Жанр: Фантастика
Дэверри 2. Чары тьмы
..., то увидел, как король поднимается со стула. Никогда раньше
ему не доводилось находиться так близко с этим могущественным человеком. Рикин
опустился на колени.
- Почему ты прибежал? - спросил Глин. - Откуда ты узнал о случившемся?
- Мне сказал об этом советник Саддар, сеньор. Вы можете приказать меня высечь
за то, что я ворвался без разрешения, но я должен был убедиться собственными глазами,
что с моей госпожой все в порядке.
- Несомненно, - Глин бросил взгляд на Гвенивер. - Это был советник Саддар?
- И лорд Олдак, - добавил Рикин.
Гвенивер смотрела в пол и напряженно думала. По тому, как прямо она держала
спину, и холодной силе в глазах Рикин знал, что Богиня сейчас владеет ею.
- Скажи мне кое-что, капитан, - обратился к нему король. - Как ваши люди
отнесутся к этой новости?
- Сеньор, я не могу говорить за людей лорда Даннина, но мои люди и я сам готовы
бороться с самим демоном, чтобы защитить честь нашей госпожи. Мы просто не можем
принять это спокойно.
- В особенности, когда советник всех заводит, сеньор, - сказала Гвенивер. -
Знаете ли, мне кое-что стало ясно относительно советника Саддара - хотя мы никогда не
сможем ничего доказать.
- Правда? - Глин посмотрел на Рикина. - Оставь нас.
Рикин поднялся, поклонился и вышел из комнаты.
Он провел долгую беспокойную ночь, ворочаясь на койке и думая о том, что между
собой решают король и его госпожа.
Утром за ним в казарму пришла Гвенивер. По ее особой просьбе Рикину разрешили
присутствовать на суде в зале для приемов. На возвышении сидел Глин в церемониальных
одеждах, с золотым мечом в руке. Четверо советников, включая Саддара, стояли за его
спиной, а два священника культа Бела находились справа. Свидетели разместились у
подножия, и Гвенивер - среди них. При звуке серебряного рожка четверо стражников
ввели Даннина. Судя по темным кругам под глазами, он не спал всю ночь. "Хорошо, -
подумал Рикин. - Пусть ублюдок испробует возмездие до последней горькой капли."
- Мы рассматриваем обвинение в святотатстве, - объявил Глин. - Лорд Даннин
обвиняется в попытке обесчестить Гвенивер, леди и жрицу. Пусть выступят свидетели.
- Сеньор, - сказал Даннин. - Разрешите мне избавить вас от этого. Я признаю
себя виновным. Просто выведите меня отсюда и убейте. Если я когда-либо был вам
полезен, сделайте это сейчас и быстро.
Глин смотрел на него ледяными глазами, словно на незнакомца. Саддар улыбнулся
себе под нос.
- Леди Гвенивер, - обратился к жрице король. - Выйдите вперед.
Гвенивер приблизилась к подножию трона.
- Мы предлагаем вам выбор возмездия. Обратитесь за советом к Богине. Как Она
желает наказать лорда Даннина? Смерть или изгнание? Мы лишим лорда Даннина всех
прав, званий и привилегий, он покинет наши земли. Мы оставим себе его ребенка,
который будет воспитываться, как наш сын. Маленький мальчик не должен разделять
позор своего отца. Этот приговор сохранит ему жизнь только потому, что преступление не
было доведено до завершения. Если Богиня желает по-другому, то мы дадим ему
пятьдесят ударов плетью, а затем повесим на рыночной площади города Кермора.
Говорите от имени своей Богини и объявите наказание этому человеку.
Хотя Рикин знал, что она собирается сказать, он восхитился тем, как торжественно и
глубокомысленно выглядит Гвенивер, притворяясь, что обдумывает вопрос. Когда Саддар
начал догадываться о том, что сейчас услышит, создалось впечатление, словно у него рот
наполнился уксусом. Наконец Гвенивер поклонилась королю.
- Богиня выбирает изгнание, сеньор. Преступление серьезно и по сути своей это
святотатство, однако Богиня может быть милостивой, если в преступлении добровольно
сознаются и если преступника довели до безумных действий не зависящие от него
обстоятельства.
Она сделала паузу и встретилась взглядом с Саддаром. Старик сильно побледнел.
- Значит решено, - Глин высоко поднял золотой меч. - Таким образом мы
объявляем вышеупомянутый приговор об изгнании Даннина. Отныне он больше не лорд.
Стража! Уведите его. Пусть готовится к путешествию за пределы города. Пусть возьмет
только ту одежду, что на нем, два одеяла, кинжал и две серебряные монеты, которые
положены изгнаннику.
Когда стражники утащили пленника из зала, собравшиеся начали шептаться.
Поскольку Рикину требовалось выполнить поручение, он выскользнул из боковой двери и
поспешил в покои Даннина. Даннин стоял на коленях посреди комнаты, сворачивая плащ
в скатку. Он бросил взгляд на Рикина и вернулся к своему занятию.
- Ты пришел убить меня? - спросил Даннин.
- Нет. Я принес тебе кое-что от госпожи.
- Жаль, что она не разрешила просто повесить меня. Порка была бы лучше, чем
это.
- Не говори, как болван, - Рикин достал скатанное в трубочку послание на
пергаменте. - Отправляйся в Блейддбир и отдай это лорду Гветмару. Ему нужен
хороший капитан. Проклятые Вепри на границе сильно беспокоят госпожу.
Мгновение Даннин смотрел на свиток, который ему протягивали, словно руку
дружбы, затем взял его и убрал под рубашку.
- Она очень щедра к тем, кого покоряет, но принять ее благосклонность - это,
черт побери, самое худшее из всего. Скажи мне кое-что. Говори честно, Рикко, ради тех
сражении, в которых мы вместе участвовали. Ты спишь с ней?
Казалось, рука Рикина сама по себе легла на рукоять меча.
- Нет. И никогда не буду.
- Хм. Значит, ты будешь ее маленькой декоративной собачкой, да? Я думал, что в
тебе больше от мужика.
- Ты забываешь о Богине.
- Угу, - фыркнул Даннин.
Рикин обнаружил, что держит в руке меч, хотя не осознавал, как его вытянул.
Даннин сел на пятки и ухмыльнулся, глядя на него. Силой воли Рикин заставил себя
убрать меч в ножны.
- А ты хитрый ублюдок, да? - сказал Рикин. - Но я не собираюсь убивать тебя и
избавлять от позора.
Даннин обмяк, как мешок с мукой. Рикин повернулся на каблуках и ушел, хлопнув
за собой дверью.
Двор был заполнен людьми. Все лорды, все члены боевых отрядов, все слуги - все
они были здесь, перешептывались и ждали. Рикин нашел Гвенивер и Невина у ворот, где
пара королевских стражников держали черного жеребца Даннина, уже оседланного. Когда
Даннин вышел из броха, толпа расступилась перед ним. Высоко держа голову, он легко и
весело перебросил через плечо скатку, словно выступал в военный поход. Вокруг него
поднялся ропот, но он улыбнулся стражнику, похлопал коня по шее, привязал скатку к
седлу, игнорируя смешки и шуточки. Когда он сел в седло, несколько выкриков
"Ублюдок!" прозвучали довольно громко. Даннин развернулся в седле, и поклонился
насмешникам. И все это время он улыбался.
Следуя какому-то импульсу, который не мог понять Рикин, Гвенивер последовала за
Даннином, когда он выезжал из ворот. Рикин поймал взгляд Невина и жестом показал
старику, чтобы тот пошел вместе с ним. Оба двинулись следом за Гвенивер. На
протяжении всего медленного продвижения Даннина по заполненным людьми улицами,
горожане останавливались, чтобы поглазеть на него, посудачить, вспоминали его
незаконное рождение, но он сидел в седле прямо и гордо. У городских ворот он
поклонился стражникам, затем пришпорил коня и пустил его галопом по широкой дороге.
Рикин выдохнул с облегчением. Несмотря ни на что, он испытывал жалость.
- Госпожа, - обратился он к Гвенивер. - Почему ты шла за ним?
- Хотела посмотреть, не сломается ли он. Жаль, что этого не случилось.
- Боги, Гвен! - рявкнул Невин. - Я надеялся, что ты простишь его. Неужели ты
такая жестокосердная?
- Это первая глупость, которую я от вас слышала. Почему, клянусь льдом во всех
кругах ада, я должна его прощать? Я позволила королю изгнать его ради самого короля,
не Даннина. И нашему сеньору очень повезло, черт побери, что ему удалось получить от
меня так много.
- Правда? - резковато проговорил старик. - Ненависть связывает двух людей еще
крепче, чем любовь. Подумай над этим.
Втроем они отправились на север по дороге, которая проходила вдоль зеленых
лугов, принадлежащих лично королю. На холодном, ясном небе белые облака то
собирались, то разбегались под порывами ветра. Едва только Рикин подумал о том, что
хочет, пожалуй, вернуться в тепло большого зала, когда, увидел коня, бегущего по дороге
к ним навстречу.
Это был черный жеребец Даннина - без всадника; удила были привязаны к луке
седла.
С проклятьем Рикин бросился вперед и схватил коня за поводья. Все имущество
хозяина оказалось привязанным к седлу.
- О, боги! - воскликнул Невин. - Гвен, отведи коня назад в дан и расскажи
стражникам, как его нашла. Приведи их сюда с собой. Рикин, ты со мной. Он не может
быть далеко.
Рикин обнаружил, что Невин может двигаться поразительно быстро для человека его
возраста. Они бежали по дороге примерно полмили, пока не увидели небольшой холм,
наверху которого рос дуб. Под деревом кто-то сидел. Выругавшись, Невин бросился вверх
по склону, Рикин, тяжело дыша, - за ним. Это был Даннин. Он склонил голову на грудь,
а его рука все еще крепко сжимала окровавленный кинжал. Даннин перерезал себе горло
не более, чем в миле от короля, которого любил всей душой. Отвернувшись, Рикин
смотрел на вздымающийся над городом дан Кермор, на серебристо-красные знамена,
бьющиеся на ветру.
- А, дерьмо! - сказал Рикин. - Бедный ублюдок.
- Теперь ты чувствуешь себя достаточно отомщенным?
- Это чересчур. Я совершенно простил его, и пусть это принесет ему хоть какую-то
пользу в Других Землях.
Слегка кивнув, Невин отвернулся.
- По крайней мере одно звено этой цепи разбито, - проговорил он.
- Что? - не понял Рикин.
- О, ничего, ничего. Смотри. Вон идут городские стражники.
Невин задержался в Керморе еще на год, но пришло время, когда ему стало
невыносимо смотреть, как Гвенивер уезжает на войну, и ждать с тяжелым сердцем ее
возвращения, опасаясь, что она может больше никогда не вернуться. Одним дождливым
весенним днем он оставил Дан и отправился на север, чтобы в меру своих возможностей
лечить простых людей королевства. Вначале Невин часто думал о Гвенивер, но его
беспокоило столько вещей, что вскоре память о ней ослабла. Год за годом бушевали
войны, за ними приходила чума. Где бы Невин ни оказался, он пытался убедить лордов
жить в мире, простым людям давал советы, как выжить, но чувствовал, что приносит
слишком мало пользы. Постепенно Невин стал впадать в отчаяние. В своем сердце он
добрался до Темных Троп, где даже двеомер превращается в пыль и пепел, не принося ни
успокоения, ни радости. Из чувства долга перед Светом Невин продолжал работу.
Последней жестокой насмешкой было то обстоятельство, что он служил только ради
долга, а не ради прошлой любви.
В пятую весну, когда в заброшенных садах зацвели яблони, случайная мысль
заставила Невина вспомнить о Гвенивер, а когда он подумал о ней, его охватило
любопытство. Этим вечером старик устроился у походного костра и сфокусировал
сознание на пламени. Он ясно увидел Гвенивер и Рикина, идущих через двор в дане Кермор.
Они совершенно не изменились, и Невин посчитал видение всего лишь живым
воспоминанием былого. Но когда Гвенивер повернула голову, Невин увидел свежий
шрам, пересекающий синюю татуировку. Старик закончил сеанс дальновидения. Однако
теперь, после того, как он увидел Гвенивер, Невин не мог ее снова забыть. Утром, со
вздохом подумав о людских ошибках, он направился в Кермор.
Мягкий ветерок и запах свежерастущей травы насмехались над страданиями
королевства. В этот веселый весенний день Невин наконец въехал в городские ворота.
Когда он спешивался, чтобы провести коня и вьючного мула через заполненные людьми
улицы, то услышал, как кто-то окликнул его по имени. Повернувшись, Невин увидел
Гвенивер и Рикина.
- Невин! - воскликнула Гвенивер. - Я так рада видеть вас.
- Я тоже. Привет, Рикко. Польщен, что вы меня помните.
- Что? О, как мы могли забыть вас? Мы с Рикко только что собирались размяться,
но позвольте нам вместо этого поставить вам кружку эля.
По настоянию Гвенивер они отправились в лучшую гостиницу Кермора, красивое
заведение с полированными деревянными полами и побеленными стенами. Гвенивер
также настояла, чтобы заказать самый лучший эль, действуя с беспечной щедростью
воина, который мало заботиться о деньгах, зная, что может попросту не успеть их
потратить, поскольку не проживет достаточно долго. Устроившись за столом, Невин
изучающе осмотрел Гвенивер, а она тем временем пересказывала ему последние новости.
Хотя девушка огрубела, словно все ее тело само стало оружием, и ее движения были
уверенными и решительными, тем не менее в своем роде она оставалась грациозной.
Казалось, это существо вышло за пределы того, что можно описывать в категориях
мужского или женского пола. Что касается Рикина, то он остался таким, как всегда, -
радостным, мягким, и скромным, и, как и всегда, не сводил с нее взгляда.
Время от времени, встречаясь взглядами, Гвенивер и Рикин улыбались друг другу.
Этот обмен взглядами казался полным напряжения и любви, словно их сердца были
наполненными до краев кубками, жидкость в которых дрожала, но никогда не
переливалась через край. Между Гвенивер и Рикином установился такой прочный
контакт, что Невин не мог не увидеть, как паутина бледного света в их аурах,
сформированная из обычной сексуальной энергии, трансмутировала в магическую связь.
Невин не сомневался, что между ними также перетекает сила, и каким-то образом один
всегда знает, где находится другой в самые трудные моменты сражения. Они
обмениваются мыслями инстинктивно, сами этого не осознавая. Такое использование
таланта Гвенивер к двеомеру приносило Невину боль.
- А теперь, добрый Невин, вы должны отправиться в дан, - наконец сказала
Гвенивер. - Вас заставил вернуться двеомер?
- Не совсем. Почему? Что-то случилось?
- В некотором роде, - Рикин огляделся по сторонам и стал говорить тише. -
Видите ли, дело в нашем сеньоре. У него постоянно плохое настроение, и никто не может
развеять его.
- Глин все время погружается в мрачные размышления о разных вещах, -
добавила Гвенивер - тоже шепотом. - Говорит, что в конце концов не может быть
истинным королем и другую полную чушь. Королева боится, что он сходит с ума.
Они оба посмотрели на Невина, ожидая, что он решит все проблемы. Старик
чувствовал себя таким беспомощным, что от их веры в него чуть не расплакался.
- Что-то не так? - спросила Гвенивер.
- Просто, черт побери, я так устал за эти дни! Невозможно видеть, в каком
состоянии находится страна! Я ничего не могу сделать, чтобы прекратить страдания
людей.
- Боги! Не вам это останавливать. Не надо так сильно расстраиваться. Разве вы не
помните, что сказали королю, когда он так горевал о смерти Даннина? Только тщеславие
заставляет человека думать, что он в состоянии отвратить чей-то вирд.
- Тщеславие? Ну, пусть будет так.
Не думая, Гвенивер дала ему то самое слово, которое ему требовалось услышать.
"Тщеславие, во многом похожее на тщеславие Глина, - подумал Невин. - В моем
сердце я все еще принц, и считаю, что королевство до сих пор вращается вокруг меня и
моих дел." Напомнив себе о том, что он - только слуга, ожидающий приказа, Невин
внезапно почувствовал уверенность, что приказ придет. Когда-нибудь он снова увидит,
как сияет Свет.
Когда они отправились вверх в дан, слуги выбежали им навстречу. Они собрались
вокруг Невина, словно он на самом деле был принцем. Оривейн настоял, чтобы выделить
ему роскошную комнату в главном брохе, и лично проводил его туда. Пока Невин
распаковывал вещи, камерарий передавал ему разные слухи. У лорда Гветмара и леди
Маклы - два сына; принц Мейл все еще в башне; Гавра, прежняя ученица Невина, теперь
стала городской травницей.
- А что наш сеньор? - спросил Невин. Глаза Оривейна потемнели.
- Я организую личную аудиенцию на сегодняшний вечер. После того, как вы с ним
встретитесь, мы сможем поговорить дальше.
- Понятно. А что Саддар? Он все еще при дворе или наконец уехал?
- Он мертв. Умер при подозрительных обстоятельствах. Это случилось прямо
после того, как вы покинули нас тем летом. У него начались странные боли в желудке.
Когда Невин выругался себе под нос, лицо Оривейна сделалось непроницаемым. Не
приказал ли сам король отравить старика? Или кто-то из верных придворных решил
подсуетиться после того, как единственный травник, который мог спасти Саддара, уехал?
Впрочем, стоит ли теперь об этом думать!
Во второй половине дня Невин спустился вниз в Кермор и разыскал Гавру, которая
жила с семьей брата над гостиницей. Она со смехом бросилась к Невину в объятия и
повела его наверх в свою комнату - для беседы. Она выросла в красивую молодую
женщину, стройную и привлекательную. В ее темных глазах светились острый ум и
проницательность. Комната Гавры была полна трав, баночек с мазями и других вещей,
необходимых в ремесле травницы. Все аккуратно лежало по полочкам. Кроме того, в
комнате имелись узкая кровать и деревянный комод, а у камина висела люлька. В ней
спала хорошенькая девочка месяцев десяти от роду.
- Младший ребенок твоего брата? - спросил Невин.
- Нет, моя. Ты презираешь меня за это?
- Что? Что заставило тебя так думать?
- Ну, мой брат вовсе не обрадовался, получив в семью незаконнорожденного
ребенка. Мне просто повезло, что я сама могу зарабатывать деньги, чтобы прокормить нас
с дочкой.
Словно догадавшись, что говорят о ней, девочка зевнула, на мгновение открыла
васильковые глаза и снова заснула.
- Почему ее отец не женился на тебе?
- Он уже женат. Я знаю, это глупо, но тем не менее я его люблю.
Невин сел на деревянный комод. Он никогда не ожидал, что его умная Гавра
окажется в таком положении. Женщина оперлась о подоконник, глядя в окно на стену
соседнего дома и небольшой пыльный двор с курятником. Больше из окна ничего не было
видно.
- Ее отец - принц Мейл, - резко сказала Гавра. - Мой несчастный любимый
пленник.
- Боги!
- Прошу тебя, никому не говори. Моего ребенка могут убить, если станет известно,
что здесь в городе у Элдиса есть незаконнорожденный ребенок королевской крови. Я всем
сказала, что ее отец был одним из воинов короля по имени Дагвин, которого убили в
прошлом году. Видишь ли, мне помогает леди Гвенивер. Дагвин славился любовными
похождениями. Все поверили мне и больше ни о чем не спрашивали.
- Значит, Гвенивер - единственная, кто знает?
- Да. Даже Рикин не знает. - Гавра замолчала и посмотрела в колыбель с деланной
улыбкой. - Я не могла держать это в себе и вообще никому ничего не сказать, а Гвенивер
- жрица. Однако это грустно. Рикин иногда заходит и дает мне денег на дочь своего
друга. Кажется, маленькая Эбруа много для него значит.
- В таком случае, лучше, чтобы он никогда не узнал правды. Но как же это
случилось? Разве что ты умеешь летать по воздуху, как птица?
- О, я взбиралась в башню по ступеням лестницы, как и все люди, - слегка
посмеиваясь ответила она. - Вскоре после твоего отъезда у принца начался жар, а все
лекари отправились вместе с армией. Поэтому Оривейн послал за мной, чтобы сохранить
жизнь ценному трофею. Боги, мне стало так жалко Мейла, и Оривейн позволил мне
навещать его, как обычно делал ты. Мейл предложил научить меня читать и писать -
просто от скуки. Я ходила к нему, мы вместе читали, потом стали друзьями и... - она
многозначительно пожала плечами.
- Понятно. А он знает о ребенке?
- О, как он может не знать? Мой бедный любимый пленник.
Когда Невин вернулся в дан, то отправился наверх в башню навестить принца. Его
комната совсем не изменилась, а вот Мейл из рослого юноши стал крупным мужчиной.
Теперь он с серьезным видом расхаживал по комнате вместо того, чтобы метаться из
стороны в сторону, как делал прежде. Он был мертвенно-бледен, и из-за алебастрового
цвета кожи его волосы цвета воронова крыла выглядели еще темнее. С удивлением Невин
понял, что прошло семь лет с тех пор, как принц в последний раз выходил на солнце.
- Не можешь представить себе, как я рад тебя видеть! - воскликнул Мейл. - Мне
сильно не хватало моего учителя.
- Прости меня. Двеомер призывает человека следовать странными путями. Хотя,
кажется, я оставил тебе кое-какое утешение. Я говорил с Гаврой.
Принц покраснел и отвернулся.
- Да, это странно, - выговорил он. - Когда-то я думал, что женщинапростолюдинка
не стоит моего внимания. Теперь же я все чаще задумываюсь над тем, что
может дать Гавре такой бедняга, как я.
- Да, у вашего высочества на самом деле тяжелый вирд.
- Ну, не такой тяжелый, как у многих. Видишь ли, я устал жалеть себя. Некоторые
люди подобны ястребам, они умирают молодыми в сражении. А я - маленький зяблик,
которого держат в королевской клетке и который мечтает о деревьях. Но это милая клетка
и в моей кормушке достаточно зерна.
- Правильно.
- И книги, которые ты оставил мне здесь, приносили все большее и большее
удовлетворение. А Гавра нашла для меня кое-что интересное у книготорговца в храме
Вума. Это полный перечень работ философа по имени Ристолин, который писал во
Времена Рассвета. Он был из руманов?
- Нет, из племени греггисионов. Это были мудрые люди, судя по тому малому
количеству книг, которые от них остались. Я думаю, что зверские руманы покорили их
королевство точно так же, как королевство наших предков. Ристолин всегда поражал
меня. Над этим автором, по-моему, стоит размышлять побольше. Я читал часть его
"Этики Никомахеи".
Они приятно провели час, обсуждая вещи, даже упоминания о которых Невин не
слышал уже очень много лет. Принц говорил с готовностью прирожденного ученого, а
когда Невину пришло время уходить, Мейл впал в печаль. В конце концов, на самом он
был не ученым, но отчаявшимся человеком, который хватается за любое средство, лишь
бы не потерять рассудок.
После тихой комнаты Мейла большой зал показался Невину совсем другим миром,
куда он перенесся по волшебству. Поскольку собиралась армия, зал был наполнен
лордами и боевыми отрядами: мужчины кричали и смеялись, требовали эля, обменивались
быстрыми, острыми шутками, словно бросали кинжалы. Невин уселся за стол Оривейна
вместе с советниками короля, прямо под возвышением. Когда начали разносить блюда,
Глин вышел через личную дверь рука об руку с Гвенивер. Однако когда король
отправился к месту для почетных гостей, Гвенивер покинула его. Она ужинала вместе с
королевскими стражниками и Рикином.
- Кажется, леди Гвенивер с презрением относится к господам благородного
происхождения, - заметил Невин Оривейну.
- Да. Я много раз говорил с ней об этом, но нельзя спорить с отмеченной богами.
Во время трапезы Невин наблюдал за Глином, который, казалось, совсем не
изменился. Король так же прямо держал спину и был таким же любезным, как всегда,
когда улыбался шутке или слушал разговоры лордов. Перемены стали очевидны позднее,
когда паж проводил Невина в королевские апартаменты.
Глин стоял у камина. Горели свечи, блики мерцали на серебре. Пламя делало более
густой богатую расцветку шпалер на стенах и ковров на полу, а также подчеркивало тени
под глазами у короля. Настояв, чтобы Невин сел в кресло, Глин на протяжении всего их
разговора продолжал беспокойно ходить взад-вперед перед камином. Вначале они
обменялись новостями и любезностями. Медленно, постепенно царственность стала
уходить, и Глин тяжело оперся о каминную доску. Это был человек с разбитым сердцем.
- Кажется, сеньор очень высоко чтит леди Гвенивер, - заметил Невин.
- Она достойна всяческих почестей. Видишь ли, я назначил ее начальницей своей
стражи. Никто не посмеет завидовать отмеченной Богиней воительнице.
Невин понял, что сейчас пришло время для воспоминаний.
- Мой сеньор все еще тоскует по брату?
- Мне будет его не хватать до конца дней. О, боги, если бы только он остался жив!
Мы могли бы время от времени тайно встречаться или, не исключено, я когда-нибудь
призвал бы его назад.
- Гордость не позволяла ему ждать.
Со вздохом Глин наконец сел.
- Погибло столько людей, которые мне служили, - сказал король. - Смертям не
видно конца. Клянусь богами наших людей, иногда я думаю, что мне следует просто
позволить Кантрейю занять этот проклятый трон и покончить с этим делом. Но тогда
получится, что все, кто умер за меня, умерли ни за что. И Кантрей после этого еще может
убить преданных мне друзей. - Глин замолчал и улыбнулся криво и устало. - Сколько
человек при дворе уже сказали тебе, что я схожу с ума?
- Несколько. А вы в самом деле сходите с ума? Или они просто путают разумность
с безумием?
- Конечно, я предпочту думать последнее. С тех пор, как умер Данно, я чувствую
себя словно в осаде. Я мог разговаривать с ним прямо, не выбирая выражений, и если он
полагал, что я лопочу, как дурак, он так и говорил. А кто у меня остался теперь? Льстецы,
амбициозные люди, шакалы - по крайней мере половина из тех, кто меня окружает. И
если я не бросаю им куски мяса, чтобы они лопали досыта, они кусаются. Когда я
пытаюсь облегчить свой разум от какой-то темной мысли, они попросту раболепствуют.
- В конце концов, их жизни зависят от вас, сеньор.
- Я знаю. О, боги, как хорошо я это знаю! Мне жаль, что я не родился простым
всадником. Все люди при дворе завидуют королю, но знаешь, кому завидует король?
Рикину. Я никогда не видел более счастливого человека, чем Рикин. Пусть я король, а он
- сын крестьянина! Что бы он ни делал, что бы с ним ни случилось, он называет это
волей своей Богини и спокойно спит по ночам, - Глин замолчал на короткое время. -
Так ты считаешь меня сумасшедшим? Или я просто дурак?
- Мой король никогда не был дураком. Он стал бы счастливее, если бы
действительно сошел с ума.
Глин рассмеялся, и в это мгновение внезапно напомнил Невину принца Мейла.
- Невин, я буду очень благодарен тебе, если ты снова присоединишься к моему
двору. Ты видишь вещи, недоступные другим. Король признает, что нуждается в тебе.
Поскольку впереди Невин не видел ничего, кроме печали, то хотел было солгать и
заявить, что двеомер запрещает ему оставаться. Он слишком сильно любил всех этих
людей, чтобы отстраненно смотреть на их неизбежные страдания. Но внезапно он увидел,
что должен сыграть определенную роль. В свое время
...Закладка в соц.сетях
