Жанр: Фантастика
Дитя в небе
...истраничный рассказ, озаглавленный "Мистер Гриф". И тут он вспоминает, как
действительно начинал работать над чем-то подобным, но только тогда это был сценарий,
и написать он успел всего две странички. Он прочитывает найденные пять страниц и
приходит в ужас. Сюжет тот же самый, который он прочил для фильма, только
изложенный в виде рассказа, причем текста гораздо больше, чем в свое время успел
написать он.
Рассказывая все это, Фил продолжал вальяжно отщипывать кусочки омара, то и дело
бросая на меня эти свои высокооктановые взгляды человека, на полной скорости
мчащегося к гибели.
Рассказ и сам по себе стал для него страшным потрясением, а тут еще ночью ему
приснился кошмар. И знаешь, что ему приснилось? Гибель Блошки. Пес выбегает на
дорогу и, что самое удивительное, попадает не под колеса, а под пулю какого-то
проезжавшего мимо на угнанной машине придурка. Больше того, в этом своем видении он
узнал, в какой день это произошло, в какое именно время, даже разглядел марку машины
и запомнил лицо придурка. А еще он почему-то ни капли не сомневался, что все так и
будет, и лучше внять предупреждению. Короче, в указанный день он запер Блошку в
доме, вышел на улицу и принялся ждать. Все точно. Мимо проезжает белая "тойота" с
нарисованным на дверце Вуди Вудпекером45. Перед домом Фила водитель притормозил и
пристально поглядел на него. По словам Фила, у парня было очень странное выражение
лица - будто он чувствовал, что его каким-то образом провели, не дав пристрелить пса.
Видения продолжались, параллельно разрастался и рассказ. Фил никому ничего не
говорил, хотя Саша и начала намекать, что он ведет себя как-то странно. Чуть позже я
восстановил хронологию событий - и действительно, пару раз она звонила мне как раз в
тот период и жаловалась, каким странным и капризным он стал после возвращения из
Югославии.
- А скажи, это было до того, как умер Мэтью Портланд?
- Задолго до того, Уэбер. В то время Спросоня являлся ему каждый день. А еще он
сказал, что был предупрежден о предстоящей гибели Портланда, но палец о палец не
ударил, чтобы ее предотвратить.
- Расскажи-ка поподробнее об этом ангеле.
Начали разносить обед. Стюардесса, которую, как выяснилось, звали Андреа,
принесла нам подносы и попросила автограф. Уайетт быстро нарисовал ей в блокноте
Вертуна-Болтуна, ее саму и меня. Мы втроем, взявшись за руки летели по небу.
- Интересно, что это такое?
- Даже не знаю. Наверное, мясо. Или пирог? - Мы имели в виду как две капли
воды похожие друг на друга какие-то коричневатые куски чего-то непонятного, лежащие
у каждого из нас на подносе.
- Возможно, просто салфетка. Кстати, видеокассеты, которые он прислал тебе и
Саше довольно серьезное доказательство того, что нечто действительно существует. Хотя
кто знает, ангел это или нет?
- А почему он решил, что это ангел?
- Он понял это, когда Спросоня явился и велел перестать снимать "Полночь".
Первый фильм "Полуночи" появился как своего рода отчаянная шутка. Восемь лет
назад Фил Стрейхорн был на грани полного отчаяния. Голливудское золотое яичко
разбиваться никак не хотело и, в поисках заработка, он дошел до того, что брался за
любые исследования по любым вопросам для кого угодно. Внешность у него была ничем
не примечательная, актерского опыта не было вовсе, поэтому в списках ищущих работы
актеров он стоял едва ли не на последнем месте. Одно время он даже проявлял
кинопленки на одной из студий, но и для этой работы оказался недостаточно
общительным и умелым и надолго там не задержался. Ему очень хотелось играть, и он
обожал кино, но в какой-то момент понял, что ни на то, ни на другое рассчитывать не
приходится.
Занимаясь подборкой материалов по зороастризму для какого-то типа, пишущего
исследование по оккультизму, Фил, копаясь в литературе, неожиданно наткнулся на
"Книгу Арда Вирадза", автобиографию одного персидского жреца, который после смерти,
якобы, снова явился в мир и смог рассказать о том, что видел "там. "
По ту сторону, наряду с другими испытаниями, Вирадзу пришлось пройти по
Чинвату - "Мосту Судебного Разбора", где ему (и всем остальным душам) пришлось
встретиться со своей совестью для переосмысления всего, что им было сделано в жизни.
Захваченный этой идеей, Фил стал копать глубже и обнаружил сходные сюжеты в
исламской литературе. Там говорилось, что в судный день человеку предстоит пройти
"испытание мостом аль-Сират, мостом, что тоньше волоса, острее сабли и..." - согласно
некоторым источникам, - "...сплошь утыкан крючьями и острыми штырями. Праведник
легко преодолеет его и попадет в райский сад, зато грешнику на мосту будет невероятно
скользко и темно. После долгих тысяч лет бесплодных попыток преодолеть преграду,
несчастный в конце концов сорвется с него и угодит прямо в адское пламя".
В те дни мы с ним почти не виделись, поскольку я как раз собирался в Европу на
съемки "Нежной кожи" и был полностью погружен в свои собственные проблемы.
Впрочем, может оно и к лучшему, поскольку отношения наши были довольно
натянутыми. Со времени окончания колледжа я уже успел опубликовать сборник стихов и
снял фильм, к которому критика отнеслась более чем благосклонно. Я определенно
становился на ноги и, как бы он ни любил меня и ни радовался моим успехам, я знал,
насколько ему тяжело видеть, как все высшие баллы получает кто-то другой, ведь он
привык всегда быть среди первых учеников.
Когда несколько месяцев спустя я вернулся из Европы, Фил встретил меня в
аэропорту. Отъехав немного и притормозив, он вручил мне сценарий.
- Что это?
- Сценарий, который я написал. Скорее всего, он тебе не понравится - это фильм
ужасов, однако очень тебя прошу - прочти его и скажи, стоит он чего-нибудь, или нет.
Может ли из него хоть что-то получиться.
- Фильм ужасов? "Полночь". О чем он?
- О встрече с собственной совестью на мосту.
Миропорядок начал давать какие-то сбои. Причина так и осталась невыясненной, но
уже с самого начала фильма подразумевалось, что виновато в этом человечество. Войны,
алчность, проникновение в разные опасные закоулки науки... Как бы то ни было, на
космическом уровне начался распад, и в самый разгар торжества глупости на сцене
появился Кровавик. В результате начавшегося процесса какой-то части смерти удалось
преодолеть границу и проникнуть в жизнь в облике Кровавика. Он мог бы быть просто
озлобленным крошечным осколочком смерти или частицей нашей совести, вышедшей
навстречу нам на Мосту Судебного Разбора... будь мы мертвы, но ведь мы-то пока еще
живы. Он мог бы даже быть и самой Смертью, в силу каких-то обстоятельств
вынужденной обосноваться среди нас, к востоку от Эдема. Как бы то ни было, значение
имеет лишь то, что Кровавик вне себя - он разгневан необходимостью обитать здесь, ему
ненавистна сама мысль о пребывании в чужой ему стране. Говоря о нем, Фил всегда
улыбался и называл его ксенофобом.
Страсть к насилию и изобретательность этого стрейхорновского демона
одновременно и возмущали и поражали. Читая сценарий в первый раз, я просто глазам
своим не верил, переворачивая страницу за страницей с описанием его кошмарных
деяний. Но Кровавик все продолжал творить свои злодейства самыми изощренными и
чудовищными способами. Я называю подобные вещи искусством автокатастроф - и
смотреть невыносимо, и оторваться невозможно.
Я позвонил Мэтью Портланду, продюсеру, всегда старающемуся подыскать
сценарии, где было бы побольше женской плоти, крови и насилия. Он тут же прямо по
телефону начал расспрашивать меня о сюжете. Но я не стал ему ничего рассказывать, а
просто прочитал вслух ставшую впоследствии такой знаменитой сцену с Кровавиком,
грудным младенцем и увеличительным стеклом.
- В жизни не слыхивал ничего более отталкивающего! Кто это написал?
Вскоре мы втроем встретились за обедом. Обменявшись с Филом рукопожатием,
Портланд сразу перешел к делу. В принципе, сценарий ему нравится, но требует
серьезной доработки. Мы все знали, что сценарий просто идеален, но любой продюсер
при первой встрече говорит сценаристу одно и то же. Фил улыбнулся и негромко
прошелся насчет того, какая вонючая куча дерьма "Игла в пятки" - последний фильм
Мэтью. Тот улыбнулся в ответ и заявил, что и сам это отлично знает, но расходы фильм
окупил сполна.
Подобными любезностями они обменивались на протяжении почти всего обеда, но в
конце концов пришли к соглашению: в сценарии Фила все остается как есть, и Кровавика
будет играть он сам. За это он был готов удовольствоваться довольно скромным
гонораром, выговорив себе, однако, изрядную гарантированную долю потенциальной
прибыли.
В качестве режиссера они взяли совсем молодого человека - недавнего выпускника
Академии киноискусства - который чуть ли не наизусть знал все когда-либо снятые
фильмы ужасов, включая даже самые одиозные картины, вроде "План-9 из открытого
космоса"46. Но им страшно повезло, поскольку в его лице они получили настоящего
фанатика жанра, к тому же точно знающего, что он делает.
"Полночь" была снята за двадцать девять дней в небольшом городке в северной
Калифорнии, все шестьсот жителей которого с радостным удивлением наблюдали за тем,
как члены съемочной группы предают огню их улицы и периодически выбрасывают из их
окон муляжи самых разных частей человеческого тела.
Половину ролей исполняли сам Мэтью Портланд и статисты. Фил один играл три
роли (включая Кровавика). Режиссер, как выяснилось, был приверженцем полного
совершенства и замучил буквально всех, но его приверженность делу заражала
окружающих.
На закрытом предварительном просмотре фильма в городке Хиббинг, штат
Миннесота, у одной девочки-подростка начался сердечный приступ, и она умерла.
Новость мгновенно облетела всю страну и стала бесплатной рекламой, о которой можно
было только мечтать.
Фильм принес миллионы. Были зарегистрированы авторские права на футболки и
плакаты. Сбытчики кинопродукции, прокат, а вместе с ними и крупнейшие студии сразу
начали алчно облизывать губы и потирать руки в предвкушении того, что они считали
возможным началом очень продолжительного и счастливого брака между золотом и
новым кровавым маньяком.
Фильм произвел настоящий фурор. И это было вполне объяснимо. "Полночь" -
своего рода шедевр, но при этом она совершенно аморальна и чересчур убедительна,
слишком реалистична. Фильмы ужасов развлекают именно потому, что обычно они
крайне топорны или изобилуют множеством преувеличений, и половину времени вы,
глядя на все эту неприкрытую глупость, просто посмеиваетесь.
"Полночь" же совсем другое дело. Во-первых, это очень умный фильм. Хотя Фил и
утверждал, будто задумал его под впечатлением картин Иеронима Босха, я-то прекрасно
знал, что в основном он навеян воспоминаниями о собственном исключительно горьком
детстве. Картина производит впечатление не столько ужасами, сколько почти ощутимой
печалью, восседающей на фильме подобно ночному демону, устроившемуся на груди
спящей женщины со знаменитой картины Фьюзели47. Первой на это обратила внимание
Полина Кэл, в своей замечательной статье сравнившая "Полночь" с де-пальмовской48
"Кэрри"49 и "Днями жатвы" Теренса Малика50. Это привлекло на фильм и интеллигенцию.
Почти то же произошло в семидесятые годы, когда Леонард Бернстайн51 заявил, что ему
нравятся "Битлз".
"Неужели мы действительно живем в мире, одержимом Кровавиком? Если так, то
подлинным монстром в фильме выступает вовсе не он, а наша посредственность, наше
молчание и самоуничижение. Все остальное ерунда". А еще она процитировала
художника Роберта Генри52. "Примитивное искусство способно лишь просто сообщать те
или иные факты, например: "Стояла ночь". Высокое же искусство создает ощущение
ночи... Здесь мы имеем некий эмоциональный ландшафт. Это как мысль, как
воспоминание". Кстати, слова "...как мысль, как воспоминание" стали заголовком ее
статьи, и этот едва заметный намек на Пруста53 лишь добавил фильму престижа.
Уже через много лет после того, как я посмотрел фильм в первый раз, мне довелось
услышать один из монологов Сполдинга Грея. Где-то в середине монолога прозвучало то,
что в какой-то мере тоже выражает сущность "Полуночи": "Больше всего на свете мой
брат боялся подвала нашего дома. Когда родители куда-нибудь уходили, он всегда
выключал свет и ползком спускался по ступенькам с парадного крыльца, потом по
лестнице сползал в подвал и, крепко зажмурив глаза, ощупывал руками его стены, каждую
трещинку, обходя его весь по периметру и не зная, то ли он вот-вот умрет со страху, то ли
все же не умрет".
Филу Стрейхорну каким-то образом удалось создать фильм, смотря который,
зритель оказывался лицом к лицу со своими подвальными страхами, в кромешной тьме и
без какого бы то ни было оружия под рукой.
Когда Фил был еще мальчишкой, отец обычно рассказывал им с сестрой истории,
которые сам любил называть "колыбельными. " Мистер Стрейхорн, будучи человеком
довольно черствым, по-видимому, считал это наилучшим способом воспитания детей,
которых не слишком любил и которым практически не помогал. По словам его сына,
истории были очень длинными и довольно интересными, но уж слишком часто чересчур
страшными или с печальным концом.
- Он пугал нас ими до смерти, настолько, что иногда мы даже плакали от страха.
Тогда старый ублюдок обычно обнимал нас за плечи и приговаривал: "Не плачьте, все
хорошо. Папочка с вами! Папочка вас в обиду не даст". Ему одновременно хотелось
чувствовать и наш страх и нашу любовь. Знаешь, по-моему, это просто нечестно.
Если вы смотрели "Снова полночь", то наверняка помните похожую сцену. Только в
фильме Папочка - это переодетый Кровавик, и в конце для детей все кончается не так
благополучно. После выхода фильма родители окончательно порвали с Филом. Он на это
отреагировал так: "Тем хуже для них. Они обиделись, потому что узнали на экране себя".
"СП" посмотрело (и приобрело видеокассеты с ней) втрое больше людей, чем
первый фильм. В результате, Фил и Мэтью Портланд организовали фирму "Ускоренная
перемотка" и стали думать, во что бы еще вложить деньги.
Одним из самых забавных результатов появления первого фильма стала
удивительная популярность Мэтью Портланда как актера. Он сыграл роль Пола Эддоуса,
мэра городка и профессионального пилота-спасателя, и начал получать столько писем от
поклонников своего таланта, что они с Филом решили сохранить Пола и во второй и в
третьей частях сериала. Мэтью был просто в восторге.
Третий фильм назывался "Полночь приходит всегда", но, к тому времени, когда они
закончили съемки, Фил уже называл ее не иначе как "Полночь не уходит никогда". Он
устал от Кровавика, устал от крови, устал раздавать автографы, которые у него просили
потому, что он сыграл роль ставшего столь популярным маньяком-убийцей.
- Понимаешь, Уэбер, я, конечно, не собираюсь играть короля Лира на Бродвее, но
для разнообразия с удовольствием сыграл бы не в какой-нибудь очередной кровавой бане,
а самую обычную, нормальную роль.
В то время я как раз снимал свою "Удивительную" и предложил ему сыграть в ней
небольшую роль трансвестита, Лайли Рейнарда. Он сразу же согласился, причем сыграл
на удивление хорошо.
Вскоре после этого грянуло землетрясение, и Фил спас мне жизнь. Не вытащи он
меня тогда из ресторана буквально после первого же толчка, я, когда с одним большим
ужасающим вумп! обрушилась крыша, наверняка был бы раздавлен вместе с остальными.
Усталый, опустошенный и со все еще стоящим в ушах грохотом рухнувшей крыши,
я, едва закончив "Удивительную", снялся с места и отбыл в Европу. Мне просто
необходимо было хоть ненадолго уехать из Калифорнии, тем более что к тому времени я
почти решил вообще распроститься с прежней калифорнийской жизнью. Самой
подходящей тихой зеленой гаванью мне тогда казалась Европа. Я был совершенно
убежден, что, пожив там, смогу, по крайней мере, спокойно обдумать, как быть дальше.
За годы, проведенные в Европе, я почти не имел вестей от Фила, не считая
нескольких открыток с более чем туманным содержанием, вроде того, что он
прикидывает, чем лучше заняться.
Когда я вернулся, он показал мне свой "Цирк в огне" - пятнадцатиминутный ролик,
снятый им для рок-группы "Витамин Д" - настоящее чудо, этакая шкатулочка Джозефа
Корнелла54, полная чудес и неожиданностей. Ролик можно было посмотреть пять раз
подряд и продолжать мечтать увидеть в шестой. В определенном смысле это было лучшей
работой Фила, но идиоты-музыканты решили, что клип получился слишком
тяжеловесным и забраковали его. По-видимому, они ожидали, что Кровавик преподнесет
им нечто в духе "Полуночи". Вместо этого им подсунули нечто более чем странное, клип,
почти без музыки, с какими-то куклами и древними картами.
Не сказав ни слова, Фил забрал кассету и снова взялся за "Убийства в полночь". Я
как-то поинтересовался, сильно ли его огорчила неудача с роликом. Но он ответил, что во
время работы над клипом ему в голову пришел просто великолепный сюжет для нового
фильма. Еще раз сыграв Кровавика, он заработает достаточно, чтобы самостоятельно
финансировать весь проект. И что же, интересно, за сюжет? Фил промолчал. Это было
хорошим признаком.
Примерно тогда же в его жизни произошли два очень разных события. Первым было
его знакомство с Сашей, а вторым - двойное убийство во Флориде.
Многие газеты поначалу называли их "Убийствами Кровавика", но, к счастью,
название не прижилось. Один семнадцатилетний придурок из Саратоги, по-видимому,
слишком насмотрелся "Полуночи". И однажды вечером, когда родители оставили его
присматривать за малолетними братишкой и сестренкой, он расправился с детишками
точно так же, как это сделал Кровавик в одном из фильмов.
Мертвые светятся. Я по-прежнему не понимаю почему, но это так. Здесь столько
любви, тепла и дружбы... это самое ценное, что только можно себе представить, да к
тому же у нас есть еще и - впрочем, нет, скорее, он - это мы сами - чудесный мягкий
свет. В принципе, мы действительно очень похожи на светлячков, но все равно, окидывая
себя взглядом в первый раз и видя, насколько много у тебя общего с этими малютками,
трудно удержаться от улыбки.
Кстати, дети, о которых упоминал Уэбер, тоже здесь. Они очень тихие и милые, и
я изо всех сил стараюсь стать им другом.
Я просто не могу иначе - ведь они здесь по моей вине. Я не верил в это, пока был
жив, но теперь понимаю. Это один из аспектов процесса. Тебя учат понимать такие
вещи.
Конечно же, здесь приходится и заново пересматривать прожитую жизнь, но, как
выяснилось, это гораздо интереснее, чем я мог себе представить. Прежде всего, тебе
показывают, каковы были ее важнейшие моменты и где именно они имели место.
События, которых в свое время ты даже не ощутил и о которых порой вообще не
подозревал, хотя именно они придали ткани твоей жизни ее окончательный оттенок.
Лично мне, например, была показана ночь, когда родители зачали меня (отец очень
быстро кончил, мать лишь похлопала его по спине и мгновенно уснула).
Неведомые мне до сих пор моменты истинной боли, подлинного удивления и
искренней любви, обитавшие в четырех стенах нашего медленно взрослеющего дома, в
тогда еще сравнительно юных сердцах моих родителей, моей сестры, моем собственном.
Теперь я пересмотрел все: Джеффри Винсент, зверски убивающий своих маленьких
братишку и сестренку, Саша, обнаруживающая в патио мое бездыханное тело, даже
то, как погибла мать Уэбера.
Мне разрешили показать ему эту сцену, хотя до сих пор подобных прецедентов еще
не бывало: никто никогда не получал возможности при жизни узнать даже малую
толику всей правды. Ведь это одна из важнейших задач жизни - самостоятельно
отыскать сохранившиеся обломки душевных развалин и докопаться до смысла
высеченных на них иероглифов. Да и вообще, археология сердца - единственное понастоящему
важное занятие.
Вот, например, в нью-йоркской квартире Уэбера на полке стоит несколько
фотографий, в том числе и моя. На ней я сижу в его удобном старом кожаном кресле,
сцепив руки на животе и положив ногу на ногу. Лицо мое - всегдашний
маловыразительный скуластый пиковый туз с хохолком на макушке. Рядом с креслом, на
полу, разложены четыре когда-то столь популярных маски Кровавика. В тот день я как
раз в шутку преподнес их Уэберу.
Я сижу с крайне самодовольным видом в спортивном пиджаке от "Андерсон энд
Шепард". На шее - шелковый аскотский галстук с широкими концами, завязанный
шикарным идеально правильным узлом. А на полу поблескивают лежащие в беспорядке
совершенно одинаковые серебристые лица.
Уэбер частенько поглядывает на эту фотографию - то с горечью, то с тоской,
то с печальной улыбкой... Как, оказывается, по-разному можно смотреть на что-то
значащий для тебя снимок... Но, пусть Уэбер и смотрел на фотографию довольно часто,
он никогда не понимал, что в ней самое важное. Впрочем, это не так просто понять.
Зачем мы фотографируем, зачем потом смотрим на снимки, почему так мало
помним и так много забываем? А ведь все это не случайно. Древние римляне в свое время
поняли, что делать и ответом стала гаруспикция55 или гадание на внутренностях
жертвенных животных. Полагая, что в их расположении заключены порядок и формы
всего сущего, римляне изучали их, в надежде узнать, каким в этом миропорядке
окажется будущее.
Они были правы. Если бы Уэбер смотрел на эту фотографию как надо, он разглядел
бы на ней многое из того, что с ним должно было произойти. И дело вовсе не в том, что
это моя фотография, а в том, как лежат на полу маски, в тугом узле галстука, в том,
как падает на мое лицо свет. Тогда, собираясь меня "щелкнуть", он, прильнув к
видоискателю, начал командовать: "Поверни-ка голову. Переложи по-другому руки.
Чуть-чуть поверни голову и смотри в сторону. Надо сесть так, чтобы маски тоже
попали в кадр... Вот так!"
Почему так, а не как-нибудь иначе? Да просто какой-то малюсенькой частичкой
сознания мой друг понимал, что на пленку попадет крошечный осколок его будущего. К
несчастью, другие части его сознания не знали, как его увидеть, поэтому Фил просто
вставил так и не распознанный осколок будущего в рамочку и поместил на полку вместе с
остальными.
То же самое справедливо и для чего угодно другого. Например, сигарета, которую
он собирается закурить: как он ее держит, количество затяжек, которые он сделает.
Так много ответов, лениво плавающих в воздухе над нашими жизнями, как сероватый
дым у лица Уэбера.
- Слушай, а Фил когда-нибудь рассказывал тебе о собаке и о том, как к нему в
комнату вошла смерть?
- Уайетт, что же все-таки случилось с этим ангелом, Спросоней? Я думал ты
наконец собрался рассказать мне об этом.
Он поджал губы и кивнул.
- Расскажу, но ведь нам лететь еще целых три часа.
- Вот за что я люблю "Декамерон"56 и "Кентерберийские рассказы"57 - все сидели
кружком да травили друг дружке всякие сногсшибательные истории, поскольку, пока
вокруг свирепствовала чума или предстояло топать еще добрую сотню миль до
Кентербери, просто нечем было заняться.
- Позволь я все же сначала расскажу тебе о собаке и смерти. К тому же, это все
равно, в той или иной степени, связано с Филом и Спросоней.
Так вот, когда Фил был маленьким, у них была собака по кличке Генриетта, Ее
свободно отпускали бегать, где вздумается, поэтому она довольно регулярно приносила
щенков. В доме ее место было в комнате Фила, в уголке, и Генриетта, когда приходило
время рожать, просто укладывалась на подстилку и рожала.
В одном из пометов среди нормальных здоровых щенков оказался один очень
слабенький и притом явно больной малыш. По словам Фила, сразу было видно, что он не
жилец, но Генриетта по какой-то непонятной причине любила его гораздо больше, чем
остальных, и всегда проявляла по отношению к нему особую заботу. Всем это казалось
довольно странным, поскольку обычно животные просто не обращают внимания на
самого слабого детеныша, а порой даже убивают его.
Однако, вопреки всему, Генриетта просто души не чаяла в бедняге, всегда следила за
тем, чтобы он получал достаточно молока и вылизывала его чаще других... Одно время
стало даже казаться, что малыш, всем на удивление, вытянет, но вскоре он стал слабеть и
через несколько дней явно должен был умереть.
Как-то вечером, делая уроки, Фил вдруг поднял голову, потому что услышал
рычание Генриетты. Она вообще крайне редко подавала голос, а сейчас, в совершенно
пустой комнате, ей и тем более рычать было абсолютно не на что. Но она все не
унималась. Гррр! Гррр! Без остановки. При этом она неотрывно смотрела на одно из окон.
Фил выглянул из него наружу, но и возле дома ничего подозрительного не заметил.
Собака тем временем бешено колотила хвостом и яростно рычала: налицо были все
признаки начинающейся собачьей свары. Но ведь в комнате-то никого не было!
Внезапно она вскочила и теперь стояла с трясущимися задними лапами, оскалив
зубы и воинственно размахивая хвостом. Взгляд ее по-прежнему был устремлен все туда
же, но постепенно она стала медленно поворачивать голову, будто следя за кем-то,
пересекающим комнату и приближающимся к ней.
Перед этим она лежала вместе со своими щенками, кормя их, и теперь они слепо
тыкались на подгибающихся трехдневных лапках во все стороны, пытаясь снова отыскать
материнские соски. Все, кроме несчастного доходяги. Он уже так ослаб, что не в силах
был двигаться.
Как рассказывал Фил, в этот момент он будто что-то почувствовал: не колебание
воздуха или прикосновение ледяной руки к шее, а просто что-то. Возможно даже, что-то
приятное, он точно не помнил. Но чем бы ни было это что-то, и мальчик, и собака
определенно чувствовали его присутствие.
Генриетта на пару секунд вдруг смолкла и застыла на месте. Замерла. Потом она
жалобно заскулила и оглянулась на щенят. Те виляли хвостиками и пищали - все, кроме
доходяги. Он был мертв. Совершенно явно мертв.
- Так значит, это смерть вошла в комнату? Он кивнул.
- Во всяком случае, именно так решил Фил. По его мнению, собака-мать видела,
как она прошла через всю комнату к щенку, и тот буквально через мгновение умер. А у
тебя есть другое объяснение?
- По
...Закладка в соц.сетях
