Жанр: Фантастика
И маятник качнулся 2. На полпути к себе
... небезнадёжным и принял в обучение. Хотелось бы верить, что никто из нас не
совершил ошибку. Ни я, вмешиваясь в чужую жизнь. Ни купец, принимая на себя навязанную
мной заботу. Ни воришка, подчиняясь обстоятельствам...
И очень не хотелось думать, что Курт плетётся за мной только на случай моей
безвременной кончины, чтобы стянуть так приглянувшиеся Юдже кайры. Но, скорее всего, эта
версия его поведения и была единственно верной. Посему я был предельно осторожен, и
уходил с чужих путей заранее.
С детства приученный к всестороннему разбору событий (свойство полезное, но
отнимающее неоправданно большое количество времени и сил), я решил для начала заглянуть к
отцу Шэрола. Поскольку встречи мне не назначили, пришлось смиренно ожидать ответа у
входной двери Королевской Библиотеки. Честно говоря, не думал, что Хранитель захочет меня
видеть, однако получил приглашение войти. Только следуя за провожатым по уже знакомой
галерее, я догадался, чем объясняется уступчивость Книжника: должен же он получить назад
дневник, которым несомненно дорожил...
Граф ждал меня в том кабинете, где мы так славно разговаривали за бокалом вина, но в
этот раз даже воздух комнаты был напитан скорбью.
Я положил принесённый дневник на стол. Книжник, за два дня постаревший лет на
двадцать, скользнул безжизненным взглядом по потёртой обложке.
- Я сделал перевод, граф. Если это Вас ещё интересует... - пачка исписанных листов
легла рядом с книгой.
Ответом мне было молчание. Я стоял напротив сидящего за рабочим столом графа и не
мог придумать, что делать. Прекрасно понимаю чувства, мятущиеся в душе несчастного отца,
но скажите: есть ли в их возникновении моя вина?
Пауза, затянувшаяся минуты на две, мне не понравилась. Ждать, когда в Книжнике
проснутся хоть какие-то эмоции, я не мог, посему собрался уходить, когда он всё же
проскрипел:
- Вы, верно, пришли за обещанной платой?... Получите!
Мне под ноги полетел кожаный комок. Слабо затянутые завязки не смогли удержать
содержимое кошелька: серебряные монеты, жалобно звеня, раскатились по паркету. Зачем ты
так, дяденька?
- Благодарю, что столь щедро оценили мои скромные усилия.
- Если бы мог, я бы заплатил Вам иначе, лэрр! - поднятый от бумаг взгляд обжёг меня
ненавистью. Ненавистью, мгновенно залившей ледяным холодом мою душу. Вот значит, как...
Хорошо.
- И как же именно, граф? Вызвали бы меня на дуэль? Не думаю, что это хорошая затея...
Впрочем, Вы можете нанять убийц, как поступила возлюбленная Вашего сына...
- Убийц? - взгляд дрогнул.
- Ну да. Молодые люди не поделились с Вами своими изобретениями? Странно... Я бы
на их месте похвастался. Хотя, понимаю, почему они промолчали: первый удар ведь не достиг
цели. А жаль: если бы меня убили на Аллее Гроз, Шэролу не пришлось бы стараться заслужить
благосклонность Роллены, идя на преступление...
- Он не совершал!... - начал было граф, но от моей усмешки осёкся и пристыжённо
умолк.
- Не совершал? Полноте, сударь! Шэрол - мальчик начитанный, и хорошо знал, как
"рубиновая роса" действует на эльфов. Более того, он знал, насколько меня ЭТО не обрадует.
Единственная вещь, ускользнувшая от его внимания - вероятность того, что кто-то ещё
попробует отраву... И не просто попробует, но и обольёт ей меня, чтобы не осталось ни
малейшего сомнения. Если бы Магайон не выпил половину отравленного вина, могло бы
произойти много неприятных вещей, граф. Думаю, Вы догадываетесь хотя бы о некоторых из
них... Догадываетесь?
Он молчал, позволяя мне продолжать.
- Шэрол заслужил наказание. И тем, что избрал для мести столь некрасивый способ, и
тем, что претворил его в жизнь. Я хотел бы его оправдать, но... не могу.
- Мой мальчик... - всхлипнул граф. Так, дело пошло...
- Понимаю, как Вам тяжело, сударь, но не могу не напомнить: в случившемся есть и
Ваша вина. Возможно, Шэролу не хватило одного-единственного часа, который Вы провели не
с ним, а в окружении своих любимых книг... Подумайте об этом. Чтобы впредь не совершать
подобных ошибок.
- Их и не будет... - в голосе Галеари раненым зверем билось горе. - Моего мальчика
казнят... Очень скоро... Других детей у меня нет - я не смогу ОШИБИТЬСЯ ещё раз...
- Мне очень жаль, граф. Но жизнь учит нас принимать и боль, и радость с одинаковым
почтением... Желаю Вам никогда об этом не забывать.
Я наклонился, собрал рассыпавшиеся монеты обратно в кошель. Нет, возвращать не стал:
во-первых, потому, что выполнил порученную работу, а во-вторых, глупо отказываться от
честно заработанных денег, даже если на них алеет чья-то кровь...
...В камеру к осуждённому меня пропустили без проблем и возражений: ранг Ректора
Академии вкупе с негласным руководством Тайной Стражей открывал перед Ксарроном и его
приближёнными любые двери. А тюремные ничем не отличаются от всех прочих, кроме
одного: в них очень легко войти, но крайне трудно выйти.
Укоризненно покачав головой, офицер охраны всё же оставил меня наедине с Шэролом,
хотя даже кайры, покачивающиеся в ножнах на боку, не казались достаточным аргументом,
чтобы доказать: заключённый не сможет причинить мне никакого вреда. Кстати, совсем забыл
сказать: Ксо снабдил меня разрешением на ношение оружия в любом месте столицы, не
исключая королевскую спальню. Когда я спросил, зачем ТАМ может понадобиться клинок,
кузен долго и заливисто ржал, не желая объяснять, что в моих словах показалось ему особенно
смешным...
Охранник волновался напрасно: граф Галеари не смог бы напасть на меня, даже если бы
страстно этого желал. Не позволили бы цепи, которыми молодой человек был скован.
Я прислонился к стене рядом с дверью и взглянул на незадачливого мстителя.
Держится неплохо, хотя... Это уже не гордость и не сила - лишь усталое принятие
неизбежного. Помнится, у меня схожее состояние возникало дома по десять раз на дню.
Особенно при визитах родственников.
- Зачем Вы пришли? - тихий, очень спокойный, но совершенно отчаявшийся голос.
- Чтобы задать один вопрос.
- Только один? - попытка усмехнуться. Неудачная.
- Вопрос всегда один, граф... Просто иногда он состоит из тысяч предположений,
требующих подтверждения.
- И что же Вы хотите узнать?
- Почему Вы сделали то, что сделали?
В тоскливом взгляде на мгновение вспыхивает свет, но тут же гаснет, скрытый тяжёлыми
тучами отчаяния.
- Зачем Вам знать?
- Я любопытен от природы.
- Если я скажу... Вы оставите меня в покое?
- Вам так ненавистно моё общество, граф?
- А Вам было бы приятно беседовать с человеком, из-за которого Вы должны
умереть? - наверное, он хотел меня уязвить или обидеть. Глупый... После общения с кузеном
Ксо я обидам не поддаюсь. Временно.
- Ай-вэй, граф! Вы сказали всего несколько слов, но умудрились ошибиться дважды, и
ошибиться серьёзно! Хотя, настоящую ошибку Вы совершили в другое время и в другом месте.
- Хотите сказать: когда появился на свет? - Шэрол попробовал пошутить.
- Мой дорогой граф, не беритесь за то, чего не умеете! Например, не примеряйте на себя
роль шута, пока не привыкнете к оплеухам... Но речь не об этом. Вы сказали: "должен
умереть" и уточнили: "из-за Вас". Верно?
- У Вас плохо со слухом?
- Не так, как порой хотелось бы... Давайте рассмотрим обе Ваших ошибки. По очереди.
Да, я вижу, насколько неприятен Вам, но, поверьте: не уйду, пока не сделаю то, что намерен!
Шэрол скривился, однако промолчал, рассчитывая, что отсутствие реакции охладит мой
пыл. Логичный поступок, не так ли? Но не в случае общения с вашим покорным слугой, у
которого под хвостом оказалась очередная вожжа.
- Итак, начнём с первой. "Из-за меня". Почему, дорогой граф? Помнится, я отнёсся к
Вам со всем возможным почтением и не давал повода для того, чтобы Вы искали способ
досадить мне... Или нет? Только не говорите, что я оскорбил Вашу возлюбленную! Фу! Она
оскорбила и унизила себя сама и без моей скромной помощи, потому что негоже
благовоспитанной девице опускаться до насмешек, более подобающих черни... Вы со мной не
согласны?
- Вы переворачиваете всё с ног на голову, - нехотя пробурчал Шэрол.
- Разве? Отнюдь! Зачем милейшая Роллена решила испортить настроение графине
Агрио? По какой причине? Думается, делить им нечего и некого, встречаются они редко, да и
Равель не принадлежит к числу людей, нарывающихся на зряшную ссору... Так почему же
было просто не проехать мимо? Потому, что она узрела мою персону рядом с девушкой и...
возможно, её самолюбие было уязвлено.
- Вы ещё скажите, что она приревновала! - фыркнул молодой человек.
- Почему бы и нет? - я от души веселился. - У меня больше шансов завоевать
расположение женщины, чем у Вас, дорогой граф. О нет, я не хвастаюсь и не стремлюсь Вас
унизить, просто таково теперешнее положение вещей... Очень редкие люди обращают
внимание на содержание, не ослеплённые формой...
А форма, в самом деле, получилась - загляденье! То, что обычно не привлекало взгляд,
вдруг приобрело значительность... Хотя, всё объясняется даже проще, чем требуется: я играл
роль. Человек, который выходил на улицу... Да нет, который открывал глаза утром в доме
Агрио, не имел ничего общего с Джероном. Ну, совершенно НИЧЕГО. Это был вполне
уверенный в себе мужчина, хорошо изучивший не только свои собственные возможности, но и
место, которое занимал в мире. Спокойный, позволяющий себе ответить ударом на удар, а не
спешащий уйти в сторону, только бы не столкнуться с кем-то интересами... В общем, сильный
мужчина. Сильный не столько физически, сколько... да, наверное, духовно. И вспышка
интереса у Роллены, и нелепая страсть Юджи тому подтверждение. Но боги, как это больно -
понимать, что люди вокруг очарованы не тобой самим, а маской, которую... ты даже не выбрал
сам. Которую тебе навязали. Удачно, не спорю, но... А ведь потом её придётся снимать. И что
произойдёт, когда лэрр Ивэйн исчезнет? Кто останется?
Нет, сейчас мне некогда переживать по этому поводу. У меня есть дело. И я хочу довести
его до логического завершения. Продолжим задавать вопросы:
- Впрочем, мне нет никакого дела до истинных мотивов вспышки ярости у Вашей
возлюбленной. Важно другое: она втянула в свою месть Вас. Почему Вы позволили ей это
сделать?
- Я не позволял...
- Вас заставили?
Он отвернулся.
- Что же, граф? Что послужило достаточным поводом для Вашего отчаянного поступка?
- Вам этого не понять...
- Позвольте мне судить самому.
- Я... я люблю Роллену.
- И почему же Вы считаете, что я не смогу этого понять? Думаете, что любовь мне
недоступна?
Шэрол болезненно вздохнул.
- Сначала Вы показались мне простым и открытым человеком, не носящим камня за
пазухой... Но теперь я убеждаюсь, что первое впечатление было неверным.
- Это открытие для Вас? Если да, то мне жаль того времени, что Вы провели в
библиотеке! Первое впечатление почти всегда ошибочно, потому что человек - самое
загадочное явление природы!
- Да, наверное, так и есть... На Вашем примере это особенно хорошо видно.
- Польщён услышанным, хотя и подозреваю, что это не комплимент, - я подмигнул
графу, и он растерянно расширил глаза. - Но почему я не должен понимать любовь?
- Такие люди, как Вы, никого не пускают внутрь... Не открываются перед чувствами.
- Вы так много знаете о природе отношений, и так глупо себя ведёте... Нехорошо, граф.
Нужно использовать полученные знания, а не складывать их в сундук... Далеко не всегда
нужно "пускать": наступает миг, когда стены любой крепости падают. Перед завоевателем,
пришедшим покорять. Можно противиться, бороться, убегать, но... Не поможет. Любовь
подстерегает нас в самых неожиданных местах и, как правило, бьёт без промаха... Всего один
удар, и уже невозможно вспомнить, как выглядел мир, в котором ты не пробовал вкус ЕЁ губ...
Я говорил, а передо мной, на расстоянии вытянутой руки, лениво потягивалась Мин,
улыбаясь той самой странноватой улыбкой полу-женщины, полу-ребёнка, полу-меча...
Улыбкой, которая предназначалась мне одному...
Шэрол вздрогнул, как от удара, когда последнее слово растворилось в воздухе камеры.
- Ну так что, граф? Вы ошиблись и на этот раз!
- Да... - признаёт он. - С Вами опасно спорить.
- Опасно? Просто необходимо! Как же иначе можно узнать, прав я или нет?... Итак, Вы
действовали во имя любви. Ваша страсть к Роллене настолько сильна?
- Я... не знаю. Но я не могу жить без её взгляда.
- А что она? Разделяет Ваши чувства?
- Я очень на это надеюсь...
- Но не уверены? Вы... были близки?
- О таких вещах не спрашивают!
- Почему? - я искренне удивился. - Это очень важно. Так были или нет?
Шэрол, определённо, смутился. Наверное, и покраснел, но свет факела не позволял
разглядеть всех подробностей.
- Похоже, были... Не стоит на меня обижаться, граф! Я бываю бесцеремонным, но
никогда не переступаю черту... Просто я хотел уточнить, как близко она допустила Вас к телу.
Следующий закономерный вопрос: Вы у неё один?
- Ну, знаете! - он возмущённо дёрнулся, зазвенев оковами.
- Это тоже немаловажно, поймите! Мной руководит не праздное любопытство, а
желание докопаться до Истины.
- Можно подумать, что Вы - дознаватель, - осторожно заметил Шэрол.
- В каком-то смысле, в каком-то смысле...Вы у неё один?
- Я был у Роллены первым! - почти выкрикнул он, и я недовольно покачал головой:
- Орать совершенно незачем...
- Ваши вопросы не закончились? Я устал.
- Отниму ещё немного Вашего драгоценного времени, граф... Меня откровенно радует,
что между Вами и Вашей возлюбленной такие нежные отношения, но они - не повод
разрушать чужие жизни. Вы знали, чем грозит эльфу употребление "росы"?
- Да!
- ВСЕ детали?
- Что Вы имеете в виду? - молодой человек насторожился.
- Видите ли, граф, сие зелье оказывает потрясающий эффект на магические способности
листоухих. Проще говоря, наделяет Могуществом самого заурядного заклинателя.
- И что?
- А то! Но кроме усиления способностей к волшбе, "роса" внушает эльфам ярость и
страх, и они не могут контролировать своё отношение к окружающим... Они начинают видеть
во всём угрозу. Если Вы пока не догадались, поясняю: Мэй мог убить всех присутствующих в
доме. И убить весьма жестоким способом.
- Не может быть... - глаза Шэрола округлились.
- Так и было бы, если бы он задержался в гостиной, а не поднялся ко мне в комнату... В
этом Вам и всем остальным повезло.
- Но... Я не мог подумать...
- Верю. Однако недостаточная осведомлённость не освобождает от ответственности,
дорогой граф. У Вас есть время: посидите и подумайте над тем, что натворили... И над тем,
что, к счастью, не случилось. Дабы ошибок осталось только две.
- Две?
- Помните? "Должен умереть" и "из-за Вас"?
- Да, но...
- Со второй мы, худо-бедно, разобрались. А что касается первой...
- Где же там ошибка?
- А с чего Вы взяли, что "должны умереть"? - ухмыльнулся я и постучал в окошечко на
двери, вызывая охранника.
Шэрол уставился на меня, как на идиота.
- Вы, должно быть, не знаете... Приговор уже подписан.
- Вот как? - дверь камеры распахнулась. - Подписан? Вы когда-нибудь делали
ошибки при письме? Наверняка, делали... Но такую ошибку очень легко исправить, не так ли?
Хотя бы просто зачеркнуть...
И я шагнул в коридор, оставляя молодого человека наедине с ватагой сомнений.
Хорошо, что удержался и не ляпнул... Первый, как же! Если учесть, что братец Роллены
- придворный маг, вопрос о девственности не имеет смысла. В общем-то, даже магии нужно
не особенно, чтобы из прожжённой шлюхи сделать невинную девицу накануне первой брачной
ночи. Другое дело, что можно установить сам факт вмешательства в естественный ход вещей.
Если задаться целью. Но милейший Шэрол вряд ли мог помыслить о таком коварстве юной
прелестницы...
Нет, я никого ни в чём не обвиняю. Просто... Она не похожа на саму целомудренность.
Впрочем, я могу и ошибаться. А поскольку вижу так много ошибок в поступках и помыслах
других, не имею права отрицать, что и сам способен заблуждаться...
И всё-таки, что со мной случилось? Почему я так странно себя чувствую? Хочется, с
одной стороны, раскинуть руки крыльями и взлететь, а с другой... Погрузиться в толщу земли и
неисчислимую тьму мгновений смотреть, как пробивается к свету бесконечно хрупкий, но
невероятно сильный росток... Что со мной?
Почему даже сырой воздух тюрьмы, пропитанный зловонием умирающих тел и
разлагающихся рассудков, кажется мне ПРАВИЛЬНЫМ? Не единственно возможным, но
отвоевавшим право на существование? Как будто окружающий мир встряхнулся, подобно
мокрому псу, и ворсинки Сущего, сбросившие с себя капельки иллюзий, заняли предписанное
испокон веков место... Какое странное ощущение... Словно я пытался разобраться в сложной
задачке и... Нет, пока не нашёл решения, но понял, каким путём нужно к нему идти, и усталый,
но довольный учитель ободряюще похлопал меня рукой по плечу...
Фрэлл! Меня, и в самом деле, кто-то коснулся!
- Только не проси теперь свести тебя с Ролленой! - запричитал у моего уха Ксо, и я
едва не оступился.
- Подслушивал?
- Куда же без этого? Тонкий нюх и чуткий слух - главные добродетели начальника
сыска! - хитро прищурился толстячок, поджидавший меня у двери камеры Шэрола.
- Зачем ты ходишь за мной? - я почти разозлился.
- Забочусь о твоей безопасности, любезный племянник! - мимо нас прошагал караул.
- Со мной ничего не случится!
- Мне бы такую уверенность... - мечтает Ксо.
- Хорошо, раз уж ты здесь...
- И не проси! - лысая голова судорожно дёргается из стороны в сторону.
- Ну что тебе стоит?
- Не позволю!
- Ты не понимаешь... Мне нужно...
- Это-то меня и пугает, - вздохнул кузен. - То, что тебя тянет на подвиги неизвестно,
во имя чего.
- Какие подвиги? - хлопаю ресницами.
- Ну, поговорил с этим парнем, и что? Он сразу превратился в невинную жертву
обстоятельств?
- Я не утверждаю...
- Но пребываю в полнейшей уверенности - это хочешь сказать? Тьфу на тебя! И
слушать ничего не хочу!
- Ксо... Я же не прошу тебя творить чудеса...
- Поверь, это было бы безопаснее!
- Ну, пожалуйста... - жалобно заглядываю в маленькие глазки, на дне которых
плещется знакомое изумрудное море.
Ксаррон недовольно отворачивается.
- Я прошу...
- Только не думай, что уговорил!
- Не буду, - стараюсь удержаться от торжествующей улыбки.
- Она сейчас в приёмной коменданта тюрьмы, - мрачно сообщает кузен.
- Что же ты сразу не сказал?!
- Чтобы ты не мчался туда, сломя голову! Пойдёшь, как все нормальные раненые люди
- медленно и гордо...
- Спасибо! - чмокаю толстячка в блестящую лысину. Разумеется, после происшествия с
Магрит, я принимал меры предосторожности, и не приближался к активным чарам без Вуали .
Если в тот раз урон был нанесён всего лишь искусно созданным украшениям и причёске, то
сейчас моя излишняя "открытость" могла вызвать весьма нежелательные последствия... Не
думаю, что Ксаррон не сумел бы с ними справиться, но очки, заработанные в таком зигзаге
Игры , были бы записаны вовсе не на мой личный счёт.
- Тьфу на тебя ещё раз! - он ожесточённо потёр клочок кожи, которого коснулись мои
губы.
- Идёмте, дорогой дядюшка, а не то... Я Вас до смерти зацелую!
Перспектива столь ужасной кончины подстегнула кузена, и к приёмной мы шли
наикратчайшим путём...
Она не пожелала сесть ни на одно из кресел у мрачно-чёрного и совершенно чистого
стола.
Стройная фигурка в простом белом платье. Ни следа украшений - одно тонкое полотно,
в котором, наверняка, холодно: я вижу, как дрожат хрупкие плечи...
Роллена обернулась на звук шагов, и несколько мгновений - пока вошедший не был
узнан - васильковые глаза сияли надеждой. Но недолго. Моё появление вызвало на
прекрасном, но чрезмерно бледном лице презрительную гримаску, и белокурая голова снова
продемонстрировала мне свой затылок.
Я хмыкнул, пересёк комнату и присел на край стола, оказавшись с Ролленой лицом к
лицу.
- Что Вам угодно, сударь? Я жду коменданта и не намерена... - надменно начинает
девушка.
- Терпеть моё присутствие? Понимаю.
- Как Вы вообще сюда попали? - запоздалое удивление. - А, благодаря своему дяде!
Конечно, с такими связями...
- Насколько я знаю, Ваш брат - придворный маг, так что Ваши возможности столь же
широки, любезная сударыня!
Она поджала губы.
- Могу я узнать, что привело Вас в эти унылые стены?
- Я не обязана отвечать! Тем более - Вам! - подбородок гордо взлетает вверх.
- Разумеется. Но я и так знаю: Вы пришли добиваться свидания с Шэролом.
Васильки глаз вспыхнули.
- Вам-то что до этого?
- Ровным счётом ничего, сударыня. Только ведь, Вас не пускают, верно? Да и я бы, на
Вашем месте, не рвался: кандалы графа Галеари не украшают...
- Сволочь! - тонкие пальцы сжимаются в кулачки.
- Простите, но не я отдавал приказ об аресте, любезная сударыня!
- Это всё из-за тебя! - на бледной коже начинают выступать пятна гнева.
- А вот здесь Вы не правы. Полностью. Я не тянул Вас за язык. Не заставлял оскорблять
графиню Агрио. Случившееся - целиком Ваша заслуга, и только Ваша.
Стараюсь говорить спокойно, ровно, не выделяя слова, а придавая одинаковое значение
каждому из них.
- Мерзавец!... - тонкая ткань мнётся от яростных движений пальцев, вцепившихся в
платье.
- Ответьте на мой вопрос, и я оставлю Вас наедине с Вашим горем, сударыня... Зачем
Вы задели Равель? Она Вам не ровня, особенно по красоте, так почему Вы просто не прошли
мимо?
- Какая разница?! - она чуть не плачет от злости.
- Мне любопытно.
- Возьмите Ваше любопытство и засуньте... - Роллена подробно описала, что и как я
должен сделать, чтобы доставить себе удовольствие.
Восхищённо аплодирую:
- Браво, сударыня! Вас этому научил Шэрол? Сомневаюсь... Значит, кто-то из
предыдущих гостей Вашей спальни?
- Да как Вы... - пунцовая краска залила щёки.
- Признаться, я так и думал. Девственность Вы потеряли задолго до знакомства с графом
Галеари.
- Да! Довольны? Это всё, что Вы хотели знать?
- Нет, не всё. Вы оскорбили Равель, потому что хотели привлечь моё внимание, верно?
Зачем?
- Зачем женщина привлекает внимание мужчины? - красавица облизнула верхнюю
губу. - Вы прекрасно знаете, зачем.
- Вас сопровождал Шэрол, но его присутствие нисколько не помешало... - мозаика
начала складываться. К сожалению. - Вы кидаетесь на любого встречного?
- А если и так? - вызов на грани истерики.
- И Шэрол это терпит? Только не говорите, что он не знает о Вашей... слабости! -
подпускаю в голос участливости.
- Шэрол... - васильковые глаза набухли слезами.
- Должно быть, ему очень больно наблюдать за всем этим... - ещё один крохотный
укол. Ну же, дорогуша! Реагируй!
- Не смейте о нём говорить!
- Почему же?
- Вы не стоите даже его мизинца! -
Вот как? Неужели, чувство взаимно? А почему бы и нет, собственно?... Продолжим.
- Очень может быть, - киваю. - Жаль, что такой великодушный молодой человек
обречён расстаться с жизнью.
- Вы... Вы могли бы его спасти, да? Снять обвинение? - в голосе Роллены
проскальзывает надежда.
- Возможно.
- Сделайте это! Прошу Вас! - она падает на колени. - Всё, что хотите, только
сохраните ему жизнь!
- Всё, что хочу? - насмешливо приподнимаю бровь, и девушка трактует сей жест
превратно.
- Всё, без исключения! Вам... нравится моё тело? Возьмите его!
- Щедрое предложение, - делаю вид, что задумываюсь. - Очень щедрое... Самое
любопытное, что совсем недавно женщина, не менее прекрасная, чем Вы, также предложила
себя в качестве платы за услугу, но...
- Но? - взгляд Роллены готов померкнуть или воссиять.
- Я отказался. И был прав, отвергая то, что предлагают ВЗАМЕН. Потому как...
Настоящий Дар приносится не ЗА, а ДЛЯ... Не стоит торговать телом, сударыня. Даже во
благо. Спасённый не поймёт такую жертву и не примет её.
По мертвенному перламутру щёк ручейками потекли слёзы. Я нагнулся и, закусив губу от
боли в груди, поднял Роллену с колен.
- А вот плакать не нужно, милая... От рыданий глаза краснеют, а личико опухает, и
красота меркнет... Обещайте, что не будете плакать!
- Мне нечему радоваться... - всхлипнула девушка.
- Но и грустить пока рано! Подумайте о чистоте своей души, раз уж тело Вам не удалось
сохранить в первозданной невинности...
- Я... я не хотела... я не могла... он был сильнее... он всегда был старше и сильнее...
- Кто?
- Герис...
Занятно.
- Мне жаль, что заставил Вас вспомнить...
- То, что я никогда не забывала? Не жалейте, сударь! Он раскаялся... потом. И даже
сделал так, чтобы Шэрол решил... - заплаканное лицо скривилось от старой боли.
- Не продолжайте, - я взял Роллену пальцами за подбородок. - Оставьте то, что
прошло, спать глубоким сном в дальней комнате Вашей памяти и думайте о будущем.
- У меня нет будущего, - прошептала она. - Когда голова Шэрола отделится от плеч, я
перестану быть... Спасибо Вам, сударь.
- За что? - я удивился. Очень сильно.
- Вы не дали мне совершить ещё одно падение. И не стали смеяться надо мной...
- Я никогда не смеюсь над тем, кто попал в беду.
- И это делает Вам честь... Простите, мне нужно уйти.
- Разумеется...
- Прощайте!
Роллена тихо покинула комнату, а я задумчиво царапнул ногтем полированную
столешницу.
Была ли она искренна со мной? Фрэлл её знает... Хотя, эмоциональный фон казался очень
даже правдоподобным. Здесь и сейчас. Вдох спустя всё изменится, и место несчастного ребёнка
вновь займёт холодная и расчётливая придворная красавица. Да, так и будет. И она
возненавидит меня. Возненавидит за то, что я смог на несколько минут приподнять маску с её
души... Роллене не нравится то, что прячется в глубинах. Мне... в принципе, всё равно. Честно
говоря, если бы всё это происходило год назад, я бы со спокойной совестью оставил события,
как есть. Но сейчас... Наверное, во всём виновато волшебное слово "любовь". Прикоснувшись
к этому странному чувству, нельзя сохранить в первозданной целостности тщательно
взлелеянный цинизм. Не получается. Никак. Они любят друг друга? Очень похоже. И пусть в
случае Шэрола любовь смешана с благодарностью за то, что "его сочли достойным внимания",
а в случае Роллены - за то, что "её приняли со всеми недостатками"... Я не хочу рвать
ниточку, которую они пр
...Закладка в соц.сетях
