Жанр: Фантастика
Дэверри 3. Чары зари
...слушай себя! - повариха подняла глаза к небу, призывая богов
в свидетели. -
Вон из моей кухни, бард! От тебя мальчишки набираются неправильных идей.
Маддин издевательски ей поклонился и вышел, снова отталкивая собак.
Пересекая двор, он вдруг
подумал, что весь отряд находился в казарме, когда он из нее уходил. Маддин был
готов делить Клуну с
другими серебряными кинжалами. Но мысль о том, чтобы делить ее с кем-то не из
своего отряда, ему
совсем не нравилась. Он нырнул в большой зал через черный ход и снял факел со
специальной
подставки, прибитой к стене.
Наемник стал обыскивать двор с растущим чувством праведного негодования.
После пира там
находилось довольно много народу. Слуги тащили дрова и бочонки эля, насытившиеся
воины медленно
направлялись назад, в казармы или отхожие места, служанки кокетничали или
выполняли деликатные
поручения своих хозяек благородного происхождения, передавая от них
соответствующие послания.
Примерно на полпути к конюшням Маддин увидел свою дичь - Клуну, которая брела в
обнимку с
одним из королевских стражников. Судя по состоянию ее платья и соломе в волосах,
Маддин понял, что
его подозрения оправдались. Клуна сама развеяла остававшиеся сомнения, когда
закричала, едва лишь
его завидев.
Маддин держал факел с видом владельца дома, задержавшего вора.
- И что все это значит, девушка?
Клуна жалобно вскрикнула и сунула костяшки пальцев в рот. Держа руку на
рукоятке меча, на
освещенное место шагнул Овейн. Маддин понял, что ситуация легко может стать
опасной.
- Какое тебе до этого дело, щенок? - рявкнул Овейн. - Леди предпочитает
настоящего
мужчину крепостному с мечом.
Потребовалась вся сила воли Маддина, чтобы не ударить Овейна в лицо горящим
факелом. В
ярости он только смутно осознавал, что вокруг них собирается толпа, но слышал,
как Клуна что-то
лопочет и лопочет. На губах Овейна играла довольная ухмылка.
- Ну что, старик? - спросил он наконец. - Разве тебе нечего сказать? Слов
не хватает?
- О, у меня найдется много слов, малыш. Ты забыл, что разговариваешь с
бардом. Я уже давно не
сочинял новых песен, а иной раз охота придумать что-то шутовское.
- Ты не посмеешь! - голос Овейна звучал, как детский вопль возмущения. -
Это
несправедливо!
При этом наблюдатели взорвались смехом. Несмотря на свое умение обращаться
с мечом, Овейн
выглядел разъяренным мальчишкой, прыгающим перед взрослым. Маддин и сам не мог
не усмехнуться,
думая, что на самом деле не имело значения, кто валяется с Клуной на сеновале.
Он только собрался
сказать что-то примирительное, когда Овейн с красным от ярости лицом расстегнул
ремень с мечом и
бросил его на булыжники.
- Ну ладно, бард! - рявкнул он. - Считается нарушением гейса направлять на
тебя меч. Отдай
кому-нибудь факел, и я почищу твоим лицом камни!
- О, ради всех богов на небе, Овейн, - устало вздохнул Маддин. - Она едва
ли стоит...
Овейн бросился на него, намереваясь дать пощечину, и Маддин едва успел
уклониться.
Послышались крики, несколько человек из толпы выскочили вперед и схватили
разъяренного
стражника. С криком и ругательствами он пытался вырваться, но они оттащили его
назад и держали
крепко. Судя по гербам у них на рубашках, Маддин мог сказать, что они тоже
стражники. Причина этой
неожиданной любезности проталкивалась сквозь толпу зевак.
- Что тут происходит? - спросил Веврил, капитан королевской стражи. -
Овейн, будь ты
неладен! Клянусь, твою мать звали Беда, а твою бабушку - Две Беды! Что он тебе
сделал, бард?
- Ничего, просто показал себя дураком.
- Мои извинения! - вставила Клуна с воем. - Я не хотела создавать никому
проблем, Маддо,
- она замолчала и, размазывая слезы, всхлипнула. - На самом деле, не хотела.
- О, все дело в девчонке, не так ли? - капитан выглядел сильно
раздраженным. - Все то же
самое конское дерьмо? Боги, ведь сейчас только осень! Что же с вами будет,
парни, когда зима вступит
в свои права? Бард, забирай девчонку. Что касается тебя, Овейн, то завтра утром
во дворе получишь
пару ударов плетью. Мне не нужны сложности из-за какой-то шлюхи, прислуживающей
на кухне.
Лицо Овейна мертвенно побледнело. В толпе фыркнули.
- Послушай, капитан, - заговорил Маддин. - Если ты собираешься пороть его
из-за меня, то в
этом нет необходимости.
- Не из-за тебя - а ради спокойствия в дане. И ты также можешь рассказать
об этом своему
отряду. Я не стану терпеть подобные драки. Поберегите жажду крови до весны и для
наших врагов.
Утром, когда Овейна вытащили из казарм во двор для порки, Маддин отказался
идти смотреть,
хотя большинство серебряных кинжалов и половина дана явились поглазеть. Это было
в некотором
роде развлечение. Маддин отправился к дальним конюшням, а потом отдыхал на куче
сена на теплом
солнце в компании голубой сильфиды и пары гномов. В конце концов, там его нашел
Карадок.
- Все закончилось? - спросил Маддин.
- Да. Веврил говорит мне, что с Овейном одни проблемы. С тех пор, как он
поучаствовал в своем
первом сражении, парень только хвастается и расхаживает с важным видом, поэтому
капитан решил:
пришло время указать ему на его место. Мне больно от этого. Послушай, они
включили этого молодого
сорвиголову в королевскую стражу из-за того, что он - лучший фехтовальщик,
которого они когдалибо
видели. И чем он занимается? Сидит на месте большую часть года и смотрит,
как дрыхнет старый
король. Неудивительно, что он загорается, как сухое дерево от малейшей искры.
Ему было бы гораздо
лучше среди серебряных кинжалов.
- Ты продолжаешь это повторять. Если он и дальше будет вести себя так
нагло, то у тебя вполне
может появиться шанс принять его в отряд.
Всегда считалось, что барды способны предсказывать будущее. Маддин не видел
Овейна
приблизительно неделю, даже в большом зале во время трапез. Парень очевидно
держался сам по себе и
давал ранам зажить. Но какими бы болезненными ни были два следа от ударов
плетью, гораздо больше
боли, как предполагал Маддин, приносил позор. Поскольку все серебряные кинжалы
знали вкус позора,
то, когда Овейн все-таки появился, они специально прилагали усилия, чтобы
относиться к нему как и
раньше, словно ничего не случилось. Однако молодые воины из королевской стражи
не отличались
таким пониманием и не сочувствовали парню. Когда Овейн, прямо держа спину,
впервые занял место за
столом, его поприветствовали свистом и парой язвительных замечаний о поротых
собаках и псарнях.
Поскольку Веврила нигде не было видно, Карадок воспользовался своим положением
капитана. Он
отправился к веселящимся стражникам и заставил их замолчать. Овейн с красным
лицом глотал эль из
кружки и смотрел в стол.
Вернувшись, Карадок сел рядом с Маддином.
- Кретины, - заметил капитан. - Глупо так относиться к человеку, если в
один прекрасный
день твоя жизнь вполне может зависеть от него в каком-нибудь сражении.
- И еще глупее, если этот человек способен разрубить тебя на куски, причем
не прилагая особых
усилий.
- К сожалению, и это так.
Позднее тем же утром Маддин чистил коня перед конюшней, когда к нему с
нервной улыбкой и
оглядываясь по сторонам подошла Клуна. Если бы не худоба и бледность, она была
бы симпатичной
девушкой, но ее волосы всегда пахли жареным мясом, а под ногтями оставался жир.
- Ты меня простил, Маддо?
- О, легко. Сегодня вечером встретимся на сеновале?
Она захихикала, прикрыв рот ладошкой, как делают придворные дамы. У нее
этот жест смотрелся
особенно трогательно.
- Сегодня я поеду в город, - сказал Маддин. - Куплю тебе несколько лент.
Какие цвета ты
предпочитаешь?
- Голубые и зеленые. Ты такой милый, Маддо. Ты мне нравишься больше всех.
- Ха! И скольким парням ты это говоришь?
- Только тебе. Ну, может, Эйтану, но ему лишь иногда. Временами он меня
пугает. - Она
неосознанно поднесла руку к горлу. - Иногда он смотрит на меня, и кажется, что
он меня ударит, но он
только говорит какую-нибудь гадость и уходит.
- Когда он так себя ведет, то думает о другой женщине, не о тебе. Держись
от него подальше,
когда он в таком настроении.
- Хорошо, - внезапно она напряглась, глядя Маддину через плечо. - О боги!
Маддин повернулся и увидел идущих к ним стражников с Овейном посередине.
При виде Клуны
они начали подталкивать друг друга и ухмыляться.
- Вон стоит красивая девушка, Овейн. При свете дня она не выглядит такой
аппетитной. А она
того стоила, Овейн? Правда? Горячая, как специи из Бардека?
Овейн быстро прошел мимо, высоко держа голову и плотно сжав губы. Клуна
расплакалась и
убежала. Маддин хотел было последовать за ней, но затем решил, что ей тоже стоит
выучить урок.
Этим вечером начался первый из затяжных зимних дождей, которые приходят с
Южного моря.
Вынужденные сидеть в помещении без каких-либо развлечений, кроме игры в кости и
эля, стражники
короля продолжали безжалостно насмехаться над Овейном. Маддину казалось, что
когда бы он ни
видел молодого стражника, над парнем потешались его товарищи. Звучали шутки о
Клуне, о поротых
собаках, которых таким образом дрессируют, о людях, достаточно глупых, чтобы
бросать вызов барду,
- снова и снова, все более и более забористые, чем предыдущие. Маддин мог только
предполагать, что
надменность Овейна несколько лет раздражала его товарищей; несомненно, они ему
еще и завидовали.
Маддин также заметил, что Карадок очень внимательно следит за развитием событий.
Если насмешки
становились уж очень злобными, капитан вмешивался.
Наконец на четвертый день непрекращающегося дождя, случилось то, чего
следовало ожидать.
После ужина Карадок задержался в большом зале и оставил с собой Маддина.
Остальные серебряные
кинжалы отправились в казарму. Друзья взяли пару кружек темного эля у служанки и
сели за стол в
углу, где оставались почти незаметными в тени, но откуда хорошо видели Овейна,
который сидел с
другими стражниками.
- Завтра этот принесенный демонами дождь закончится, - заметил Карадок. -
Надеюсь, кто-то
еще сделает какую-нибудь глупость, и поскорее даст им новый повод для шуток.
Друзья сидели за кружками эля примерно полчаса, личный бард принца
мужественно пел,
несмотря на смех и разговоры. Из-за шума Маддин не услышал, из-за чего началась
драка. Внезапно
Овейн и еще один солдат вскочили на ноги и в ярости принялись орать друг на
друга. Смысла слов
было не разобрать. Карадок тут же выбежал из-за стола и понесся к ним, но было
слишком поздно.
Стражник схватился за рукоять меча и вытащил его из ножен. Маддин не заметил
движения Овейна. В
свете факелов мелькнула сталь; его противник зашатался, отшатнулся назад, у него
по лицу потекла
кровь. Карадок схватил его за плечи и положил на солому, как раз когда к
дерущимся подбежал
Маддин. Зал взорвался криками. Овейн бросил окровавленный меч на стол и
уставился на соперника,
приоткрыв рот. Когда его схватили сзади, Овейн обвис у солдат в руках. Маддин
смотрел на
истекающую кровью жертву.
- Он сильно ранен?
- Ранен? Он мертв.
Не веря услышанному, Маддин уставился на труп. Овейн успел ударить два
раза, почти незаметно
для окружающих. Он быстро порезал парню лицо, затем чуть повел руку вниз и
вонзил острие меча ему
в горло. Крича и ругаясь, люди собирались вокруг. Карадок и Маддин оставили труп
и выбрались из
толпы как раз вовремя, чтобы увидеть, как стражники выводят Овейна из зала. Он
плакал.
- А, конское дерьмо! - взвыл Карадок. - Он слишком хорошо владеет мечом! Я
мог бы
вовремя предотвратить эту стычку, если бы дело шло о кем-то другом!
- Готов поспорить: Овейн даже не осознавал, что убил противника, пока ты не
сказал этого
вслух.
Карадок пробормотал себе под нос какое-то проклятие.
Примерно с час Маддин и Карадок ждали вместе с нервничающей толпой новостей
о решении
принца Кадлью.
Наконец два молодых пажа, глаза которых горели от возбуждения, прибежали в
зал и объявили,
что принц завтра утром повесит Овейна. Поскольку соперник Овейна первым вытащил
меч, все
посчитали решение несправедливым, но никто не решался спорить с принцем. Те
самые стражники,
которые довели Овейна до предела, теперь покаянно качали головами, сокрушались и
защищали его
перед всеми остальными, в то время как служанки плакали и говорили, что он
красив и не должен
умереть таким молодым. Карадок непрерывно пил, потом с силой грохнул кружкой о
стол.
- Я не собираюсь мириться с этим! Как ты думаешь, Маддо? Стоит вытащить шею
парня из
петли?
- Определенно, но как?
- Найди мне одного из этих жалких пажей.
Получив должную взятку, паж отправился передавать принцу просьбу об
аудиенции. После
нескольких минут ожидания паж вернулся и отвел Карадока с Маддином в один из
королевских залов
для приемов. Это было роскошное помещение с резной дубовой мебелью, толстыми
бардекианскими
коврами голубого и зеленого цветов и настоящим стеклом в окнах. Кадлью стоял у
очага с золотым
кубком меда в руке. Когда Маддин и Карадок встали на колени у его ног, он
дружески кивнул им.
- Встаньте. Разрешаю обратиться ко мне.
- Нижайше благодарю, ваше высочество, - сказал Карадок. - Давно, в середине
лета, вы
обещали мне удовлетворить любую просьбу, если она у меня появится. В награду за
верную службу.
- Да. Я помню, как ты здорово провел одну атаку. У меня есть много
прекрасных лошадей -
если хочешь, возьми их в награду. Или ты предпочтешь украшенные драгоценными
камнями ножны для
твоего кинжала? О, есть новые мечи из Бардека. Их сталь особенно хороша.
- Сеньор, я хочу кое-чего гораздо меньшей ценности, чем все это. Я сам
считаю себя
сумасшедшим, прося это в награду за службу вам.
- Правда? - принц легко улыбнулся. - Приятно видеть, что даже у серебряного
кинжала
бывают причуды. Проси.
- В таком случае, сеньор, подарите мне жизнь молодого Овейна. Не надо
вешать его.
Откровенно удивившись, принц поднял кубок и сделал маленький глоток, затем
величественно и
безразлично пожал плечами.
- Решено, но при одном условии: ты забираешь его в свой отряд. Я больше не
хочу его видеть
среди моих людей.
- Нижайше благодарю, ваше высочество. Не нужно об этом беспокоиться. Рано
или поздно я
вправлю парню мозги.
- Не сомневаюсь, капитан. Ты в состоянии вправить мозги самому Владыке
демонов. Я сейчас же
позову стражу. Не представляю, куда они поместили парня.
Стражники с факелами отвели Карадока и Маддина в дальнюю часть двора, где
возле внешней
стены находилось несколько круглых, каменных складских помещений. Еще один
стражник стоял у
крошечного строения без окон, с запертой на железные засовы снаружи дверью.
Узнав новость, он с
радостью отошел в сторону.
- Да, это было несправедливо. Рад, что тебе, капитан, удалось изменить
решение нашего сеньора!
Карадок пожал плечами, поднял засов и открыл дверь. Овейн сидел на куче
грязной соломы,
сжимая руками колени, на его лице остались следы слез. При виде вошедших он тут
же поднялся на
ноги и замер, высоко держа голову.
- Уже пришли меня вешать? - голос Овейна звучал ровно и не выражал никаких
эмоций. -
Буду рад покончить со всем этим.
- Тебя никто не собирается вешать, молодой олух, - сказал Карадок. - Я
купил тебе прощение.
А теперь выходи отсюда.
Не спуская глаз с капитана, Овейн медленно сделал несколько осторожных
шагов к двери, словно
боялся проснуться от этого прекрасного сна. Карадок схватил его за руку, а
другой отвесил пощечину.
- Это за то, что ты забыл, как вести себя в зале короля! - Карадок дал
вторую пощечину,
сильнее. - А это за то, что нанес два удара. Еще раз так оплошаешь, и я лично
перережу тебе горло.
Понятно?
- Да, - Овейн едва шептал; у него болел рот от пощечин. - Но почему меня
простили?
- Я хочу видеть тебя в своем отряде. У серебряного кинжала в любом случае
достаточно
короткая жизнь.
Овейн кивнул, дрожа. Он повернулся и уставился во двор, словно это был
самый красивый вид в
мире. Маддин подумал, что парень достаточно близко подошел к Иным Землям, и ему
предстоял не
самый лучший способ умереть.
- А теперь послушай, - продолжал Карадок. - Ради тебя я отказался от
великолепного меча,
поэтому тебе лучше сражаться достойно и отрабатывать деньги. А теперь пошли. Я
отправлю когонибудь
другого забрать твои пожитки из казармы стражников. Я не хочу, чтобы твоя
задница оказалась
где-нибудь поблизости от бывших сослуживцев.
Все еще дрожа, Овейн снова кивнул: очевидно он не мог говорить. Маддин
положил руку ему на
плечо.
- В нашем отряде нет человека, который бы не опозорился так же, как ты, -
сказал Маддин. -
А большинство опозорились гораздо хуже. Пошли, парень. Тебе будет лучше с себе
подобными.
Овейн начал смеяться. Это был тихий истеричный смех. Он смеялся на всем
пути через двор к
казарме.
Серое небо висело низко, и холодный ветер шевелил голые ветки деревьев,
стоявших, как
часовые, по берегам большого пруда. Каменная насыпная дорога тянулась примерно
на полмили,
рассекая подернутую рябью, серую воду, к острову, где стоял дан, дворец Касила,
короля Пирдона.
Поднявшись в стременах, Невин с трудом разглядел высокий брох над каменными
стенами. Он
остановил лошадь на берегу возле насыпной дороги, рассматривая место, которое -
если все пойдет
хорошо, - станет его домом на несколько лет. Друлок определенно соответствовал
предсказанию
Вума. Повсюду вокруг острова росли тростники, а на песчаной площадке стояли
маленькие кораклы, -
рыбачьи лодки, сплетенные из ивняка и обтянутые кожей, - которые вытянули на
берег из-за
предстоящего шторма.
Возле насыпной дороги, у ворот, дежурили два стражника. При виде путника
они вытянулись и
почтительно застыли. К своему большому раздражению, Невин был одет, как важная
персона - в
совершенно новую одежду, серые бригги хорошего качества, рубашку из самого
белого полотна и
синий плащ, застегивающийся на великолепную брошь в форме кольца из драгоценных
камней. Он
больше не представлялся травником, теперь он стал странствующим ученым с
рекомендательными
письмами от нескольких важных священнослужителей.
- Доброе утро, господин, - поздоровался стражник с поклоном. - Могу ли я
поинтересоваться
целью вашего приезда во дворец?
- Меня зовут Невин, и меня прислал Ретик, настоятель главного храма культа
Бела в Лухкарне. Я
интересуюсь местом наставника для молодого принца.
После этого заявления оба стражника поклонились.
- Да, господин, нам передавали, что король вас ожидает. Проезжайте
пожалуйста, но смотрите
под ноги. Там есть скользкие места - мох и все такое.
Из соображений безопасности Невин спешился и повел животных в поводу.
Дорога была
достаточно широкой для четырех лошадей и представляла собой великолепную
оборонительную
позицию: десять человек могли удерживать дан против целой армии, если бы им это
потребовалось.
Свобода Пирдона была завоевана и удерживалась благодаря военному гению - и
ничему больше.
Насыпная дорога закончилась на узком участке голой земли, перед запертыми на
железные засовы
двойными воротами самого дана. Там Невина приветствовали другие стражники. Они
проводили его в
выложенный булыжниками двор, который был застроен складскими помещениями,
конюшнями и
казармами. Сразу же становилось ясно, что дан возводился с учетом долгой осады.
Подошли пажи и
взяли лошадь и мула; еще один паж проводил Невина в самый высокий брох.
Хотя королевский герб, вздыбленный жеребец, виднелся везде - на стульях,
очаге, серебристокрасных
знаменах на стенах, - мебели оказалось мало, да и та - довольно грубо
сделанная из темного
дерева. За столом для хозяев и почетных гостей на самом обыкновенном низком
полукруглом стуле
сидел сам король и пил эль из простой оловянной кружки. В тридцать один год
Касил был высоким
стройным мужчиной с редеющими светлыми волосами и глубоко посаженными голубыми
глазами. Его
большие руки покрывали шрамы - память о сражениях. Когда Невин начал опускаться
перед ним на
колени, король остановил его, взмахнув рукой и весело улыбнувшись.
- Забудем эти поклоны, господин хороший. В вашем возрасте этого не
требуется. Садитесь. Паж,
принеси ученому старцу эля.
Невин устроился справа от короля и достал рекомендательные письма из-под
рубашки, где держал
их для сохранности. Король посмотрел на печати на свернутых в рулоны посланиях,
кивнул и просто
бросил на стол.
- Позднее я велю писарю прочесть их мне. К сожалению, мой отец был
старомодным человеком,
и меня в детстве не обучили ни одной букве. А теперь у меня нет времени для
такой роскоши. Однако я
не собираюсь повторять ту же ошибку с собственным сыном.
- Так мне и сказали священнослужители Вума, ваше высочество. Я восхищаюсь
людьми,
которые с уважением относятся к учению.
- Несомненно, учитывая ваше призвание. Мой писарь уже начал обучать
мальчика грамоте, но я
хочу, чтобы кто-то рассказывал ему историю, объяснял законы и все в таком роде.
В последнем письме
Педраддин с Умглейда сообщил, что вы привезете с собой книги.
- Они на моем вьючном муле, ваше высочество. Если вам не потребуются мои
услуги, то я
оставлю их вам для следующего кандидата.
- Нет, вы остаетесь - это решено. Все это вышло довольно странно. Когда я
впервые обратился
в храмы за учителем, то ожидал получить оттуда священника. Именно их обычно
отправляют в
королевские даны. Но мне сказали, что у них нет подходящего человека. Этот ответ
я получал везде,
куда бы я ни обращался, а я интересовался в нескольких святых местах.
- Правда? Очень странно, ваше высочество.
- Поэтому я был очень рад, когда Педраддин написал мне и сообщил, что
подвернулись вы.
Несомненно, это вирд, а кто с ним может спорить?
Невин вежливо улыбнулся и ничего не сказал в ответ. Тем не менее, несмотря
на все разговоры о
вирде, Касил около часа задавал умные вопросы об образовании преподавателя и
интересовался, чему
он собирается обучать принца. Как большинство неграмотных людей, король обладал
отличной
памятью и мог говорить обо всех книгах и авторах, упоминания о которых слышал в
своей жизни,
чтобы выяснить, знает ли их также и Невин. Они только-только начали обсуждать
жалованье Невина и
условия его размещения, когда послышался шум у дверей: служанки завизжали,
стражники ругались и
орали. В большой зал вбежал огромный серо-черный охотничий пес, с которым ходят
на кабана, держа
в зубах мертвую курицу. Прямо за ним мчался маленький мальчик с такими же
светлыми волосами, как
у Касила, и такой же бледнокожий. Он кричал во всю силу своих легких и гнал
перепуганного пса,
который залез прямо под королевский стул, причем так неожиданно, что король чуть
не свалился на
пол. Касил выругался, вскочил, а мальчик прыгнул и схватил пса за ошейник.
- Отдай ее, Паук! Ты - плохой пес!
- Марин, клянусь жирной задницей боевого коня Эпоны! Неужели ты не видишь,
что я
разговариваю с важным гостем?
- Прости, папа, - принц продолжал тащить животное из-под стула. - Но он
украл ее, и я сказал
поварихе, что верну курицу, потому что Паук - мой пес.
Король показательно вздохнул, отошел назад и позволил принцу вырвать теперь
уже несомненно
негодную к употреблению курицу из челюстей пса. Невин наблюдал за происходящим.
Ему также было
забавно: значит, вот он какой, этот будущий король всего Дэверри и Элдиса.
Мальчишка оказался
симпатичным ребенком, с большими, серьезными серыми глазами на овальном лице с
розовыми
щечками и аккуратно подстриженными золотистыми волосами.
- Убери эту окровавленную птицу из моего зала, ладно? - рявкнул Касил. -
Сейчас я позову
пажа.
- Пожалуйста, папа, я лучше сам отнесу ее назад, потому что обещал
поварихе...
- Хорошо. Возвращайся, когда отнесешь, - король легко поддал собаке. -
Убирайся, псина!
Наследный принц вместе с Пауком поспешно покинули короля. Со вздохом Касил
опять уселся и
взял кружку со стола.
- Он - необузданный парень, господин ученый, но у нас довольно суровые
условия жизни, как
вы несомненно уже заметили.
- Есть много положительного в простой жизни в трудных условиях, ваше
высочество.
- Хорошо сказано. Значит, вы способны обучить принца такту, если и ничему
больше. Не вижу
оснований притворяться и устраивать помпезные мероприятия, которых я не могу
себе позволить.
Слава моего королевства всегда заключалась, в его воинах, а не изысканных
манерах.
- И все же молодому Марину лучше обучиться им, сеньор, если он хочет иметь
королевство и
управлять им, когда придет его черед.
Невину потребовалось некоторое время, чтобы приспособиться к жизни во
дворце. По утрам он
проводил уроки с Марином, но во второй половине дня принц отправлялся к капитану
боевого отряда
для обучения верховой езде и владению мечом. Вначале Невин много времени
проводил в одиночестве,
в своей большой комнате на самом верху броха. Она была красиво меблирована, там
имелись кровать,
письменный стол и сундук для одежды, обильно украшенный резьбой. Самым лучшим в
своей комнате
Невин считал открывающийся из окна вид на большую часть озера и прилегающие к
нему
обработанные земли.
Во время трапез Невин сидел с другими высокопоставленными слугами и их
семьями: бардом,
Камерарием, конюшим и королевским лекарем. Вначале они относились к Невину
настороженно,
опасаясь, что король станет благоволить ему одному и забудет о них, но поскольку
Невина совершенно
не интересовали привилегии, они вскоре охотно приняли его в свои ряды.
Для обучения Марина Невин привез несколько важных книг, среди них - общее
краткое
изложение законов и ряд исторических трактатов, начиная от Времен Рассвета и
далее по периодам
правления различных королей Дэверри и Элдиса. Позднее он закажет в Аберуине
экземпляры книг,
написанных принцем Мейлом, - в особенности его трактат о господах благородного
происхождения.
Пока что они были слишком сложными для начинающего. Каждое утро мальчик читал
вслух. Он часто
делал ошибки и путался, но всегда продолжал, а затем Невин давал ему задание
что-то прочитать про
себя. Далее они обсуждали прочитанное. Марин обнаружил, что история страны
полным-полна
сражений и приключений. После этого его интерес к обучению усилился.
Вскоре Невин стал хорошо известен во дворце. Он начал проводить некоторое
время и с
королевой, которая была рада обществу нового человека, умного и хорошо
обра
...Закладка в соц.сетях
