Жанр: Фантастика
Римская рулетка
... Не требовалось семи пядей во лбу, чтобы понять, на
какого петуха сделал ставки в данном бою колоссальный гладиатор.
- Эномай, - шептали в толпе по ходу его продвижения, оглядываясь или валясь на
соседей, будучи оттеснены могучим шоколадным плечом, а вернее, локтем. - Сам Эномай.
Непобедимый гладиатор.
Андрей находился слишком далеко от идущего и из-за плотности толпы не имел ни
малейшего шанса перехватить его. К тому же Теменев вовсе не был уверен, что его не
дотягивающее до черного пояса, не говоря уж о данах, карате позволит не ударить в грязь
лицом в битве с непобедимым гладиатором. И даже если допустить, что вдвоем с Галлусом они
одержат верх над разъяренным гигантом, что помешает тому крикнуть толпе, кого бить и за
что? И там уже будет не до задержаний правонарушителей.
Андрей сунул руку за пазуху, почти сразу ее вытащил и, не позволяя себе долго целиться,
выстрелил в украшенную бронзовым шлемом голову гладиатора. Выстрел удался, пуля задела
отливающий золотом колпак по касательной, несильно вмяла и срикошетила вверх и влево.
Словно оглушенный звоном, Эномай застыл на пару ударов сердца, прислушиваясь к
собственным ощущениям, и рухнул с пластикой бревна.
Черный и рыжий петухи, не сговариваясь, рванулись из ладоней своих хозяев и, издавая
панические вопли, исчезли среди ног шарахнувшейся толпы - тут и там кто-нибудь хватался
за колено, атакованный истеричной птицей. Прыщавый орал: "Фальсификация!" размахивал в
воздухе закладной на скобяную лавку
Народ рванулся к бесчувственному Эномаю и обступил его, на ходу выдвигая версии о
падении метеорита, атмосферном электричестве и кознях египетских наймитов. А среди всей
этой сутолоки проконсул Галлус, крепко взяв Феодора за плечо, указывал ему на Андрея
Теменева, который, не смущаясь малочисленностью вверенного ему отряда, оттеснял толпу от
лишнего потерпевшего - старого раба, - валявшегося оглушенным на земле и бормотавшего:
- Грохнуло оно у меня над самым ухом, а что грохнуло, и не разберешь...
Форум удостоил своим присутствием Светоний, но его никто не поприветствовал.
Подождав, Светоний произнес:
- Доброго всем времени суток...
Но его тут же попросили заткнуться. Все, включая Гражданина, похожего на хорька,
открыв рты, слушали выступление Надзирателя за тараканами.
- Давайте еще раз задумаемся, достаточно ли мы знаем себя и окружающий мир?
Надеюсь, вам будет довольно приведенных мною примеров. Что находится в центре вселенной,
Земля или Солнце? В чем корень наших эротических фантазий? Почему люди не летают, как
птицы? Согласитесь, до меня никто даже не сформулировал, как следует эти вопросы, я уж
молчу про ответы, - витийствовал Надзиратель за тараканами. - В чем же причина,
сограждане? Я думал! Все эти годы я напряженно мыслил, ни на секунду не прекращая
расширять свои познания. И вот теперь я задам вам великий вопрос всех времен и народов...
Что делать?
Настороженное молчание слушателей нарушил Ксаверий Плеве, прозванный Пеплумом:
- Все это хорошо, но слишком умозрительно, учитель. Можете ли вы привести хоть один
пример, подвергающийся проверке?
Надзиратель за тараканами только и ждал чего-нибудь этакого:
- Очень хорошо. Последние двадцать лет я отсутствовал в Риме, но вы-то жили здесь.
Вот и ответьте мне, нет ли кварталов, пользующихся дурной славой? Нет ли домов, где из года
в год умирают люди от одних и тех же, неясных врачам, причин?
- Всякий знает, что кварталы за рекой - гиблое место, - выкрикнул Карбоний. -
Любой житель там рано или поздно на себе узнает симптомы костоломной лихорадки.
Вероятно, испарения почвы...
- Черта с два испарения! Бьюсь об заклад, что водопровод туда не проложен, а если и
есть пара труб, то идут они мимо скотомогильников, - отрезал Надзиратель за тараканами.
- Ты, должно быть, ознакомился с планом города сразу, как приехал, - заикнулся с
южного полюса толпы Рубидий. - Ведь они построены меньше, чем двадцать лет...
- Да ничего подобного... Просто бруцеллез... Ну, в общем, ладно... - отмахнулся
Надзиратель за тараканами. - А нет ли домов хороших, богатых, где люди маются от
кишечной колики, а во рту у них не проходит металлический вкус?
- А то как же! Есть, милый, есть... - заволновалась на севере толпы Апраксия.
На Форум вновь просочилась Помпония и игриво захихикала. Ее вежливо попросили не
лыбиться и слушать. Апраксия же вопила на высокой ноте:
- Вот уже многие годы мается животами вся семья бывшего префекта Капуи трибуна
Мегатойтия Ксаверия Кутикулы, а сам он, вынужденный оставить все государственные посты
из-за постоянных болей в области солнечного сплетения...
Надзиратель за тараканами торжествующе ткнул пальцем в докладчицу:
- Свинец! Водопроводные трубы из свинца в его доме загубили политическую карьеру
многообещающего деятеля! Я говорю это навскидку, но уверен в правильности полученных
мной путем многотрудных умозаключений знаний. Так неужели и дальше должны вы,
лишенные священного права на размышления, гибнуть и страдать от причин, очевидных
мало-мальски пытливому взору. Разве не пришло время организации в Риме
Санитарно-контрольной службы, наделенной самыми широкими полномочиями на самом
высшем уровне? Разве не преступление откладывать ее хотя бы на минуту?
Гражданин, похожий на хорька, подумал, что пора напомнить про харчевню Дионисия, но
не рискнул перебивать Надзирателя за тараканами. Тот вещал, положив длань на сердце:
- А в завершение своих кратких тезисов позвольте познакомить вас, о соратники мои по
великой борьбе, с парой строк, пришедших мне давеча на ум.
Любители стихов! Соратники! Друзья!
Поклонники всего, что стройно, звучно, нежно!
Да не смущает вас мгновенье скорби тяжкой!
Желанный миг придет - и день прогонит ночь!
Крики восторга захлестнули Форум. Надзирателя воздели на руки, водрузили на
позолоченный щит и украсили лавровым венком. Пульхерия по прозвищу Феминистия,
зашедшая на Форум под именем Пантеры, восторженно кричала что-то Геварию (Владелец
морей), который, против обыкновения, не прикрывал больше лицо плащом, а, отвесив челюсть,
пытался осознать, как умудрился гость так точно уловить основную идею его, Гевария,
программной речи. Сию речь Геварий уже многие годы пытался написать, а затем уже
представить на суд общественности, но все как-то было недосуг.
Адмиратор нехотя поднял руку:
- Уважаемые представители оппозиции. Напоминаю вам, что через четверть часа,
согласно установленному регламенту, начинается работа на Форуме проправительственной
общественности.
Толпа устремилась к выходам с криками: "Ничего!", "Недолго им осталось!". Посреди
Форума остался стоять в позе дорожного столба похожий на потоптанного амура юноша. Он
непонимающе озирался и бормотал:
- Как же так... Как же так?
Глава 6
CAVEANT CONSULES
Пыль, жара, запах рыбы, хриплые, похожие на страсть в исполнении затасканных шлюх,
вопли истязающих друг друга бойцовых петухов за сплетенной из камыша загородкой.
Чумазому парнишке в стоптанных сандалиях абсолютно безразлична вся эта суета. Он
уставился в землю, в серые, сбитые за миллион рыночных дней каменные бруски, по которым
спешат ноги, обутые в царули и липты, котурны и цесты, а также просто босые ноги и парные
копыта крупного и мелкого рогатого скота. Парнишке надобно пробраться через толпу, с видом
безразличным и донельзя сосредоточенным, он на рынок не глазеть пришел, его послали
господа за виноградом на два сестерция и камбалой - на четыре.
И пусть будет стыдно любому взрослому горожанину, если он усомнится в том, что чисто
случайно этот грязноватый мальчик пробирается среди самой густой толпы. Виноград, он вона
где, а камбала совсем даже с другой стороны. Это рынок, дядя, это римский рынок, чего ты к
мальцу привязался, скажи на милость?
Если смотреть только под ноги, ничего не отвлекает, легко замечаешь, как роняют
покупатели серебряную разменную монету в сыромятные кожаные кошели, притороченные к
широким, по последней плебейской моде, поясам. Прямо торба для овса, кто хочет, запускай
руку в мошну, все равно давка такая, что пару лишних тычков под ребра поневоле
воспринимаешь не только с юмором, а чуть ли не с благодарностью.
Выныривая из гущи народа, мальчик не пересчитывал серебряный улов сразу, как
поступают одни только салаги. Зажав монеты в кулаке, он прикидывал их вес и размер, а потом
только, невзначай, словно краюшку хлеба, подносил ко рту кулак, и монета, скрывшись за
щекой, придавала чумазой физиономии округлость и благовидность. Даже если возьмут за
шкирку, всю дневную выручку можно успешно проглотить. Вряд ли хоть один охранник
захочет дожидаться возвращения разменной монеты из организма воришки естественным
путем.
В конце концов, на Лиговке или на "Юноне" работать было еще тяжелее. Риск тот же, а
погода не в пример здешней. Там в феврале босиком не походишь.
- Где твои пращуры, дитя? - с такими высокопарными словами кто-то взял подростка
не за шкирку даже, а непосредственно за ухо, именно в тот момент, когда за щеками его не
оставалось уже места, и пора было потихоньку перемещаться на базу и выплевывать
надыбанное. Честно говоря - пожадничал, советовали же умные люди: не бери в рот больше
того, что сможешь проглотить.
- Звините, пожалуста, - коверкая благородную латынь, затянул мальчуган стандартную
отмазу, стараясь не подымать глаз, чтобы не превратиться для абстрактного мента из
абстрактного же безликого правонарушителя в персонифицированную личность, - что я к вам
обращаюсь. Сам я не местный, на лекарства не хватает, умерла бабушка, дом сгорел, быки
сбежали, рабы подохли...
Тут ухо сильно встряхнули, можно было подумать, что абстрактный мент оказался не
местный, а питерский, давно и навсегда возненавидевший подобные завывания в вагонах метро.
Мальчик волей-неволей задрал подбородок и взглянул в глаза Андрею Теменеву. Наплечники
на кожаном панцире делали того еще плечистее, а смазанные льняным маслом волосы казались
еще темнее, чем раньше, но в целом не признать лейтенанта было сложно.
- Гвоздец, - только и смог вымолвить малолетний римский правонарушитель, чем
полностью себя выдал.
- Ты, что ли? - поразился Андрей. - Как там тебя... Ваня?
- Саня... - не без труда выплюнув серебро, пробормотал пойманный.
За спиной питерского мента поблескивали на солнце каски местных, римлянских. Мент,
он мент и есть, своих найдет где угодно, стайный инстинкт.
- Оброс, - констатировал Андрей, покосившись на подчиненных легионеров, - оброс,
собака. Один из лучших сексотов, - прокомментировал он специально для них вполголоса и
многозначительно. - Ну, осведомителей то есть, - пояснил он, заметив на лицах простых
сицилийских парней некоторое невникание. - Мой личный доносчик, короче говоря...
- Чего-чего? - закопошился Саня, прислушавшись к разговору. И тут же заработал
увесистый подзатыльник.
- Расплевался тут в общественном месте! - возмутился Андрей, указывая на мокрые от
слюны монеты, зарывшиеся в пыль. - Быстро подобрал! Пораспустил я вас тут, понимаешь,
отроков праздношатающихся... - Налицо становились некоторые успехи в латыни. - Ты чего
встал? - напустился он на особенно подозрительно глядящего легионера. - Слышишь, там
кричат чего-то у лотков с миногами? Сбегай - уточни, если есть правонарушение, устрани,
если нет - тащи миног...
- Это еще поглядеть, кто из нас доносчик, - бормотал Саня, ползая под ногами
разноплеменной толпы и рефлекторно приглядываясь к кошелькам.
Андрей возвысил голос:
- А ты куда глядишь, рядовой? Видишь, старушка дорогу переходит? Помоги. Она еще и
негр к тому же...
Второй легионер, помоложе и подоверчивей, заспешил сквозь плотный, текущий в двух
направлениях поток людей к пожилой эфиопке, держащей на голове корзинку с полотном. Саня
тем временем добрался до чьих-то кривоватых ног, между которых непристойно покачивался
под округлым, облаченным в тогу брюшком увесистый кошель, можно даже сказать, небольшая
мошна. Андрей едва успел прихватить склонного к криминалу лиговского пацаненка за
отросшие на затылке волосы и обратиться к едва не ограбленному им гражданину, обратиться с
агрессией, скрывающей замешательство:
- А ты чего тут встал, гражданин? Давайте проходим, не создаем скоплений, ну...
Пара кривоватых ног, качнув кошельком, переступила, и обладатель брюшка, седенький и
согбенный, приветливо улыбнулся Андрею, прицелившись крупным греческим носом. Андрею
сразу поплохело...
- Феодор! - воскликнул он, старательно радуясь и в то же время пытаясь убрать скина
Саню куда-нибудь за спину. - Владелец лучших бойцовых петухов, гражданин Феодор?
Скромный стражник рад приветствовать тебя. Но что привело тебя в столь неурочный час на
базар и где же твои петухи?
Богач и профи петушиного боя еще раз улыбнулся, цепким взглядом из-под кустистых
бровей окинув волнующегося декана, незадачливого воришку и легионера, волокущего
упирающуюся эфиопку через дорогу, которую та не без труда перешла несколько минут назад.
- Сегодня я не работаю, декан. Разве ты, к примеру, повсюду ходишь с мечом?
- Преимущественно, - осторожно отозвался Андрей, прикидывая, не проверка ли это на
вшивость, устроенная русобородым Галлусом.
- Вот это особенно приятно слышать, - расцвел улыбкой маленький грек. - Вкупе с
лестными рекомендациями о твоей радивости, вкупе с тем, как рьяно твои подчиненные и
осведомители пекутся об общественном порядке...
Саня сделал ненавязчивую попытку, повернувшись вокруг своей оси, избавиться от
контролирующей длани. Безрезультатно. Пришлось сесть на землю и продолжать слушать.
- Какие еще рекомендации? - подозрительно уточнил Андрей.
- Сегодня вечером, - заявил вместо ответа Феодор, доставая из кармана липкого
петушка, изготовленного из патоки умельцами с Понцианских островов, - я просил бы тебя
оказать мне честь совместной прогулкой. С одной стороны, это послужит моей безопасности,
недавний инцидент с Эномаем убеждает меня в этом. Но не как телохранителя, а как
собеседника приглашаю я тебя и в доказательство безобидности моего приглашения не обещаю
никакой платы. Солнце клонится к закату, и дежурство твое, надо думать, идет к концу?
- Во имя владычества Рима вечного, нескончаемого, республиканских свобод и
благополучия граждан, - механически проговорил Андрей, тщетно пытаясь сообразить, как бы
половчее принять нежданное приглашение. Откуда этому, родившемуся до нашей эры, греку
знать, что отказ обсуждать денежные вопросы есть хороший тон финансовых воротил
постсоветской России?
Вопросы никуда не денутся, из-за них, может, еще и постреляют кого, но в начале сделки
непременно нужно заявить, что о деньгах речи пока не идет, и подразумевается, что она
последует позднее. А Андрею, например, ни в коем случае не гоже забывать о двух голодных
ртах, что ждут его под лестницей, да и о еще одном, видимо, если удастся дотащить его тупую
башку до той лестницы сегодня. "Кончится все это тем, - мрачно подумал Теменев, - что ко
мне придут столоваться Дима Хромин и Толик Белаш. Пора уже образовывать диаспору".
- Когда и где? - задал он вопрос, уповая на то, что сама его лаконичность подскажет
Феодору, что телохранитель себе цену знает.
- Когда солнце пройдет над воротами рынка, отбросив тень на скобяной ряд, - показал
розовые, как у младенца, ладони старый грек, - часиков в восемь, короче говоря, будь в
полной боевой готовности. Я к тебе подойду, и да продлятся дни правителя нашего,
справедливого Луллы, прозванного так за добросердечие.
Скорчив при этом невыразимо ироническую гримасу, коротышка исчез в толпе. Подошел
легионер и попросил разрешения обратиться.
- Не показалось ли мне, что этот гражданин с недостаточной почтительностью и в
неверном контексте...
- Да, - резко оборвал Андрей, - показалось. Я не понимаю твоих сомнений. Что ж,
по-твоему, справедливый Лулла недостаточно добр?... Ты лучше негритянок пугай пореже, а не
умозаключения строй. Ну а ты где шлялся? Что я тебе сказал? Миноги? Какие еще миноги? Ну
да, велел. Ну и что? Миноги жареные? Одну вот этому пацану отдай, он не ел - хорошо, если с
утра. Ничего-ничего, одна рыбка погоды не сделает. Ибо добрейший, прозванный Луллой,
велел делиться, сказав: "Не возжелай миног ближних своих".
Император, прозванный Луллой, находился в этот самый момент в ванной. У
здравствующего диктатора Рима была некрасивая, кубическая, как кованый поставец, голова и
редкие, очень жесткие вихры - только рифмоплеты-лизоблюды рисковали называть их
кудрями. В остальном же внешность императора свидетельствовала о полном духовном,
физическом и интеллектуальном здоровье, что как-то не укладывалось в головах
современников. Лишенные возможности участвовать в порочных деяниях своего властелина
лично, они стремились судить о них по тем пагубным изменениям, которыми, по всеобщему
разумению, разгульный и низменный образ жизни должен отметить всякого властителя.
У Луллы сначала только удивленно отвисала челюсть, которую назвали бы бульдожьей,
будь здесь известна благородная английская порода псов, когда он замечал, с каким затаенным
злорадством всматриваются в румянец на его щеках сведущие в медицине сограждане.
"Полнокровие, - шептали они, - крутая линия затылка! Еще бы, нелегко небось всю ночь
вниз головой в шелковой петле в обществе дюжины связанных девственниц". Императора
подобные домыслы изумляли и огорчали поначалу невероятно. "Какие петли? - бормотал
он. - Какие еще девственницы?" В ответ приближенные и даже члены семьи льстиво
хихикали, а про себя продолжали шептаться: "Невинного из себя корчит. А посмотрите на
руки! Чистые, белые, опять в ванне целый день сидел. Все моется, моется, заразу, к коже
приставшую, отдраить не может!" В то время, как диктатор просто любил полежать в ванне.
Император был отпрыском одной из тех семей, которые утверждают, что их прямой
предок был выкормлен волчицей, а потом продал право первородства за право повторно
приложиться к ее вымени, в результате чего на протяжении всей римской истории им
оказывают, видите ли, внимание и почести не по рангу. Неудивительно поэтому, что с младых
ногтей мальчик оказался втянут в просторные сети интриг и заговоров, а государственные
перевороты воспринимал так же просто, как, скажем, поедание недозрелых лимонов в
соседском саду, или жульничанье с билетами на экзамене но риторике.
Лулле было лет девять, когда один дядя хитростью и обманом занял пост консула и через
девять дней праздничных пиров оказался отравлен коварным, медленно действующим ядом,
который погрузил его сначала в непреодолимую лень и заставил на любые вопросы давать
стереотипный ответ: "А пошло оно все!", а затем и вовсе разбил параличом. Луковка запомнил
этот жизненный урок, решив, что консулом становиться в будущем не станет. Еще через пару
лет, когда юный патриций, пыхтя, овладевал азами науки страсти нежной с бойкой
рабыней-вессалийкой, которую потом пришлось высылать аж к устью Нила, его кузен,
годившийся по возрасту в моложавые дедушки, попытался взбунтовать сенат. "Давайте все
вместе выхватим из складок наших плащей праведные ножи! - кричал он, бегая между рядами
полупустых мраморных скамеечек. - И покажем, что дух ромеев не сломлен, и покончим с
затянувшимся владычеством кесарей, возродив устои демокра..." Тут очень кстати для
спокойствия сомневающихся откуда-то прилетела стрела и положила предел выступлению.
Луковка вернулся домой помятый, неудовлетворенный, выслушал горестную весть о том, что
одним престарелым кузеном у него теперь меньше, и проникся уважением к оружию,
повергающему врагов с расстояния.
Наибольшего успеха в поддержании чести семьи достиг отец нынешнего диктатора.
Тогдашний кесарь страдал жестоким коллагенозом и появлялся обычно на людях, имея на лице
несколько целебных припарок. Случайно поприсутствовавший при смерти оного от
таинственного медленно действующего яда, отец приступил к делу с решимостью, достойной
государственных мужей древности. А именно: оттащив тело за самшитовую чашу с
изображением фривольных охотничьих сцен и глубокомысленными надписями, папаня
переместил припарки на собственное лицо и в течение четырех дней оставался верховной
властью в республике-империи.
За это время он успел защитить множество прав несправедливо обделенной семьи,
учредить массовые гуляния по случаю праздника Плодородия, направить часть резервного
фонда республиканской казны на поддержку вессалийских поселений в устье Нила и подкупить
оракула, ведавшего ритуальным жертвоприношением и вскрытием вещих птиц, а также, по
совместительству, и государственных лиц, погибших при невыясненных обстоятельствах.
Когда после четырех жарких дней и ночей обоняние привело дознавателей к самшитовому
сосуду и Форум постановил отлепить припарки с кесарева чела, оракул клятвенно заверил,
отворачивая нос от смердящего трупа, что говорить о давности его смерти нет никакой
возможности, ибо траектория полета диких уток свидетельствует о вероятии сверхбыстрого
разложения кесарей. Соответственно, даже после позорной казни самозванца ни один указ,
изданный им, не мог быть отменен, осененный верховной, законноизбранной и одобренной
богами властью.
С этих- то пор прозванный впоследствии Луллой и пристрастился к болезненной
чистоте, в частности, к приему ванн. В его апартаментах обязательно было не менее трех ванн
из различных пород благородного камня или металла, а с тех пор как он узнал о
многочисленных открытиях, сделанных одним одаренным карфагенянином, Лулла завел себе и
четвертую ванну, философскую. За карфагенянином следили в течение всех Пунических войн
не без настояния Луллы, прослышавшего, что тот изобрел арбалет. Затем миру стало известно,
будто гений точных наук зарезан в стенах родного города пьяным римским легионером, а сразу
после этого в Риме появился военнопленный по имени Фагорий. Живи себе потихоньку да
занимайся точными науками, авось лет через двадцать гражданство дадут.
Немного времени спустя за лежащим в ванне, чистым, как снег с вершины Везувия,
патрицием с кубовидной головой пришли. После гибели всей родни он совершенно
самоустранился от политики, предоставив различным партиям влияния выяснять отношения
самостоятельно. И вот накануне лидеры двух основных политических течений, один
выступавший в сенате за полную свободу, а другой - за неотъемлемое соблюдение прав,
накинулись друг на друга в присутствии соратников по партиям. Чуть ли не хором восклицая
"И ты Брут!", они за короткое время основательно истыкали друг друга карманными ножами
для жертвоприношений священных птиц, позаимствованными у одного и того же оракула, что
произвело на соратников крайне невыгодное, прямо-таки тягостное впечатление. Теперь
представители обоих течений стояли около ванны.
- Народ не может забыть, что твой отец подарил нам праздник Плодородия! - сказал
один из партийных бонз, опасливо поглядывая на физические приборы, окружающие
философскую ванну. На каждом стояло личное клеймо Фагория - пленный философ
относился к делу добросовестно, над чем бы ни приходилось работать.
- Народ не может забыть твоего плодотворного общения с населением всевозможных
национальностей, - усмехнувшись, позволил себе грязный намек другой политикан,
курирующий заселение вессалийцами устья Нила.
- Народ ценит твой вклад в перевооружение армии! - рявкнул какой-то легат, в
прошлом центурион-лучник, заехав локтем в бок предыдущему оратору.
- Народ помнит, как мы с тобой жрали лимоны в соседском саду, Луковка, - угодливо
засмеялся сенатор, с которым будущий диктатор некогда тасовал экзаменационные билеты. Вот
тут-то в ванной и зашевелилось.
- Если мне суждено принять прозвище, как и любому, кто хранит спокойствие Города,
не называемого вслух, - внушительно произнес Лулла, пока вода с назидательно уставленного
вверх пальца стекала в философскую ванну, - я готов выбрать любое, пристойное
демократически избранному Кесарю, но... - Тут палец совершил короткое кивательное
движение, отчего у опытных в общении с демократически избранными на неопределенные
сроки диктаторами сенаторов холодок пробежал вдоль позвоночников. - Выберу я его сам! И
никаких Луковок.
Все диктаторы делятся на два основных типа: первые приближают к себе друзей детства,
однокашников и однополчан, другие не успокаиваются, пока все прежние друзья не окажутся в
надежной изоляции. Ко второму типу относился и наш Лулла. Таких меньше почитают, порой
даже клевещут на их гигиенические наклонности, но зато такие дольше живут.
Вот почему диктатор хладнокровно принимал непременных в будние дни посетителей и
работал с документами в воде, наполнявшей ванну, впрочем, теперь простую, а не
философскую. На естественнонаучные штудии недостает времени обычно даже у самых
просвещенных владык, приходится оправдывать и даже некоторым образом отрабатывать
байки о том, что у тебя голова недостаточно интеллектуальной формы.
- Просится недавно получивший гражданство, - доложил верный раб, допущенный к
ванне. Он был перекуплен за немалое количество балтского янтаря у армии македонян, но
македонцем не был, понятное дело, - эти бродяги тащили за собой военнопленных с доброй
половины известного на данный исторический момент мира.
Никто не спрашивал, из каких глубин великой Азии вынырнул сей ойкумен, узкий и
гибкий, будто стебель пелопонесского плюща, сходство с коим усиливал и необычайный,
зеленоватый цвет кожи. Его так и кликали - Плющ, за глаза - Узкоглазый Плющ, но делали
это осторожно. Будучи допущен не только к ванне, но и к телу, отмокающему в ней, этот
бесправный пес, за убийство которого не осудил бы ни один ареопаг, обладал некоей
закулисной ядовитостью. Во всяком случае, одно его присутствие обессмысливало всякие
домыслы о дюжине девственниц в шелковых петлях.
- Это Фагорий, что ли? - наморщил лоб Лулла и переплыл из одного угла ванны в
другой, что убедительно доказывает: понятие ванны на протяжении исторического развития
человечества непрестанно прогрессирует, вплоть до форматов малогабаритных квартир
...Закладка в соц.сетях
