Жанр: Фантастика
Ночь судьбы
...т, ожидая подвоха.
- Большая часть этой дичи сама не прочь поохотиться на человека, - ответил маг
преувеличенно серьезно, и холод на мгновения отступил, напуганный живым, веселым
смехом.
Государь
Перелет дался Брану тяжело. Правитель Эрина давно не летал, долгое время не
покидал Эмайн Маху. Конечно, сидеть на спине огромной ящерицы и любоваться
пейзажем - не совсем то, чтобы бить ноги, идя пешком, или мозолить зад об седло,
но все же достаточно утомительно.
Пронеслись внизу родные леса, серо-зелено-белые, почти не тронутые наступающей
весной. Затем бугристым неровным ковром легла под ноги степь. Чем далее летел
Бран, тем больше становилось в белом одеяле проплешин, а затем проплешины
слились. У самых гор земля уже покрылась травой. Словно зеленый туман стелился
над самой почвой.
Горы показались сначала маленьким облачком, прилегшим на край неба. Но минул
день, а облачко не исчезло, лишь разрослось, обзавелось белой опушкой поверху. К
концу полета это была стена, огромная, полуразрушенная, поросшая на средине
высоты темным мхом леса.
Брану оставался последний день полета. Совсем скоро дракон достигнет незримой
черты, пересечь которую не в его власти.
Словно ощущая мысли наездника, ящер сильнее заработал крыльями и пошел вверх.
Скальная стена надвигалась угрожающе, бесстыдно выставляя оспины пещер и трещины
разломов. Кажется - еще миг, и дракон со всего маху ударится об острые камни. Но
в последний момент стена ушла вниз, дракон прошел над ней и направил лет дальше,
дальше и выше.
Когда внизу засверкал лед и снег вершинного пояса, Бран посадил дракона. Незачем
из-за лишней сотни саженей гнать зверя. Их можно пройти и пешком.
Альв осторожно слез с чешуйчатой спины, мешок с припасами неприятно оттянул
руку, а затем устроился на плече, словно огромный сытый кот.
Дракон повернул голову, взглянул на наездника. В глазах, которые на самом деле
лишь видимость, промелькнуло что-то похожее на печаль. Но Бран никогда не верил
в наличие чувств у существ Силы, просто хлопнул дракона по уродливой морде и
приказал - улетай.
Едва альв успел отскочить, как дракон заработал огромными кожистыми крыльями.
Тяжело, грузно, как набравшая нектара пчела, поднялся в небо. Снежная пыль
ударила в глаза Брану, заставляя опустить веки.
Когда он открыл глаза, синее пятнышко забралось высоко и быстро удалялось на
север, в сторону дома.
Бран вздохнул, попытался удобнее устроить мешок на плече, без особого, правда,
результата. Затем двинулся на юг, навстречу вершинам. Снег неприязненно хрустел
под ногами, а сами горы молчали, не замечая чужака, вторгшегося в их владения.
Князь
Владигер сидел на коне хмурый и не выспавшийся. Мигом отдыха промелькнула над
Весеградом ночь, и войска вновь строились для битвы. Шагала, бряцая доспехами,
пехота. Длинные пики колыхались, подобно лесу без ветвей. Орали похабные песни
стрелки-Полурослые, натягивая тетивы на луки.
Но противник медлил. Остроухие разбили лагерь на самой опушке. Разведчики
доложили, что с утра туда подошел большой обоз. Но боевые трубы молчали, и
железная поступь полков Эрина не сотрясала землю.
Когда солнечный диск перестал подниматься, и завис, словно раздумывая, лезть
дальше или нет, из лагеря Остроухих на поле выбрались несколько всадников.
Помчались по утоптанному за день битвы снегу. В руке переднего на высоком древке
бился на ветру белый флаг.
- Мстислав! - бросил князь резко. - Поговори с ними ты!
Воевода кивнул и двинул вперед могучего, мышиной масти, жеребца. Переговорщиков
он встретил перед самой линией войск. Князь хорошо разглядел, как величавый
Остроухий в травяного цвета плаще поверх богатого панциря долго и горячо
втолковывает что-то Мстиславу, как нерешительно оглядывается воевода.
Вернулся тот с таким видом, словно жабу проглотил - глаза выпучены, усы торчат
возмущенно, лицо - красное.
- Ну что? - спросил Владигер нетерпеливо.
- Предлагали сдаться, - воевода фыркнул, донельзя напоминая рассерженного
кота. - Или просто пропустить их войско на южный тракт.
- И ты согласился?
- Как можно, княже! - возмутился Мстислав. -Ни шагу назад!
- И правильно, - кивнул князь. - Они, пройдя, может, конечно, и на южный тракт
повернут, а может, и до Северина доберутся.
- Столько воинов положили, а теперь пропустить? - сказал подошедший Летозар. -
Да ни за что!
- Ты хоть и маг, а соображаешь, - одобрительно буркнул воевода, оглаживая
бороду.
- Ну, а если пропустим мы их, сдадимся, что они обещают? - продолжил спрашивать
князь.
- Что забудут они обиды, нанесенные Эрину, - воевода скривился, - не тронут
земли наши и позже заключат мир.
- Как в сказке, - неожиданно улыбнулся Летозар. - Когда лиса просила зайца
освободить ее из капкана, обещая более не есть мяса.
- Хороша сказка, - впервые за утро князь улыбнулся. - И что ты им ответил,
воевода?
- Что не пропустим мы их. А если мира хотят - пусть сначала с нашей земли
уберутся.
- Хорошие слова, - одобрил Владигер. Дальше они пройдут лишь через наши трупы!
Охотник
Вершины Драконьих гор остались позади. После недолгого спуска путь выровнялся, и
странники шли по засыпанному снегом, мертвому, очень странному лесу. Птицы не
пели, живности никакой не было видно, одна от такого леса польза - дрова. Да и
древесина местная горит плохо, тепла дает мало.
- Что так тихо? - спросил Хорт у Родомиста на одном из привалов. - Как будто все
здесь навечно вымерзло.
- Не знаю, - хмуро отрезал маг. После того, как погиб Леслав, Родомист сильно
изменился. Молчал почти все время, ел без аппетита, лишь шагал равномерно,
худой, высохший, словно скелет.
- Слушай, Родомист, что с тобой? - нахмурился охотник. - С тобой ведь идти
вместе невозможно. Как немой и глухой, честное слово!
- Он погиб, мой ученик, - ответил Родомист, горько улыбаясь. - И виноват в этом
я.
- То, что произошло, не исправить, - сказал Ратан. - Надо жить дальше. Ведь ты
же сильный человек, Родомист. И сила твоя сейчас бесполезна. Ты словно мертвый.
- Я и есть наполовину мертвый, - отозвался маг. - Мой ученик - часть меня, и эта
часть сейчас умерла. Как ощущает себя тот, кому оторвало руку или ногу? А Леслав
- более, чем рука. И...
Договорить не удалось. Рядом с треском рухнуло огромное дерево. Раздался
голодный рев, и на путников набросилось существо, более всего похожее на плод
связи медведя с человеком. Огромная, человекообразная фигура, покрытая короткой
шерстью, одним прыжком преодолела пару сажен. Багровые глаза хищно пылали.
Прежде, чем кто-то сумел среагировать, длинные руки отшвырнули в сторону Хорта и
Родомиста. Улетая в сугроб, охотник увидел, как Ратан ушел от удара. В руках
воина сверкнул меч.
Старик
Неожиданный удар в спину, и Родомист ощутил, что летит. Но маг почти сразу
врезался лицом в противно хрустнувший снег. Ободранная о наст кожа тут же
занялась огнем. За спиной раздавалось грозное рычание, глухой топот.
С трудом маг поднялся, чувствуя, как гнев, живой и горячий, смывает горечь с
сердца, очищает сознание от черного тумана печали. Впервые за последние дни ему
захотелось действовать, жить и бороться.
Он обернулся. Зверечеловек наседал на Ратана, нанося могучие удары. Воин
уворачивался, пытаясь достать противника мечом, но пока не преуспел. Порождение
снежных гор действовало быстро и ловко, хорошо используя преимущество длинных
рук. А порезы на них гиганта ничуть не беспокоили.
Очередной удар достиг цели. Шерстистый кулак угодил точно поддых. Ратан
согнулся, болезненно хекнув. Бестия разразилась победным воплем, заколотила по
груди кулачищами. Там загудело, как в огромной бочке.
Поняв, что медлить нельзя, Родомист вскинул ладонь. Сила прокатилась по
предплечью, теплой волной дошла до ладони. С кончиков пальцев сорвалось белесое
пламя, обманчиво медленно поплыло к зверечеловеку. Тот не успел и дернуться, как
белый огонь окутал его, вызвав рев боли.
Но, к удивлению Родомиста, пламя быстро развеялось, не причинив волосатому
гиганту особого вреда.
"Снежный великан!" - сами вырвались слова. О подобных чудищах, полностью
нечувствительных к магии, скупо говорят бестиарии. Но из ныне живущих со
снежными великанами не сталкивался никто. Магия, примененная только что, убила
бы самое крупное живое существо, исключая дракона, за несколько мгновений. Но
тут и она оказалась бесполезна.
Замешательством зверечеловека сумели воспользоваться спутники. Свистнула стрела
и вонзилась в могучее плечо. На шерсти выступила кровь. Великан зарычал от боли,
повернулся к Хорту. Стремительной тенью за спину гиганту проскочил Ратан.
Прыжок, и идеально отточенное лезвие ударило в основание толстой шеи, перерубая
позвонки.
Ратан отскочил, настороженно поводя лезвием. Снежный великан постоял некоторое
время, потом шея его странно надломилась, и огромное тело с гулом впечаталось в
снег.
- Что же твоя магия? - спросил Хорт, болезненно кривясь и держась за
пострадавший бок.
- Против него не действует никакая магия, - ответил маг, подходя к огромному
телу.
- Как так? - спросил Ратан, протирая меч. - Разве так бывает?
- Я думал, это выдумка, - вздохнул Родомист. - Но, похоже, это существо
поглощает всю направленную на него Силу, даже самую убийственную.
Воевода
Всю жизнь Ратан провел на равнине, и теперь лишь качал головой, глядя по
сторонам. Слева - горы, справа - горы, со всех сторон - горы. И не какие-нибудь
холмы, а исполинские заснеженные вершины, внушающие мощью трепет. Словно бояре в
белоснежных шапках, они надменно взирали на крохотных людишек, осмелившихся
нарушить покой горной страны.
Для ночевки забрались под дерево, ветви которого, обрываясь в двух саженях над
землей, образовывали нечто вроде шатра. Развели костер. Стало спокойно и тепло,
ветви мешают видеть горы, и можно вообразить, что ты дома, в родном лесу.
Ратан сел, с удовольствием вытянул ноги к огню. Хоть тут и не так холодно, как
на севере, все же снег кругом, и костер - первый и надежный друг. Вон - шипит и
плюется искрами, пожирая твердое дерево горной породы.
Маг с озабоченным видом помешивал в котелке, откуда начал распространяться
аромат супа. После битвы маг словно помолодел, пелена горя спала с него, в
движения вернулась сила и уверенность. Теперь главное - не дать Родомисту вновь
замкнуться, уйти в себя. А для этого первое средство - разговоры.
- Эй, Родомист! - позвал Ратан осторожно. - Ты не очень занят?
- Нет, а что? - маг попробовал варево и состроил одобрительную гримасу.
- Я давно хотел спросить, да все не решался, почему тебя зовут Башенным Вороном?
- Все просто, - Родомист отложил ложку. - В Северине мое обиталище - башня,
исконное жилище городского мага. А ворон - народ как-то пронюхал, что родился я
в день Ворона.
- Да? - Ратан снял шапку, почесал голову. - Ну, ты - в день Ворона, я - Снежного
Барса, кто-то - Ласточки, а кто-то - и Барсука. А откуда пошли эти звери,
тотемы, что они значат?
- Откуда, я сказать не могу, - маг пожал плечами. - Предание говорит, что Творец
установил чередование дней, месяцев и лет.
- О чем разговор? - под полог из веток протиснулся Хорт, свалил охапку хвороста.
- О тотемах, - быстро ответил Ратан. - Не мешай слушать. Так что они значат-то?
- Что значат? - Родомист на миг задумался. - Человек или Остроухий, - это не
просто руки, ноги, голова, что видит каждый. Человек - это некая часть Мировой
Силы, обретшая самостоятельную жизнь, собственное осознание. Часть Мировой Силы,
как бы принадлежащую живому существу, маги называют телом Силы, и именно тело
Силы формирует наш внешний облик. Надеюсь, я понятно объясняю?
- Вроде все ясно, - скривив лицо, ответил Хорт. - Есть дерево, а выросший на нем
лист - человек.
- Очень хорошая аналогия! - маг улыбнулся. - Человек, его тело Силы, не теряет
связи с Мировой Силой, он
просто как бы выделяется из нее. Но тело Силы у всех людей неодинаковое, как и
видимое тело. Но причины этой разницы совсем иные в обоих случаях. Тело Силы не
зависит от предков, оно формируется в момент рождения. А Мировая Сила, по
разному проявляет себя в различные моменты времени. Она постоянно изменяется, и
символизируют ее животные, отвечающие за дни, месяцы и годы. Сила может иметь
качество Барса, Медведя или Щуки. И именно те качества Силы, что существовали на
момент рождения, и отпечатываются навечно в теле Силы родившегося существа.
- Как все запутано! - покачал головой Ратан.
- Да, непросто, - кивнул Родомист. - Но это только на первый взгляд. Качество
Силы меняется циклично и довольно медленно. У людей, родившихся в день Кабана,
будут схожие признаки в теле Силы, пусть даже один родился на десять лет позже
другого. Двое родившихся в год Ворона тоже имеют сходство, пусть один пришел в
этот мир зимой, а другой - летом. То' же и с месяцами. Сильнее всего влияние
качества Силы, олицетворяемого тотемом года. Таких тотемов тридцать два, и они
образуют Цикл, цикл глобальных изменений качества Силы.
- Цикл всем известен, - глубокомысленно заметил Хорт. В начале беседы охотник
зевал от скуки, а теперь слушал с интересом.
- Следующий уровень, пониже - двенадцать месяцев. Годовой цикл. Тотемы месяцев
влияют слабее всего и обычно даже не учитываются.
- Почему же? - полюбопытствовал Ратан.
- Тотемы месяцев действуют наиболее тонко и незаметно, под их влиянием человек
действует редко, в то время как тотемы года и дня влияют на него постоянно.
- Ты так и не объяснил - почему? - усмехнулся Хорт.
- Никто не знает, - маг потер лоб. - Все просто принимают это, как данность, и
никто из известных мне магов не пытался разобраться. Третий уровень - дни
месяца. Он отображает самый быстрый цикл изменения качества Силы.
- А как с этим связана "Книга Дней" ее рекомендации? - спросил Хорт. - Вот на
сегодня, на день Кабана, изложено: "Хорошо работать с металлом, сооружать
ограду. Нельзя ни в чем сомневаться и хитрить". Как это понимать?
- Тут все просто, - маг неожиданно сморщился, неприятный запах докатился и до
Ратана. Но, слушая Родомиста, воевода не обратил на сигнализацию носа особого
внимания.
- Рекомендации составлены так, чтобы исполняющий их попадал в такт качеству Силы
в каждый день. Одно ее качество благоприятно путешествиям, другое - нет.
Соблюдающий рекомендации находится в гармонии с Силой, с миром, вернее добьется
успеха и избежит болезней.
- А тот, кто идет против? - спросил Хорт и вдруг завопил. - Подгорает же! Снимай
скорее!
Тут Ратан принюхался и понял, что беспокоит его запах подгоревшего ужина.
Родомист, ругаясь, снял котелок с огня.
- Вот до чего интересный разговор доводит! - глубокомысленно сказал Ратан.
- Точно! Раньше бы я сразу заметил, а тут - заслушался, - сокрушенно помотал
головой Хорт. - Дорога меняет людей!
- Меняет, - кивнул Родомист. - Но не та дорога, что пройдена ногами, а та, что
пройдена сердцем. Кроме того, Хорт, ты находишься рядом с двумя носителями Дара,
правда, ранее нас было трое, - маг помрачнел, тяжко вздохнул, - а Дар влияет на
все вокруг. Почему ценятся воины, обладающие Даром? Не только потому, что они
сильны и умелы. Один боец мало чего решает. Просто Дар такого воина влияет на
соратников, делая их чуть смелее, быстрее, удачливее. Дар мага делает попадающих
под его влияние чуть умнее, немного более чуткими и наблюдательными. А Дар
правителя влияет на все государство, на всех его подданных и на природу тоже.
Урожай становится больше, болезни обходят страну стороной.
- А что же с тем, что я спросил? - прервал пространную речь Хорт. - Про тех, кто
идет против Силы?
- На это способны немногие. Большинство, даже если бы у них не было "Книги
Дней", приспособилось бы к изменениям Силы инстинктивно. Оправдывали бы действия
и бездействие хорошими или плохими предчувствиями.
- Но ведь "Книга Дней" не спасает от неприятностей совсем? - спросил Ратан.
- Несомненно, - кивнул Родомист. - Неприятности происходят оттого, что учесть
все тонкости Силы невозможно. И всегда получаются какие-либо несоответствия. Но
вернемся к тем, кто идет против.
Маг на миг замолк, закусил губу, собираясь с мыслями.
- Они подобны тем, кто идет против течения! - значительно сказал он. - Им
сложно, они тратят много сил, но они и имеют больше шансов выбирать, реально
что-то менять в жизни, в своей, и окружающих. Последствия действий таких людей
предугадать крайне сложно. А тот, кто отмечен Даром, идти против Силы не
может, - закончил Родомист неожиданно грустно.
- Почему? - изумился Ратан. - Ведь он может больше, чем обычный человек!
- Большой парус имеет преимущество, когда плывешь по ветру. А если еще и нельзя
такой парус снять? Понятно?
Хорт кивнул, Ратан лишь неопределенно хмыкнул. Понятно или нет - не так важно,
важнее то, что Родомист преобразился. Сидит довольный, лицо румяное, глаза
блестят. Главная цель достигнута, маг отвлекся от грустных мыслей и вновь стал
похож на человека.
- Может, закончим умничать и поедим? - вопрос Хорта прозвучал как никогда
кстати. Голод, на время заглушённый многомудрыми размышлениями, вернулся и
настоятельно потребовал внимания.
Глава 16.
Моряк
Неприятности Истарх учуял с самого утра. Едва выбрался на палубу, как ему не
понравилось небо. С запада наползали рваные, клочковатые облака. Выше них
надвигался полупрозрачный полог. Вскоре его тонкая пелена закрыла все небо, и
солнце превратилось в слепое белое пятно.
С рассвета было душно, к полудню жара стала невыносимой. Матросы ходили по
палубе почти голые, в набедренных повязках, с кусками белой ткани на головах.
Ветер стих, и корабль еле полз по отливающему зеленью зеркалу моря. От палубы
поднимались жаркие, душные запахи.
- Никак буря будет, - подошел к Истарху помощник.
- Обязательно, - кивнул Истарх. - И буря сильная.
- Может, маг чего сделает? - спросил помощник с надеждой.
- Это вряд ли, - пожал Истарх плечами. - Они все вместе около Островов с трудом
бури смиряют, а тут он один.
Солнце померкло, скрытое огромной, иссиня-черный тучей. Сразу стало холодно.
Подул, набирая силу, свирепый, особенно неприятный после духоты, ветер. Море
утратило зеленый цвет, о борта разбивались волны серо-стального оттенка.
Успели снять паруса и задраить люки, когда ударил первый шквал. Истарха едва не
сбросило с палубы. Он вцепился в фальшборт и заорал: "Всем вниз! Живо!"
Матросы горохом посыпались под палубу.
Море словно вскипело. Почти из ниоткуда возникли двух-трехсаженные волны. От их
ударов корпус вздрагивал. Ветер дул с ошеломляющей силой, его гул перекрывал
грохот волн. Низкие синие тучи, казалось, цеплялись за верхушку мачты.
Пошел дождь. Из облаков ударили настоящие струи воды, по силе сравнимые с
водопадом. Истарх отодвинул помощника, и сам встал к рулю. Всеми силами
удерживал корабль кормой к волнам.
Под ударами ветра скрипела и тряслась мачта, того и гляди -¦ переломится.
Очередная волна просто накрыла судно, перекатившись через палубу от кормы к
носу. Бурлящий поток вцепился в ноги, пытаясь утащить за борт. Чтобы не смыло,
Истарх привязался к рулю.
Он быстро вымок, но упорно держался на ногах. Когда ветер чуть стихал, сквозь
его грозные песни и гулкие удары водяных гор слышался грохот прибоя, причем
рядом. Судно медленно, но верно сносило к берегу, и капитан ничего не мог
поделать.
Мощная длань ветра вцепилась в одежду, заставляя крепче ухватиться за руль.
Истарх чувствовал, как дрожат от напряжения руки. Мачта согнулась и, с ужасным
треском надломившись, улетела за борт. Огромная щепка просвистела рядом,
оцарапав щеку. Истарх судорожно вздохнул, представив, как кусок дерева длинной в
пол-аршина входит в глаз, разрывая мозг.
Накатила новая волна. Корпус задрожал, словно сотрясаемый лихорадкой. Удар, и
вода накрыла Истарха с головой. Он вцепился в руль и закрыл глаза, а когда волна
ушла, мокрым кулем рухнул на палубу.
Задраенный ранее люк открылся, из него выбралась невысокая фигура. Осторожно,
сгибаясь под мощью ветра, айн пополз к Истарху. Несколько раз останавливался,
прижимаясь к палубе, пережидал порывы. Когда подобрался ближе, Истарх разглядел,
что это Плотин. Зеленые волосы мага слиплись, став похожими на водоросли, глаза
лихорадочно блестели.
- Ты чего вылез? - заорал Истарх, помогая привязаться нежданному гостю. - Что
случилось?
- Мы погибнем, - маг произнес это так тихо, что Истарх скорее прочитал по губам,
чем услышал. - Напор Силы таков, что корабль не устоит.
- Кончай панику разводить! - крикнул Истарх, но налетевший ветер вбил слова
обратно в горло, заставив айна закашляться.
Глаза Плотина изумленно расширились. Он смотрел за спину Истарху, с ужасом и
отрешенностью. Истарх обернулся, и замер, словно скованный льдом. Исполинская,
зелено-черная, увенчанная короной пены волна падала на корабль, заслонив могучим
телом половину неба. Приближалась медленно, словно в кошмарном сне, а Истарх
только и мог, что смотреть.
Мир вдруг исчез. Чудовищная тяжесть легла на плечи. Истарх ощутил, как трещит
что-то под ногами, как кружится вокруг вода в бешеном круговороте. Закрыв глаза,
капитан гибнущего судна что есть сил вцепился в обломок руля.
Когда легкие начали гореть, требуя воздуха, Истарха вынесло на поверхность.
Соленый, напоенный влагой воздух ворвался в горло, возвращая силы и возможность
соображать.
Держась за кусок дерева, Истарх осмотрелся. Вокруг - огромные волны, сверху -
затянутое черным пологом небо. К рулю оказалась привязана еще веревка. Истарх
мгновенно вспомнил, что на ней должен быть маг. Плотина, не подающего признаков
жизни, удалось быстро вытащить на поверхность.
Очередная волна легко, играючи, воздела айнов на высоту нескольких сажен, и тут
Истарх увидел берег. Совсем недалеко, в полуверсте. И когда следующий вал накрыл
мореплавателей громоздким полупрозрачным телом, Истарх знал, что делать.
Вынырнул и, таща за собой руль и привязанного к нему Плотина, поплыл к берегу.
Сотник
- Что, отступаем? - Эоган едва не поперхнулся от изумления, когда услышал от
тысяцкого приказ. - Столько крови пролито у этого драного городишки, столько
наших погибло, и теперь - отступаем?
- Успокойтесь, сотник, - устало сказал тысячник. - Стремительно теплеет, дороги
развозит, и вскоре обозы не смогут доставлять продовольствие. Кроме того, потери
слишком велики. После распутицы мы вернемся сюда, и тогда - отомстим.
- Но это же месяц, или полтора! А так могли бы прямо сегодня ударить и разметать
врага!
- Вам ясен приказ, сотник? - тысячник повысил голос. - Или вы более
предпочитаете обращение "десятник"?
- Приказ ясен, - глухо, сдерживая эмоции, ответил Эоган.
- Тогда выступаем немедленно. Лагерь приказано бросить, все, что можно, вывезти.
На сборы - время до полудня. Кто опоздает, познакомится с темницей, - тысячник
метал слова резко, словно мечом рубил, и Эоган ощутил, что опоздавший не только
познакомится с темницей, но и надолго в ней задержится.
Моряк
То, как они добирались до берега, Истарх запомнил плохо. Милосердная память
вычеркнула многие мгновения мучений, но и оставшегося хватало айну, чтобы
содрогаться, вспоминая. Руки и ноги постоянно сводило судорогой, соленая вода
так и норовила забраться в рот, в уши. Он плыл, волоча за собой брус и Плотина.
Груз казался тяжелым, словно корабль. У самого берега волны, огромными,
пахнущими водорослями и рыбой руками, пытались оттащить назад, подальше от
земли. Ураган ревел над головой громадным зверем, срывая с волн пену и швыряя ее
пловцу в лицо.
Когда в глазах начало темнеть, а руки отказались шевелиться, Истарх ощутил под
ногами опору. С трудом встал. Набежавшая волна сначала ткнула в затылок, а затем
навалилась всей массой, потащила на глубину. Но шторм уже слабел, и Истарх, хоть
и с трудом, на ногах удержался.
Идти по дну оказалось непросто. Ноги вязли во взбаламученном песке. Отвязать
Плотина Истарх не смог, и поэтому продолжал тащить его вместе с тяжелым куском
дерева. Скрипя зубами и чувствуя, как мускулы рвутся от напряжения, выбрался
капитан погибшего корабля на берег и вытащил соплеменника. И почти сразу рухнул,
побежденный обмороком.
Очнулся Истарх от холода. Глаза открывать оказалось больно - соленая вода все же
попала в них. Но открыл. Ураган закончился, бежали, догоняя его, редкие рваные
облака. Солнце висело открыто, но вот ветер дул необычно холодный для столь
южных земель.
Сдерживая дрожь, Истарх сел, оперся руками о песок. Рулевой брус и привязанный к
нему маг обнаружились рядом. Море так и не дотянулось до них жадными зелеными
лапами.
Встать удалось с третьей попытки. Ноги подламывались, отказываясь держать
тяжелое тело. Сам себе Истарх в этот миг напоминал мешок с рыбьей требухой.
Только когда догадался перевернуться на живот и встать на четвереньки, дело
пошло на лад. Пошатываясь, поднялся. Некоторое время стоял, осматриваясь и
свыкаясь с мыслью, что он все-таки жив.
Пейзаж не радовал глаз. Впереди море - еще неспокойное после бури, справа и
слева - серый песок, за спиной - заросли кустарника. Далеко на севере виднеются
горы, белые шапки сверкают в лучах яркого солнца. Среди кустарника, перекликаясь
дурными голосами, летают крупные уродливые птицы. При их виде в животе взвыло,
Истарх ощутил голод.
Вспомнив о Плотине, Истарх подошел, приложил к груди спутника ухо. Сердце
билось, ровно, хоть и тихо. Дыхание тоже удалось обнаружить. Особой радости
оттого, что спутник жив, Истарх не испытал. Лишь некое смутное довольство, что
он не один на диком берегу, зародилось в душе.
Веревка за время пребывания в воде размокла, и распутывать узлы стало страшным
мучением. Истарх едва не обломал все ногти, пытаясь отвязать мага от громоздкой
деревяшки. В отчаянии принялся шарить по карманам. К собственному удивлению,
обнаружил нож. Острое лезвие быстро справилось с запутавшимся вервием.
Отвязав Плотина, Истарх без сил рухнул на песок и лежал, отдыхая, достаточно
долго. Слушал, как вопят птицы. Море почти успокоилось, лишь чуть порыкивало,
ветер угнал куда-то тучи, и лишь тут Истарх осознал, что на самом деле сейчас
утро.
...Закладка в соц.сетях
