Жанр: Фантастика
Дэверри 2. Чары тьмы
...и не простил его за то, что назвал Гвенивер девкой, он встал и
поклонился.
- Мне хотелось бы поговорить с тобой.
Рикин последовал за ним через черный ход в прохладный двор. Они стояли в круге
света, падавшего из окна. Олдак подождал, пока две служанки пройдут мимо, чтобы те не
услышали их разговора.
- Что вы сегодня не поделили с лордом Даннином? - спросил Олдак.
- Прошу меня извинить, но это не ваше дело.
- О, несомненно, не мое. Простое любопытство. Один из пажей сказал, что лорд
Даннин оскорбил их святейшество и ты ее защищал.
У Рикина возникло искушение соврать и позволить распространиться менее
постыдному рассказу, однако он не поддался ему.
- Нет, лорд, это неправда. Я сказал кое-что, что лорд Даннин неправильно понял, и
моя госпожа вмешалась.
- Ну, наш бастардик - определенно очень обидчивый, не правда ли? - Странно,
но Олдак выглядел разочарованным. - Я просто поинтересовался.
Когда Рикин вернулся в зал, то обнаружил, что Невин уже ушел. Ругая про себя
Олдака, Рикин отыскал пажа, который сообщил ему, что старик отправился в свои покои.
Рикин заколебался, опасаясь беспокоить человека, про которого все говорили, будто он
обладает двеомером, но в конце концов если он немедленно должным образом не
умилостивит Богиню, то его жизнь подвергнется большой опасности. Поэтому Рикин
незамедлительно отправился в покои Невина, где нашел старика, сортирующего травы
при свете лампы.
- Добрый вечер, - поздоровался Рикин. - Могу ли я поговорить с вами?
- Конечно, парень. Заходи и закрой дверь.
Поскольку у Невина был только один стул, Рикин неловко замер у стола, глядя на
сладко пахнущие травы.
- Ты плохо себя чувствуешь? - спросил Невин.
- Нет, я пришел не за травами. Вы кажетесь по-настоящему мудрым человеком.
Знаете ли вы, примет ли Черная Богиня молитвы от мужчины?
- Почему бы и нет? Бел же слушает молитвы женщин, не так ли?
- Хорошо. Видите ли, я не могу спросить свою госпожу. Я боюсь, что оскорбил
Богиню, и точно знаю, что оскорбил госпожу. Поэтому я подумал: может, я сам разберусь
с Богиней, поскольку не хочу умереть во время следующей кампании? Очень сложно, черт
побери, когда у Нее даже нет настоящего храма, куда я мог бы пойти.
Невин смотрел на него, словно был поставлен в тупик, раздражен и восхищен
одновременно.
- Несомненно, Богиня это понимает, - сказал Невин. - В некотором роде Ей не
требуется никакого храма, потому что вся ночь - это Ее дом, а тьма - это Ее алтарь.
- А вы случайно не были священником?
- Нет, но я прочитал множество книг о священных вещах.
- А мне случайно не следует что-то пожертвовать Ей? Кажется, боги любят это.
- Любят, - Невин с минуту размышлял с чрезвычайно серьезным видом. - Я дам
тебе немного корня мандрагоры, потому что он напоминает человеческую фигуру и
обладает двеомером. Ты должен отправиться к реке поздно ночью, бросить корень в реку,
а затем помолиться Ей и попросить Ее, чтобы Она простила тебя и взяла его вместо тебя.
- Спасибо. Я вам очень благодарен. Я заплачу за этот корень.
- В этом нет необходимости, парень. Я не хочу, чтобы ты допустил ошибку и
погиб, раз ты считаешь, что Богиня повернулась против тебя.
Рикин завернул ценный корень мандрагоры в кусок материи и спрятал его под
рубашкой, а затем вернулся в казарму.
Он лежал на своей койке и думал, что скажет Богине, поскольку хотел все правильно
сформулировать. Знание о том, что он тоже может поклоняться Ей, наполняло Рикина
торжественностью и спокойствием. Тьма - это Ее алтарь.
Ему нравилось, как Невин это сформулировал.
Когда-нибудь, когда на Рикина нахлынет его вирд, он опустится в Ее руки и будет
лежать, спокойный и опустошенный, отдыхать во тьме, и вся боль этой бесконечной
войны останется позади.
- Дагвин! - позвала Гвенивер. - Где Рикин?
Дагвин быстро осмотрел конюшню.
- Да будь я проклят, если знаю, госпожа, - ответил он. - Он был тут минуту
назад.
Гвенивер поспешила наружу, на яркий утренний солнечный свет, и обошла вокруг
конюшен. Как она подозревала, он снова намеренно избегал ее. Это предположение
подтвердилось, когда Гвенивер наконец нашла Рикина. Он удивленно взглянул на нее,
после чего смотрел только в землю.
- Пошли прогуляемся, Рикко.
- Если так прикажет госпожа.
- Прекрати бегать от меня, как побитая собака! Послушай, я никогда на тебя не
сердилась, но если я собиралась поставить Даннина на место, то я должна была
действовать справедливо, не так ли?
Рикин поднял голову и улыбнулся. Это была короткая вспышка его обычного
веселого настроения. Гвенивер любила смотреть на него, когда он так улыбался.
- Ты это сделала, - признал он. - Но я упрекал себя.
- Все забыто - в том, что касается меня.
Гвенивер с Рикином вместе прошли под навесами за конюшнями, где хранились
припасы и стояли пустые телеги, пока не нашли тихое, солнечное место у стены дана. Там
они устроились, прислонившись к сараю. Перед их глазами высилась гора темных камней,
которая запирала их внутри и не пускала врагов извне.
- Знаешь ли, тебе следует найти себе девушку в дане, - сказала Гвенивер. - Мы
будем жить здесь всю оставшуюся жизнь.
Рикин поморщился, словно она дала ему пощечину.
- Что не так? - спросила Гвенивер.
- Ничего.
- Чушь. Выкладывай.
Рикин вздохнул и потер затылок, словно это помогало ему думать.
- Ну, предположим я заведу девушку. А ты как к этому отнесешься? Я надеялся,
что ты... а, черт побери!
- Ты надеялся, что я буду ей завидовать? Буду. Но это моя ноша, не твоя. Я
выбрала Богиню.
Он улыбнулся, глядя в землю перед собой.
- Ты на самом деле будешь ей завидовать?
- Буду.
Он кивнул и уставился на булыжники, словно считал их.
- Я подумывал об этом, - признал он наконец. - Есть несколько девушек,
которые мне нравятся, и одной из них сильно нравлюсь я. Только вчера она разговаривала
со мной, и я знал, что легко могу уложить ее в постель. Если не буду возражать против
того, чтобы делить ее с парой других парней, а это меня никогда раньше не волновало. Но
внезапно мне стало плевать, заполучу ли я ее когда-нибудь. Поэтому я просто ушел. -
Рикин молчал несколько минут. - Ничего хорошего ни с какой другой девушкой никогда
не получится. Я слишком сильно люблю тебя. И люблю уже много лет.
- Ты просто до сих пор не нашел подходящую девушку.
- Не надо шутить надо мной, Гвен. Я не проживу долго. Ты намерена умереть, не
так ли? Я вижу это в твоих глазах, когда бы мы ни ехали на бой. Я не собираюсь пережить
тебя ни на минуту. Я молился твой Богине и обещал Ей это. - Наконец он посмотрел на
нее. - Поэтому я подумал, что вполне могу дать ту же клятву, что и ты.
- Не надо! В этом нет необходимости, и если ты ее нарушишь...
- Ты не веришь, что я смогу это сделать, не так ли?
- Я не это имела в виду. Просто нет оснований для такой клятвы.
- Есть. Что дает мужчина любимой женщине? Дом, достаточно еды, время от
времени - новое платье. А я никогда не смогу дать тебе ничего этого, поэтому дам то,
что могу. - Он улыбнулся ей, солнечно, как всегда. - Пусть для тебя это и неважно,
Гвен, но ты никогда не увидишь меня с другой женщиной: Ты никогда не услышишь ни о
чем подобном.
Ей казалось, что неожиданно она обрела чистое серебро там, где прежде видела
только закопченную медь.
- Рикко, я никогда не нарушу свою клятву. Ты это понимаешь?
- Если бы не понимал, стал бы я давать свою?
Когда Гвенивер схватила его за руку, то почувствовала, что вместо нее говорит
Богиня.
- Но если бы я когда-либо нарушила ее, то это был бы ты, а не Даннин. Несмотря
на его ранг, ты превосходишь его во всем.
Он заплакал.
- О, боги, - прошептал Рикин. - Я последую за тобой на смерть.
- Последуешь, если ты вообще за мной последуешь.
- В любом случае в конце концов Богиня получит нас всех. Почему, клянусь всеми
кругами ада, я должен беспокоиться, когда это случится?
- Я люблю тебя, - сказала Гвенивер.
Он поймал ее руку, их пальцы переплелись.. Они долго сидели так, не разговаривая,
затем Рикин тяжело вздохнул.
- Как жаль, что я не могу сберечь свое жалованье и купить тебе помолвочную
брошь, - сказал он. - Просто подарок, чтобы это отметить.
- Я чувствую то же самое. Подожди, я знаю. Поклянись со мной клятвой крови, как
они делали во Бремена Рассвета.
Рикин улыбнулся и кивнул. Гвенивер дала ему свой кинжал, и Рикин сделал
небольшой разрез у нее на запястье, потом на своем собственном и приложил одну
кровоточащую ранку к другой.
Когда Гвенивер смотрела ему в глаза, ей хотелось плакать, просто потому, что Рикин
выглядел так торжественно, и потому, что это было свадьбой - никакая другая для нее
невозможна.
Тонкая струйка крови побежала у нее по руке. Внезапно Гвенивер почувствовала
Богиню, Ее холодное присутствие.
Она знала: Черная Госпожа довольна их любовью - чистой и крепкой, как еще один
меч, возложенный на Ее алтарь. Рикин склонил голову и поцеловал Гвенивер - только
один раз.
Позднее тем же утром бесцельная прогулка привела их в сад трав Невина и к самому
Невину, который стоял на коленях и занимался своими растениями. Когда они окрикнули
его, он встал и вытер грязные руки о бригги.
- Доброе утро, - поздоровался он. - Судя по слухам, которые до меня донеслись,
вы двое скоро отправитесь назад, на земли клана Волка.
- Да, - подтвердила Гвенивер. - И очистим их от паразитов.
Невин склонил голову набок и посмотрел вначале на Гвенивер, потом на Рикина и
снова на Гвенивер. Его взгляд внезапно стал холодным.
- Что это у тебя на запястье, Рикко? - спросил он. - И похоже, что у дамы тоже
есть такой-то порез.
Со смехом она подняла руку, чтобы продемонстрировать высохшую кровь.
- Мы с Рикином вместе дали клятву. Мы никогда не ляжем в одну постель, но
ляжем в одну могилу.
- Вы - глупые молодые олухи, - прошептал Невин.
- Эй, послушайте, - возмутился Рикин. - Неужели вы думаете, что мы не сможем
ее сдержать?
- О, конечно, сможете. Несомненно, вы великолепно сдержите свою великолепную
клятву и получите как раз ту награду, которой жаждете, - раннюю смерть в битве. Барды
много лет будут петь о вас.
- Но тогда почему вы выглядите таким обеспокоенным? - вставила Гвенивер. -
Мы никогда не стали бы просить чего-то лучшего.
- Знаю, - старик отвернулся. - И это беспокоит меня и заставляет болеть сердце.
А, ну, это ваш вирд, не мой.
И не произнеся больше ни слова, он встал на колени и вернулся к своим растениям.
Этим вечером Невин был не в состоянии задерживаться за столом в большом зале и
наблюдать за тем, как Гвенивер смеется. Он ушел в свои покои, зажег свечи, затем стал
ходить взад-вперед, размышляя, что же есть такого в его народе, что заставляет его
получать удовольствие от страданий и любить смерть так, как другие любят роскошь и
богатство? Гвен и ее Рикин думали, что они любят друг друга, в то время, как любили
темную прожилку в душе Дэверри.
- А, боги! Теперь это не мое дело.
Свеча затрепетала, словно качала свой золотой головкой, говоря "нет". На самом
деле это было его дело, независимо от того, удастся ли ему помочь им в этой жизни или
же он будет вынужден ждать их следующего перерождения. Его касалась судьба не
только Гвенивер, но и Рикина. Независимо от того, нарушат они клятву или нет, они
связали себя цепью вирда, и для того, чтобы распутать ее, потребуется мудрость короля
Брана - и сила Версингеторикса, чтобы сломать ее. Мысли об этих двух героях Времен
Рассвета сделали мрачное настроение Невина еще хуже. Проклятая клятва крови, что-то
прямо из старой саги! Невин хотел объяснить им, заставить Гвенивер и Рикина увидеть,
что всегда проще упасть, чем карабкаться. Стоит отпустить то, за что держишься, чтобы
упасть, как возникает великолепное чувство легкости и силы. Гвенивер никогда не станет
слушать. И вероятно уже слишком поздно.
Невин рухнул на стул и уставился в пустой камин. Он почти физически ощущал, как
все королевство скользит назад. Гражданские войны ломают и рушат достижения многих
лет. Культура, образование, рыцарская честь, забота о бедных. Бесславно гибнут все эти
признаки цивилизации, на которые такое количество людей потратило столько лет.
Впервые на протяжении своей неестественно долгой жизни Невин задумался о том,
чего стоила его служба Свету. Может ли на самом деле существовать какой-то Свет,
которому следует служить? Так легко и просто жизнь соскальзывает во тьму... Никогда
раньше он не осознавал с такой очевидность, насколько хрупка цивилизация. Она плавает,
как масляное пятно на черном океане людского сознания.
Что касается Гвенивер, у Невина оставалась одна последняя отчаянная надежда:
если ему только удастся сделать так, чтобы она увидела, насколько большую власть
предлагает двеомер. Ничто не земле не может сравниться с этой властью. Ведь Гвенивер
любит власть. Возможно, ему удастся увезти ее от королевского двора. Ее и Рикина,
потому что Гвенивер никогда не бросит его. Они могли бы уехать в дикую северную
страну или даже в Бардек. Там он поможет ей сбросить с себя груз, который она взвалила
на себя, там она сможет все понять. Этой же ночью Невин отправился к ней в покои для
важного разговора.
Гвенивер налила ему меду и усадила в лучшее кресло. При свете лампы ее глаза
блестели, улыбка была яркой и неподвижной, словно ее вырезали на лице ножом.
- Могу догадаться, почему вы здесь, - объявила она. - Почему вас так беспокоит
клятва, которую дали мы с Рикином?
- По большей части потому, что это недальновидно. Лучше хорошенько подумать
перед тем, как обрекать себя на единственную дорогу. Некоторые дороги проходят через
множество различных земель и предлагают множество различных точек зрения.
- А другие идут прямо и недолго. Я знаю это. Моя Богиня выбрала для меня
единственную дорогу, и я теперь не могу повернуть назад.
- О, кончено, нет. Однако существует немало других способов служить Ей. Не
обязательно делать это с мечом в руке.
- Не для меня. Меня совершенно не волнует, добрый Невин, то обстоятельство, что
моя дорога будет короткой. Это... Положим, у тебя ограниченное количество хвороста.
Некоторые стали бы жечь по маленькой палочке за раз и всю ночь поддерживать
маленький огонек. А другие предпочитают кинуть в огонь всю вязанку сразу. Пусть
бушует костер, хотя бы и недолго.
- А затем эти люди замерзают до смерти?
Она нахмурились, глядя в свой кубок.
- Ну, - сказала Гвенивер наконец. - Я выбрала не лучший способ выразить свою
мысль, не так ли? Хотя он достаточно хорош. Совсем не замерзнуть до смерти. Затем эти
люди сами бросаются в огонь.
Когда она тряхнула головой, запрокинула ее и рассмеялась сдавленным смехом,
Невин наконец увидел то, что отказывался видеть долгое время: Гвенивер безумна. Ее
давно вытолкнули за грань рассудочности, а теперь безумие мерцало у нее в глазах и
ухмылялось в улыбке. Тем не менее существуют разные виды безумия; в этом
сумасшедшем мире ее будут считать великолепной, осыпать почестями и славой. И делать
это будут люди, немного менее безумные, чем она сама. Сидеть у нее в покоях и
разговаривать оказалось для Невина невероятно трудным делом. Несмотря на то, что
Гвенивер вполне серьезно говорила о долгосрочных планах для Блейддбира и клана
Волка, она была самоубийцей.
Наконец Невин вежливо удалился и вернулся к себе в покои. Теперь он никогда не
сможет привести ее к двеомеру, поскольку для изучения магии требуется максимально
здравый ум. Когда к изучению двеомера приступают неуравновешенные личности, они
вскоре обнаруживают, что их разрывают на части те силы, которые они разбудили. Как
знал теперь Невин, в этой жизни Гвенивер никогда не получит свой истинный вирд.
Расхаживая по своей комнате, Невин внезапно начал дрожать. Он опустился на стул и
задумался, не болен ли он, а потом понял, что плачет.
Летние дожди превратили дан клана Волка в навозную жижу. Полуразрушенный,
лишенный крыши брох высился в центре черной грязи, пепла и обугленных деревяшек.
На булыжниках, которыми был вымощен двор, валялись кусками хлама, колодец
засорился, кругом до сих пор стоял болезнетворно-сладковатый запах гари и гниения. Тут
и там в тени стен виднелась взрыхленная земля и липкая и вязкая плесень и грибок.
Гвенивер и Гветмар сидели в седле на открытом месте, которое когда-то было воротами, и
осматривали разрушения.
- Ну, - произнесла Гвенивер. - Ты теперь определенно великий лорд.
- Согласится ли ваше святейшество на гостеприимство моего великолепного зала?
- он насмешливо поклонился ей. - Мы можем проехать дальше и взглянуть на деревню.
- Правильно. Ты не успеешь заново отстроить дан Блейд до зимы.
Они поехали назад вниз по склону к поджидающей их армии. Кроме их
собственного боевого отряда, насчитывавшего примерно семьдесят человек, их
сопровождали двести человек короля под предводительством Даннина. Щедрость Глина
этим не ограничилась. Армию сопровождал длинный ряд телег с провизией. В дан были
направлены умелые ремесленники, которым предстоит укреплять строения и
восстанавливать все, что только подлежит восстановлению. Объезжая земли клана Волка,
Гвенивер начала сомневаться в том, что удастся сохранить владения, потому что все
крепостные, которые обрабатывали землю, сбежали. Они дважды проезжали места, на
которых раньше стояли деревни, и обнаружили, что грубые хижины сожжены, словно
крепостные, уходя с земли, решили продемонстрировать свое презрение к бывшим
хозяевам. Однако деревня, в которой жили свободные люди, все еще стояла, хотя ее
обитатели тоже исчезли. Их изгнал страх перед кланом Вепря - они не испытывали
ненависти к Волку. Вокруг деревенского колодца и на дорожках выросли высокие,
толстые зеленые сорняки. Под яблоневыми деревьями лежали опавшие яблоки. Дома,
казалось, тесно прижались друг к другу в поисках тепла, разбитые окна напоминали
грустные глаза, полные укора.
- Да, прекрасным лордом я стану, не имея ни одного подданного, - заметил
Гветмар. Шутка прозвучала фальшиво.
- Деревенские жители со временем вернутся. Отправь посыльных на юг и восток,
где у них есть родственники. Что касается твоих собственных земель, друг мой, то,
думаю, тебе придется удовлетвориться рентой от свободных людей - если сможешь
найти кого-то, кто пожелает на них обосноваться.
Гветмар бесцеремонно сломал замок на доме кузнеца и занял его, просто потому, что
этот дом был самым большим. Поскольку времени возводить настоящую каменную стену
не было, старший каменщик и старший плотник решили насыпать земляные укрепления,
окружить их рвом и частоколом. Пока шла эта медленная работа, армия постоянно
отправляла небольшие патрули вдоль границ между землями кланов Вепря и Волка.
Сложности начались через две недели. Гвенивер вела подразделение через
заброшенные луга, когда увидела далеко впереди на дороге облако пыли. Она отправила
посыльного к Даннину, затем выстроила своих людей на дороге в боевом порядке.
Из пыли медленно показались десять всадников. Заметив подразделение Гвенивер,
они остановились и перестроились в неровную линию. Чужаки находились на своей
стороне границы, Волки - на своей. Ситуация висела на волоске, когда старший вывел
коня вперед, чтобы на полпути встретиться с Гвенивер.
- Вы из клана Волка? - спросил он.
- Да. Какое вам до этого дело?
Глаза старшего переметнулись на ее двадцать пять человек, и он явно расценил свои
шансы как безнадежные. Он пожал плечами, развернул коня и отступил. Когда
противники развернулись, Гвенивер увидела, что у одного всадника щит украшен
зеленым крылатым драконом Священного Города.
- Понимаю, почему Глин отправил с нами своих людей, - сказала она Рикину.
- Именно так, госпожа. Слумар из Кантрейя не собирается сдавать такое
количество земель без боя.
- Нам лучше вернуться назад и все рассказать остальным.
В Блейддбире ров уже был закончен. Земляные укрепления росли, хотя их еще не
утрамбовали и не укрепили. Выложенные неровным кругом бревна лежали на земле,
напоминая акульи зубы. Гвенивер нашла Гветмара и Даннина, разговаривающих со
старшим плотником, и отвела их в сторону, чтобы сообщить новость.
- Готова поспорить: к закату Буркан будет знать, что мы вернулись, - закончила
она.
- Именно так, - согласился Даннин. - Они понимают, что мы не можем
находиться в разрушенном дане, поэтому направятся прямо сюда. Нам лучше встретить их
на дороге. Если их окажется значительно больше, то мы отступим назад в деревню, а уже
возведенные земляные укрепления сравняют наши шансы.
- Если потребуется отступать, то следует делать это немедленно, как только мы
оценим ситуацию, - вставил Гветмар. - Иначе нас отрежут.
- Конечно, - кивнул Даннин. - Но ты останешься здесь держать деревню.
- Так, секундочку! Я намереваюсь защищать свои земли.
- Намерение благородное, лорд, но мысль плохая. Единственная причина, по
которой я и мои парни находимся здесь, - это сохранение твоей жизни.
Когда Гветмар покраснел от гнева, вмешалась Гвенивер.
- Не будь идиотом! - рявкнула она. - Откуда нам знать, какого пола ребенок,
которого носит Макки? Если ты погибнешь в сражении, если ребенок умрет, то не будет
никакого клана Волка, разве что Макки снова выйдет замуж. Придется начинать все
сначала.
- Вот именно, - Даннин примирительно улыбнулся Гветмару. - Делай
наследников, лорд, а мы для них обеспечим землю.
На следующий день Даннин рано утром разбудил своих людей и отряд тронулся в
путь в сером рассветном свете. Если Буркан будет двигаться быстро, то доберется до
деревни вскоре после полудня. В середине утра они пересекли границу между двумя
владениями и отправились через поля, поросшие сорняками и дикой травой. Тут и там они
видели пустые фермы, которые разрушались, открытые всем ветрам. В полдень отряд
оказался на большом лугу, с одной стороны которого рос густой лес. Даннин отправил
разведчиков вперед, а остальным велел дать немного передохнуть лошадям перед тем, как
выстроить их в боевом порядке. Две трети его людей встали на дороге, прочие спрятались
в лесу, где им предстоит ждать начала сражения, а затем из засады атаковать Буркана с
фланга.
Они все еще стояли под палящим солнцем, когда вернулись разведчики с известием
о том, что встретили разведчиков клана Вепря. Гвенивер с улыбкой повернулась к Рикину.
- Хорошо. Они на пути. Не забудь оставить мне самого Буркана.
- Оставлю, госпожа. И если сегодня вечером я не увижу тебя живой, то мы
встретимся в Других Землях.
Гвенивер достала копье. Наконечники заблестели, как линия огней на дороге. И
снова они ждали в полном молчании, только лошади беспокойно переминались на месте.
Внезапно Гвенивер почувствовала холодок на спине. Оглядевшись по сторонам, она вдруг
заметила своего отца, братьев, дядей, которые сидели на туманных лошадях, таких же
бесплотных, как и они сами. Мертвые родичи сурово смотрели на нее, в таком же
молчании, как и живые люди. Они ждали. Что предстоит им увидеть - победу или
окончательную гибель своего клана?
- Что-то не так? - спросил Рикин.
- Разве ты их не видишь? Посмотри. Вон там.
Ошеломленный, Рикин уставился в ту сторону, куда она показывала, а призраки
улыбнулись, словно полагали, что добросердечный Рикин очень мало изменился с тех
пор, как они его видели в последний раз. Как раз в этот момент кто-то закричал. На дороге
появилось облако пыли - Вепри ехали принимать вызов. Примерно в пятидесяти ярдах
до своих врагов они остановились и выстроились неровным клином. Их набралось
примерно двести человек. Они считали, что им противостоит боевой отряд из ста
пятидесяти. Даннин направил своего коня вперед, и Буркан сделал то же самое.
- Вы из Кермора, так? - крикнул глава клана Вепря. - Но я вижу у вас гербы
клана Волка.
- Видишь, потому что Волки обратились к истинному королю за помощью и
защитой земель их предков.
- Ха! Истинный король в дане Дэверри по праву наградил этими землями меня, как
одержавшего победу в кровной вражде.
- Король против короля, не так ли? - Даннин весело рассмеялся. - Жалкое
оправдание благородной свиньи.
С воплем Буркан метнул свое копье прямо в него. Даннин спокойно отразил его
щитом, и оно упало в грязь. Вепри бросились в атаку, копья описывали в воздухе дугу и
свистели, сверкая на солнце. Пришпоривая коня, Гвенивер достала меч. Она хотела сама
прикончить Буркана, да будь он проклят, и будь также проклят Даннин, который сражался
с главой клана Вепря в самом центре схватки. Боевые порядки схлестнулись, каждый
избрал себе противника, которые непрерывно кружили вокруг друг друга. Над
сражающейся, кричащей толпой зазвучал неистовый смех Гвенивер, когда она прорубала
себе путь к кровному врагу. Как раз в тот момент, когда она добралась до Даннина,
засадный отряд выскочил из-под деревьев и врезался в Вепрей сзади. Раздались отчаянные
крики. Вепрям было не вырваться из ловушки.
- Гвен! - заорал Даннин. - Он твой!
Защищаясь щитом, Даннин развернул коня и позволил ей приблизиться к Буркану.
Она услышала, словно со стороны, как ненависть вылетает из ее рта долгим смехом.
Гвенивер отразила удар Буркана щитом и сама сделала выпад, но он парировал ее удар
своим клинком. На мгновение их мечи словно спутались. Она уставилась ему в лицо и
рассмеялась. Гвенивер увидела, как он побледнел от страха и, как и всегда, трусость врага
привела ее в ярость. Она высвободила меч и снова ударила - и поняла, что все
происходит очень медленно, словно вокруг нее замирает вращение самой Вселенной.
Гвенивер медленно повела мечом, чтобы ударить снизу; меч Буркана так же
медленно шел ей навстречу и отклонил ее оружие назад, словно они двигались в танце -
учтивом и изысканным. Они кружили с самым серьезным видом, и это делало каждое
движение неестественно резким. Они почти любезно обменивались ударами. Подобный
ветру шум пронесся над ними, ветер темной ночи завыл и унес куда-то шум битвы. Когда
Буркан сделал неловкий выпад, который Гвенивер блокировала щитом. Она вдруг поняла,
что враг находится вне времени танца. Его конь очень медленно тряхнул головой и
заблокировал удар хозяина. Подгоняя своего коня коленями, Гвенивер склонилась вперед
и переместилась на
...Закладка в соц.сетях
