Жанр: Фантастика
херальды 1. Я, маг!
...он не мог
прожить и нескольких дней, чтобы не заглянуть под меняющую цвет обложку.
На вопрос о выявлении враждебных лиц книга выдала совсем немного, если
говорить точно - один рецепт, заключающийся в изготовлении талисмана. Надетый
на шею, он позволит обнаружить тех, кто замышляет против носящего его дурное.
Их лица будут видеться красными, словно налитыми кровью.
Выпиленный самолично кругляш Харальд три дня вымачивал в жутком отваре
из чаги, белены, красавки, дубовых листьев и куриного помета. К большому
удивлению мага, кусок дерева, извлеченный после положенного срока из мерзостно
и едко воняющей жидкости, не пах совершенно, лишь немного потемнел.
Для самой главной части ритуала - нанесения рисунка Харальд забрался в
давно облюбованный подвал замка. Курильницы зарядил требуемой смесью сушеных
листьев шалфея, мяты и петрушки. Вошел в магический круг и отчего-то замер, не
в силах оторвать взор от заготовки для талисмана.
Все подробности ритуала Владетель помнил превосходно, но что-то
сковывало его, не давало приступить к свершению. На миг показалось, что
поверхность заготовки размазалась, исчезла, превратившись в зеркало, из
которого на Харалъда глянуло его лицо, залитое дурной краснотой.
Видение исчезло, и лишь тогда руки и глаза смогли свободно двигаться.
Осторожно, словно дерево может разбиться, Харальд переложил кругляш в левую
руку, а в правую взял с алтаря небольшой нож для резьбы. Требуемый рисунок был
заранее нанесен на поверхность тонкими линиями, теперь их надлежало собственно
прорезать.
Тщательно, не торопясь, изобразил два квадрата, касающиеся углами края
диска. Квадраты оказались повернуты относительно друг друга так, что
образовывали равносторонний восьмиугольник. В пределах внутреннего пространства
нарисовал сложную фигуру, составленную из нескольких полумесяцев, - в левой
части и нечто похожее на волосатую голову - в правой.
С надписью Истинным Алфавитом, которая должна идти по краю талисмана,
то внутри восьмиугольника, то снаружи, случились затруднения. Резец оказался
великоват, и Харальд работал над каждой буквой очень лолго. Намозоленные руки
слушались плохо, от напряжения болели глаза, и периодически приходилось
отдыхать. Особенные мучения доставил знак Муин. отвечающий за собирание всей
надписи, за скрепление ее в единое магическое целое.
Не теряя времени, отложил нож и приступил к освяшению. Капнул на
талисман водой, призывая соответствующую стихию, дунул, привнося силу Воздуха,
подержал над пламенем свечи, пропитывая Огнем, и посыпал талисман щепоткой
земли. После каждого этапа кусок дерева в руке становился все тяжелее, и
Харальду вскоре стало казаться, что он держит свинцовую бляшку.
Взял в руку другой нож, провел острейшим лезвием по запястью. Боли не
было, ощутил лишь холодное прикосновение. Кровь тоже текла неохотно, будто
примороженная.
Обмакнул палец в темную жидкость и принялся пропитывать канавки
рисунка на теле талисмана. Кровь застывала неровно, приходилось возвращаться,
проходить одно и то же место несколько раз.
В тот миг, когда багровыми потеками застыла последняя буква надписи,
талисман вспыхнул. Нет, внешне он остался таким же, как и был, просто мгновенно
нагрелся до такой степени, что Харальд с трудом сдержал крик. Лишь то, что
пальцы неожиданно свело судорогой, помешало ему выпустить талисман. Если бы он
разжал пальцы до окончания ритуала, то все труды пошли бы насмарку.
Жар постепенно охватил руку, поднялся по предплечью, на миг замер,
копошась в плече, а затем броском ударил в лицо. Кулака своего Харальд уже не
чувствовал, будто тот сгорел. Под конец от жара начали слезиться глаза, словно
их наполнили изнутри пламенем.
Но мука продолжалась недолго. Огонь словно вытек через зрачки и тут же
остыл и сам талисман.
Когда Харальд вдел в заранее пробитую дырочку тонкую цепочку и повесил
изготовленную вешь на шею, розовые линии магического круга на миг ярко
вспыхнули и исчезли. Ритуал успешно завершился.
Сработанный талисман лежал на груди, когда Харальд прибыл в Тарни.
Войско оказалось уже здесь - на въезде Владетелю отсалютовал патруль. К городу
тянулись обозы с продовольствием, показывая, что приказ подготовить войско к
выступлению Гисли выполнял со рвением.
Простые воины, как выяснилось позже, размещались в лагере - у реки,
как и родовитые попроще. Те же, кто богаче, поселились в городе, заняв все
постоялые дворы.
На самом роскошном из них, называвшемся
Речной бог
и украшенном
вывеской с изображением синего пучеглазого существа, удивительно похожего на
водянца, Харалъд обнаружил своих первейших вассалов.
Едва успел спрыгнуть с коня, как рядом оказался Гисли.
- Очень рад вашему приезду! - Он слегка поклонился, демонстрируя
грацию родовитого, - Воины готовы выступить хоть завтра.
- Очень хорошо, - ответил Харальд, вглядываясь в лицо своего первого
вассала, имеющее отчетливый красный оттенок, столь сильно отличающий его от
прочих лиц, рядом находящихся. Талисман работает, и не остается сомнений, что
Гисли, одним из первых принявший сторону нового Владетеля, готов к измене, - Я
доволен.
Он не покривил душой. Довольство ощущалось, оттого, что удастся скоро
и быстро разоблачить всех, замышляющих что-либо против Владетеля.
- Всегда готов служить, - поклонился вновь Орни..
- Я знаю, - кивнул Харальд. - Сегодня же вечером устроим пир, на
который должны быть приглашены все мои вассалы, до самого последнего. Займись,
чтобы все было как положено.
Гисли почтительно склонил голову, но про себя удивленно хмыкнул: что
за ерунда, какой еще пир? Зачем?
Но ослушаться приказа невозможно (
Пока - невозможно!
- мелькнула
мысль, отозвавшаяся сладостной дрожью по телу), и фон Орни нетерпеливо крикнул
слуг и принялся отдавать распоряжения. Если Владетель хочет - будет пир. Отчего
не потешить того, кому жить осталось не более трех дней.
Сразу трое менестрелей драли струны, по очереди услаждая слух
родовитых разнообразными балладами, а если честно - то просто отрабатывали
заплаченное, поскольку слышать их во всеобщем гаме и шуме могли только сидящие
рядом. По помещению тек аромат жареного мяса, приправ, такой густой, что даже
полный живот отзывался на него голодным урчанием.
Гости ели и пили от души, еще бы - на дармовщину и уксус сладок, а тут
- совсем не уксус. Обглоданные кабаньи и оленьи туши сменяли целыми, одну за
другой открывали бочки с пивом, а ненасытные утробы родовитых требовали еще.
Владетель сидел за небольшим столом на возвышении, с которого хорошо
виден весь зал. Он почти не ел, а лишь как-то очень напряженно вглядывался в
лица пирующих, при этом постоянно поднося руку к груди. Гисли наблюдал за ним
со все большим беспокойством:
Неужели заподозрил? Или что-то замышляет?
Но лицо Харальда оставалось спокойным. Голубые, как небо, глаза
смотрели без гнева или страха, длинные белые пальцы не выдавали волнения. На
сенешаля он даже не глядел.
Лишь под самый конец пира, когда в зале появились слуги и начали
поднимать тех из гостей, кто пал в неравной борьбе с хмельными напитками,
Владетель обратился к своему первому вассалу:
- Я доволен, - сказал он, в точности повторив свою утреннюю фразу.
Но в глазах при этом мелькнуло нечто такое, отчего Гисли вздрогнул, словно
мальчишка, обнаруживший на ноге гадкого и страшного жука. От улыбки же Харальда
ощутимо веяло холодом. - Но сегодня же мы должны поговорить и о делах. В
полночь, на том постоялом дворе, где я остановился.
Гисли осталось только поклониться.
Ночь висела над городом, подобно черному исполинскому плащу,
испещренному прорехами звезд. Ветер нес с реки сырой воздух, и слышались вопли
какого-то буйного гуляки. Вскоре и они стихли; до крикуна, похоже, добралась
стража.
Темнота за пределами небольшого круга, очерченного оранжевым светом
факелов, отчего-то внушала страх, а ветер казался холодным. Фон Орни кутался в
плащ, но даже плотная материя не спасала от озноба, пришедшего изнутри.
Постоялый двор
Веселый бобер
, маленький и неказистый, который
Владетель Харальд по неведомой прихоти выбрал для резиденции, оказался ярко
освещен. За окнами мелькали тени, и Гисли ощутил, что до колик в животе не
хочет туда входить.
Поискал уважительную причину для того, чтобы повернуть назад. При этом
замедлил шаг, едва не остановившись, отчего заработал десять изумленных
взглядов от сопровождающих его воинов.
Причины не нашлось, и с тяжелым сердцем фон Орни, второй человек во
Владении, толкнул отчаянно заскрипевшую дверь.
Внутри пахло дымом, и запах этот вызвал удушье. Из-за стола на
вошедших спокойно смотрел Харальд, а со всех сторон - стрелы, лежащие на
натянутых и нацеленных луках. Стрелков оказалось очень много, и Гисли даже
удивился, как они все тут поместились?
Но удивление исчезло, и он выдавил глупый, но необходимый вопрос:
- Что случилось?
Воины за спиной шумно дышали. Чувствовалось, что они ошеломлены.
- Ничего, - ответил Владетель и слегка раздвинул губы, изображая
улыбку. - Просто я обвиняю тебя в измене и подготовке покушения на мою жизнь.
Дергаться не советую, тебя мгновенно нашпигуют стрелами.
- Я не... - начал Гисли, но смолк, наткнувшись на ледяное спокойствие
в глазах Харальда, в этот миг более всего похожих на две дырки в белом мраморе
лица. Владетель откуда-то знал о заговоре, по крайней мере - о тех, кто его
составил.
Опустив голову, он позволил себя связать. С пояса его сняли меч
(неслыханный позор для родовитого!). Затем повели куда-то в жилые комнаты.
Последнее, что услышал глава оплошавших заговорщиков, были слова Владетеля,
обращенные к появившимся вместе с Гисли воинам:
- К вам же нет никаких обвинений, но до утра побудете здесь, в этой
комнате.
Дверь глухо стукнула, и фон Орни, сопровождаемый аж четырьмя
конвоирами, поплелся по сырому низкому коридору, воняющему кошачьей мочой. Ему
было нестерпимо обидно, не за измену сеньору, нет, а за то, что он не сумел
довести дело до успеха.
Солнце, не так высоко поднявшись над горизонтом, сияло изо всех сил,
назойливо лезло золотистыми лапками в глаза, заставляя жмуриться. Харальд
недовольно морщился, но терпел. На строптивое светило, без всякого уважения
относящееся к Владетелю, управы не найдешь.
Отвлекшись от размышлений о собственной ограниченности, он оглядел
стоящих рядком родовитых со связанными со спиной руками. У некоторых на лицах
красовались синяки, у одного - перевязана рука, на большинстве лиц -
последствия вчерашней пирушки. Ощутимо пахло перегаром.
Взять бунтовщиков после того, как Харальд с помощью талисмана
определил их, оказалось несложно. Большинство пребывало в состоянии более чем
нетрезвом и сопротивления не оказали.
Харальд зевнул. Бессонная ночь давала о себе знать. В голове вместо
привычной ясности царил легкий сумбур, никак не удавалось решить, что же делать
с потенциальными бунтовщиками. Ведь ничего предосудительного они не совершили.
Пока - не совершили, не успели. Но казнить только за помыслы? Да и объясняй
потом всем свой поступок. Того гляди, остальные вассалы поднимутся...
Харальд задумчиво потер подбородок, вновь оглядел бунтовщиков. На
лицах удивление (все еще никак не могут поверить в происходящее, думают - с
похмелья мерещится), страх (ведь не выжить!), ярость и жажда мести (ты еще
попляшешь, вероломный Владетель, безродный выскочка!), надменность (мы -
родовитые, а не какие-нибудь холопы!). Оставь таких в живых, даже в темнице,
все что угодно положат, лишь бы выбраться, отомстить. Да и где держать столько?
Собственноручно сотворенный замок далеко, да и для пленников ничего не
предусмотрено, не развозить же их по замкам других родовитых с просьбами - а не
приглядите ли вы за этим вот бунтовщиком? Ах, он вам приходится троюродным
братом, но это мелочи... На светило наползла небольшая тучка, принеся некоторое
облегчение. Мыслить стало несколько проще. С удивившим его самого спокойствием
Харальд бросил стоящему неподалеку фон Жахху, ставшему сегодня новым сенешалем:
- Всех убить, но быстро. Головы срубить, трупы в реку. Чтобы до
полудня - никаких следов
Отвернувшись от места казни, он зашагал к городу. В конце концов,
Владетель не должен никому давать отчета в своих действиях, да и убить всех
бунтовщиков, разом покончив с подколодной змеей измены, - разумнее всего. И
если половина из родственников казненных затаит зло на Владетеля, то вторая,
те, кто займет освободившиеся замки, будут очень даже довольны.
- Будь ты проклят, кровопийца! - донесся крик, за ним послышалось
молодецкое хаканье и тупой удар. Харальд помимо воли вздрогнул и сгорбился. Он
ни на миг не усомнился, кого наградили столь нелестным образом.
Зашагал быстрее. Несмотря на то что убедил себя, что все сделал
правильно, в груди саднило, и черным вороньем вокруг головы кружились дурные
предчувствия.
Болото тянулось впереди ровное, как стол. В ярком сиянии солнца оно
выглядело не более привлекательно, чем почти пять лет назад, когда будущий
Владетель видел его в осеннюю сумрачную пору. Словно лохматые зеленые шевелюры,
торчали кочки, плавали в промоинах с темной водой белоснежные кувшинки.
Шелестели камыши, и ветерок доносил сильный душистый запах, в котором смешались
ароматы стольких растений, что даже самый опытный травник потеряется.
До трясины войско шло по землям чужого Владения пять дней, не встречая
серьезного сопротивления. Владетельница явно выжидала, надеясь на
неприступность собственного замка, либо ждала помощи с юга. Пару небольших
замков, что попались по дороге, Харальд велел разрушить - зачем оставлять в
тылу осиные гнезда? Удалось захватить пленника - родовитого, который заявил,
что ничего не знает и не скажет. Но как только перед ним появился сам Харальд,
вся смелость сползла с лица родовитого, оставив бледность страха, и пленник
заговорил. Но Владетель задал ему всего один вопрос:
В замке ли
Владетельница?
, на что получил нечеткий из-за трясущегося подбородка кивок.
Оставшись в полном недоумении, почему пленник пребывает в таком ужасе,
Харальд приказал его отпустить, а войску - двигаться дальше. Загадку помог
разрешить случайно подслушанный разговор. Ночью Владетель проходил мимо
солдатского костра, и тут до него долетела фраза, что заставила остановиться:
- Слышь, други, я знаю, что с теми родовитыми случилось! - произнес
чей-то бас.
- Да откуда! - засмеялся кто-то. - Нешто сам Кровопийца тебе
рассказал?
- Тише ты, - одернул смешливого бас. - Что он Кровопийца, это точно.
Я слышал разговор двух родовитых, нашего и еще одного, здоровенного такого. Так
вот, Владетель-то наш у всех, кто в ту ночь погиб, велел кровь выпустить и в
бочках сохранить, а сам ее пьет, чтобы у него силы магической прибавлялось!
- Дурак ты, - вмешался третий голос, резкий и неприятный. - Кровь-то
портится быстро!
- Так он же маг! - не сдавался столь хорошо осведомленный бас. - И
кровь эту от сворачивания сохраняет, этими, как их, заклинаниями!
Дальше Харальд слушать не стал.
Вот, значит, как! - думал он, шагая в
темноте к своему костру. - Был Владетель, Любящий Темноту, на его место пришел
Кровопийца. Милое прозвище, нечего сказать!
После массовой казни по войску
поползла волна слухов, один нелепее другого. Хорошо хоть, оставшиеся родовитые
не подняли войска против кровожадного Владетеля!
Без ропота и шума дошли до болота и встали лагерем, ожидая, что
прикажет предводитель. А он стоял на краю трясины и ни на что не мог решиться.
Путь к лежащему по ту сторону топи замку, некогда столь скрытый, виделся, как
на ладони. Но Харальд столь же хорошо видел, что большое войско по нему не
пройдет. От силы - тысяча. Об осадных катапультах вообще речи нет. А штурмовать
со столь малым войском твердыню Халла, где скрывается вероломная Владетельница,
- безумие. Выступая в поход, Харальд был твердо убежден, что сможет провести к
замку все войско. И теперь
наслаждался
неприятным открытием.
Замаячил призрак отступления, которое, несомненно, подорвет веру во
Владетеля как в полководца. И что делать - обходить болота и попытаться
штурмовать замок с другого берега Пьяной реки? Это займет много времени, к
осаде можно будет приступить только к осени, и к тому же армия окажется
отрезана от обозов. Пытаться достигнуть Халла по реке? Это потребует еще больше
времени, ведь сколько маленьких речных кораблей понадобится для армии в восемь
тысяч человек?
Остался один выход - очень неприятный, что еще более укрепит за
Владетелем славу Кровопийцы. Выход магический, и его подсказала безотказная
книга: воззвать к силам Земли и поднять из недр дамбу, что протянется прямо к
замку. Но подобная магия требует чудовищной сложности заклинания, и без крови
здесь не обойтись, без человеческой, и в большом количестве...
После двух дней стояния при болоте он наконец решился. Приказал
очистить от травы участок площадью примерно в тридцать саженей. В ближайшие
деревни были отправлены отряды конников, чтобы пригнать тридцать человек
крестьян - пятнадцать мужчин и пятнадцать женщин. Обязательно - молодых, и
желательно - здоровых. В Тарни поскакал гонец со списком для покупок, и
некоторые пункты его показались бы странными кому угодно, но только не магу.
Пока добывали необходимое, Харальд трудился над магическим рисунком.
Конечно, тот не будет столь велик, как при восстановлении замка, но и времени в
распоряжении гораздо меньше.
С земли чертеж нельзя было окинуть взглядом, но сверху, с высоты
птичьего полета, он выглядел бы следующим образом: ограничительный круг и
вписанная в него пятилучевая звезда, вершиной указывающая на замок Халл, В ее
центре - знак стихии Земли, в секторах же. образованных кругом и звездой, -
целые надписи. В общем, обычный магический круг, вот только размер указывает на
мощь заключенного в нем заклинания.
Пленных селян, воющих от ужаса, пригнали на второй день, гонец из
Тарни вернулся на шестой. Привез все, что надо, и Харальд, отрешенно вздохнув,
назначил колдовство на следующий вечер. Придется пролить кровь, ничего не
поделаешь. Крови крестьян не имеет смысла жалеть ради такой цели...
Постоялый двор
Олень
, что в Бабиле, у самого берега Серебряной реки,
никогда за почти двести лет существования не принимал столь почетных гостей. В
его толстых бревенчатых стенах доводилось останавливаться самым разным
родовитым, но чтобы сразу три Владетеля - о таком ни один из хозяев заведения
никогда бы и не помыслил. Да и нынешний хозяин, низкорослый толстячок Исав,
вряд ли мечтал о такой славе для своего заведения. По крайней мере, до
сегодняшнего дня.
Свенельд потягивал пиво и ждал. Пахло дичью, приправами, рыбой, среди
запахов суетился хозяин, время от времени выбегая из кухни осведомиться, не
нужно ли еще чего дорогому гостю? Но Владетель лишь качал головой, и толстячок
убегал, оставляя его в тишине и одиночестве. Сегодня в
Олене
не будет
посторонних, и все великолепие, которое жарится, парится и варится на кухне, -
для редких гостей и их свиты. Двое воинов Свенельда сидели рядом, неподвижные и
молчаливые, словно предметы мебели, еще двое стояли у двери, заворачивая
желающих посетить постоялый двор. Изредка снаружи доносились возмущенные вопли
завсегдатаев, но быстро смолкали.
Когда за окнами начало темнеть и запахи из кухни сделались просто
нестерпимыми, дверь заскрипела, пропуская гостей. Первым шагнул в зал высокий и
очень худой мужчина с горящими желтыми глазами. За ним повалили воины, все как
на подбор - смуглые, поджарые, с хищными волчьими взглядами.
Мгновенно появившийся Исав водрузил на стол огромный канделябр с
добрым десятком белых, словно рыбье пузо, свечей. В их свете глаза пришельца
засияли еще ярче, и в этих шафранных кружках отразилось недовольство. Садясь за
стол, пришелец сказал:
- Опять ты под своим дурацким капюшоном! Сними, а то как разговаривать
с человеком, лица которого не видно7
- Далось тебе мое лицо, - ответил Свенельд спокойно. - До него ли
сейчас? Ты вот приволок с собой десяток воинов, Дан, и я молчу! В два раза
больше, чем договаривались!
- Ладно, - примирительно поднял ладонь Владетель Дан. - Не до наших
милых причуд сейчас! Может, лучше приступим к трапезе?
Он пошевелил длинным породистым носом, вбирая плывущие по помещению
запахи.
- Подождем Иссахара.
Дан сморщился, но промолчал. Понятливый хозяин принес ему кружку с
пивом, и желтоглазый Владетель тотчас уткнулся в нее носом.
Но не успел он допить и половины, как дверь вновь отворилась, на этот
раз - с грохотом, и в помещение
Оленя
ворвался Владетель Иссахар. Черные
волосы его торчали, подобно ежовым иголкам, а голубые глаза были полны гнева.
- Эти мешки с дерьмом не оказали мне должного почтения на переправе!
- рявкнул он, усаживаясь. - Я их всех прикажу казнить!
- Здесь не твое Владение, - улыбнулся Свенельд, а Дан в открытую
захохотал. - Так что прекрати паясничать!
Дверь захлопнулась, пропуская сопровождающих Иссахара.
Хозяин подал приехавшим позже Владетелям тазики для омовения, и пока
те плескались, на столе появились еще два подсвечника, кувшины с пивом. Затем в
самый центр стола шмякнулось первое блюдо - молочный поросенок, запеченный в
яблоках.
Свенельд услышал, как в животе у Дана заворчало, Да и сам он не мог
оторвать взгляд от коричневой ароматной корочки, покрывающей славного
представителя породы хрюкающих...
К деловому разговору удалось перейти нескоро.
- Ну что, господа, приступим, - сказал Свенельд, заметив, что
челюсти Владетелей стали двигаться медленней.
- Конечно, - в один голос произнесли Дан и Иссахар и неприязненно
посмотрели друг на друга.
- У нас появился единый противник, и я думаю, что справиться с ним мы
сможем только сообща.
- Этот, как его... Харальд? - длинный Владетель поднял бровь. - И чем
же он нам противник? Обычный Владетель, как и мы.
- Увы. - Свенельд выразительно пожал плечами. - Он не совсем обычный
Владетель, и силы он черпает из очень неординарного источника. Но главное, что
он одержим страстью к войне. Недавно его отряды вошли во Владение Лии.
- Ты не шутишь? - На лице Иссахара, желтом, словно старый пергамент,
появилась недоуменная улыбка. - Он что, не успев взять власть, ринулся
завоевывать?
- Именно так, - кивнул Свенельд.
Разговор закончили далеко за полночь, и результатом его все трое
остались довольны. Осень на носу, и разве только безумец начинает войну в это
время, так что до весны можно подождать. А весной если Харальд на самом деле
окажется безумцем, то в той земле, куда он рискнет вторгнуться, его встретит
объединенная армия трех Владетелей...
Утерев пот со лба, Свенельд отправился спать. Новым союзникам незачем
знать, что первоочередная опасность грозит именно ему, тому, кто в свое время
прогнал просившегося в ученики юношу. Харальд совсем не безумен, он просто
мстителен...
ГЛАВА 15
Волшебство, магия - это просто способ
существования некоторых людей и других созданий.
Терри Гудкайнд
Проснулся Харальд в преотвратнейшем настроении. Приснилась какая-то
муть, обрывки сна остались висеть в голове клочьями тумана. Сердце терзала
тоска, - тем более неприятная, что от сильных эмоций Владетель за последние
полгода отвык. Мучило ощущение какой-то крупной ошибки, невосполнимой потери,
которую готов совершить.
В синем, как огромный сапфир, небе, висело желтым яблоком жаркое,
совсем не августовское солнце, когда Харальд выбрался из шатра. Осмотрелся с
недовольным видом, вызвав легкую дрожь у охраны, и велел готовить крестьян к
ритуалу. Ровно в полдень людская кровь должна начать заполнение канавок на теле
магического чертежа.
Не успел Владетель решить, чем заняться, как перед ним возник
запыхавшийся фон Жахх.
- Там, - произнес он, дыша, словно собака на жаре. - С болота...
люди, около двадцати..... Впереди герольд.
- Вот как? - с искренним изумлением воскликнул Харальд. - Переговоров
хотят? Что же, идем.
Из туманного марева, висящего над зеленой шишковатой шкурой болота,
действительно выдвигался отряд конных, Впереди скакал издалека узнаваемый в
своей одежде герольд, а над всадниками реял флаг. В первый момент Харальд не
мог понять, что его не устраивает в этой картине. Ну, едет представительство
Владетельницы вести переговоры, все как положено... А потом мелькнула мысль:
А
флаг-то оранжевый!
- Ну-ка, поправь меня! - обратился Владетель к одному из воинов. -
Какого цвета у них штандарт?
- Оранжевый, господин, - приложив руку козырьком ко лбу, сообщил
воин.
Харальд в полном ошеломлении отвернулся от солдата. Как же так? Ведь
цвет Хельги - синий!
Переговорщики остановились, не доехав до края болота саженей десять.
Было видно, как плещется вокруг копыт вода.
Герольд, не теряя времени, выехал вперед и произнес могучим, хорошо
поставленным басом:
- Владетельнипа Лия желает поговорить с Владетелем Харальдом наедине.
Лия!...
Закладка в соц.сетях
