Жанр: Фантастика
Ночь судьбы
...н. - И навар теперь крутой будет,
от ложки!
- Именно, почти мясной, - усмехнулся Хорт, чей неожиданный вскрик и привел к
неприятностям. - Эй, Леслав, помоги наставнику.
Хорт уселся на бревнышко, и долго, с удовольствием наблюдал, как ученик и
учитель вылавливают скользкую деревяшку из густого, горячего варева. Когда сие
героическое деяние все же оказалось завершено, подошел Ратан.
- Готово? - спросил спокойно. Невинный вопрос вызвал бурю хохота. Леслав просто
свалился, уронив ложку, на этот раз - в снег. Захохотал Хорт, и даже Родомист
улыбнулся в бороду. Недоумение проступило на лице воина:
- Чего это вы?
Отсмеялись, приступили к ужину. Хорту посчастливилось добыть зайца, и посему
обыденную кашу украшало свежее мясо. Хлебали со зверским аппетитом, ложки так и
щелкали о край котелка.
После того, как посудина опустела, и даже Леслав бросил полировать стенки,
Родомист вытащил из мешка флягу с самогоном.
- А это зачем? - занервничал Хорт.
- Как зачем? - с деланным равнодушием ответил маг. - Тебя провожать. Мы завтра
на юг отправимся, в степь, а твой путь на север лежит, домой.
- Да, отправлюсь, - охотник опустил голову. Родомист принялся не спеша,
осторожно вытаскивать пробку.
- Погоди, - остановил мага Ратан. - Хорт, ты на самом деле хочешь вернуться? Не
желаешь идти с нами?
- Я сам не знаю, чего хочу, - охотник поднял глаза. - Или вернуться домой, к
обычной, привычной жизни, или идти с вами.
- Так пойдем, - предложил Родомист. Глаза мага настороженно блестели.
- Я не нужен там, южнее, - тоска прозвучала в словах Хорта. - Ведь все вы носите
Дар, и любой из вас может войти в этот Храм, а я - нет. Кроме того, ты сам
сказал, Родомист, что болезнь вернется ко мне, когда я переступлю край леса.
Вода из Сиреневого озера перестанет действовать. И я вновь стану обузой.
- Ты никогда не был обузой! - горячо начал Леслав, но Родомист остановил юношу.
- Не лезь. Дай я скажу, - маг отложил бутыль. Завозился, устраиваясь
поудобнее. - Во-первых, человек без Дара тоже может войти в Храм и даже выйти
оттуда после Ночи Судьбы. Такое бывало, и не раз. Во-вторых, ты на самом деле -
не обуза, даже когда приступы терзали тебя, ты оставался верным и надежным
спутником.
Ратан и Леслав кивали, одновременно, словно деревья под ударами ветра.
- И, кроме всего прочего, никто лучше тебя не разбирается в животных, не
охотится и не находит дороги, - продолжил маг. - Ты нужен нам!
- Нужен, - эхом отозвался Ратан. - Главное не то, что твои возможности не столь
велики, главное - что ты используешь их в пути полностью, ничего не жалея и не
зажимая. И я хотел бы, чтобы ты шел с нами.
- И я, - Леслав смотрел прямо и серьезно.
- И я, - торжественно кивнул Родомист. - А впереди нас ждет еще один лес, тот,
что лежит за Кольцевым хребтом.
- Нет, я не могу, - Хорт сжался, словно побитая собака. - Я никогда не был в
степи. Там все другое! И так я двадцать пять дней в лесу - это очень много. Я
устал, я хочу домой. Хочу отдохнуть и выспаться.
- Мы все устали, все этого хотим, - просто ответил Родомист. - Но мы пойдем
дальше, потому что надо! Потому что больше некому! Некому, понимаешь? Если мы не
пойдем туда - никто не пойдет. От нас, от людей Северинского княжества - никто.
И что тогда?
- Мне то что? - глухо ответил Хорт. - Какая мне разница, кто подати собирает -
Северин или Новгород? Для меня ничего не изменится.
- Хорошо, - Родомист рукой остановил вскинувшегося Леслава. - Зайдем с другой
стороны. Зачем тебе возвращаться? Кто тебя ждет? И что там - впереди?
Тяжелое молчание повисло над поляной. Хорт сидел, подобно грозовой туче, мрачный
и насупленный. В горле у него что-то сипело:
- Ты попал в точку, маг! - сказал он жестко. - Меня никто не ждет. А впереди -
еще лет двадцать охотничьей жизни, пока медведь или вепрь не задерет, или пока
лихоманка окончательно не скрутит.
- У тебя есть шанс изменить будущее, - Родомист вновь потянулся за бутылью. -
Сравни с тем, что ждет тебя, если пойдешь с нами. Поход в неведомые края,
преодоление опасностей и, быть может, - слава?
- Что в ней толку? - спокойно ответил Хорт. - Она мне не интересна. Опасности -
их и дома хватает. Это все ерунда. Но зато если я пойду на юг, у меня будет шанс
на хорошую, полезную смерть! На это стоит соглашаться!
- Что ты такое говоришь! - вскипел Леслав. - Какая смерть?
Ратан остановил юношу, сказав веско:
- Он говорит правильно, - и Леслав замолчал. Тяжелая ладонь на плече заставила
его сесть.
- Прожить долгую жизнь, в безвестности, бездействовать, подобно мыши в норе! -
Хорт вскочил, глаза его засверкали. - Или же пойти в неизвестность, рискуя
гибелью на каждом шагу? О, Творец, обычно ты предлагаешь такой выбор лишь
героям, а я - разве я герой? Что мне выбрать? Куда пойти? Прожить палкой в
заборе - долговечной, но малозаметной? Или поленом в костре, которое, сгорая,
отдает тепло другим?
Охотник сел, кусая губы.
- Никто не выберет за тебя! - глядя ему прямо в глаза, сказал Родомист.
- Все ясно. Я решил, я иду с вами, - усталая улыбка появилась на лице Хорта. -
Ведь если я откажусь, то всю жизнь буду сожалеть о том, что не пошел. Для чего
рождается мужчина, как не для славной гибели?
Хорт обвел спутников взглядом, мутным, как вода в болоте.
- Эх, маг, наливай! Выпьем за успех в дальней дороге.
- Ура! - завопил Леслав. Ратан хлопнул Хорта по плечу с такой силой, что тот
едва не кувырнулся в костер, а маг принялся деловито наполнять кружки.
Путешественник
Луций тосковал пятый день. Даже горы вокруг, родные горы, казались скучными,
обыденными. Но когда тебя неизвестно зачем вызывают в заброшенный город Лонга,
где, как все знают, кроме магов никто не живет, поневоле заскучаешь. Но и от
вызова отказаться нельзя. Ведь как пойдешь против велений народа, которые
выражают маги цвергов, что носят на одежде знак Горна. Вот и сидел Луций пятые
сутки в отведенной ему комнате, глядел сквозь окно на заснеженную долину и ждал
неизвестно чего. Попытался заикнуться о работе, чтобы было чем заняться. Но маг,
к которому обратил просьбу, так посмотрел на дерзкого, что Луций ощутил себя
полным идиотом и быстро отошел, бормоча нечто невразумительное.
О причинах вызова в Лонгу Луций мог только догадываться. В пределах Северного
царства нет более загадочного места. Государством правит принцепс, дворец
которого расположен в Тускулуме. Там же проживают и знатнейшие цверги. Лонга же
- совсем небольшой город, в двух сотнях верст от столицы, стоит вдали от
торговых путей, от иных поселений и всецело принадлежит магам. Сколько их и чем
они занимаются - об этом ходят самые разные слухи, большую часть из которых
каждый почтенный цверг посчитает враками. В повседневные дела государства маги
не вмешиваются, проявляя себя только в годы еойн и прочих несчастий, когда
гибель грозит всему народу. Но свиток, запечатанный печатью Горна, который
приносят к тебе в дом - достаточная причина для того, чтобы бросить все и
кинуться выполнять указания, в нем заключенные, будь ты хоть последний рудокоп,
хоть сам принцепс Марк. Вот и Луций, старший сын купца из Кум, города на
западном взгорье, также не посмел ослушаться, когда свиток, повелевающий явиться
в Лонгу, нашли на пороге в первый день месяца Собаки.
Удивлению Луция не оказалось тогда предела. Зачем он, ничем не выдающийся
обитатель Кум, таинственным магам? К своим семидесяти годам - началу зрелости у
мужчин горного народа - Луций успел побывать с торговыми караванами почти во
всех обитаемых землях, видел вечнозеленые деревья Эмайн Махи, столицы надменного
Эрина, видел прибитый жарой Ашзнти, главный город империи Гологоловых, бывал в
перемещающейся, словно перекати-поле, и не имеющей названия столице орды Аджад.
В странствиях приходилось и мечом помахать, и переговоры вести. Но таких как он,
в тех же Кумах, где все живут торговлей - десяток на дюжину. Вот и недоумевал он
- зачем?
Хоть и многое прошел, побывал и в воде, и в пламени, так и не смог Луций,
прозванный за цвет волос и бороды Огнебородым научиться ждать в бездействии.
Кормили три раза в день, честь по чести, и Луций настолько привык к появлению
закутанной в темный балахон фигуры, приносящей еду, в одно и то же время, что
едва не схватился за оружие, когда дверь заскрипела в неурочный час.
- В чем дело? - Огнебородый вскочил с койки, поправляя одежду. Сотни маленьких
иголочек тут же впились в ногу, напомнив о том, что лежать долго в одном
положении вредно. Луций сморщился и сжал зубы.
- Вас приглашают, - бесплотно прошелестело из-под глубокого капюшона. - Следуйте
за мной.
- Вещи брать? - Луций кинул взор на собственные пожитки, что хоть как-то
оживляли убранство комнаты, вырубленной прямо в теле горы.
- Нет, вы сюда еще вернетесь.
Сапоги не желали налезать, цепляясь за каждый палец. Под балахоном ничего не
шевельнулось, хотя, сражаясь с непокорной обувью, выражался Луций довольно
образно.
От провожатого Луций старался не отставать. Ведь запомнить все коридоры, что
проложены мудрено, казалось невозможным. Будучи цвергом, в подземелье, тем не
менее Луций почти и не жил.
Шли долго. Сначала широкий тоннель вел наверх. Затем поворот - и по узкой
лестнице, более напоминающей нору, свернули в глубь гор, на восток. Подгорная
тишина нарушалась лишь шарканьем подошв. Неровные стены причудливо выступали из
тьмы в свете факела, корчась кишками каменного монстра. В некоторых местах
приходилось нагибаться и ползти чуть ли не на четвереньках.
Закончился спуск у сплошной скальной стены. Но не успел Луций моргнуть, как
провожатый что-то неразборчиво пробормотал, и монолит разъехался, обнажив прямой
коридор. Здесь в стенах появились ниши. В них стояли какие-то статуи, но какие
именно, Луций, к собственному раздражению, разглядеть так и не сумел.
Закончился коридор небольшим круглым залом. Тьму здесь разгоняли факелы,
вставленные в держатели на стенах. Они дружно потрескивали, словно пели. Пахло
камнем и еще почему-то разогретым металлом. Провожатый молча воткнул факел на
свободное место и уселся на каменную скамью. Серый цвет его одежд странным
образом гармонировал со скалой, и, казалось, не живое это существо, а статуя -
плоть от плоти самих гор.
- Вам туда, - статуя шевельнулась. Рука поднялась и указала на дверь в
противоположной от входа стороне.
- А вы? - спросил Луций.
- Мне туда нельзя, - бесстрастный голос треснул, на миг обнажив печаль. - А вас
ждут. Идите же.
Луций немного потоптался на месте, затем решительно зашагал к двери. Холодная
гладкая поверхность неожиданно легко поддалась под пальцами, и Луций буквально
ввалился в следующее помещение. В глаза бросились ковры, в изобилии украшающие
стены, ковры старые, хорошей выделки. Потолок расписан яркими фресками. Половина
- ночное небо с искусно изображенными созвездиями, половина - голубизна дневного
свода с ярким желтком солнца.
Заглядевшись на убранство, Луций не сразу опустил глаза. Посреди помещения
обнаружился стол, большой, каменный. Вокруг него - кресла, много, но заняты
только шесть. Шесть оцепеневших, застывших в вечной, как кажется, неподвижности
фигур - маги. Балахоны, такие же, как у провожатого, украшены изображением
Горна. На столе, в самом его центре - шар. Огромный, молочно-белый кристалл,
светящийся изнутри.
- Подойди, - мощный голос прозвучал сразу со всех сторон. Ни один из магов при
этом не пошевелился.
Луций пожал плечами и направился к столу. Под ногами что-то негромко хрустело.
- Положи руки на камень, - казалось, что говорят сами стены. Голос обрушивался с
такой мощью, что Луций невольно присел.
- Я? На этот? - спросил он неуверенно.
- Положи руки на камень, - говорящий (или говорящие?) не высказали ни гнева, ни
удивления.
- Хорошо, хорошо, - пробормотал Луций. Осторожно приблизил ладони к сияющему
кристаллу. Гладкая поверхность оказалась горячей. Ощущение такое, словно опустил
руки в светящуюся теплую воду.
Как только ладони Луция оказались на кристалле, внутри камня наметилось
движение. Огнебородый в испуге попытался отнять ладони, но руки словно прилипли.
Кристалл налился алым, будто его наполнили свежей кровью. Багряные сполохи
заметались по помещению, коснулись лица Луция, и тут же боль вспыхнула в его
позвоночнике. Острая, но терпимая. Ударила и пропала, вместе с алым цветом.
Камень вновь сиял мирной белизной.
- Все? - спросил Луций, хотя чувствовал, что руки ничего не держит.
На этот раз ему ответили прямо. Один из магов, сбросил капюшон, обнажил лицо
старого пройдохи и сказал устало:
- Отойди от камня и сядь вон там. Будешь слушать.
Пока Луций устраивался на предложенном стуле, обнажили головы и остальные маги.
Все, как один, седоголовы, седобороды, лишь у одного мелькают черные пряди в
волосах. Но лица моложавые, на них нет привычных для пожилого горца морщин и
шелушащейся кожи.
- Что, удивлен тем, как мы выглядим? - усмехнулся один из магов, глядя на
выпучившего глаза Луция.
- Ага, - просто ответил Луций.
- Время не имеет власти над нами. Но сейчас речь не о нас, а о тебе, - шесть пар
глаз скрестились на Луций, и он ощутил себя, словно горшок на огне.
- Зачем я здесь? - спросил он, набычившись.
- Тебя выбрал Творец, - пришел ответ.
- Меня? Зачем? - ощутив, как начинает кружиться голова, Луций ухватился за стул.
- В начале каждого Цикла Творец выбирает Племя из Семи, которое будет в течение
этого Цикла властвовать над остальными. Для того чтобы Выбор мог состояться, в
Храм Судьбы, что стоит далеко на юге, должны прийти семь созданий Творца, по
одному от каждого Племени. Из семерых из Храма вернется только один. Что
происходит с остальными в Ночь Судьбы, нельзя даже представить. Через месяц
закончится Цикл Воды, начнется Цикл Огня, и цверг должен быть среди вошедших в
Храм. Камень Предков, - говоривший маг кивнул в сторону белого кристалла, -
показал нам, что ты именно тот, кого мы ищем. Что только ты способен добраться
до Храма.
- И что? - нахмурился Луций, заподозрив неладное.
- Ты должен будешь отправиться на юг.
- Прямо сейчас? - Огнебородый хотел вскочить, но странная тяжесть навалилась на
плечи, удержала.
- Прямо сейчас, - твердо ответил маг. - Иначе ты можешь не успеть. Увы, мы
вынуждены лишить тебя права
выбора. Наши служители проводят тебя до границ степи. Ты получишь все, что нужно
в дороге. Остальное - в руках Творца.
- Так, - привычка, инстинкт повиноваться служителям Горна, заложенный в Луция с
рождения, впитанный десятками поколений предков, с трудом сдерживал напор
простого желания послать подальше магов с их проблемами и вернуться домой. -
Неужели без этого нельзя обойтись?
- Нельзя, - маги закивали. - Это нужно Племени, это залог его выживания.
- Хорошо, я поеду, - здравомыслие победило эмоции. Луций ощущал себя так, словно
отодрал кусок от собственного сердца. В груди ныло, глаза щипало. Но он хорошо
понимал, что просто так вернуться домой ему не дадут, А даже если и дадут, то
жизнь после отказа вряд ли станет веселой и радостной. Судьба изгоя - что может
быть горше.
Солнце передвинулось с момента этого разговора совсем немного, когда из южных
ворот города Лонга выметнулись на невысоких горных лошадках четверо всадников.
Шаловливый солнечный луч коснулся лица одного из них, обжегся о пламенеющую
бороду и удрал, обиженный.
Старик
Некоторое время стояли на опушке, вслушивались в звуки ночи, не решаясь выйти на
открытое место. Ночная степь представлялась гладким белым полем, на котором за
версту видно и за пять - слышно. Ратан решился первым. Яростно выдохнул и
шагнул, оставляя деревья позади:
- Эх, чему быть, того не миновать. Вперед.
За воеводой потянулись и остальные. Вокруг темно, хоть глаз выколи. Взгляду
зацепиться не за что. Но, когда идешь, степь не кажется гладкой. Снег лежит
неровно, полно ям и колдобин. Как оказалось позже, и лес не совсем закончился.
Протопали версты три и уперлись в осинник, густой, непролазный. Пришлось
обходить.
Шли всю ночь, на привалы не останавливались. Прошли, все же, меньше, чем ожидал
Родомист. По его расчетам вышло около двадцати верст. Потом придется
наверстывать, загоняя себя. Но это - потом. А сейчас - близится рассвет, и нора
искать место для дневки. Горизонт окрасился алым, а проводник все продолжал
идти.
- Эй, Хорт, ты помнишь, что прятаться пора? - догнал его Родомист.
- Э, помню, - охотник замотал головой, и Родомист понял, что Хорт до такой
степени устал, что идти еще может, а думать - уже нет.
- Пора-пора, - поддержал учителя, отчаянно зевая, Леслав. - Пора на отдых.
- Так вон и роща, как раз! - обрадовался Хорт.
К рощице, что так кстати обнаружилась немного к западу, добрались едва-едва. К
этому моменту рассвело окончательно.
- Придется спать прямо на снегу, - заметил Ратан, роясь в заплечном мешке. -
Лапника тут нет.
- Ну, веток под себя мы найдем, - ответил маг. - А вот сверху как-то надо
закрыться. Березнячок-то жидкий.
Пришлось отрыть в снегу яму, закрыть сверху ветками. Едва справились, как
остроглазый Хорт углядел на небе темную точку.
- Это никак дракон? - заявил он, вглядываясь, и страх звучал в голосе.
- Быстро в укрытие! - маг толкнул норовившего остаться посмотреть Леслава в
спину, и сам спустился в убежище, пахнущее березой и сыростью.
Всадник
Гобар безумно любил летать на драконах. Чувствовать под ногами бока могучего
зверя, ощущать рядом мощь огромных крыльев, видеть, как под тобой, далеко внизу,
проносится земля, словно ты сам обрел крылья. Пусть даже холодный ветер бьет в
лицо, выжимая слезы, пускай выдувает тепло из-под одежды, а ту часть тела, что
пониже спины, давно уже натерла чешуя. Драконы, хоть по приказу победившего в
Выборе и носят всадников, седла на терпят, и если его на них надеть, просто
отказываются взлетать.
Утро вышло на небосклон ясное, солнечное, не очень холодное. Летать в таких
условиях - одно удовольствие. Взлетал со снега дракон тяжело, долго подпрыгивал,
словно жаба. Но затем поднялся, заколотил синими крыльями. Двое его собратьев
ушли в небо раньше, друзьям Гобзра выпало патрулировать более удаленные участки.
Привычно окидывая взором пятна рощ, белые полотнища снега, Гобар думал о своем,
но в какой-то миг что-то кольнуло глаз, какая-то неправильность в пейзаже внизу.
Движением мысли направил альв ящера к роще, в которой почудилось движение.
Группа деревьев невелика, березняк стоит открыто. Густых участков, что с воздуха
не просмотришь - раз-два, и обчелся. Гобар сделал пару кругов и почти решился на
посадку, когда из рощи вылетел заяц и постелил обезумевшим снежком через степь.
"Вот оно что!" - усмехнулся альв и развернул дракона.
В течение дня он еще несколько раз пролетал над подозрительной рощей, но там
ничего не двигалось, и маг совсем успокоился.
Глава 11.
Ученик
Проснулся Леслав от недостатка воздуха. Болела голова, в горло словно насыпали
песка. Сердце стучало в груди кузнечным молотом. Обливаясь холодным потом, юноша
выбрался сначала из мешка, затем - из рукотворной ямы. Свежий воздух водопадом
хлынул в иссушенную грудь. Некоторое время Леслав стоял, наслаждаясь
возможностью свободно дышать. Понимая, что другие могут запросто задохнуться,
расшвырял ветки.
Почти сразу проснулся Хорт.
- Что, уже вечер? - спросил он, яростно зевая.
- Да, солнце заходит, - ответил Леслав, продолжая разгребать завал. - Вылезай, а
то воздуха внизу почти не осталось.
- Куда же он делся? - изумился охотник, но спустя миг стоял наверху, до
невозможности напоминая выброшенную на берег рыбину. Когда же отдышался, сказал
проникновенно:
- Да, еще чуть, и - поминай, как звали!
После чего Леслава отрядили за хворостом. Золотой диск светила к этому моменту
наполовину ушел за горизонт, и над степью воцарились длинные, уродливые тени.
Каждый бугорок отбрасывал такую тень, что, наверняка, мог ощутить себя настоящей
горой, да что там горой, пиком!
Когда юноша вернулся, Хорт успел облазить все мешки, после чего заявил, что
провизии осталось мало и придется урезать порции. Не успел Леслав как следует
опечалиться по поводу предстоящих мытарств, как Ратан сгреб его за шкирку и
потащил на очередной урок. Но на этот раз, вместо обычных разминочных и силовых
упражнений, воин начал показывать освобождение от захвата.
- Всегда двигайся в противоположную сторону той, которой ждет тебя противник, -
говоря так, Ратан скользким ужом уходил из захвата за горло, за руку, заставляя
Леслава терять равновесие, тыкаться носом в снег. - И все у тебя получится. Ну,
попробуй сам.
Пальцы воина железным браслетом сошлись на запястье Леслава, и юноша ощутил, что
не то, что вырваться, он даже пошевелиться в этом захвате не может.
- Чего оробел? Это самый простой захват. Ни в коем случае не дергай на себя.
Наоборот! Смотри, где один палец в захвате, а где - четыре! Вот-вот!
Леслав дернул раз, другой, но лишь вызвал улыбку наставника.
- Не выходит, - уныло пробормотал он.
- Тогда буду держать тебя, пока не освободишься, - невозмутимо ответил Ратан. -
Так весь ужин и простоим.
Угроза возымела действие. Леслав сосредоточился, ощутил злость, настоящую,
живую, и все у него вышло - руки легли как надо, рывок удался хлестким, резким.
Получив чувствительный тычок в грудь, Ратан отпустил руку ученика и отступил на
шаг.
- У меня получилось, да? - закричал Леслав, словно ребенок, который первый раз
самостоятельно проехал на коне.
- Да, получилось, - улыбнулся Ратан. О том, что он немного поддался, ученику
знать совсем не обязательно - пусть порадуется.
После захватов за запястье пришла очередь ладони, затем - захват за плечо
спереди, захват за плечо сзади, за пояс, за шею, за волосы. Леславу удалось пару
раз уронить наставника, и удовольствие от успехов, что он ощутил, не могло
сравниться ни с чем, что пережил юноша ранее.
Леслав вошел во вкус, и, несмотря на темноту, готов был заниматься дальше, но
все испортил Хорт. От костра донесся его крик: "Ужинать!"
И все закончилось.
Странное дело, во время занятия Леслав почти не чувствовал усталости. А как
только направился к костру, ощутил, что ноги почти не держат. А ведь еще идти
целую ночь. Но если не идти - то будет только хуже.
У костра сразу дали ложку. Леслав ухватился за нее, как утопающий за палку,
шальным потоком втиснутую в руку. Но черпать не спешил. Голод, который недавно
казался необоримым, теперь отступил, растворился, спрятался, как мышь в траве. А
когда юноша поднял взгляд, обомлел. Ощутил, как округляются глаза.
- Что такое, Леслав? - спросил учитель с хитрой улыбочкой.
- Там! У Хорта за спиной! - Леслав вскочил. За силуэтом охотника явственно
виднелся красавец олень. Меж его роскошных рогов сидел сокол, смотрел надменно,
вызывающе. В ответ на вопли Леслава олень слегка наклонил голову, а сокол
раскрыл клюв и пронзительно крикнул.
Хорт недоуменно обернулся.
- Ты что, паря, пет там никого!
Над головой у охотника проступил из мрака петух. Чуть позже, рядом с ним
нарисовался грифон - хищный обитатель северных гор, полуптица-полузверь. Леслав
отчаянно тер глаза, пытаясь понять, что происходит. Видение и не думало
исчезать. Звери смотрели на юношу с удивлением, точно с тем же, какое плескалось
и в глазах Хорта.
- Ты не догадываешься? - спросил Родомист мягко. - Сядь, успокойся. С головой у
тебя все в порядке.
- Да? - оглушенный увиденным, Леслав, тем не менее, сел. Привычка повиноваться
учителю оказалась сильнее потрясения.
- Посмотри на меня, - и маг поднялся в полный рост.
Взгляд удалось перевести с трудом, словно к нему привязали парочку бревен. За
спиной учителя топорщил иглы большой еж, а над головой, сидя на темечке, смотрел
огромным глазом черный-черный ворон. Мысли обломками закрутились в голове юноши,
складываясь в здание понимания:
- Ворон, еж? Так вы, учитель, родились в год Ежа, в день Ворона?
- Понял, наконец! - облегченно вздохнул маг. - А то я уж испугался. Посмотри для
разнообразия на Ратана.
Бывший воевода не обращал на воцарившееся вокруг костра смятение особого
внимания. Он невозмутимо ужинал. Из тьмы за его спиной на Леслава сердито
хрюкнул могучий вепрь. Маленькие глазки его недружелюбно сверкали среди щетины,
на шкуре виднелись шрамы. А над головой воителя рычал и хлестал по бокам
роскошным хвостом снежный брас, редкий зверь, охотник западных гор, мех которого
ценится так же, как и золото.
- Так это тотемы! - сказал юноша, успокаиваясь. - Те Силы, что приводят нас в
этот мир. Проявления Цикла, что заставляют нас рождаться.
- Все правильно, сынок, - Родомист почти никогда не называл ученика так, и
Леслав ощутил, как в сердце становится тепло-тепло, а уши начинают пылать,
подобно факелам. - Ты увидел образы двух основных тотемов - года и дня. Есть еще
Сила Месяца, но она не так важна. Ее ты увидишь, когда видение твое станет
изощреннее.
- А почему именно сегодня я увидел? - спросил Леслав. Вид животных перестал
возбуждать, и юноша почти успокоился.
- Не зря я попросил Ратана учить тебя. Сам я не могу в походе тратить время на
обучение - силы не те, а время терять не хочется. А для мага на самом деле не
важно, чему учиться, главное - учиться с полной отдачей, во время обучения
изменяя себя. Ведь если в процессе учебы человек не меняется - это не учеба, а
пустышка, обман. Кроме того, воинские упражнения способствуют накоплению Силы.
Сегодня ее объем в тебе дошел до нужного уровня - и ты увидел образы тотемов,
животных Силы. На их фоне видение Дара - мелочь, но ты и его сейчас видишь,
наверняка.
- Да, - синее зарево над головой учителя и алое - Ратана, впервые замеченное в
избе Хорта, юноша видел сейчас четко и ясно. Над Хортом никакого сияния не было,
но что-то в нем виделось не так, неправильно.
- Эй, стоп! - сам собой вырвался вопрос. - А почему у Хорта не два тотема, а
четыре?
- Все очень просто. Я тебе об этом говорил, - ответил Родомист. - Хорт рожден на
стыке дней и на стыке лет, когда старые год и день еще не умерли до конца, а
новые - не вступили в полную силу. Хор
...Закладка в соц.сетях
