Жанр: Фантастика
Все живое
... - джентльмен, и он всегда
все понимает. Если увидит, что мне компания ни к чему, даже не подойдет.
В №Берлоге¤ было темно и прохладно, после ярко освещенной
солнцем улицы пришлось двигаться почти ощупью. Угол в глубине за
перегородкой был свободен, и я сел за столик. Посетителей - никого, занят
еще только один отгороженный столик у самого входа.
Из-за стойки навстречу мне вышла Мэй Хаттон.
- А, Брэд! Редкий гость!
- А ты что же, заменяешь Чарли? - спросил я.
Чарли - это ее отец, хозяин "Веселой берлоги¤.
- Он прилег вздремнуть,- объяснила Мэй.- В эту пору много народу
не бывает. Я и одна управлюсь.
- Пива можно?
- Ну, конечно. Большую кружку или маленькую?
- Давай большую,- сказал я.
Она подала мне пиво и вернулась за стойку. №Берлога¤ - местечко
мирное, отдохновенное - никакой изысканности и, пожалуй, грязновато,
зато отдыхаешь. В окна врывался яркий солнечный свет, но быстро
выцветал, словно растворялся в сумерках, затаившихся в глубине.
Рядом за перегородкой поднялся человек. Я не заметил его, когда
вошел. Вероятно, он сидел в самом углу, у стены. С недопитой кружкой в
руке он обернулся и уставился на меня. Потом шагнул раз-другой и
остановился у моего столика. Я поднял голову, но его лицо показалось мне
незнакомым. Да и глаза мои еще не освоились с полутьмой №Берлоги¤.
- Брэд Картер? Да неужто Брэд Картер?
- А почему бы и нет? - сказал я.
Он поставил кружку и сел напротив меня. И тут я узнал эти черты,
в которых было что-то лисье.
- Элф Питерсон! - изумился я вслух. - Надо же, только час назад
мы с Эдом Адлером тебя вспоминали.
Он протянул руку, я стиснул ее - я рад был его видеть, сам не знаю,
отчего я так обрадовался этому выходцу из далекого прошлого! Он ответил
сильным, крепким пожатием - явно тоже обрадовался мне.
- Боже милостивый! - сказал я.- Сколько же это времени прошло?
- Шесть лет. А то и побольше.
Мы сидели и смотрели друг на друга в неловком молчании, как
бывает с давними приятелями после долгой разлуки: не знаешь, с чего
начать, ищешь для разговора темы попроще, побезопаснее.
- Приехал погостить? - спросил я.
- Угу. В отпуск.
- Что ж сразу ко мне не зашел?
- Да я только часа три как приехал.
Странно, что ему тут делать, подумал я, ведь у него в Милвиле
никого не осталось. Его семья уже несколько лет как переехала куда-то на
восток. Питерсоны родом не здешние. Они провели в Милвиле всего лет
пять, пока отец Элфа работал инженером на строительстве шоссе.
- Поживешь у меня,- сказал я.- Места сколько угодно. Я один.
- Да я остановился в мотеле, это немного западнее Милвила.
Называется №Стоянка Джонни¤.
- Надо было прямо ко мне.
- Верно, да ведь я не знал. Мало ли, может, ты уже уехал из
Милвила. Или, может, женился. Нельзя же просто так ввалиться к
женатому человеку.
Я покачал головой:
- И не уехал, и не женился.
Выпили пива. Элф отставил кружку.
- Как делишки, Брэд?
Я уже раскрыл рот, чтобы соврать, но опомнился. Какого черта?!
Ведь напротив сидит не чужой человек, ведь это же Элф Питерсон, в
прежние годы он был мне едва ли не лучший друг. Чего ради я стану ему
врать? Из самолюбия? Когда говоришь с другом, самолюбие ни при чем,
надо начистоту.
- Делишки неважные,- сказал я.
- Ох, извини.
- Я дал маху,- сказал я. - Давно надо было убираться отсюда
подобру-поздорову. Милвил - гиблое место, тут делать нечего.
- Ты же хотел стать художником. Помнишь, вечно чего-то чиркал
карандашом, даже красками писал.
Я только рукой махнул.
- Будто ты так и не пробовал ступить на эту дорожку? Брось, все
равно не поверю! - сказал Элф.- Когда мы кончали школу, ты собирался в
художественное училище.
- Ну да, собирался. И даже год проучился. В Чикаго. А потом отец
умер, маме одной было не управиться. И денег ни гроша. Просто не пойму,
как отец мне на один-то год наскреб.
- А мама? Ты сказал - живешь один?
- Она два года как умерла.
Элф кивнул:
- И теплицы теперь на тебе.
Я покачал головой.
- С теплицами у меня ничего не вышло. Они после отца захирели
вконец. Был я страховым агентом, пробовал ввязаться в перепродажу
недвижимости. Ничего у меня не получается, Элф. Завтра утром
прикрываю лавочку.
- А дальше что?
- Не знаю. Пока не придумал.
Элф помахал Мэй, чтоб принесла еще пива.
- Видно, тебя тут больше ничто не держит,- сказал он.
Я опять покачал головой:
- Не забудь, остается дом. До смерти не хочется его продавать.
Если уеду, просто запру его на замок. Но ехать-то никуда неохота, Элф, вот
беда. Не знаю, как тебе объяснить. Надо было унести отсюда ноги хотя бы
года два назад. А теперь Милвил так прочно в меня въелся - не вытравить.
Элф кивнул:
- Кажется, понимаю. В меня он тоже въелся. Потому я и приехал. И
сам не пойму, зачем. Конечно, я очень рад тебя повидать, и, может, еще
кое-кого, но все равно чувство такое, что зря я сюда вернулся. Как-то здесь
пусто. Будто от прежнего Милвила ничего и не осталось, одна скорлупа -
понимаешь, что я хочу сказать? Может, на самом деле он и не изменился,
но такое у меня чувство.
Мэй принесла пиво и забрала пустые кружки.
- Придумал! - сказал Элф.- Хочешь послушать?
- Конечно. Отчего не послушать.
- Через денек-другой я отправлюсь восвояси. Может, поедешь со
мной? Я работаю в одном презабавном заведении. Там и для тебя найдется
место. У меня отличные отношения с главным, могу замолвить за тебя
словечко.
- А что там делать? - спросил я.- Вдруг я не сумею?
- Не знаю, как толком объяснить. Это вроде исследовательской
лаборатории... лаборатория мысли. Сидишь в четырех стенах и думаешь.
- И все?
- Угу. Звучит диковато, а?. На самом деле это не так уж дико.
Входишь в закрытую кабинку и получаешь карточку, а на ней напечатан
вопрос, какая-то задача. И ты думаешь над этой задачей, причем думать
надо вслух - будто говоришь сам с собой, иногда сам с собой споришь. На
первых порах словно бы неловко, но потом привыкаешь. Кабинка
звуконепроницаемая, никто тебя не видит и не слышит. Наверно, какойнибудь
аппарат записывает твои слова, но если он и есть, так где-то скрыт,
его не видно.
- И за это платят?
- Да, и неплохо. Прожить можно.
- А для чего это все?
- Мы не знаем,- сказал Элф.- Не то чтобы никто ни разу не
спросил. Но тут такое условие: когда поступаешь на работу, тебе не
объясняют, что к чему. Наверно, они проводят какой-то эксперимент. Я так
думаю, за этим стоит какой-нибудь университет или научноисследовательский
институт. Нам объяснили, что если мы будем знать, в
чем суть, это повлияет на ход нашей мысли. Невольно станешь подгонять
свои рассуждения к конечной цели эксперимента.
- Ну, а результаты?
- Нам не говорят. Для каждого, кто вот так сидит и думает,
существует особый план, но если знать его заранее, это может помешать
развитию мысли. Сам того не замечая, начнешь подстраиваться к схеме,
соблюдать какую-то последовательность или, наоборот, попробуешь
вырваться из рамок. А когда не знаешь результатов работы, нельзя угадать
основную схему и нет опасности, что она свяжет твою мысль.
Мимо по улице покатил грузовик, в тишине №Берлоги¤ его
громыхание показалось оглушительным. А когда он проехал, стало
слышно, как о потолок бьется муха. Те, кто занимал отгороженный столик у
входа, видно, ушли или по крайней мере замолчали. Я обернулся, поискал
глазами Гранта - его не было. Тут я вспомнил, что с самого начала не
увидел его в №Берлоге¤. Что за чудеса, ведь я только что дал ему доллар!
- А где оно находится, это ваше заведение? - спросил я.
- В Гринбрайере, штат Миссисипи. Захудалый такой городишко.
Вроде Милвила, пожалуй. Даже не город, а так, поселок - тишина, пылища,
жарища. Ох, и жарища - прямо пекло! Но у нас в здании воздух
кондиционированный. И вообще не дурно.
- Захудалый городишко, - повторил я. - Чудно что-то, неужели для
вашего заведения не нашлось места получше.
- А это маскировка,- сказал Элф.- Чтоб не было лишнего шуму. И
нам велено держать язык за зубами. Для секретной работы лучшего места
не придумаешь. Никому и в голову не придет искать такую лабораторию в
какой-то богом забытой дыре.
- Но ты ведь приезжий...
- Ну, ясно, потому меня туда и взяли. Они не хотят брать на работу
много местных жителей. Считается, что у людей, которые выросли в одних
и тех же условиях, и мысль работает почти одинаково. Так что там охотно
берут приезжих. В этой лаборатории куча всякого пришлого народу.
- А раньше что было?
- Раньше? А, со мной-то. Чего только не было. Шатался по свету,
валял дурака. Нигде подолгу не застревал. Поработаю недели две в одном
месте, перекочую немного подальше - там месячишко поработаю. В общем
плыл по воле волн. Бывало, когда оставался без гроша, а лучшего ничего не
подворачивалось, так и с бетонщиками спину гнул, и посуду в ресторане
мыл. Месяца два служил садовником в Луисвиле, у одного земельного туза.
Был одно время сборщиком помидоров, но на такой работе живо с голоду
подохнешь, пришлось двинуться дальше. Словом, чего только не
перепробовал. А в Гринбрайере вот уже одиннадцатый месяц.
- Ну, это рано или поздно кончится. Соберут они там все данные,
какие им требуются,- и крышка.
Элф кивнул.
- Да я и сам понимаю. А обидно! Лучшей работы у меня не было и
не будет. Так что ж, Брэд? Поедешь со мной?
- Надо подумать,- отвечал я.- А ты не можешь тут задержаться не
на день-два, а немного подольше?
- Пожалуй, это можно,- сказал Элф.- Отпуск у меня на две недели.
- Съездим на рыбалку, хочешь?
- Отлично!
- Тогда давай завтра утром и отправимся, ладно? Двинем на
недельку на север. Там, думаю, сейчас прохладно. Я прихвачу палатку и
всякую походную снасть. Поищем такое местечко, где водится лупоглаз.
- Здорово придумано!
- Поедем на моей машине.
- А я куплю бензин,- предложил Элф.
- Что ж, купи,- сказал я. - Мои финансы такие, что спорить не
стану.
3.
Если бы не фасад с колоннами да не плоская крыша, обнесенная
ослепительно белой балюстрадой, дом Шервудов был бы очень
обыкновенным и даже унылым. А ведь когда-то я воображал, что это
самый красивый дом на свете. Но уже лет шесть, а то и семь прошло с тех
пор, как я был здесь в последний раз.
Я остановил машину, вылез и постоял минуту, глядя на дом. Еще
не совсем мерклось, четыре высокие колонны чуть поблескивали в
последних отсветах угасающего дня. С этой стороны все окна были темные,
но я видел, что где-то в задних комнатах горит огонь.
Я поднялся по отлогим ступеням, пересек веранду. Ощупью
отыскал и нажал кнопку звонка.
В прихожей раздались торопливые женские шаги. Наверно, миссис
Флаэрти, подумал я, экономка. Она ведет здесь хозяйство с тех самых пор,
как миссис Шервуд ушла из этого дома и не вернулась.
Но мне открыла не миссис Флаэрти.
Дверь распахнулась - и вот она стоит на пороге, уже совсем
взрослая, уверенная в себе и еще красивее, чем прежде.
- Нэнси! - вырвалось у меня. - Да ведь это Нэнси!
Совсем не те слова, что нужно, но у меня не было времени
подумать.
- Ну да, Нэнси. Что тут такого удивительного?
- Я думал, тебя здесь нет. Когда ты вернулась?
- Только вчера,- сказала она.
Мне показалось, она меня не узнала. Но понимает, что это кто-то
знакомый. И пытается вспомнить.
- Чего же мы тут стоим, Брэд, - сказала она (стало быть, узнала!).-
Входи.
Я переступил порог, она закрыла дверь, и вот мы стоим в
полутемной прихожей и смотрим друг на друга.
Она протянута руку и коснулась отворота моей куртки.
- Мы так долго не виделись, Брэд. Как ты живешь?
- Прекрасно,- сказал я.- Превосходно.
- Говорят, тут почти никого не осталось. Почти никого из нашей
компании.
Я покачал головой.
- Ты говоришь так, будто рада, что вернулась.
Она засмеялась-легко, мимолетно:
- Ну, конечно, рада!
Смех был совсем прежний: так свойственная ей мгновенная
вспышка искрометной веселости.
Послышались шаги.
- Нэнси, - окликнул чей-то голос,- кто там пришел? Малыш
Картер?
- Разве ты пришел к папе? - спросила Нэнси.
- Я к нему ненадолго,- сказал я.- Потом еще поговорим?
- Да, конечно. Нам есть о чем поговорить.
- Нэнси!
- Да, папа.
- Иду! - отозвался я.
И пошел к темной фигуре в дальнем конце прихожей. Шервуд
распахнул дверь комнаты, повернул выключатель.
Я вошел, и он затворил за мною дверь.
Он был высок ростом, плечи очень широкие, изящно вылепленная
голова, аккуратно, почти щегольски подстриженные усы.
- Мистер Шервуд,- сказал я со злостью, - я не малыш Картер. Я
Брэдшоу Картер. Для друзей - Брэд.
Злиться было довольно глупо, да, наверно, и не из-за чего. Но уж
очень он меня взбесил там, в прихожей.
- Извини, Брэд,- сказал он теперь.- Никак не укладывается в голове,
что все вы уже взрослые - и Нэнси, и ребятишки, с которыми она дружила.
Он прошел через комнату к письменному столу у стены. Достал из
ящика пухлый конверт, выложил на стол.
- Это тебе.
- Мне?
- Ну да. Я думал, ты знаешь.
Я покачал головой; в этой комнате мне отчего-то стало не по себе,
почти жутко. Мрачная комната, по двум стенам сплошь книжные полки, в
третьей - наглухо завешенные окна и между ними мраморный камин.
- Так вот, это тебе,- повторил Шервуд.- Бери, чего же ты?
Я подошел к столу и взял конверт. Он был не запечатан, я открыл
его. Внутри оказалась толстая пачка денег.
- Полторы тысячи долларов,- сказал Джералд Шервуд.- Как будто,
должно быть именно полторы.
- В первый раз слышу про какие-то полторы тысячи. Мне только
сказали по телефону, чтобы я с вами побеседовал.
Он поморщился и посмотрел на меня очень внимательно, словно
бы даже недоверчиво.
- Вот по такому же телефону,- прибавил я и показал на аппарат у
него на столе.
Шервуд устало кивнул.
- Понятно. А давно у тебя появился такой телефон?
- Только сегодня. Эд Адлер пришел и снял мой прежний телефон,
обыкновенный, потому что мне нечем платить. Я пошел пройтись, хотел
немного собраться с мыслями, а когда вернулся, вдруг зазвонил вот такой
телефон.
Движением руки Шервуд остановил меня.
- Возьми конверт,- сказал он.- Положи в карман. Это не мои
деньги. Они твои.
Но я положил конверт на стол. Мне позарез нужны были полторы
тысячи. Позарез нужны были любые деньги, откуда бы они ни свалились.
Но этот конверт я взять не мог. Сам не знаю почему.
- Ладно,- сказал Шервуд.- Садись.
Я опустился на стул, стоявший боком у стола. Шервуд открыл ящик
с сигарами.
- Хочешь?
- Я не курю.
- Может, выпьешь чего-нибудь?
- Выпить я не прочь.
- Бурбон?
- Отлично.
Он подошел к шкафчику стоящему в углу, опустил в бокалы лед.
- Как тебе разбавить, Брэд?
- Хватит и льда.
Шервуд усмехнулся:
- Сразу видно понимающего человека.
Я сидел и смотрел на книжные полки, протянувшиеся вдоль двух
стен кабинета от пола и до самого потолка. Тут было немало каких-то
многотомных собраний и комплектов, почти все, насколько я мог
разглядеть, в дорогих переплетах.
Наверно, это очень здорово - быть не то что богачом, но человеком
с достатком, не маяться и не раздумывать, если тебе понадобилась какая-то
мелочь, не выгадывать каждый грош, а спокойно взять и купить, что
хочешь. Жить в таком вот доме, с книгами по стенам, с тяжелыми
занавесями на окнах, и чтобы, когда хочется выпить, было из чего выбрать
и не приходилось держать единственную бутылку дрянного виски в кухне
на полке...
Шервуд подал мне бокал, обогнул стол и снова опустился в кресло.
С жадностью отпил несколько глотков и отставил бокал.
- Брэд,- начал он,- много ли тебе известно?
- Ровным счетом ничего. Только то, что я вам уже сказал. Я
говорил с кем-то по телефону. И мне предложили работу.
- Ты согласился?
- Нет,- сказал я.- Пока нет, но, может, и соглашусь. Мне не худо бы
найти работу. Но то, что они предлагали,- не знаю, кто они такие,- звучит
довольно бессмысленно.
- Они?
- Ну, не знаю - либо их было трое, либо там кто-то один три раза
менял голос. Конечно, это очень странно, но, по-моему, один и тот же
человек говорил на разные голоса.
Шервуд опять жадно глотнул виски. Поднял бокал, посмотрел на
свет и, кажется, очень удивился, что там уже только на донышке. Тяжело
поднялся и пошел за бутылкой. Налил себе, чуть расплескав, потом
протянул мне бутылку.
Я еще не начинал, - сказал я.
Он поставил бутылку на стол и опять сел.
- Ладно, - сказал он.- Вот ты пришел и мы побеседовали. Все в
порядке. Соглашайся на эту работу. Бери свои деньги и ступай. Нэнси,
верно, тебя заждалась. Своди ее в кино или еще куда-нибудь.
- И это все?
- Все.
- Значит, вы раздумали, - сказал я.
- Раздумал?
- Вы хотели мне что-то сказать. А потом передумали.
Шервуд холодно, в упор посмотрел на меня.
- Вероятно, ты прав. Но это все равно.
- А мне не все равно. Я ведь вижу, вы чего-то боитесь.
Я ждал, что он обозлится. Кому приятно, когда тебя назовут
трусом.
Но он не обозлился. И даже не поморщился, сидел как каменный.
Потом сказал:
- Пей же, черт подери. Смотреть на тебя тошно, сидит тут - и ни с
места!
Я отхлебнул глоток виски: я соврем забыл про свой бокал.
- Вероятно, ты вообразил себе всякие небылицы. И, конечно,
подозреваешь, что я ввязался в какие-то темные дела.
Вряд ли ты мне поверишь, но представь, я и сам не знаю, в какие
такие дела я ввязался.
- Да нет, я вам верю,- сказал я.
- Чего только я не натерпелся на своем веку,- сказал Шервуд. - Да
разве я один. У каждого свои беды - не одно, так другое. На меня свалилось
все сразу. Так тоже часто бывает.
Я покивал в знак согласия.
- Началось с того, что меня бросила жена. Это ты, конечно, знаешь.
В ту пору, надо думать, все милвилские сплетники только об этом и
говорили.
- Не помню,- сказал я.- Тогда я был еще мальчишкой.
- Да, верно. Скажу одно, оба мы вели себя вполне пристойно. Ни
крику, ни скандалов, никакой грязи на суде. Всей этой мерзости мы
постарались избежать. И сразу после развода - банкротство. В производстве
сельскохозяйственных машин разразился кризис, и я боялся, что придется
закрыть фабрику. Очень многие мелкие предприятия тогда прогорели.
Держались по пятьдесят, по шестьдесят лет, приносили солидный доход, а
тут лопнули.
Шервуд помолчал, словно выжидая, не скажу ли я чего-нибудь. А
что было говорить?
Он налил себе еще виски и продолжал:
- Во многих отношениях я просто глуп. Я умею вести дело. Умею
поддерживать фабрику на ходу, пока есть хоть какая-то надежда, пока
можно из нее выжать хоть какие-то гроши. У меня, видно, есть хватка, есть
способности. Но и только. За всю жизнь я ни разу не додумался до чегонибудь
нового, до чего-нибудь значительного.
Он подался вперед, крепко стиснул руки и оперся ими на стол.
- Я все ломаю голову,- сказал он.- Все пытаюсь понять, что же
произошло? Почему именно со мной? Невозможно понять! Не должно это
было со мной случиться, не такой я человек. Мне грозило разорение, и
ничего я тут не мог поделать. В сущности, все это проще простого. Спрос на
сельскохозяйственный инвентарь резко упал, на то были веские
экономические причины. Крупным фирмам, у которых свои крупные
магазины и вдоволь денег на рекламу, такая передряга не страшна. У них
есть простор, они могут перестроиться, как-то извернуться, смягчить удар.
А таким, как я, тесно, у нас нет в запасе ни лишних возможностей, ни
лишних денег. Моему предприятию, как и многим другим, грозил крах.
Пойми, мне совершенно не на что было надеяться. Я вел дело по старинке,
по испытанным и проверенным канонам, как до меня мой дед и мой отец. А
каноны эти говорят: если ты больше ничего не можешь продать, значит-все,
крышка. Другие, может, исхитрились бы, нашли какой-то выход, а мне это
не под силу. Делец я толковый, но у меня нет воображения. Мне не хватает
новых идей. И вдруг, ни с того ни с сего, у меня начинают возникать новые
идеи. Но они не мои. Как будто мне их внушает кто-то другой.
- Понимаешь,- продолжал он,- иногда бывает и так, что новая идея
возникает мгновенно. Ни с того ни с сего. Словно бы на пустом месте. Ее
никак не свяжешь с тем, что ты делал раньше, или читал, или слышал -
ничего подобного! Но, наверно, если копнуть поглубже, можно докопаться
до ее корней и проследить, откуда что взялось, только мало кто из нас
обучен вот так докапываться. А главное, новая идея - это почти всегда
только зернышко, отправной пункт. Может, она и хорошая. и ценная, но ее
еще надо вынянчить. Надо ее развить. Обмозговать, повертеть и так и эдак,
оглядеть со всех сторон, помучиться с нею, все сообразить и взвесить - и
только тогда вылепишь из нее что-то полезное.
А с нынешними моими находками не так. Они выскакивают
неизвестно откуда совсем готовенькие. Мне нечего додумывать. Хлоп - и
все уже в голове, законченное, отшлифованное. заботиться больше не о
чем. Бери и пользуйся. Просыпаюсь утром - а к моим услугам новое
открытие, я знаю массу такого, о чем прежде и понятия не имел. Выйду
пройтись, возвращаюсь - а в голове еще открытие. Они рождаются
пачками. Сразу эдакий букет, будто кто посеял их у меня в мозгу, они
полежали там немножко, созрели - и вот прорастают.
- И все это разные механические поделки? - спросил я.
Шервуд посмотрел на меня с любопытством:
- Вот именно, поделки. А что ты про них знаешь?
- Ничего. Знаю только, что, когда с сельскохозяйственными
машинами стало худо, вы начали выпускать всякую техническую мелочь. А
что именно - не слыхал.
Но он мне этого не объяснил. Он продолжал рассуждать о своих
странных озарениях:
- Сначала я не понимал, что происходит. А потом открытия
посыпались, как из мешка, и стало ясно: что-то тут не так. Маловероятно,
чтобы я сам додумался хоть до одной такой новинки, а тут сразу целый
фонтан. Скорее всего я вообще никогда бы ничего не придумал, у меня от
природы нет воображения и никакой я не изобретатель. Ну, ладно,
допустим, идейки две-три я еще мог бы родить, да и то вряд ли. А уж на
большее меня нипочем бы не хватило. Словом, хочешь не хочешь, а
пришлось себе сознаться, что мне помогает кто-то извне.
- Как же так? Кто?
- Не знаю. И по сей день не знаю.
- А идеями этими вы все-таки пользуетесь,- заметил я.
- Я человек трезвый, практический. Кое-кто, наверно, даже скажет
- прожженный делец. Но подумай сам: предприятие лопнуло. И не просто
мое предприятие, пойми, а родовое, его основал мой дед и я получил его от
отца. Не просто мое дело, а дело, которое мне доверено. Это совсем не одно
и то же. Когда идет прахом то, что ты построил сам,- ладно, перетерпишь:
мол, на первых порах мне все-таки повезло, начну все сызнова, глядишь, и
еще раз повезет. А когда фирма перешла к тебе по наследству, тут совсем
другое. Во-первых, позор. А во-вторых, нет уверенности, что сумеешь все
поправить. Ведь не ты положил начало, первый успех не твой. Ты пришел
на готовенькое. И еще вопрос, способен ли ты сам добиться успеха,
восстановить то, что разрушено. В сущности, тебе всю жизнь внушалось
обратное.
Шервуд умолк; в тишине я услышал где- то позади негромкое
тиканье, но часов не видел и не поддался искушению обернуться. И
чувствовал, если поверну голову или хотя бы шелохнусь, что-то незримое в
комнате разобьется вдребезги. Будто в посудной лавке, где полным-полно
стекла и фарфора и все держится на честном слове: страшно вздохнуть, не
дай бог, стронется что-нибудь одно - и все рухнет.
- А ты бы как поступил на моем месте? - спросил Шервуд.
- Цеплялся бы за что попало,- сказал я.
- Вот я и уцепился. С отчаяния. Выхода-то не было. фабрика, дом,
Нэнси, честное имя - все поставлено на карту! И я ухватился за эти самые
идеи, записал их, собрал своих инженеров, конструкторов, чертежников - и
мы взялись за работу. Понятно, всю заслугу приписали мне. Тут я ничего не
мог поделать. Не мог я им объяснить, что не я все это выдумал. И, знаешь,
может, оно тебе и странно покажется, но это-то и есть самое тяжкое: что
поневоле пользуешься почетом и уважением за то, чего не делал.
- Значит, так,- сказал я.- Родовая фирма спасена и все прекрасно.
На вашем месте я не стал бы особенно терзаться и каяться.
- Но ведь этому нет конца,- сказал Шервуд.- Будь оно все позади, я
бы выкинул это из головы. Если б мне вдруг помогли избежать разорениях
- ну, ладно. Но конца-то не видно. Как будто я раздвоился, что ли: есть
обыкновенный, всем известный Джералд Шервуд, который сидит вот за
этим самым столом, а есть еще какой-то другой, и он думает за меня. Все
время на ум приходит что-то новое, иногда только диву даешься, до чего
здорово, а иногда кажется - ну чистейшая бессмыслица! Будто из другого
мира, серьезно тебе говорю, у нас такого быть не может. Вещи, которым
нет на Земле никакого подобия и соответствия, вещи ни с чем не
сообразные. Догадываешься, что в них скрыты какие-то возможности,
прямо на ощупь чуешь: есть в этом что-то очень важное, значительное,- а
как их применить, непонятно.
И тут не только идеи, изобретения, тут еще и знание. Вдруг
оказывается я знаю такое, о чем никогда и не подозревал. Какие- то
взрывы, откровения. Никогда этим не интересовался, даже не задумывался.
Или такое, что наверняка вообще никому на свете не известно. Как будто
кто-то взял самые разные факты и сведения, сгреб в одну кучу клочки,
обрывки - вперемешку, беж разбору - и запихал мне в башку.
Он потянулся за бутылкой, налил себе еще виски. Ткнул
горлышком в мою сторону, и я тоже подставил бокал. Шервуд налил мне до
краев.
- Пей,- сказал он. - Сам тянул меня за язык, так слушай. Завтра я,
верно, стану ломать голову - чего ради я тебе все это выложил. Ну да ладно.
- Если вы не хотите рассказывать... Если вам кажется, что я сую
нос, куда не просят...
Шервуд отмахнулся:
- Ладно, не нравится - не слушай. На, бери свои полторы тысячи.
Я покачал головой:
- Нет уж. Сперва объясните, откуда они взялись и почему вы мне
их даете.
- Деньги не мои. Я только посредник. Мне их поручили.
- Кто? Ваш двойник?
Шервуд кивнул:
- Правильно. Как ты догадался?
Я показал на телефон без диска. Шервуд поморщился.
- Ни разу не пользовался этой штукой. Вот ты, говоришь, нашел
такой же у себя в конторе, а я и не знал, что у кого-то еще такие есть. Я их
выпускаю сотнями...
- Вы?!
- Ну, ясно. Только не для себя. Для этого двойни
...Поділитися у соцмережах
