Жанр: Фантастика
Дэверри 2. Чары тьмы
...лагаю, тебе это начнет странно нравиться. Ты как раз
относишься к тому типу людей, которые это любят, ты, вонючий маленький слабак. Лорд!
- последнее слово Саркин просто выплюнул.
Когда Саркин освободил руки Камделя, они так сильно дрожали, что пленник едва
мог удержать бурдюк с водой. Однако он очень хотел пить, поэтому неимоверным
напряжением воли заставил себя крепко ухватить бурдюк. Саркин наблюдал за ним с
легкой улыбкой. От этой улыбки у Камделя мурашки пошли по коже.
- Голоден? - спросил Саркин.
- Нет, - Камдель говорил с трудом. - Пожалуйста, отпустите меня. Мой отец -
богатый человек, он выкупит меня, клянусь богами! Пожалуйста, отпустите меня!
- О, ты никогда больше не увидишь своего отца, парень. Ты отправляешься с нами
в Бардек, мой прекрасный, важничающий благородный лорд. Когда хозяину от тебя
больше не будет пользы, тебя продадут в рабство. Конечно, после того, как мне ты тоже
надоешь. Думаю, тебе лучше попытаться услужить мне. Постарайся, чтобы я не устал от
тебя сразу же.
Внезапно Камдель понял, на что намекает Саркин. Лорд непроизвольно отшатнулся,
Саркин же рассмеялся, глядя на него сверху вниз.
- Вероятно, он не может проглотить пищу, - вставил Аластир. - Развяжи ему
лодыжки и тащи его сюда.
Когда Саркин силой поднял Камделя на ноги, тот пошатнулся. Он так долго
оставался связанным, что ему было трудно идти.
Саркин поволок его в другую комнату, где на одной стене висел кусок черного
бархата, вышитый странными знаками и сигилами. С крюков свешивались лампы, а в
одном углу стояла небольшая бронзовая жаровня, над которой поднималось облако
ароматического дыма. В центре пола имелось толстое железное кольцо, приделанное к
крышке, которая несомненно открывала вход в погреб, где хранились овощи.
- Мы все уже приготовили и только ждали твоего пробуждения, - сообщил
Аластир. Камдель ненавидел его слащавый голос. - Если станешь слишком сильно
сопротивляться, то тебе будет больно, поэтому лежи спокойно.
При этих словах Саркин сильно толкнул Камделя на пол лицом вниз. Ученик быстро
привязал его руки к кольцу, затем отошел в сторону. Когда Камдель поднял голову, то
увидел, что Аластир стоит в трех футах от его головы. Аластир поднял руки ладонями
вперед. В пляшущем свете свечей его глаза мерцали, когда он уставился в глаза Камделя.
Внезапно Камдель осознал, что не может отвести взгляд, хотя он и пытался это
сделать. Глаза Аластира поймали пленника, пригвоздили его к месту, и лорд
почувствовал, что старик словно бы выпивает из него жизнь, осушает его каким-то
таинственным, непостижимым способом.
Затем Саркин встал на колени рядом и начал снимать с него бригги. Он просунул
руку в штаны пленника, чтобы развязать тесемки, а потом поласкал его половой орган.
Камдель сопротивлялся, он бился, подобно пойманной рыбе, но ученик двеомермастера
оказался сильнее. Дрожа от страха, полуобнаженный Камдель лежал и смотрел вверх в
глаза Аластира, в то время как Саркин раздвинул ему ноги и встал на колени между ними.
Старик начал петь на каком-то непонятном языке. Его тихое, заунывное пение пугало еще
больше, потому что слова произносились очень медленно и очень четко, в идеально
выверенном ритме.
Затем Камдель почувствовал, как руки Саркина схватили его ягодицы. Когда он
понял, что с ним сейчас сделают, то хотел закричать, но из горла не вылетело ни звука.
Серый рассвет осветил пробуждающийся лагерь - вдыхая влажный воздух, люди
зевали и бранились, лошади переминались с ноги на ногу и с тихим ржанием натягивали
веревки, которыми их стреножили. На своем посту у ручья Родри убрал меч в ножны и
положил щит на землю в ожидании капитана, который снимет дозорного.
На противоположном берегу ручья уже поднялась весенняя пшеница, которая
постепенно становилась бледно-золотой. Скоро придет пора собирать урожай. "Вот и лето
пришло, - подумал Родри. - Мое первое проклятое лето серебряного кинжала."
Наконец капитан отозвал его, крикнув и помахав рукой. Родри поспешил назад в
лагерь, бросил щит рядом со скаткой и отправился к деревянным телегам, чтобы взять для
своей лошади немного овса, а себе что-нибудь на завтрак.
Двадцать других членов боевого отряда уже находились там. Родри занял встал
рядом с Эдилом, молодым парнем с квадратным лицом, который был - по крайней мере
пока, - единственным в боевом отряде, кто разговаривал с серебряным кинжалом.
- Доброе утро, Родри. Как я понимаю, ты не видел никаких врагов, которые
подбирались бы к нам ползком. Или ты спал на посту?
- Вы все так храпели и воняли, что не заснуть было проще простого.
Смеясь, Эдил дружески похлопал его по плечу. Тучный слуга лорда Гвивана
оттолкнул остальных от телеги и влез без очереди, чтобы забрать завтрак для своего
господина.
- А как далеко отсюда от дана этого лорда Дейна? - спросил Родри.
- Примерно пятнадцать миль. Если эти телеги из конского дерьма снова не
сломаются, то мы окажемся там к вечеру.
- Думаешь, останемся там надолго? Осадим их?
- Ну, ходят такие слухи. Давай молиться, чтобы это оказалось не так.
С тех пор, как Родри ввязался в войну в Аусглине, он все пытался выяснить, что же
здесь, собственно, происходит. Насколько он мог предполагать, лорд Дейн и некий лорд
Лейнрид издавна враждовали между собой, причем вражда началась из-за какого-то
пустяка. Каждый из лордов призвал всех своих союзников, чтобы собрать возможно
большую армию. Родри нанял союзник Дейна - Марклью, но поскольку Марклью был
должен Дейну только двадцать одного человека, сам он остался дома. Вместо него боевой
отряд возгласил его сын - Гвиван. Позор нового положения постоянно грыз Родри.
Прошлым летом он был кадвридоком большой армии; теперь же стал обыкновенным
серебряным кинжалом, нанятым для того, чтобы избавить другого человека от
необходимости ехать на войну.
Они быстро снялись с лагеря и спустя два часа после рассвета уже находились в
пути. Половина боевого отряда ехала вместе с лордом во главе колонны; телеги тряслись
и грохотали в центре; остальные всадники составляли арьергард.
Будучи серебряным кинжалом, Родри ехал в самом конце, задыхаясь от пыли,
поднятой его товарищами. Он думал о Джилл. В безопасности ли она в дане, где осталась
с прочими солдатами и самим вдовствующим лордом? Постоянным спутником Родри
была ревность, она терзала его душу и насмехалась над ним, когда он вспоминал,
насколько Джилл красива. Когда они вместе отправились в путь, ему удалось забыть, что
они проводили по отдельности помногу месяцев, и он не знал, оставалась ли Джилл ему
верна.
Всадники, растянувшись неровной линией, медленно пробирались по низким
холмам, поросшим деревьями и кустарниками. Родри методично перебирал в памяти всех
людей в дане. Кого из них Джилл может найти привлекательным? То, что каждый
мужчина, который только увидит Джилл, немедленно захочет ее, было давним и твердым
убеждением Родри. Вопрос лишь в том, согласится ли она?
Внезапно его мрачные размышления прервал звук серебряного рожка. Родри
непроизвольно вскрикнул, поднялся в стременах и огляделся. Далеко впереди на дороге
находился чей-то боевой отряд, вооруженный и готовый к действиям.
- Враги, парни! - крикнул Гвиван. - К бою!
Отвязывая щит от луки седла и надевая его на левую руку, Родри коленями
направлял коня, чтобы обойти телеги и выйти вперед. Другие делали то же самое. Кругом
все бранились и толкались.
Как раз в тот момент, когда Родри добрался до первой шеренги, прозвучал еще один
сигнал рожка, и вниз с холмов понесся второй боевой отряд, чтобы отрезать им путь
сзади. Родри всерьез начал задумываться, увидит ли он Джилл еще когда-нибудь,
независимо от того, оставалась она ли верна ему. Ругаясь себе под нос, он достал копье,
которое крепилось к правому стремени. В этот миг враги, преградившие им путь впереди,
тронули лошадей с места.
- Гвиван! - крикнул их предводитель. - Сдавайся, молодой олух!
Лорд заставил коня выйти на несколько шагов вперед. За спиной у него толкались
хмурые солдаты. По оценке Родри, у них в тылу находилось человек сорок, а впереди
ожидали еще тридцать, поэтому он собрался с силами, чтобы умереть, если Гвиван
откажется сдаться.
- Поработай мозгами, парень! - крикнул вражеский лорд. - Это даже не твоя
вражда. Пусть твой отец выкупит тебя и твоих людей. Если только ты не доберешься
сегодня до Дейна, мне плевать на тебя и я не собираюсь тебя убивать. Нет стыда в том,
чтобы сдаться при таком раскладе. А нам нужны деньги!
- Прекрасно рассуждаешь, Инрик, - крикнул в ответ Гвиван. - А что с лордом
Дегвиком?
- Он не поехал с нами, и я торжественно клянусь тебе честью, что тебе нечего
опасаться, пока ты находишься у меня.
Гвиван думал так долго, что Родри едва не взорвался от злости. Его жизнь повисла в
паутине чужой вражды, а он даже не знает, кто все эти люди.
- Решено, - наконец произнес Гвиван. - Я согласен на твои условия.
Родри резко выдохнул, испытывая огромное облегчением.
Враги медленно выехали вперед и окружили их. Инрик занял положение возле
одной телеги, наблюдая, как Гвиван и его люди по очереди подъезжают к ней и
разоружаются.
Родри был последним. Сперва он бросил на телегу копье, затем медленно и с
неохотой достал меч, с красивым лезвием из лучшей стали и рукояткой в форме дракона
Аберуина. Эту вещь он любил так же, как Джилл, и ему было больно класть меч в кучу.
- Это прекрасный меч, серебряный кинжал, - заметил Инрик. - Боевой трофей?
- Нет, лорд, это подарок человека, которому я хорошо служил, - Родри думал об
отце, который подарил ему меч.
- Вероятно, ты сражался, как демон из ада, чтобы завоевать такой клинок, - Инрик
повернулся к Гвивану, который с угрюмым видом сидел в седле рядом с ним. - Твой
отец, похоже, серьезно подходит к своим обязательствам, если готов оплачивать услуги
серебряного кинжала.
Гвиван поджал губы.
- Не твоя вина, что твой отец - проклятый скряга, - продолжал Инрик. -
Думаешь, он заплатит выкуп за этого парня?
- Мой отец - человек чести, - рявкнул Гвиван. - И он НЕ скряга.
- Просто очень осторожен с деньгами, не так ли?
Когда Инрик захохотал, лицо Гвивана покраснело от стыда. Родри почувствовал
неприятный холодок в животе. Если скупой лорд не заплатит выкуп за наемника, то Родри
опустится еще ниже. Его положение окажется немногим лучше, чем у крепостного.
Фактически он станет собственностью Инрика, пока не отработает свой долг.
Услышав новость, лорд Марклью пришел в неописуемую ярость. За ним бегали
взъерошенный писарь и камерарий, а сам он широкими шагами расхаживал взад-вперед и
громогласно проклинал Инрика и его клан. В углу вместе со служанками стояла Джилл,
наблюдая за лордом, очень крупным мужчиной, крепким и мускулистым, несмотря на
возраст.
В массивном кулаке он сжимал послание Инрика и сотрясал им, гневно глядя на
писаря, словно несчастный был в чем-то виноват.
- Какая досада! - рявкнул Марклью. - Инрик захватил моего сына на дороге,
применив подлый трюк, которым пользуются только проклятые сраные ублюдки, а теперь
он еще и насмехается надо мной, называя меня скрягой! - Марклью швырнул куском
пергамента в писаря, который схватил его и поскорее отскочил подальше от
разгневанного лорда. - Что там сказано? Прочитай еще раз, шлюхин сын!
Писарь откашлялся и расправил послание.
- "Я знаю, как лорд ценит свои деньги, как крепко прижимает он их к груди -
словно лелея возлюбленную. Однако, несомненно, его собственный, единокровный сын
значит для него лишь немногим меньше и стоит того, чтобы расстаться с частью богатств.
Мы оценили его в двадцать серебряных монет Дэверри. Кроме того, мы назначаем по
десять серебряных монет за каждого из его людей, пять - за серебряного кинжала, по
одной - за каждого из слуг."
- Какая наглость! - выл Марклью. - Неужели Инрик в самом деле ожидает, что я
стану платить выкуп за вонючего серебряного кинжала? Он насмехается надо мной! Будь
я проклят, если стану платить!
Марклью снова забегал по залу. Камерарий повернулся к Джилл и жестом подозвал
ее, приглашая обратиться к лорду с просьбой выкупить Родри, но Джилл отрицательно
покачала головой и вышла. Одна из девушек схватила ее за руку.
- Что ты делаешь? Почему ты не попросишь его?
- Потому что у меня есть деньги, чтобы самой выкупить Родри. За все годы, что я
провела на долгой дороге, ко мне еще никогда так отвратительно не относились, и будь я
проклята, если стану терпеть такое отношение и дальше. Если бы я была бардом, то
написала бы о Марклью песнь-поношение.
- Поверь, много бардов уже написали такие песни, но это не принесло ровно
никакой пользы.
Джилл отправилась в конюшню, где спала в пустом загоне рядом со своим конем.
Конюх помог ей оседлать коня и рассказал, как добраться до дана Инрика, до
которого было приблизительно полтора дня пути верхом.
- Но будь осторожна, девушка, - предупредил он. - В горах боевых отрядов -
что блох на гончей.
- Я буду осторожна, - обещала Джилл. - Не мог бы ты дать немного овса моему
коню? Или твой жадный хозяин изобьет тебя за это?
- Откуда он узнает? О таком хорошем коне следует заботиться.
Словно понимая, что о нем говорят, Восход тряхнул головой, и серебряная грива
затрепетала на гнедой шее. Родри подарил ей этого коня западной породы, когда еще сам
был лордом и мог позволить себе дорогие подарки. В отличие от Марклью он был щедр к
окружающим.
Джилл уехала, не удосужившись попрощаться с Марклью, и галопом пронеслась
первую милю пути, желая побыстрее отъехать от дана подальше. Когда она добралась до
широких, поросших травой берегов реки Лит, то перешла на шаг, чтобы дать Восходу
остыть. Внезапно на луке седла появился ее серый гном. Он устроился там, рискуя
свалиться.
- Мы собираемся выкупить Родри, а затем вернемся на долгую дорогу, - сказала
она ему. - Марклью - свинья.
Гном улыбнулся и согласно кивнул.
- Надеюсь, к Родри хорошо относятся. Ты сходил взглянуть на него?
Гном яростно закивал в ответ на оба вопроса.
- Знаешь, маленький брат, одной вещи я не понимаю. У нашего Родри есть
эльфийская кровь, но он тебя не видит.
Гном ковырялся в своих длинных голубых зубах, пока думал, затем пожал плечами и
исчез. Очевидно, он тоже этого не понимал.
Дорога петляла среди низких холмов, иногда уходила от реки, когда та текла по
глубокому каньону, а затем снова встречалась с ней в долинах. Миля за милей по обеим
сторонам тянулись захудалые пастбища. Тут и там Джилл видела стада белого скота с
ржаво-красными ушами, за которыми присматривали пастухи и крупные серо-белые
собаки.
В конце дня Джилл одолела большой поворот и тут увидела справа ворон. Зловещие
птицы внезапно поднялись из высокой травы, описали круг, а потом снова опустились на
землю и продолжили пир.
Джилл предположила, что там лежит труп теленка, который родился слишком
слабым и умер вскоре после рождения, или, может быть, коровы, которая заболела и
умерла до того, как ее нашел пастух. И тут снова появился серый гном. Он схватил
поводья костлявыми пальцами, сильно потряс, потом показал пальцем на ворон.
- Ты хочешь, чтобы я взглянула на это?
Он кивнул в большом возбуждении.
Джилл привязала Восхода к кусту у дороги и последовала за гномом к месту. При их
приближении вороны взлетели, недовольно каркая, и устроились на ближайшем дереве,
чтобы наблюдать за своим трофеем. В высокой траве лежал труп коня. На нем все еще
оставались седло и уздечка. Кожаные ремни глубоко врезались в раздувшуюся плоть.
Джилл обошла труп кругом. Однако вороны слишком хорошо потрудились над тушей, и
девушка не смогла определить, как именно погибло животное. Ее беспокоили седло и
уздечка. Если конь принадлежал боевому отряду и просто сломал ногу, то люди забрали
бы седло и все остальное после того, как избавили несчастное животное от мучений.
Задержав дыхание, Джилл подошла поближе. На уздечке мигали серебро и
драгоценные камни.
- Клянусь всеми богами и их женами! Кто бросил бы такое?
Гном ее не слушал. Он копался в траве, разводя пучки зелени обеими руками и
просматривая все вокруг. Его маленькое костлявое личико сморщилось от напряжения.
Наблюдая за ним, Джилл поняла, что прежде это место раньше обыскивал кто-то
еще, потому что трава была сильно притоптана и сорвана в нескольких местах вокруг
трупа животного.
Когда она подошла к гному, ее внимание привлекло мигание золота. Это был
браслет, который носится выше локтя, - изысканное изделие из чистого золота,
украшенное спиралями и розетками. Прежде Джилл никогда не видела подобные
украшения, однако она знала, что такие вещи любили великие воины Времен Рассвета.
Вероятно, перед ней была чья-то фамильная драгоценность, которая на протяжении
столетий передавалась из поколения в поколение. Такая вещь бесценна. Джилл взвесила
браслет в руке. Казалось, он почти ничего не весит, хотя выглядел массивным.
- Эй, ты случайно не это ищешь?
Гном смущенно прищурился и подошел к ней. Затем дотронулся до браслета одним
пальцем, обнюхал его длинным носом, внезапно улыбнулся и исполнил короткий
победный танец.
- Отлично. Мы возьмем его с собой.
Гном кивнул и хлопнул в ладоши.
- Но почему он такой легкий? Это на самом деле странно. По ощущениям он
больше напоминает дерево, чем золото.
Казалось, этот вопрос поставил гнома в тупик. Затем он пожал плечами и исчез.
Убирая браслет в седельные вьюки, Джилл раздумывала над тем, кто убил коня и
что случилось с наездником. Вероятно, следует попытаться снять уздечку, решила она,
если, конечно, ей удастся выдержать вонь. Один из местных лордов должен опознать
такой великолепный предмет. Если Джилл доставит уздечку, то, возможно, получит
награду.
Внезапно она почувствовала предупреждение двеомера - холодок пробежал у нее
вниз по позвоночнику, словно кто-то погладил ее по спине холодной влажной ладонью.
Здесь таилась какая-то опасность, что-то находящееся далеко за пределами ее
понимания, но Джилл ощущала эту опасность так же определенно, как запах мертвого
животного. Она решила не снимать уздечку, поскорее села на своего коня и быстро
поскакала прочь.
В этот день она проехала много миль прежде, чем разбить лагерь, но едва ли спала
той ночью, постоянно просыпаясь от тяжелых сновидений и прислушиваясь к ночным
звукам.
Той же ночью Невин остановился в небольшой гостинице примерно в сотне миль к
западу. На протяжении прошедших двух недель он пытался найти Камделя - с тех пор,
как ему явился один из тех духов, что вливали силу в Великий Камень Запада, чтобы
сообщить о краже. Поскольку Невин редко спал больше четырех часов за ночь, то
засиделся допоздна, размышляя об ужасном похищении, когда перед ним предстал серый
гном Джилл.
- Добрый вечер, маленький брат. Джилл рядом?
Гном покачал головой и заплясал вокруг мастера двеомера, улыбаясь от уха до уха.
- Что это? Какие-то хорошие новости?
Гном утвердительно кивнул и устроил сложную пантомиму, показывая какой-то
круглый предмет и изображая сеанс дальновидения.
- О боги! Ты имеешь в виду Великий Камень Запада?
Гном утвердительно кивнул и пантомимой изобразил поиск и обнаружение.
- Ты его нашел? О, ты хочешь сказать, что он у Джилл?
Гном снова утвердительно кивнул. На мгновение Невину от страха стало дурно.
- Ты понимаешь, что это означает? Джилл угрожает большая опасность.
Похитители так сильно желают заполучить его, что готовы убить ради этого.
Гном широко открыл рот и даже издал слабый звук, напоминающий хныканье, а это
было сложным делом для Диких.
- Возвращайся к ней. При первом же признаке опасности сообщи мне, слышишь?
Гном кивнул и исчез. В состоянии, близком к панике, - насколько вообще это
допускал его дисциплинированный разум - Невин повернулся к жаровне, которую
топили углем. Она стояла в углу комнаты. При взмахе его руки Дикие Огня заставили
угли разгореться. Невин уставился в них и подумал о Джилл.
Он увидел ее почти сразу же. В одиночестве она находилась на берегу реки, среди
холмов. Джилл, прислонившись спиной к дереву, и сжимала в руке меч. По крайней мере
она, казалось, понимала, что находится в опасности, но Невин знал: меч мало поможет ей
против врагов такого рода.
И где же, боги, находится Родри?
Невин раздраженно перевел мысли на него и увидел парня, лежащего на одеялах на
полу в переполненной казарме.
Все находившиеся там мужчины выглядели угрюмыми и опозоренными. Невин
мысленно вышел из двери казармы. Снаружи стояли вооруженные люди. Значит, Родри
взяли в плен, пока он участвовал в какой-то войне. А Джилл на дороге одна.
Невин выругался так злобно, что чуть не утратил видение, но снова поймал
"картинку" и отправил мысленный импульс назад, к Джилл. Сейчас имело большое
значение то, где именно она находится. Используя ее лагерь, как точку отсчета, Невин
увеличил поле зрения и стал отходить от нее все расширяющимися кругами, пока не
увидел достаточно, чтобы знать: она в центральной части Йира Аусглин.
Наконец Невин закончил сеанс дальновидения и вновь беспокойно заходил по
комнате. Он обдумывал свои дальнейшие действия. Ему требовалось передвигаться очень
быстро. Он купит вторую лошадь, решил он, чтобы скакать, меняя лошадей.
- Я должен добраться до нее вовремя, - произнес он вслух. - И клянусь всеми
богами, что доберусь, даже если мне придется сгубить всех лошадей, на которых я поеду!
Тем не менее его страх рос, поскольку мастер черного двеомера, стоящий за кражей,
находится к Джилл ближе, чем Невин.
Зеркало лежало на куске черного бархата, вышитого перевернутыми пентаграммами,
зловещим символом тех, кто желает нарушить природный порядок. Две свечи стояли по
обеим сторонам, их свет смешивался и фокусировался в центре вогнутой поверхности.
Аластир склонился над нею, опираясь на обе руки и сожалея, что у него нет нормального
стола. Поскольку он никогда не видел Великий Камень Запада, то не мог по-настоящему
заниматься дальновидением и искать его обычным способом для мастера двеомера. Он
сделал глубокий вдох и произнес зловещие имена Властелинов Оболочки и Коры. При
произнесении имен Аластир почувствовал, как собираются духи, но они находились как
раз за границей его ментального доступа.
- Покажите мне камень, - прошипел он.
В центре зеркала появились и исчезли туманные образы. Ничто не превратилось в
четкий образ. Аластир проклинал духов и зазывал их, однако они постоянно убегали от
него.
- Нужна кровь, - поднимая голову, заявил Аластир.
Саркин улыбнулся и отправился в угол кухни, где скорчившись сидел Камдель.
Когда Саркин поднял его на ноги, лорд начал хныкать, но ученик двеомермастера отвесил
ему пощечину и велел замолчать.
- Ты не умрешь, - сказал Саркин. - Тебе это может далее понравиться. Ты
увидишь, как хорошо сочетаются боль и наслаждение, не так ли, мой прекрасный лорд?
Камдель разинул рот и повалился на Саркина, когда тот потащил его к зеркалу.
Прихрамывая и волоча ноги, подошел Ган с ритуальным ножом с тонким лезвием. Саркин
встал за спиной Камделя и начал ласкать его. Аластир, монотонно напевая, призывал
духов, которых приучал выполнять свою волю.
Перед ним материализовались трое черных, искаженных гномов и леший с
огромным ртом и кроваво-красными зубами.
Ган сделал разрез на тыльной стороне ладони Камделя. Лорд застонал и рухнул на
обнимающего его Саркина, кровь потекла вниз. Деформированные Дикие собрались
вокруг, ловя капли языками. Хотя сама кровь не была для них пищей, они впитывали
чистый магнетизм, который источали и кровь Камделя, и сам Камдель в состоянии
сексуального возбуждения. Неглубокая рана медленно затянулась. Гномы умоляюще
протянули когтистые руки к Аластиру.
- Больше не получите, пока не покажете мне камень. Тогда дам еще.
Духи дематериализовались. Камдель дрожал, приближаясь к высшей точке
наслаждения. Саркин отнял руку.
- Позднее, - прошептал он в самое ухо лорда. - Позднее мы снова проведем
ритуал. В конце тебе начнет это нравиться.
Камдель посмотрел на него. Судя по выражению лица, он разрывался между
похотью и презрением. Не обращая внимания на пленника, Аластир снова встал на колени
перед зеркалом.
- Покажите мне камень!
В освещенном свечами зеркале сформировались облака, они закружились и
медленно превратились во тьму. Улыбаясь, Аластир нагнулся ближе.
Тьма превратилась в образы: горы под ночным небом, стреноженный конь возле
дерева. Под деревом ходил парень с мечом. Нет, не парень - это была Джилл, девушкавоительница,
которая год назад помешала осуществлению его планов.
- Камень, - прошептал он. - Где камень?
Видение сфокусировалось на ее седельных вьюках.
- А теперь покажите мне точно, где она находится.
Видение задрожало, потом начало расширяться, уходить то в одну, то в другую
сторону - и внезапно исчезло, смытое вспыхнувшим белым светом. Наполовину
ослепленный Аластир рухнул вперед, на зеркало, в комнате появились искаженные Дикие.
Судя по тому, как они извивались на полу, Аластир догадался, что их изгнали силой.
Значит, за девушкой следил некто, обладающий большой силой двеомера. Аластир мог
догадаться, кто это.
- Мастер Эфира, - прошептал он.
Гномы кивнули в знак согласия и исчезли. Аластир сел на пятки и внимательно
посмотрел на Саркина, который, как обычно, наблюдал за ним с каменным лицом.
- Мастер Эфира, - повторил ученик. - Мы убегаем назад в Бардек?
Старый Ган загукал и застонал.
- Нет, - рявкнул Аластир. - Я слишком долго работал ради этого.
Он работал много лет - находя информаторов, выставляя ловушки. Он потратил
столько сил на то, чтобы околдовать Камделя и поддерживать заговор. Теперь ему
требовалась каждая капля магнетической силы, какую только он мог высосать из своей
испуганной жертвы. Аластир отказывался бежать - по крайней мере до тех пор, пока не
заполучит в руки камень. Кроме того, прошлым летом он видел саму Джилл, когда она и
ее знаменитый отец сидели в таверне в Элдисе. В то время он посчитал это простой
удачей, но теперь был уверен: его направляли Властелины Оболочки и Коры. Поскольку
он видел ее, то мог заниматься дальновидением обычным способом, и Невину не удастся
обнар
...Закладка в соц.сетях
