Жанр: Фантастика
херальды 1. Я, маг!
...степени вернуться в прошлое
удалось, знакомыми показались даже некоторые из виденных лиц, и в тот самый
миг, когда Харальд готов был улыбнуться воспоминаниям, сердце его подскочило,
словно подстреленный заяц, и далее помчалось в бешеном ритме, чего ни один
длинноухий со стрелой в боку проделать не сможет...
На том месте, где ранее красовался постоялый двор
У Ворчуна
, было
лишь пепелище. Сиротливо торчала уцелевшая печная труба, словно виселицы,
возвышались устоявшие столбы. Огню не дали тут одержать полную победу, но все,
что можно, было сожжено.
Сглотнув образовавшийся в горле ком, Харальд подъехал ближе. Пепелище
было старое, никак не менее нескольких лет, но почему-то никто не позарился на
пустующую землю.
А может, хозяйка ее жива? - мелькнула мысль, породив в душе нечто
вроде надежды. - Но тогда почему она сама не попыталась восстановить дом?
Давя рвущиеся на волю эмоции, Харальд осмотрелся. Со стороны
ближайшего огорода на чужака с любопытством таращились несколько загорелых до
черноты детских мордашек. Поняв, что они замечены, дети с воплями и писком
скрылись в зарослях малины.
Харальд спешился и двинулся в обратном направлении, ведя лошадь в
поводу. Такое большое село не может существовать без постоялого двора или хотя
бы таверны, где по вечерам могут собраться мужчины выпить пива и вволю почесать
языки.
Искомое строение обнаружилось скоро. Неказистое двухэтажное здание с
вывеской, изображающей что-то вроде раздувшегося бурого хорька, и надписью
Пляшущий медведь
. Харальд окинул сие произведение искусства равнодушным
взглядом и отдал повод подбежавшему слуге.
Внутри
Медведя
оказалось сонно, тихо и пусто. Пахло свежим хлебом.
Меланхоличный мужчина, по-видимому хозяин, окинул гостя ленивым коровьим
взглядом из-за стойки и спросил тонким писклявым голосом:
- Что угодно господину?
- Холодного пива, и быстро, - ответил Харальд с приличествующей
родовитому надменностью, окидывая взглядом помещение.
В тишине и покое дремал благообразный старичок, издавая мелодичное
посвистывание. Кроме него, никого за столами не было. Время, несмотря на жару,
рабочее, народ будет прибывать к вечеру.
К своему удивлению, Харальд быстро получил кружку холодного напитка с
плавающей наверху шапкой белоснежной пены, напомнившей о зиме. Хозяин проворно
ухватил монету и вновь занял место за стойкой.
Не успел Владетель сесть, как старичок, спавший, судя по всему, не так
уж и крепко, оказался рядом.
- Родовитый господин, - сказал он проникновенно. - Да славят вас
десятки поколений потомков за храбрость и силу, сделайте милость, угостите
старого Хакона. В такое пекло кружка холодного пива - это все, что нужно
старому, больному человеку.
Харальд вознамерился было отогнать попрошайку, но взглянул в хитрые,
не по-стариковски проницательные синие глаза под кустистыми седыми бровями и
передумал.
Стол украсила еще одна кружка с пивом, а хозяин, угодливо кланяясь,
удалился.
- Что же, пей, Хакон, - сделал Харальд приглашающий жест и отхлебнул
из кружки.
- Ох, благодарю, родовитый господин! - не заставил себя ждать
старичина, и вскоре поверх его усов выросли вторые - из пены.
Когда первая жажда была утолена, начался разговор.
- Долго ли ты здесь живешь? - спросил Харальд.
- Да, почитай, всю жизнь, - ответил Хакон, настороженно блестя
глазами. - Уже шестьдесят восемь лет!
- Я был тут проездом, много лет назад, - после паузы сказал Харальд.
- Вроде тут был другой постоялый двор?
- Совершенно точно, родовитый господин! - всплеснул руками дед. -
Приятственное было местечко, сам Торбьерн фон Ахар заезжал туда частенько!
Слышали о таком?
- Конечно, - помрачнев, кивнул Владетель. - И что же случилось с тем
постоялым двором?
- Сгорел, - сокрушенно вздохнул Хакон. - Когда война была, в тот
год, как Владетель Свенельд бунтовщиков усмирял. Забрел в наши земли отряд
наемников, им нанятых. Они-то там все разгромили и со жгли...
- А что с хозяйкой? - нетерпение и интерес прорезались в вопросе
чужака с такой силой, что старик посмотрел на него с немалым удивлением.
- Вы и ее помните? - спросил он, вскинув густые брови почти на
середину плеши. - Да с ней худо получилось...
Вредный дед замолчал, и Харальду хотелось ударить его и заорать:
Ну,
скорее! Говори!
- Эти вояки, - очнулся наконец от задумчивости Хакон, -
изнасиловали ее всем скопом. Прямо там, на постоялом дворе. И бросили. Она
чудом осталась жива - из пламени вытащили соседи, - но повредилась рассудком.
С тех пор живет у двоюродной тетки.
- Где? - требовательно спросил Владетель, и старик съежился под его
яростным взглядом. - Где это?
- Да в Малых Первачах, это верст пять на север, по дороге на Фенри, -
поспешил ответить Хакон, и едва успел закончить фразу, как странный приезжий
вскочил. Стукнула дверь, и вскоре раздалось цоканье копыт. Судя по звукам,
всадник лошадь не жалел.
- Сумасшедший! - Хакон выразительно посмотрел на хозяина и принялся
допивать пиво. Не пропадать же добру.
Он мчался по указанной дороге, безжалостно погоняя скакуна. По
сторонам мелькали деревья, то и дело норовя вцепиться во всадника длинными
зелеными лапами. Сама дорога, или скорее торная тропа немилосердно петляла, то
поднимаясь на невысокие холмы, поросшие осиной, то спускаясь в ложбины.
В один момент Харальд услышал за спиной раздраженное ворчание, очень
далекое, но исполненное воистину исполинской мощи. Обернулся. Сквозь
подпрыгивающие кроны удалось разглядеть далекую темно-синюю стену с белой
опушкой, едва вздымающуюся над горизонтом.
Неужели будет дождь?
- подумал
Владетель и в очередной раз подстегнул лошадь.
Когда, миновав луг с идиллически раскинувшимися на нем бурыми и
черно-белыми коровами, он подъехал к деревне, то стена туч закрыла полнеба. В
ее фиолетовом, почти черном нутре сверкали молнии, а ворчание перешло в рев.
Солнце исчезло, проглоченное небесным чудищем, и в спину всаднику тотчас
пахнуло холодом, особенно болезненным после привычного уже зноя.
Остановленный на околице селянине косой на плече долго не мог понять,
что от него требуется. Затем яростно замотал кудлатой головой и указал
здоровенной лапищей на маленький домик, утопающий в яблонях, из-за засухи почти
лишенных завязей.
К домику Харальд приблизился спешившись. Осторожно затянул через
невысокий забор. На крыльце, опустив растрепанную русую голову, сидела босая
женщина в простом платье, до странности похожем на детское, и что-то бубнила
себе под нос.
Пальцем руки она водила по пыли, выводя какие-то каракули.
С немым изумлением взимал Харальд на эту сцену. Словно ощутив взгляд,
женщина подняла голову, отбросила свесившиеся на лицо волосы и посмотрела прямо
на мужчину.
В ее круглых голубых глазах Харалъд увидал нечто, заставившее его
замереть от ужаса. Да, это была Дина, пусть сильно исхудавшая, совсем непохожая
на прежнюю уверенную в себе хозяйку постоялого двора. В зрачках ее не было
безумия, лишь безмятежное, истинно детское счастье. На краткий миг Харальд даже
уловил слова, произносимые распухшими губами:
Цыпа-цыпа, цыпа-цыпа, вот придет с полей…
Цыпа-цыпа, цыпа-цыпа, водичка с неба лей…
Раздался страшный удар громами всполошенно залаяли собаки. С дерева с
визгливым криком сорвались две галки и заметались в воздухе паникующими комками
черных перьев. На круглом лице безумной женщины появилось выражение испуга,
глаза наполнились слезами, и из груди вырвался искренний плач.
Харальд отступал, не чуя под собою ног, до тех пор, пока не уперся в
лошадиный бок, и пожилая женщина, что выскочила из дома и начала утешать Дину,
его не заметила. А он вскочил в седло и, сам того не заметив, въехал прямо в
седую стену ливня.
Очнулся, лишь когда весь вымок и замерз. Огляделся, пытаясь в
полутьме, забитой дождевыми струями и освещаемой лишь проносящимися в вышине
золотыми огненными стрелами, отыскать убежище. Проситься в чей-то дом не
хотелось.
Над головой беспрерывно грохотал гром, а земля просто шипела под
ударами миллионов капель, когда Харальд разглядел высокое строение, скорее
всего - хозяйственный сарай.
Поспешно слез с седла, распахнул дверь. В нос ударил сильный запах
сохнущих трав. Лошадь стояла смирно, пока хозяин вытирал ее, а получив в
распоряжение немалое количество сена, принялась жевать, довольно кося карими
глазами. Харальд же поспешно развязал сумку и извлек книгу. Страницы тревожно
зашуршали под его нетерпеливыми пальцами. Ведь должен быть магический способ
вернуть человеку разум, должен!
Чтобы хоть что-то видеть, пришлось распахнуть дверь, из которой вместе
с порывами холодного ветра долетали крупные, словно осы, капли, и такие же
злые. Но Харальд не обращал на их укусы внимания, всецело сосредоточившись на
поиске.
Он нашел требуемый ритуал, когда гроза утихла, гром гремел изредка и
как-то устало, а мельтешение молний укатилось на север. Над миром навис низкий
серый полог, из которого шел самый обычный дождь, а уже никакой не ливень.
Под этот-то дождь и выскочил Владетель, радостно приплясывая и
потрясая руками, совершенно забыв о достоинстве мага, о чести родовитого. Увидь
его в этот момент кто-либо из знакомых, решил бы, что Харальд сошел с ума.
Вода охладила разгоряченное тело, остудила разум, вернула равновесие
чувствам, и маг спокойно начал готовить ритуал.
Наступление вечера застало его в лесу, точнее, в молодом сосняке.
Деревья, около трех саженей высоты каждое, стояли стройными шеренгами, и землю
устилал толстый ковер желтых иголок. Разгрести их было непросто, зато на голой
земле, лишенной травы, очень легко оказалось рисовать. То, что с веток
непрерывно капало, не смущало мага. Даже то, что, готовя место для рисунка,
пришлось изрядно запачкаться, не остановило его.
После некоторых колебаний, так как книга предложила несколько
вариантов рисунка, Харальд остановился на правильном восьмиграннике, вписанном
в круг. Длину сторон, конечно, пришлось прикинуть на глазок, но в данном случае
точность была не столь важна.
В восьмиугольник, в свою очередь, вписал пятиугольную звезду,
направленную вершиной на север, в ту сторону, куда уползла гроза. Меж лучей
расположил буквы надписи, а в самый центр рисунка поместил причудливо
сплетенными два знака Истинного Алфавита - Кси, означающий прозрение разума, и
Куэрт, отвечающий за возвращение к истокам.
Когда угас последний солнечный луч, все было готово. Для окропления
рисунка нужна была людская кровь - Харальд взял своей. Иных доступных
человеческих существ рядом не наблюдалось.
С наступлением ночи в сосняке наступила тишина. Тьма сгустилась меж
деревьев, и лишь чисто-серебристое свечение магического чертежа разгоняло ее.
Буквы светились каждая своим цветом, особенно сильно - центральные; зеленым,
цветом сочной листвы, Куэрт, и синим, как морские волны, Кси.
Слова заклинания звучали глухо и торжественно, и Харальд уверенно
довел ритуал до середины, когда вдруг запнулся, пораженный ужасной мыслью: а
стоит ли дело того, чтобы им заниматься? Нужен ли Дине тот самый рассудок,
который он тщится ей вернуть? Вместе с разумом возвратятся и воспоминания,
жестокие, страшные, вернется вся правда об окружающем мире...
Харальд вспомнил лицо, виденное им в деревне, освещенное счастьем и
довольством, которое можно испытать лишь в детстве или, если ты уже вырос, в
прибежище безумия. Подаренный разум вышвырнет Дину из этого счастья, а что даст
взамен? Горькую способность видеть все глазами взрослого человека. Не самое
лучшее приобретение.
Слова заклинания застыли в горле. Маг замолчал, огорошенный догадкой,
что сегодняшнее колдовство может стать самым жестоким из дел, им совершенных.
Но не завершить заклинание тоже нельзя. Начатую магию надо довести до конца, и
способов уйти от нее на полдороги нет.
На принятие решения понадобилось несколько мгновений. Стиснув зубы,
Харальд шагнул вбок и носком сапога начал затирать одну из сторон
восьмиугольника.
Едва светящаяся белизной лунного света струна оказалась порвана, как
ударила боль, жгучая, беспощадная. Смяла и повалила Владетеля, словно куклу, на
мокрую подстилку из колючек...
ГЛАВА 19
Под магией я понимаю глубокое и надежное
познание тайн природы, так что, когда становятся
известными природа, свойства, скрытые силы,
сим патии и антипатии отдельных предметов,
то можно вызвать такие действия,
которые людям, незнако мым с причинами их,
кажутся редкостными и даже чудесными.
Каспар Шотт
Очнулся Харальд от птичьего гомона. Голова была тяжелой, словно с
похмелья, и он не сразу понял, где находится. С ощутимым усилием разлепил веки
и некоторое время с недоумением вглядывался в шумящие вокруг деревья. Лес
выглядел престранно. Некоторые стволы были словно опалены огнем, иные -
перекручены самым чудовищным образом, одно, раскатанное почти в доску, тем не
менее беззаботно размахивало колючими лапами под влиянием свежего ветерка.
Каждое движение отдавалось болью по всему телу. Харальд ощущал себя
так, словно его хорошенько выстирали, а затем отжали. Тем не менее, напрягая
мускулы, сумел приподняться и сесть. Одного взгляда, брошенного на словно
выжженный в земле рисунок, хватило, чтобы все понять. Ему все же удалось
остановить заклинание. Еще дешево отделался - легкими повреждениями и небольшим
провалом в памяти.
На свист прибежал конь, оставленный вчера на опушке. Вид у него был
очумелый, на хозяина воззрился с неясным подозрением.
С некоторым трудом Харальд вздернул тяжелое, словно куль с картошкой,
тело в седло, ударил пятками. Выжженный пятачок начал удаляться и вскоре пропал
в зеленом полумраке.
Выехав на дорогу, Харальд некоторое время вертел головой, пытаясь
сообразить, в какую сторону ехать, чтобы вновь не оказаться в деревне.
Встречаться взглядами с тем существом, которым стала Дина, сил не было, а
первоначальной целью поездки было все же посещение родного замка. Так что,
после зрелого размышления, Харальд сориентировался по солнцу и двинулся на юг,
откуда приехал вчера. На душе было паршиво, и оглядываться совершенно не
хотелось.
Замок Триз за то время, что Харальд его не видел, погрузнел и поседел,
словно человек с годами. Немного больше морщин-трещин стало в стенах,
полусгнивщими зубами торчали башни. Картина, в общем, предстала безрадостная.
Понаблюдав за родовым гнездом с опушки и не обнаружив особых признаков
жизни, Харалъд двинулся вперед. Ворота оказались заперты. Вспомнив детские
похождения, он легко бы пробрался внутрь, но не к лицу это одному из членов
семьи, возвращающемуся домой.
Пришлось колотить. На стук в одном из окон надвратной башни появился
слуга, спросил сонно:
- Чего надо?
- Ты меня не узнал? - ответил вопросом Харальд, с некоторым волнением
вглядываясь в знакомое с детства лицо. - Неужели я так изменился?
Слуга нахмурился, и после упорного вглядывания в замершего у ворот
человека растянул рот в недоуменной ухмылке:
- Неужели это вы, господин Харальд?
- Я, я, открывай.
- Да мы уж и не чаяли вас увидеть.
С грохотом распахнулась калитка, и блудный сын рода фон Триз прошел в
нее, ведя коня в поводу. Запирать проход пришлось самому, так как слуга куда-то
исчез. Не иначе, докладывать побежал.
Они сидели за низким широким столом в главном пиршественном зале
замка. Здесь ничего не изменилось. Те же звериные морды на стенах, скалящиеся в
бессмысленном посмертье, гобелены, темные от копоти, и запах дыма, вечный,
неистребимый.
Зато изменился старший брат, Эрик. Он стал толще, массивнее и теперь
очень походил на отца. В светлых, почти как и у Харальда, волосах, появились
нити седины, но синие глаза были все так же остры, в них плескалось памятное
хищное выражение.
Они пообедали, но беседа не клеилась, и братья молча поглядывали друг
на друга, словно решая, о чем можно говорить с этим человеком, родным по крови,
но совершенно чужим по жизни.
Безмолвие первым нарушил Эрик.
- Так ты теперь Владетель? - спросил он со странной усмешкой,
отражающей смесь подобострастия, удивления и страха.
- Вроде того, - скупо ответил Харальд. О себе он, несмотря ни на
что, рассказывать не собирался и поэтому пустился в расспросы.
- Как умер отец? - спросил он. Новость о смерти родителя Владетель
принял без особой печали. Но все же стало немного жаль.
- На охоте, - неохотно ответил брат. - Четыре года назад. Медведь
оказался сильнее. Правда, и зверь тогда не выжил, но это послужило нам слабым
утешением.
В глазах Эрика мелькнул огонек, и Харалъд подумал, что братья не так
уж и жалели о случившемся, разумея наследство, пусть даже не такое богатое.
- Сестру выдали замуж? - после очередной паузы возник новый вопрос.
- Нет, - Эрик паскудно ухмыльнулся. - Такое вряд ли было возможно.
Она окончательно сбрендила и сбежала со странствующим трубадуром.
- Да, - покачал головой Харальд.
Замок, как он его запомнил, заметно опустел. Родственников, в силу
различных причин, которые он сейчас выяснял, убавилось. Слуги тоже почти
вымерли. На весь замок, не такой уж и большой, осталось всего около десятка
человек, среди них - лишь пятеро способных носить оружие.
- А что с братьями? - Невинный, казалось, вопрос вызвал на лице Эрика
мрачную мину.
- Хродгар погиб во время мора, что прошелся по нашим землям два года
назад. А оба двоюродных погибли на войне.
- Что за война? - полюбопытствовал Харальд и тут же пожалел об этом.
- В войне, которую Владетель Свенельд, наш сеньор, вел с Владетелем
Харальдом, - ответил старший брат резко. Каждое его слово было как удар
кулака.
Чувствовать себя погубителем родичей было не очень уютно. Но
переживать и каяться Харальд не собирался. Дядины отпрыски немало попортили ему
крови в те времена, когда он еще жил в этом замке, и раз они погибли, сражаясь
против него, то такова их судьба.
А Эрика тем временем понесло. Давно, видимо, не было возможности
излить душу.
- Дети у нас почти все умерли во время того мора. У меня осталось
только двое, младший сын да дочь. Жена после той болезни рожать больше не
может. С запада, из лесов, напирают дикари, носящие шкуры и не знающие власти
родовитых. Замок фон Хири сожгли полгода назад. Скоро доберутся и до нашего, а
сил для обороны у меня нет!
- Да, нехорошо, - равнодушно отозвался Харальд, пригубив пиво.
Проблемы рода фон Триз были для него столь чужими, сколь это возможно для
человека, в этом роду появившегося на свет. Брат же явно надеялся, что Харальд
не оставит без помощи родственников, хотя напрямую разговора об этом не
заводил; мешала гордость. Но его ждало жестокое разочарование.
Допив пиво, Харальд поднялся в комнату, в которой когда-то жил. Здесь
царило полное запустение. Мебель вытащили, судя по слою пыли, давно, в углах
нависли сети паутины, на стенах - потеки сырости.
- Тут никто так и не поселился после тебя, - проворчал брат из-за
плеча.
Харальд молча кивнул.
Вслед за жилой комнатой настал черед библиотеки. От нее долго не могли
отыскать ключ. Один из слуг вспомнил, что старый господин, то есть отец
нынешнего, после бегства младшего сына, пребывая в гневе, велел ключ в ров
выкинуть. Должен быть запасной, да только где он?
День успел склониться к вечеру, когда один из слуг, ведший поиск в
подвале, явился с огромной связкой ключей. Эрик глянул на нее, сморщился и
сказал:
- Нет, братец, сам разбирайся. Ты должен помнить, как Ключ от
библиотеки выглядит, а не я.
Память на этот раз подвела. Пришлось при неверном свете факела, что
держал слуга, пробовать все ключи из связки. Дверь скрежетала и стонала, не
желая поддаваться, пыль лезла в нос, заставляя чихать.
Когда очередной ключ, двенадцатый или тринадцатый по счету, подошел и
дверь открылась, Харальд настолько исчихался и измучился, что не испытал почти
никакой радости. Взял факел из руки слуги, сказав
Я сам!
, и вошел в
книгохранилище.
Здесь стояла тишина. После ненормального младшего сына старого хозяина
сюда никто не заходил, и Харальд, хотя повидал куда более обширные коллекции
книг, на миг испытал трепет перед собранным здесь знанием, подобный тому, что
переживал в молодости.
С благоговением прикоснулся он к корешку одной из книг, стирая толстый
слой пыли. Попробовал вытащить ее, но обложка неожиданно легко подалась под
пальцами и с едва слышным треском сложилась. Внутри нее все сгнило.
Воткнув факел в держатель, Харальд принялся обследовать полки. Крысы и
сырость сделали свое дело - большая часть книг погибла безвозвратно. Но удалось
отыскать и целые. Сунувшемуся в дверь в самом начале брату он адресовал просьбу
принести свечей и принялся за дело.
Владетель работал всю ночь. К тому времени когда над восточным
горизонтом поднялось розовое зарево рассвета, все выжившие фолианты оказались
сосчитаны и отложены в сторону.
За завтраком же младший брат сделал старшему предложение, от которого
тот едва не подавился куском мяса:
- Что? - произнес он, вытаращив глаза. - Ты хочешь купить у меня
книги?
- Да, - кивнул Харальд. - Не все, лишь те, которые в хорошем
состоянии. Плачу по пять золотых за каждую.
- Это немалые деньги, - нахмурился Эрик. - И я согласен! Все равно
они там сгниют скоро или достанутся варварам с запада. А как ты их увезешь?
- Еще я куплю лошадь, - Харальд огладил бородку. - Думаю, одной
хватит.
- Десять золотых, - глаза хозяина замка сверкнули. Уж если брат сам
не хочет помогать, нужно вытрясти из него все, что можно.
- Хорошо, - холодно кивнул Харальд. - Я уезжаю сегодня.
- Как? - округлились глаза на лице старшего из родственников. - И не
поживешь здесь?
- А зачем? Участвовать в мелких местных проблемах я не хочу, -
последовало равнодушное пожимание плечами. - И замок этот более не родной мне.
Кроме книг, тут не осталось ничего, что было бы мне интересно.
На подобное заявление Эрик не нашелся, что ответить. По потухшим
глазам и выражению лица было видно, что он недоволен решением брата, но Харальд
не обратил на это никакого внимания.
Покинул он замок после полудня. Гроза заметно освежила мир, и с того
дня жара ослабела. Вот и сейчас, несмотря на разгар дня, можно было
путешествовать без особенных неудобств.
На поводу за Владетелем следовала смирная лошадь, впервые в жизни
поменявшая хозяина. С ее спины уродливыми наростами свисали мешки, набитые
книгами.
Эрик наблюдал за отъездом младшего брата с одной из башен. На сердце у
главы рода фон Триз было неспокойно, хотя причину этого он сам вряд ли смог
объяснить. До последнего момента он ждал, что всадник обернется, хотя бы бросит
взгляд на родной замок, помашет рукой.
Но брат не обернулся, и Эрик сошел с башни в тоске и тревоге.
Дубы по дороге к дому Свенельда стояли столь же мощные, зеленый полог
все так же шелестел в добрых десяти саженях от земли, пахло желудями и листвой.
Что для древесных исполинов десяток лет? Что месяц для человека.
Харальд, что ехал меж толстенных коричневых стволов, был почти не в
состоянии смотреть по сторонам. Он три дня не прикасался к книге, и это стоило
ему немалых сил. Щеки ввалились, глаза лихорадочно блестели, руки приходилось
постоянно удерживать от того, чтобы они не метнулись открывать сумку с тяжелым
и холодным источником знаний. Конь под седлом и лошадь с грузом, казалось,
ощущали настроение наездника. Вели себя так, словно их одолевали слепни, хотя
никаких насекомых заметно не было.
Но доехать до дома на поляне Владетелю не дали. На тропинку, преградив
дорогу, легко шагнул хозяин здешних мест. Лицо Свенельда скрывалось под
капюшоном, но Харальд легко узнал его по могучей фигуре и рокочущему, словно
гром, голосу.
- Что угодно тебе, Владетель Харальд?
- Я привез тебе подарок, - отозвался тот хрипло, натягивая удила
- Неужели ты решил подарить мне свое сокровище? - Капюшон слетел с
головы, обнажив полные изумления карие глаза. - Я не возьму этой книги! Ей
нельзя у меня быть!
- Почему? - На лице всадника, более всего напоминающем в этот момент
череп с натянутой кое-как кожей, обнаружился интерес. - Боишься?
- И боюсь тоже. - Свенельд кивнул. - Но главная причина в другом. У
меня есть... некая вещь, по силе сравнимая с твоей, но совершенно другого
качества. Им нельзя находиться рядом.
- Я понял тебя. - Харальд вновь смотрел безразлично. - Но ты зря
беспокоишься. Мой подарок несколько другого свойства.
Летко спрыгнув с седла, младший из магов подвел к старшему вьючную
лошадь.
- Здесь книги, - сказал он, похлопав по оттопыренному боку одного из
мешков. - Все, что мне удалось спасти из собрания моих предков. У тебя они
сохранятся лучше.
- С чего ты взял? - Теперь уже на лице Свенельда отразился интерес.
- Просто хуже, чем в замке, их невозможно сохранить, а отдать мне их
более некому.
- Хм, занятное ты принял решение, - Харальд ощутил на себе
внимательный, прощупывающий взгляд. - Лучше бы ты заглянул в нее, а то мало ли
чт
...Закладка в соц.сетях
