прежде чем заговорить. Я наблюдал за
ней, пытаясь понять, о чем она думает. Она рассматривала портрет с непроницаемым лицом - как
обычно, пока не соберется с мыслями. Я достаточно хорошо знал свою дочь и знал, что она не любит
высказывать суждения, пока хорошенько не подготовится.
- Она была высокая или низенькая?
- Скорее высокая, насколько я помню.
- Где ты достал фотографию?
- Это ее портрет в старших классах. Из старого ежегодника.
Она покачала головой.
- У нее такое маленькое лицо! И зубы мелкие и ровные. На этой фотографии она первая ученица,
такая умница, а не хулиганка. Хотела бы я увидеть какие-нибудь другие. У тебя нет?
- Пока нет, но попробую где-нибудь найти.
Касс снова посмотрела на фото.
- Она такая милая... Ну разве такая может умереть?
В тот вечер я проводил ее на вокзал. Пока мы дожидались поезда, Кассандра рассказала мне
историю, которая пристала к моей памяти, как жевательная резинка к подошве.
Мать одной ее подруги работала стюардессой. Однажды она ехала на автобусе из Лондона в
аэропорт и попала в страшную пробку. Видимо, она была симпатичной. Всю поездку она строила
глазки красивому хорошо одетому парню, сидевшему напротив. Все это время он к тому же говорил по
мобильному телефону, и из услышанного она заключила, что он собирается провернуть колоссальную
сделку. Женщина уже опаздывала, а автобус не двигался. На ее рейс уже заканчивалась посадка, и она
поняла, что не успеет. В отчаянии она спросила у симпатичного парня, не одолжит ли он ей телефон,
чтобы позвонить начальству и сказать, что опаздывает. Парень еще минуту что-то бормотал в трубку, а
потом робко признался, что рад бы помочь, но телефон не настоящий.
Посадив Касс на поезд до Манхэттена, я сел в машину и уставился на свои руки, сжимавшие руль.
От истории с Мистером Телефоном меня бросило в дрожь - уж слишком она походила на мою. Я тоже
разгуливал, строя из себя крутого парня, у которого все о'кей, а на самом деле был неудачником с
бездарным романом на столе - он начинал ехидно ухмыляться, стоило мне войти в комнату. А что
если как писатель я выдохся? Слыхал я немало историй про романистов, которые в один прекрасный
день просто иссякали и больше не могли выжать из себя ни капли. Я ощутил прилив вдохновения,
вспомнив о Паулине, но что если и эта книга получится пустой и безжизненной? Тогда мне не будет
оправдания.
Я забарабанил пальцами по рулю. А что если?.. Сомнений мне в жизни хватило, и я решил, что с
ними уже покончено, но пока я просто сидел так в одиночестве приятным воскресным летним вечером,
меня осаждали разные "А что если?", роясь вокруг моей бедной головы, как пчелы-убийцы.
На стене висел большой плакат, рекламирующий какой-то новый йогурт: красивая женская рука
держит серебряную ложку с аппетитным фиолетовым снежком на кончике. Плакат гласил: "Блаженство
всего в ложке от вас!" Взглянув на него, я вдруг вспомнил Ложку, Кассандрину подругу, сделавшую
татуировку себе во влагалище. Одна татуировка вызвала в памяти другую, и я полез в карман за
бумажником, где лежала стопка визитных карточек. Порывшись, я нашел среди них Вероникину, с
изображением татуированного русского уголовника. Несколько секунд я смотрел на нее, размышляя,
чем бы мне заняться сегодня вечером, потом взял телефон.
Прежде чем подключился ее автоответчик, раздались четыре гудка. Автоответчики могут многое
рассказать о людях. Кассандрина мать произносила: "Сами знаете, что делать", - после чего
раздавался сигнал. Самый тупой и скучный человек, какого я знал, на автоответчике ужасно неловко
пытался пошутить. Мое кредо таково: если у тебя чего-то не хватает, не стремись записывать это на
пленку. Послышался голос Вероники, бодрый и приветливый:
- Привет! Это триста восемь двадцать два тридцать восемь. Оставьте сообщение, и я вам
перезвоню.
Я ощутил небольшой приступ досады, что ее не оказалось дома, но решил сказать что-нибудь,
чтобы она знала, что я о ней думал.
- Мисс Лейк, это Сэмюэл Байер...
Не успел я договорить, как телефон щелкнул, и послышался ее голос:
- Здравствуйте, мистер Байер.
- Прячетесь за спиной автоответчика?
Она хихикнула.
- Да. Люблю автоответчики. Они как вышибала у дверей: пускают только тех, с кем хочешь
поговорить.
- Никогда об этом не думал. Послушайте, у вас наверняка сейчас куча дел...
- Я совершенно не занята. А вы что-нибудь предлагаете?
- Да, почему бы и нет. Я подумал, вы не прочь чего-нибудь выпить? - Я произнес это прежде,
чем сам понял, что хотел сказать.
- Мечтаю об этом! Вы неподалеку?
- Нет. Я на вокзале в Коннектикуте. Но могу приехать через час-другой.
- Ого! Вы проедете такой путь, чтобы выпить со мной?
- Приятный вечер. Приятная поездка.
- Здорово! Belle parole поп pascon i gatti.
He знаю, на каком языке она это сказала, но ее произношение было безупречным, и она перешла
на него без сучка без задоринки.
- Что это значит?
- Красивыми словами кошек не накормишь. Поступки говорят громче, чем слова. Я обожаю,
когда кто-то прям и решителен. Это экономит столько времени! Где и когда мы встретимся, мистер
Байер?
"Готорн" - самый приятный бар на Манхэттене. Наливают много, публика сдержанная, ведет
себя тихо, там уютно, все как будто специально создано для тебя. Когда я приехал, было уже почти
девять. Я прямо с вокзала отправился в город и поэтому даже не переоделся. Для "Готорна" это не
имело значения, и для Вероники тоже. Я увидел ее сразу, как только вошел, и на секунду мне стало не
по себе оттого, что она была одета почти так же, как я - белая рубашка на пуговицах, летние штаны
цвета хаки и кеды. Только кеды у нее были крутые, не чета моим - высокие, до голеней,
баскетбольные тапки, мечта молодого уличного бандита из Лос-Анджелеса, в таких пустят на любую
гангстерскую сходку. Она была просто восхитительна - ледяная волна волос, длинная шея, а
эротичные выпуклости под рубашкой заставляли задуматься, как они выглядят, если рубашку снять...
Увидев меня, она по-детски захлопала в ладоши:
- Мы близнецы!
- Я только что об этом подумал. Кто ваш портной?
Она похлопала по соседнему табурету, приглашая меня сесть:
- Как доехали?
- Быстро и без приключений. По воскресеньям это бывает нелегко, но сегодня, наверное, все
решили еще на денек остаться за городом. Что будете пить?
- Чай со льдом.
- Вы не пьете?
- Пью, но не сегодня вечером. Раз встречаюсь с вами, мне нужна ясная голова.
- Почему?
- Потому что вы мой герой. Боюсь сказать какую-нибудь глупость и отпугнуть вас. Не хочу
рисковать.
- Вы идеальная спутница, Вероника. Я не успел сесть, а вы уже сказали, что я ваш герой. Мне
даже не пришлось ничего рассказывать, чтобы попытаться произвести на вас впечатление.
- Да, но мне просто не терпится услышать ваши рассказы, мистер Байер.
- Сэм.
- Знаете, как часто я мечтала услышать от вас это? Мечтала посидеть с вами в каком-нибудь
месте вроде этого, просто так, вдвоем, и услышать, как вы говорите: "Можете называть меня Сэм".
- Вы всегда так... честны?
- Лгать слишком утомительно. Приходится пробовать на вкус каждое слово, прежде чем
произнести. Терпеть не могу этого. И без лжи не так-то просто дать другому понять, о чем ты вообще
говоришь.
Официант принес мне бокал. Пригубив, я попытался прочесть ее мысли, и мы оба не знали, что
сказать дальше.
Она выглядела моложе, чем я ее запомнил, более чувственной и соблазнительной. У меня всегда
была дурная привычка путаться с тощими неврастеничными женщинами. Они часто оказывались
хорошими любовницами и этим вначале и ловили меня на крючок, но их первоначальная отвязанность в
постели позже переходила в отвратительное статическое электричество, и я чувствовал себя
громоотводом в грозу. Конечно, некоторые трудности в отношениях возникали и по моей вине, из-за
моей неисправной электропроводки и различных смертных грехов. Я был оптимистом и очень любил
женщин - и из-за этих свойств неизменно наживал неприятности. Даже теперь, через пять минут после
того, как поздоровался с Вероникой Лейк и начал "брачный танец", в душе я уже мчался, как лайнер по
взлетно-посадочной полосе перед стартом. Уже подумывая: "Интересно, когда я смогу пригласить ее в
Коннектикут?", я хотел узнать о ее прошлом, каких еще авторов она читает, как пахнет ее дыхание. Мне
нравились ее честность, прямой взгляд в глаза, ее жесты, как у греческого оратора. Она понравилась
мне еще до того, как я ее узнал, но это было очень в моем духе.
- Над чем вы сейчас работаете? Можно спросить, или это слишком личный вопрос? - В ее
голосе сквозили сомнение, некоторая неуверенность.
- Вовсе нет. Я писал роман, но одно недавнее событие изменило мои планы. Я увлекся другим.
- Можете рассказать? Кстати, ваш знак зодиака - Рыбы?
Я замолчал и откашлялся. Не люблю астрологию. И не люблю тех, кто спрашивает про знаки
зодиака. Слишком часто, услышав ответ, они глубокомысленно кивают, словно дата рождения
объясняет, почему у вас в жизни все идет наперекосяк. Меня не удивило, что Вероника угадала.
- Да. Как вы узнали?
- Вы - рыба. Я чувствую запах. - Она улыбнулась и больше ничего к этому не добавила.
- Что вы хотите сказать? От меня пахнет рыбой?
- Нет, от вас пахнет хорошим одеколоном. Вероятно... "Эрме"? "Эрме" или "Ромео Джильи".
Прекрасный запах. Я не то имела в виду.
Я сделал знак официанту.
- По-моему, стоит еще выпить.
Вероника наклонилась ко мне и сжала мой локоть:
- Знаете, я просто поклонница. Я никто. Меньше всего на свете мне хотелось бы вас обидеть. По
вашему лицу видно, что я вас рассердила. Пожалуйста, поймите, я вовсе не собиралась вас обидеть.
Мне лучше уйти? Черт! Мне так жаль.
Она отодвинулась, и я погладил ее по руке.
- Вероника, я добирался до Нью-Йорка два часа. Мы не проговорили и пяти минут, как вы уже
сказали, что я рыба, а теперь уходите! Думаю, нам лучше отмотать пленку назад и снова нажать на
"пуск". Как вы думаете?
- Боюсь, что теперь мне будет страшно раскрыть рот.
- Не бойтесь. Мне нравится ваша прямота. Вы спросили, над чем я работаю. Давайте начнем с
этого места.
Я откинулся на спинку. Вероника, не двигаясь, смотрела на меня.
- Когда мне было пятнадцать, я нашел тело девушки. Ее убили.
Эту историю я рассказал всего за несколько минут. Когда я замолчал, Вероника, не говоря ни
слова, уставилась в стол и только после долгой паузы подняла глаза. По выражению ее лица было
видно, что она что-то поняла.
- Паулина Острова была вашей мертвой русалкой. Конец детства. Все эти невозможные
сочетания мы можем понять только теперь, а испытать могли только в молодости. Женщина и рыба.
Молодая и мертвая. Секс и убийство...
- Оксюморон.
Она тихо кивнула:
- Именно. Детство состоит из противоположностей. Тебе или слишком жарко, или слишком
холодно. Ненависть или любовь, не иначе, а через секунду все снова меняется. В течение той минуты
вы, пятнадцатилетний мальчик, ощутили все сразу. Для подростка мертвая девушка была эротичной.
Конечно, вы хотели посмотреть на ее трусики. Мне это понятно.
- Вы хотите сказать, что у меня не было задатков пятнадцатилетнего некрофила?
- Сэм, в пятнадцать лет меня все наводило на мысли о сексе. Знаете, у вас очень красивые губы.
Пожалуй, я выпью.
Она заказала водку со льдом. Ее длинные пальцы с нежно-розовыми ногтями так соблазнительно
обхватили стакан с прозрачной жидкостью, что я вздохнул. Когда я поднял глаза, она смотрела на меня.
По ее улыбке было ясно, что она прекрасно поняла, о чем я думаю.
Вероника взболтала кубики льда в стакане и сделала маленький глоток.
- Сегодня я услышала интересную историю. Один мой друг держит ресторан на Шестьдесят
восьмой стрит. Несколько месяцев назад к нему зашел посетитель и заказал филе-миньон. Мой друг
гордится тем, что каждый день закупает самое лучшее свежее мясо. Так что посетитель получил свое
филе, и когда съел, заявил, что это лучший кусок мяса, какой он только пробовал в жизни. Ресторан тот
не из дешевых, но на следующей неделе этот человек приходил каждый день и заказывал филе. Щедро
давал на чай, был очень доволен, говорил кучу комплиментов... Но однажды мой друг то ли не поехал
на рынок, то ли что-то случилось - в общем, свежего мяса у него не оказалось. Мясо осталось
вчерашнее, но оно было хорошее, понимаете? Пришел посетитель за своим филе. Когда ему подали, он
не откусил и кусочка, а сразу нагнулся и понюхал. Потом отрезал кусочек, попробовал и отложил нож и
вилку. "Мясо не свежее". Потребовал счет и вышел. И больше его не видели. Чего я не пойму -
почему же ему не сказали: "Мясо сегодня несвежее, возьмите что-то другое".
- Бросьте, Вероника. Вы-то сами никогда не врете?
Она осушила свой бокал.
- "Когда лжешь, легко верить в себя, потому что говоришь о ком-то другом". Это вы написали. Я
повесила эту фразу у себя над столом.
Я поднял руки, сдаваясь:
- Но писатели - известные лгуны.
- Могу я попросить не лгать мне? Поверьте, я умею держать удар. Вам незачем стараться
произвести на меня впечатление, потому что уже произвели. Мне нравится ваша внешность, и Богом
клянусь, для меня не важно, играли ли вы в университете в баскетбол и знакомы ли с Биллом
Клинтоном.
- А что, если я скажу, что был трижды женат и все мои бывшие жены считают меня скотиной?
- Про жен я знаю. Я читала про вас все статьи, которые могла найти. Мне наплевать, потому что
я не такая, как они. Дайте мне шанс, и я вам докажу.
- Ого! Вы всегда берете быка за рога?
- Вы имеете в виду день нашей встречи, когда вы надписывали книги? Мне ужасно хотелось
поговорить с вами. Но потом, когда это случилось, я струсила и промолчала. Я хотела сказать вам...
Нет, не могу даже сейчас. Боюсь.
- А как же правда, о которой вы говорите?
Она глубоко вдохнула, задержала дыхание и шумно выдохнула.
- Ладно. Наверное, нет разницы между ложью и молчанием. Я хочу встречаться с вами. Хочу
быть с вами.
- У вас нет мужчины?
- Нет. И СПИДа тоже. Я не феминистка и не люблю случайных связей, но когда сижу здесь,
рядом с вами, мне хочется не отрываясь целовать вас в губы.
Она пела во сне. И это оказалось лишь первым неожиданным открытием из множества, что
выпали на мою долю в ту насыщенную ночь. Мы отправились к ней домой, но когда добрались туда,
все произошло так быстро, что я даже не успел осмотреться, чтобы понять, как она живет.
Мы вошли, Вероника ногой захлопнула за собой дверь - БУМ! - и сразу провела меня в
спальню. Как бы вы ни были опытны, каким бы крутым или светским себя ни мнили, вас все равно
поразит женщина, которая ведет вас к себе в спальню через две секунды после того, как вы пришли к
ней на первое свидание. Я снова чу
...Закладка в соц.сетях
