Жанр: Фантастика
Римская рулетка
...лько Харону всеведущему известно, каким он окажется на вид и
навскидку.
- А чего так тихо? - спросил богач Феодор, приветливо, как и всегда, улыбаясь. -
Охо-хо, вижу даже больше знакомых лиц, чем ожидал! Вот сидит, отвесив челюсть,
привязанный к симпатичной девушке мой лучший телохранитель. Вот подающий надежды
философ. Тебя еще не избрали в сенат, Деметриус? Я знаю, знаю, что ты не грек, но как-то
приятнее так тебя называть. А что это у тебя на лице за следы? Нистия, покажи-ка ноготки!
- Tertium gaudens, - проговорил доцент Хромин, поднимая глаза к известняковому
потолку пещеры. - О богоподобный Лулла, если ты слышишь меня, зацени прикол.
- А вот этого не нужно, дорогие друзья из будущего, - хладнокровно покачал головой
Феодор. - Уж я-то знаю, что в богов Олимпа вы не верите, и бог-то с ними. Это такая удача:
одновременно наблюдать всех путешественников во времени и пространстве разом...
- Уж и всех, - начал Хромин-старший и осекся, глядя, как по подвальной лестнице
спускаются еще двое: бритый наголо и длинноволосый.
Ладони Анатолий Белаш и Алексей Илюхин держали на затылках, а следом за ними, неся
в каждой изящной руке по арбалету, заряженному медной стрелой, спускался по ступенькам
человек с тонкими губами, зеленоватой кожей и пристальным взглядом. Плющ.
- Суки позорные! - прорычал Белаш, оглядев присутствующих. Трудно решить, имел
ли он в виду одетых в игривое белье весталок или кого еще.
Плющ без всякого труда врезал ему ногой между лопаток и кивнул Феодору:
- В "Олимпусе" - все.
- Поскольку некоторые присутствующие, - грек поклонился Андрею, - склонны к
политнекорректным высказываниям, позвольте представить всем настоятеля Братства Деяниры.
Да, да, это те скромные до незаметности труженики, что уже многие десятилетия работают на
благо правильного, истинно демократического развития римской истории. И пусть мы зачастую
не знаем их в лицо, пусть. Каждый день нашего спокойного существования - это их заслуга.
Плющ с достоинством поклонился, ни на секунду не выпуская арестованных из-под
прицела.
- Где мои гладиаторы? - хрипло вопросил экс-Спартак.
- Гладиаторов больше нет, - участливо ответил грек. - Как нет и не будет никого, кто
посягает на жизнь свободных граждан. Можно даже сказать, что их и не было никогда. Когда
люди Плюща закончат свою работу, на поверхность поднимутся наши весталки, наша духовная
совесть и нравственная чистота - это все придется снять, девушки, - и наведут
окончательный порядок, где надо - силой, но больше своим юным обаянием и непорочной
красотой.
- А все они? - осторожно спросил Саня, указывая на шестерых человек, из которых
четверо сидели связанные, а двое стояли, подняв руки.
Феодор улыбнулся:
- "Все они"? Как быстро, Александр, мы проводим некую разделительную линию. Вот
сейчас тебе ведь не пришло в голову спросить, что будет со всеми вами. Тебя волнует, что
будет с ними. Одна буква поменялась, а разница велика. Тебе самому ведь ничего не грозит,
можно и вступиться за земляков, верно?
Саня молчал, побледнев.
- Иди к ним, - легонько подтолкнул его в плечо грек, - ибо сочувствие хорошо, когда
чувства и впрямь совместны. На всякий случай я считал, что важно будет всегда иметь при себе
одного из людей будущего. Но, коль скоро здесь собрались все...
- Че, убедился!? - злорадно выдохнул Алексей Илюхин, когда Саня на негнущихся
ногах подошел и встал по другую сторону от Белаша. - Вот кому ты нас сдал, вот кого ты не
захотел убивать! Демократы, педерасты и менты. Доволен? Выслужился?
Настоятель Братства Деяниры, прозванный Плющом, поднял арбалет и с силой заехал
прикладом по затылку не говорящему, а все тому же Белашу. Магистр рухнул на колени,
попытался подняться, но не смог, запрокинул голову и замер.
- Еще одна реплика с места, и я прошибу ему башку, - пообещал Плющ.
- Не хочу томить вас ожиданием, - продолжал Феодор. - Мои действия вовсе не
продиктованы гостеприимством. Не жажду я также узнать свое будущее или спросить совета,
куда вкладывать деньги с расчетом на год. Мне нужен способ. Только способ, и больше ничего.
- Способ чего? - удивилась Айшат.
- Перемещения во времени, разумеется, - пожал плечами Феодор. - Будь вас чуть
меньше, я вынужден был бы потратить много времени на уговоры. Вы бы мне отвечали, что
сами не знаете, как это получилось. В общем, получилось бы превесело, но долго. К счастью,
ваше количество позволяет повысить качество беседы. Когда трое или четверо из вас погибнут
мучительной смертью, оставшиеся будут рады поделиться некоторыми маленькими секретами.
Начнем со Спартака.
Анатолий Белосток, прозванный на Везувии Спартаком, с трудом поднялся, преодолел
четыре шага в направлении, приданном ему пинком сзади, и рухнул во весь свой немаленький
рост. Тренерша вопросительно взглянула на Пульхерию, помахивая кетменем.
- Не пойдет! - прикрикнул Феодор. - Смерть должна быть мучительной.
- Да он просто придуривается!
- Тем лучше. Пуганный смертью становится разговорчивее. Давайте следующего.
- Что? - закричал Саня, почувствовав тычок прикладом. - Это я, что ли, ходил в
библиотеку? Это он ходил в библиотеку! - Юнец ткнул пальцем в Илюхина, безразлично
пожимающего плечами. - Это он знает!
Но здоровенная тетка поволокла Саньку туда, где темнота подвала сужалась в провал.
Туда, куда ухнул символ азарта, барабан шарикоподшипниковой рулетки, изобретенной
великим, но, к сожалению, покойным Фагорием.
- Идем-идем, маленький, - приговаривала тренерша, - там есть такой
высокий-высокий утес... Но ты упадешь с него не сразу...
- Сейчас твой товарищ погибнет, - сообщил Феодор Илюхину, на что тот презрительно
сплюнул:
- Не товарищ он мне. И потом, знаю я ваши фишки ментовские. Вы ж его не здесь
убиваете, вы его повели куда-то. А потом приметесь всех поодиночке допрашивать. - Ты, мол,
один остался, остальные, мол...
Плющ развернул говорливого подростка лицом к себе и, не говоря ни слова, пнул коленом
в живот.
- Очень хорошо, - хлопнул в ладоши Фагорий. - Раз есть сомнения, думаю, не
повредит небольшой показательный расстрел, как раз и арбалеты свободные. Кто у нас
влюбленная пара, Нистия? Не скрипи, не скрипи зубами, мы дадим тебе пострелять.
Семипедиса я знаю, он человек твердый, его мы и порасстреливаем. А девушка пусть
посмотрит.
Пульхерия протянула руку к Дмитрию Хромину, рядом с которым сидела все это время, и
легонько потрепала его по щеке. Потом вытащила из-за корсажа обоюдозаточенный узкий
стилет.
- Небритый. Колючий, - ласково сказала она, перерезая веревку, соединяющую его с
братом. - Ну, поднимайся. Поднимайся, милый. Не думала, что придется тебе это говорить.
- Подумай теперь, блин, о гарантиях безопасности! - напутствовал его Андрей. Вот уже
минут десять он пытался справиться с веревкой, присовокупившей его к Айшат.
- Да я уж свое обдумал, - угрюмо сказал Дмитрий Васильевич, проходя мимо и
становясь у столь памятной ему стены, покрытой селитряными натеками. - Теперь Славкина
очередь. Если уж он даже сейчас не поймет, что надо делать...
- Стойте! - сказал Хромин-младший, поднимаясь.
Скосив глаза, Андрей увидел то, чего не мог увидеть никто другой: извиваясь всем телом,
чтобы встать на ноги со связанными руками, доцент истории разжал пальцы. И между ним и
стеной на землю упала пистолетная обойма.
- Я знаю способ, - отвлекал внимание Вячеслав. - Я скажу.
Он тоже искоса взглянул на Андрея, чтобы убедиться, что тот увидел. "Ну, увидел, -
взглядом ответил Андрей, - дальше-то чего?" - "Я не знаю, - виновато моргнул доцент, - я
историк, а ты - профессионал".
- Пятнадцать... свечей... из чистого... воска... и...столько же... серного... - он читал
вырезанный перочинным ножиком из старой "Нивы" рецепт, выученный в часы мучительной
римской бессонницы наизусть, читал нараспев, как можно больше отделяя слова друг от друга.
- Кричи! - прошептал Андрей.
- Что кричать? - не поняла Айшат.
- Что угодно кричи. Читай стихи. Только чтобы очень громко!
...и жертва принесена была, - бубнил свое Вячеслав Васильевич. - И юноша
непорочный принял на себя грех прелюбодеяния с отроковицею невинной...
Когда на смерть идут, поют,
А перед этим можно плакать!
Ведь самый страшный час в бою -
Час ожидания атаки,
изо всей силы заорала Айшат.
- Заткни ей глотку, Пульхерия, - потребовал Феодор, - только не убивай, просто
заткни.
Феминистия подскочила к двум последним жертвам, и Андрей принялся пинать ее
ногами, приговаривая:
- Отстань от девушки, стерва!
За это он получил локтем в переносицу и почувствовал, как Айшат, пытающуюся
спрятаться за него, поднимают с пола вместе с веревками. Пульхерия работала наспех и пару
раз полоснула Андрея лезвием по ладоням, он даже понадеялся, что она перережет ненароком
веревки, стягивающие руки, но этого не произошло.
И то хлеб, стилет не звякнул об оружейную сталь, а разглядеть в этом сумраке что-то
смогла бы разве что кошка, настоящая, а не форумная Пантера с коготками. Что ж, упражнение
будет называться "стрельба из-за спины связанными руками". Феминистия рывком поставила
легонькую Айшат на ноги, и Андрей, едва удерживаясь от торжествующего вопля, отлетел к
стене, где благополучно накрыл руками обойму.
- Или ты заткнешься, - закричала в лицо Айшат Пульхерия и с удовольствием вкатила
первую оплеуху, - или ты все равно заткнешься.
- Только сама не ори, - поморщился Фагорий, - не слышно же ничего.
- ...золотом неправедным... и страстью снедаемого чистою, не срамной, каких не знают
твари Божия, - читал Слава Хромин, стараясь не смотреть, что творится кругом. - Но сирые
духом сдержать пытались обряд великий... И лег мост огненный между былым и настоящим...
Пульхерия, войдя во вкус, колошматила Айшат по лицу справа, слева, снова справа, лицо
девушки качнулось в сторону Андрея, и он, подбирая под себя ноги, мигнул обоими глазами,
как будто зажмурился: давай.
В тот же момент тавларка нырнула под очередной удар и коротко, без замаха, вписала
прямой по корпусу в солнечное сплетение гордой римлянке. Уроки рукопашного боя на заднем
дворе дома добрейшего Галлуса не прошли даром, поскольку Феминистия не только
прекратила экзекуцию, но и достаточно громко выдохнула что-то вроде: "У-а-х!"
Андрей дернулся, будто брыкающийся олень или бьющий хвостом кит, и, используя
кинетическую энергию тела, попытался вспрыгнуть на ноги из положения лежа. Этот любимый
гонконгскими кинематографистами и в нормальном бою совершенно бесполезный прием
получался у него не всегда, а примерно в сорока процентах попыток, и Андрею было бы куда
спокойней сейчас, помни он точно, что последние шесть прыжков были неудачными. Но он
удержался на ногах и, слегка наклонившись вправо и оттопырив бедро, как будто пытался
между делом соблазнить настоятеля Братства Деяниры своими формами, направил ствол
пистолета примерно в ту сторону, где уже поворачивались к нему острия двух стальных стрел в
изящных руках Плюща.
Выстрел. Вернее, два выстрела - одна из стрел срикошетила о кирпичи стены, куда чуть
было не замуровали однажды Дмитрия Васильевича Хромина. Вторая осталась на тетиве
арбалета, но острие ее уперлось в землю. А Плющ все пытался подняться, правой рукой
зажимая кровь, хлещущую из раздробленного колена.
- Айшатка, руки! - закричал лейтенант Теменев, подпрыгивая на месте, как
сумасшедший. От стены, разинув рты, таращились весталки, но Андрей понимал: одного слова
достаточно, чтобы они, ощетинясь мечами, двинулись вперед. Айшат упала на колени и зубами
вцепилась в пеньковую веревку на его запястьях. "Это просто счастье, что капрон еще не
изобрели", - подумал Андрей.
Феодор понял все, только яркая вспышка озарила нелепо вскинувшего обе вооруженные
руки Плюща. Грек уже открыл рот, чтобы отдать команду на уничтожение своего лучшего
телохранителя, как вдруг понял, что ошибся. Вспышку вызвал вовсе не непонятный черный
предмет, который держал бывший стражник, бывший политзаключенный и бывший директор
казино "Олимпус".
Из подземного коридора полз колышущийся золотистый свет, будто из этого тоннеля
вот-вот должен был показаться поезд метро. Плющ захрипел и рухнул, а мозг старого
ростовщика заработал быстрее, чем на любом петушином бою. Тип оружия и источник
опасности неизвестен, и, пока будет отдана правильная команда, уйдут драгоценные секунды.
Значит, контроль над ситуацией надо брать самому.
- Хромин, не давай ему арбалет! - закричал Андрей, прислушиваясь к звуку
разгрызаемой молодыми здоровыми зубами пеньки.
Феодор тем временем добежал до Плюща, который только что прекратил попытки
продолжать бой и упал лицом вперед, странно всхлипывая. Феодор попытался разжать пальцы
на рукоятке арбалета, не сумел и с размаху наступил на изящную руку ногой.
- Айшат!
- Что? - Раскрасневшееся лицо девушки появилось слева.
- Что-что, руки!
- Сейчас! - Она облизнулась и деловито щелкнула зубами. - Еще чуть-чуть.
- Уже не надо! - крикнул Андрей, глядя, как пожилой грек поднимает арбалет,
очевидно приняв единственно правильное решение, в кого надо стрелять.
Андрей снова высунул руки из-за спины, на сей раз, пристроив их на правом боку, и
нажал на спусковой крючок. Выстрелом наконец-то разорвало веревку. А седобородый грек, не
завершив командного крика: "Взя-ать!", постоял с арбалетом в руках, как бы соображая, как он
теперь будет плести интриги и упражняться в политтехнологиях, если заметная часть его мозга
разбросана по стене за спиной, а затем, не выпуская арбалета, мягко сел на землю и привалился
к стене.
Андрей резко обернулся к сорока вооруженным женщинам, сделавшим шаг вперед после
команды, да так и застывшим на месте. Отошел на несколько шагов и указал пистолетом на
упавших.
- Если вам дороги ваши головы, милые вы мои вакханки, - с плохо сдерживаемой
яростью проговорил он, - или хотя бы ваши ноги, то даже не пытайтесь нас брать. Мы не
дадим.
С трудом переводя дыхание, на ноги поднялась Феминистия, поглядела на своих
воспитанниц, потом на противников. Айшат сразу отошла от греха подальше.
- Нет-нет-нет, - ласково покачал головой Андрей. - Не надо отдавать никаких
приказов. Тебе будет потом больно видеть, что внутреннее устройство мужских и женских
коленок примерно одинаково, Нистия. - Он изо всех сил пытался говорить голосом героя
боевика, у которого в руках пустой пистолет, а все складывают перед ним крупнокалиберные
пулеметы после первой же просьбы не делать резких движений. Тут дело обстояло не столь
плачевно, хотя, если учесть емкость обоймы и предположить, что Айшатка не додумалась
смастерить из пары патронов какие-нибудь клипсы, прострелить удастся максимум треть тех
ног, которые топтали Андрея вчера ночью.
- И что теперь? - осведомилась Феминистия, все еще держащая руку под грудью и
осторожно открывающая рот, чтобы вздохнуть поглубже.
- Как что? - искусственно удивился Андрей. - Тебе ли не знать. Сейчас вы положите
на пол оружие... - Он сделал значительную паузу, показывая, что ждет исполнения. Очень
хотелось грозно передернуть затвор, но вряд ли кто-нибудь здесь оценил бы этот красивый
жест.
Весталки переглянулись, потом блондинка аккуратно присела на корточки и положила на
землю меч. Поскольку Пульхерия молчала, подруги последовали примеру блондинки.
- А сейчас, - продолжал Андрей, - вы снимете с себя одежду, тоже положите на пол и
можете быть свободны. Вернее, можете идти в Город и захватывать там власть в свои руки,
действуя не столько силой, сколько юной красотой.
- Андрей, - предостерегающе сказал Хромин.
- А вы, братцы-кролики, вообще молчите! - через плечо рявкнул лейтенант Теменев. -
Вы бы еще поумнее себя вели, так я бы со стрелой в башке валялся, и вы все со временем тоже.
Ты их в первый раз в жизни видишь, а я двадцать четыре часа уже с этими бабами по
подземелью хожу, притчи их слушаю. О чем задумалась, Нистия? Я что-то неясно сказал?
- Это насилие и произвол, достойные мужского образа мысли, - с пафосом сказала она.
- Нет, - мрачно возразил Андрей, - насилие и произвол - это когда вы нас тут
стрелять поодиночке собирались. А уж что наверху сейчас творится, я даже думать не хочу. Ну,
чего тебе еще неясно? Сначала сандалики, потом хламиду, или что там на тебе.
Рыжая весталка всхлипнула и начала расстегивать свой кожаный ремень. И остальные
задвигались, заворчали недовольно, но весьма быстро принялись развязывать ремешки у
ворота, скидывать сандалии. Феминистия молча стаскивала через голову хитон.
- Андрей, - позвала на этот раз Айшат.
- Угу, - отозвался он. - Женская солидарность?
- Наверное, - неуверенно согласилась она, - просто как-то это не по-людски.
- А ты что думаешь? - поинтересовался Андрей, обернувшись к Хромину-старшему.
Тот взъерошил желтые волосы и улыбнулся:
- Когда ты с пистолетом в руке, я предпочитаю не спорить. Однажды уже попробовал, и
сам видишь, где оказался.
- Стоп! - заорал Андрей. - Отставить раздевание!
Весталки замерли.
- Забирайте свое барахло, - устало сказал он, - и чтобы я вас больше не видел. Оружие
барахлом не считается. Vale. В смысле "пока".
Оглядевшись, он спросил:
- А где Белосток? Минуту назад здесь лежал, правильно? Илюхина вижу, а Белаш где? И
что это там все-таки светится?
Саня сидел на самом краю обрушившегося в подземную пропасть древнейшего пола и
смотрел, как глубоко внизу вспухает и колышется золотистый свет. Сияние было очень ярким,
таким ярким, что отсветы его долетели даже до подвала, где только что разыгралась невиданная
доселе в истории битва. И все-таки на свет можно было смотреть не жмурясь.
- Саня, - осторожно позвала Айшат.
Подросток медленно оглянулся.
- Вас чего, отпустили? - спросил он.
- Это мы всех отпустили, - уточнил Андрей. - Где эта баба, которая тебя убивать
повела?
Саня заглянул еще раз в пропасть и тихо, потерянно проговорил:
- Но мы же ничего такого...
- Ребенок пережил шок, - вполголоса заметил подкованный в психологии доцент. -
Это тебе, Андрей, мозги из пистолета кому-нибудь вышибить - дело привычное. А в первый
раз это нелегко.
- Ну да, в первый! - с неожиданной горячностью вскочил на ноги Саня. - Она же сама
предложила! Жить, говорит, хочешь? Хочу, говорю. А еще чего-нибудь? И еще чего-нибудь,
говорю... Тут стол какой-то стоял...
- Вы что, - с огромным недоверием уточнил Дима, - вы с ней тут трахались, что ли?
- Ее прикололо, что я из будущего, - виновато развел руками Саня. - Она говорит, а
как ты сюда попал? Я говорю, да вот так же, засветилось чего-то. Вот как сейчас светится.
- Юноша непорочный... - проговорил в пространство доцент, - и отроковица
невинная. Мля, весталки же девственницы все должны быть!
- Это не стол тут стоял, - пояснил с угрюмостью владельца собственности Андрей, -
это рулетка из нашего казино. Страсть чистая, игра азартная. Почище всяких карт. Свечи вот,
пожалуйста, до сих пор горят. А золота неправедного, видимо, тут хватает.
- Секс - это страшная сила, - задумчиво произнес Дмитрий. Перед ним до сих пор
стояли глаза Пульхерии, когда она, собрав разбросанные по земле шмотки, последней
направилась к лестнице.
- Страшная! - обидчиво передразнил Саня. - Может, для кого и страшная. Только мы
с ней начали, смотрю - Белаш. Как погнал на нас: там, говорит, людей убивают, а им бы
только в койку залечь! Нам эти бабы развратные всех отроков славянских перетрахают, так мы
вообще до Чуди не доберемся! Слово за слово, он ее за шкирку, а она так, по-дзюдошному, его
ногами в живот и через себя. Ну, у Бати рука-то крепкая, он ее не выпустил, так оба, со столом
вместе...
- Это рулетка, - настойчиво поправил Андрей.
Все поглядели вниз.
- Ну что, полезем доставать?
- Не знаю. В прошлый раз не так было. Тогда - прямо свет, и прямо во все стороны, и
квартиру затопило, и нас всех вынесло просто. А тут квашня какая-то. Булькает себе.
- Просто объем больше, - предположил Андрей. - На всю пещеру огня не хватает.
- В принципе, разбиться они не должны, - сказала Айшат. - Они просто еще раз
провалились во времени.
- Провалились, это точно, - согласился Дима Хромин и вдруг, словно его осенила
догадка, снова обратился к Сане: - Ну, и как у вас прошло-то?
- Да ни фига у нас не прошло! - расстроенно махнул рукой Саня. - Мы только
начали...
И в этот момент белая вспышка словно расколола на части дремавший до того в
бездонной пропасти вулкан, оранжевая пена рванула вверх, с такой скоростью заливая провал,
что даже мысли убежать не возникло ни у кого из стоящих на утесе. Лишь Дмитрий Васильевич
Хромин успел повторить:
- Секс - это страшная сила.
А лейтенант госбезопасности Андрей Теменев - ответить ему:
- Только не говори, что Белаш до сих пор был девственником!
А потом яркая оранжевая мгла налетела на утес и затопила всех пятерых. Из-под земли
взметнулся огненный мост. И ничего не стало.
Юлий стоял у окна во дворце правителя Рима. За его спиной в серебряном бассейне,
раскинув руки крестом, по-прежнему плавал богоподобный Лулла. Перед поэтом за окном, за
перилами балкона, пылал Вечный город.
К дворцу стекались люди. Много людей. Полчаса назад на месте, где раньше жили своей
тайной жизнью весталки, а потом устроили небывалую развлекуху по имени "Олимпус",
закачалась земля, и из окон, с балконов стали выпрыгивать полуголые девушки. Это были те
самые девчонки, что отдавались на обучение в религиозный орден пять-шесть лет назад и
однажды бесследно пропали. Теперь они были снова живые, выросшие, здоровые, но какие-то
перепуганные. Кто-то в толпе стал узнавать своих дочерей. "Папа, мама, пойдем домой", -
просили те, оглядываясь на здание с колоннами и большим плакатом о скидках на время
праздника.
Последней из казино, ко всеобщему удивлению, вышла одна из красивейших матрон
Рима, она же, по слухам, одна из развратнейших женщин в Вечном городе, бывшая любовницей
презренного Гевария, покусившегося на звание и власть покойного, горячо любимого народом
Луллы. Похоже, слухам стоило верить, потому что одежду свою Пульхерия несла почему-то в
руках и, едва выйдя на улицу, тут же села на мраморные ступеньки и разревелась.
После этого колонны зашатались, и здание окутал золотой туман, словно все золото
неправедное, которое крутилось, отмывалось и выигрывалось на рулетках этого казино,
возносилось на голубой Олимп, превратившись в бесплотный дух богатства. В этом тумане на
ступени выбежал длинноволосый юнец, одетый как посыльный из сената, но после крепкой
гулянки. Он хотел было ринуться дальше на улицу, но вдруг зашатался, золотой туман не
выпускал его, должно быть, слишком много грехов осело на совести, и вот над тающим, как
мираж, зданием вознесся огненный мост, который, казалось, переброшен за горизонт. А потом
нежаркий огонь вдруг весь разом осел, и только марево некоторое время колыхалось над
местом, где еще утром возвышалось казино "Олимпус".
- Это знак! - зашептали в толпе. - Это боги грозят нам за наши прегрешения.
Горожане огляделись, и точно им стало как-то совестно. Они прошли по Городу, подметая
разбросанный мусор и подбирая осколки уникальных произведений искусства. Они даже
подобрали у стены Форума труп Помпония и, умастив его соответствующими благовониями,
отнесли жене, чтобы она могла спокойно плакать над ним дома, а потом, переглянувшись,
двинулись за разъяснениями к дворцу правителя.
Поэт Юлий взял с подоконника церемониальную палицу древних римских кесарей,
взвесил на руке и пошел на балкон. Толпа безмолвствовала с выжидающим видом. Юлию
больше всего хотелось отшвырнуть это бесполезное железо и спуститься к ним, чтобы и далее
безответственно вместе со всеми надеяться, что, может быть, все как-нибудь и обойдется.
- Слушайте меня все, - тихо сказал поэт и тут же перебил себя отчаянным фальцетом:
- Слушайте меня все! Беспорядки прекращены! На территории Рима с этого момента
неукоснительно соблюдаются законы, их неисполнение карается на месте! Я принимаю на себя
всю полноту ответственности за каждого живущего здесь и требую для себя всей полноты
власти. Я ваш новый Юлий Цезарь... Тьфу, блин! - перебил он сам себя, увидев, что
летописцы уже записывают имя нового властителя. - В смысле я ваш новый цезарь - Юлий!
За его спиной тихо оседала легкая горелая муть там, где еще десять минут назад в
полыхающую оранжевым пламенем бездну уходил огненный мост.
Ничему не удивляйся (лат.).
Вначале было слово (лат.).
Тоска после соития (лат.).
Меланхолия (лат.).
Это очень просто. Этот человек открыл четвертое состояние материи (лат.).
Точно.
Желающего идти судьба ведет, не желающего - тащит
Я сказал (лат.).
Неудобопроизносимое сокращение от Центра государственного санитарно-эпидемиологческого надзора.
Все свое ношу с собой (лат.).
В целом (лат.).
Доказательство от противного (лат.).
Заткнись (лат.).
Успокойся (лат.).
Хочу, но не могу (лат.).
Тоска после соития (фр.)
От яиц до яблок (лат.).
И это правда! (лат.)
Только правдивое прекрасно (ит.).
Пусть консулы будут бдительны (лат.).
Оптово-розничный рынок в Санкт-Петербурге.
Идущие на смерть приветствуют тебя (лат.).
Нет крови - нет катарсиса! (лат.).
Счастливы отщепенцы (лат.).
Покойся в мире (лат.).
Помни о смерти (лат.).
Гнев богов (лат.).
Польза людям - польза народу, польза народу - высшее благо (лат.).
Слушай, смотри и молчи, если хочешь жить в мире (лат.).
Ни женщин, ни детей (лат.).
Это очень просто (лат.).
По когтю льва (лат.).
Третий радующийся (лат.).
Наверх! (лат.).
За цезаря, за свободу, за родину сражаемся! (лат.)
Конечный итог (лат.).
Собака обыкновенная (лат.).
Петр Ярвет, Игорь Чубаха: "Римская рулетка"
Библиотека Альдебаран: http://lib.aldebaran.ru
Закладка в соц.сетях
