Жанр: Фантастика
Татарский удар
... не дождался и такой эпитафии. Он остался на заданной орбите
лопнувшей елочной игрушкой, утратившей всякий праздничный смысл после того, как начинку
спутника примитивно выжег импульс сработавшей рядышком электромагнитной мины.
Впервые в истории человечества были злоумышленно уничтожены сразу два спутника
сверхдержавы. Событие вполне тянуло на звание "Звездных войн". Но не дотянуло. Главным
образом потому, что о потерях в космической группировке руководство США узнало уже после
того, как завершился полет экипажа Валерия Зайцева.
6
Летай, пока горячо, пока за полеты не просят платы.
Вадим Самойлов
НЕБО РОССИИ. 11 АВГУСТА
Старые "стратеги" типа Ту-95 или ЗМ, на которых Зайцеву пришлось полетать в 70-80-е
годы, были приспособлены к человеческой жизнедеятельности примерно как советские
поликлиники.
Плотным знакомством с гражданскими поликлиниками полковник Зайцев похвастаться не
мог, но и шапочного, сведенного во время краткосрочного отпуска в родном Нижнем Тагиле
(печенка зашалила, хотя ей как раз грех было жаловаться), хватило, чтобы потрясти молодого
тогда капитана до той самой печенки.
Изумили Зайцева не очереди старушек, и не ободранные дерматиновые скамейки, и не
манера врачей запирать дверь перед носом пациентов и удаляться на двадцать минут (капитан
засекал), а абсолютная неприспособленность заведения к нормальной человеческой
жизнедеятельности. Часового стояния у облупленного подоконника (сесть он, к своему стыду,
побрезговал) Зайцеву хватило для выращивания святой убежденности в том, что любая
поликлиника - верный путь к усугублению уже имеющейся болезни и обрастанию
множеством новых. Но добило капитана отсутствие в поликлинике туалета, вообще-то
необходимого старым больным людям, составлявшим большую часть посетителей - причем
составлявших не вот только сейчас, а ныне и присно. Вернее, туалет был, но предназначался
только для врачей, которые открывали и закрывали удобство собственным ключом. На этом
пункте Валерий Зайцев знакомство с советской медициной закончил и, поддерживая ладонью
злобного хорька, поселившегося в боку, уковылял к родителям.
Хорька удалось урезонить жесткой диетой, стараниями мамы оказавшейся совсем не
страшной. Справиться со смутным беспокойством в голове оказалось сложнее: друзья и
знакомые, с которыми Зайцев делился возмущением по поводу поликлинического маразма,
либо не улавливали, чем именно он уязвлен, либо сообщали, что врачей тоже можно понять:
представляешь, что простатичный дедушка в открытом сортире натворит? Скоро капитан
обнаружил, что решительно не совпадает по фазе с большинством окружающих, и прекратил
дозволенные речи. Помимо прочего, можно было какую-нибудь сортирную кличку от ребят
заработать.
Лишь пожилой сосед по купе, в котором капитан возвращался в Прилуки, выслушав
Валеру и пожевав губами, сообщил, что в двадцатые годы в отечественной архитектуре едва не
победила идея строить квартиры без кухонь. На том основании, что советскому человеку
негоже тратить время на мещанскую готовку, воспитывая в себе буржуазную утонченность и
индивидуализм. Предполагалось возводить при каждом многоквартирном доме столовую,
которая бы и питала всех жильцов комплексными обедами, а также завтраками и ужинами -
вкусными и здоровыми, как завещала соответствующая книга.
Валера уставился на соседа с недоумением, пытаясь уловить связь между своим и его
рассказами.
Сосед дребезжаще, в тон стаканам на столике, похихикал и резюмировал:
- А если нет кухни, не нужен и сортир. В поликлинике кухни-то нет?
Тут Валера вспомнил, что в Нижнем Тагиле, как и в большинстве городов,
застраивавшихся полвека назад рабочими бараками, полно жилых зданий, в которых
водопровод есть, а канализации нема. Стало быть, на улицу приходится бегать не только в
дощатый сортир, но и для того, чтобы вынести очередное ведро с помойной водой. С одной
стороны, отсутствие канализации лучше, чем отсутствие и водопровода, и канализации, а с
другой - какой-то буйный маразм, специально придумать который невозможно. Как и
невозможно понять, почему Валерка Зайцев, у которого в таких бараках жила половина
одноклассников, ни тогда, ни в течение двадцати лет после этого ни разу не задумался об этом
маразме, а теперь вдруг выкатил претензии к куда более невинным поликлиническим
причудам.
Но после того разговора капитан Зайцев принялся двигать в пилотские массы сравнение
стратегического бомбардировщика с городом Солнца. Смелый образ Валерий объяснял так...
Во-первых, любой подобный самолет способен родить маленькое ядерное солнце - и не одно,
смахнув с карты целый город. Во-вторых, населяют такой самолет небожители, которые
питаются исключительно чистым воздухом из гермошлема, а на бортпаек, выдаваемый из
расчета одна порция на четыре часа, смотрят с жалостью (в лучшем случае питаются
прихваченными из дому бутербродами). Ведь в боевых условиях не только число "пи" может
равняться четырем или пяти, но и человеческий метаболизм становится вполне себе условным
понятием. В том числе и потому, что электроплита и химический туалет, украшавшие тот же
"девяносто пятый", хороши настолько, что лучше бы ими и не пользоваться совсем.
(Сравнение не прижилось, хотя и приобрело известность. Но в 1987 году, когда полк
получил первые Ту-160, принятые на вооружение после растянувшихся на шесть лет
испытаний, комполка Веремей объявил перед строем, что именно майору Зайцеву страна
обязана появлением самых больших в мире "стратегов". В меньшую машину все удобства -
камбуз, нормальный сортир и спалка - просто не влезали, а там (тычок в зенит) конструкторам
прямо сказали: без удобств наши асы изделие не примут. Зайцев стоически пережил волну
подобных шуток, растекшуюся на добрый год. Тем более что доля истины в подначке Веремея
была: Ту-160 действительно самая большая и не самая оптимальная машина. Зайцев разделял
мнение многих военных летчиков - концепт М-18, разработанный бюро Мясищева, был
гораздо лучше. А туполевскому бюро взять верх позволили нахрап и умелый лоббизм - ну, и
развитость производственной базы, конечно.
Но в любом случае казанская машина была неплоха - особенно после начавшегося в
новом тысячелетии радикального обновления авионики и компьютерных систем. В базовой
версии Ту-160 не были, например, задействованы спутниковая навигация и оптико-лазерная
система, многие формально автономные приборы умудрялись при отказе сбивать с настройки
весь навигационный комплекс, а отказы случались в самых тепличных условиях, поскольку,
скажем, программа запуска двигателей записана на советских микросхемах образца середины
80-х. Теперь, по счастью, морально устаревшие ЦВМ на "сто шестидесятые" не ставились и
безжалостно выдирались из первых машин, прибывающих на КАПО в рамках плановой
модернизации. Правда, поначалу ВВС пришлось выдержать бой с разработчиком, который не
только страстно хотел сбыть завалившую склады раритетную электронику, но даже попытался
подзаработать на отдельной продаже заказчику программного обеспечения самолета.
К счастью, эти бои остались в прошлом, и теперь полковник Зайцев всей шкурой
надеялся, что корабль готов к реальному бою. Уж по-любому Ту-160 лучше хваленого
американского В-1. И сортир вполне на уровне. А печка так и вообще хороша - и заметно
лучше корейской микроволновки, стоявшей у Зайцева дома. Примечательно, что такую же
электродуховку фирма Туполева поначалу ставила на Ту-95 МС, который пилоты единодушно
называли окончательно испорченной версией старика "девяносто пятого". И никто не доказал,
что это не впихивание печки добило старый винтовой "стратег", усугубив его худшие черты.
Глубокая модернизация "девяносто пятого" породила очередную сенокосилку с вертикальным
взлетом из анекдота, эффектную, но малоэффективную.
Возможно, в Зайцеве просто говорила естественная неприязнь "реактивщика" к винтовым
самолетам. Он, как и большинство коллег, держал наготове пучок претензий к нелюбимому
самолету. К врожденным порокам "девяносто пятого" обычно относили малую дальность и
боевую нагрузку по сравнению с тем же ЗМ, инертность, впадание в нештатные режимы,
практически обрекавшие экипаж, который, случись что, просто был не в состоянии покинуть
самолет: летчиков вдувало обратно в кабину. Приятели, успевшие полетать на "девяносто
пятых", костерили даже их экипажи за пристрастие к солдафонству: рассказывали, что по
инструкции члены экипажа чихнуть не могли без разрешения командира.
Возможно, это было преувеличением. В любом случае, экипажу "Юрия Дейнеко" такая
инструкция была не писана. Экипаж штучный, его следовало холить, лелеять и кормить с
ложки. Этим Зайцев и собирался заняться. Прямо сейчас и лично - благо, время позволяло: до
выхода на финиш-курс оставалось около полутора часов, а самая изощренная, на зависть Ниро
Вулфу, стряпня почему-то стабильно укладывалась в сорок минут. Бортпаек же по традиции
оставим детям и внукам.
Бесспорно, открытие бортового филиала кулинарного техникума отвлекало экипаж. Но
сейчас надо было именно отвлечься.
- Паша, прими, - сказал Зайцев.
- Есть, - Синичко взялся за ручку управления. Зайцев оглядел приборы напоследок,
выпустил свою рукоятку и слегка оттолкнулся от пола. Кресло приподнялось и отъехало назад.
Полковник рассупонился и отправился на кухню. Кухня - точнее, символических размеров
ниша с духовым шкафом на четыре подноса и бачком для кипячения воды - располагалась
сразу за креслом Славы Марданшина, казанского штурмана, с которым Зайцев толком знаком
не был, но слышал много и только хорошее.
Сейчас штурман внимательно изучал цепочку жидкокристаллических дисплеев с
разнообразными картами и курсами. Насколько понял Зайцев, Марданшин был одним из
разработчиков программы, по которой Ту-160 уже прошел две тысячи километров и собирался
пройти еще четыре тысячи - это не считая обратного пути. Неудивительно, что штурман был
крайне сосредоточен и поначалу не обратил внимания ни на скользнувшего мимо полковника,
ни на звяканье ножа и тихое шипение масла.
Но против абсолютного оружия полковника Зайцева Марданшин устоять не смог. Едва
Валерий Николаевич приоткрыл дверцу духовки и цинично помахал ею, нагоняя в кабину запах
поджарившегося лука с тушенкой, Слава оторвался от экранов, покосился за спину, потом
развернулся всем корпусом и несколько секунд разглядывал живописный кухонный пейзаж.
Затем мужественно вернулся к гипнотизированию карт и схем. Но часы стоицизма явно отбили
себе последние почки. Когда Зайцев ударил по яйцам, и те зашкворчали, растекаясь по
противням (в меню сегодня комплексный обед "Стюардесса на диете": глазунья с луком и
тушенкой, но без жареной картошки, чтобы не возиться с чисткой, а также по полкурицы гриль
на брата, плюс кофе), Слава запрядал ноздрями, аккуратно положил карандаш на панель и
откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза. Кадык у него дернулся вверх-вниз.
Зайцев удовлетворенно улыбнулся.
Молодой оператор Андрей Загуменнов выразил свои чувства более откровенно,
отдавшись процессу слюноотделения. Когда таймер печки мелодично звякнул, Андрей едва не
вскочил с места. Но сдержался. Экипажи "стратегов" комплектовались исключительно из
летчиков первого класса, которые по пути к аттестации отучались повиноваться инстинктам -
например, брать ручку управления на себя, как того требовал мутный от перегрузки рассудок,
или вскакивать навстречу доброму повару, как того требовал горланящий от затянувшегося
безделья желудок.
Дисциплинированность Загуменнова была вознаграждена сразу за сдержанностью
Марданшина. Оба принялись орудовать пластмассовыми вилками, словно просыпающийся
вертолет лопастями. А Синичко сказал, не оборачиваясь:
- Валер, спасибо, я не хочу.
- Паш, я тебя умоляю. Стынет, - Зайцев, в принципе, был к такому повороту готов, зная
второго пилота почти десять лет.
- Не, серьезно. Вообще никак. Прости, - Синичко на секунду развернулся, чтобы
показать, как прижимает ладонь к сердцу.
- Паш, сам прости, но тут "хочу - не хочу" не работает. В историю летим, прости
господи, и надо в полной боевой быть. А у тебя булимия нечаянно нагрянет, рука дрогнет - и
тогда чего?
- Не дрогнет.
- Паша, зато я сейчас руку обожгу, - Зайцев протягивал убийственно благоухающий
поднос.
Экипаж благоразумно помалкивал.
Синичко со вздохом подхватил поднос, не забыв сказать "Спасибо". Все подмел, конечно,
в семь минут, баран упрямый.
- Тушенка кошерная, говядина, - на всякий случай сообщил Зайцев, складывая банки в
корзину.
- Халяльная, товарищ полковник, - с извиняющейся улыбкой поправил образованный
капитан Загуменнов, покосившись на Марданшина.
Тот не среагировал, подтер булочкой лужицу желтка, поднявшись, вычистил поднос
специальной салфеткой и аккуратно установил его на место. Потом, разливая кофе, окликнул
дорвавшегося до обеда Зайцева:
- Товарищ полковник. Теперь и навсегда мы вечно ваши. Просите чего пожелаете.
Зайцев дожевал фрагмент куриной ноги и ответил:
- Да у меня, ребят, желания всего два. Отслужить как надо и вернуться. Сможем?
- Должны, - сказал Марданшин, протягивая командиру чашку.
До выхода на боевой курс оставалось пятнадцать минут.
Если возникнет критическая ситуация, будите меня в любое время
дня и ночи - даже если я на заседании кабинета министров.
Роналд Рейган
ВАШИНГТОН. 11 АВГУСТА
Малогабаритная крылатая ракета воздушного базирования Х-555 была впервые испытана
в 1999 году. Примерно в то же время с Украины в Россию по железной дороге добрались 575
ракет Х-55, официально стоявших на вооружении прилукских "стратегов". Этот арсенал, как и
недорезанные за счет США бомбардировщики Ту-160 и Ту-22МЗ, Киев любезно согласился
отдать Москве в обмен на списание газовых долгов. О доставке дюжины ракет Х-555 речи не
шло - просто потому, что официально на Украине их быть не могло. Ведь разработка новой
ракеты, отличавшейся резко возросшими скоростью (до 10 000 км/ч), дальностью (до 6000 км),
точностью (отклонение от цели не более 15-20 м) и малозаметностью (эффективная
поверхность рассеяния у почти десятиметровой балды с трехметровым размахом крыльев не
превышала 0,01 кв. м), началась, как считалось, сильно позже разрыва российско-украинских
связей в области военной авиации. Как пробная партия "пятьсот пятьдесят пятых" очутилась в
Прилуках за пару лет до официального рождения этой ракеты, и тем более как Татарстан сумел
отыскать КБР на Запорожье и незаметно - это под носом, по меньшей мере, трех разведок -
доставить их в Казань, осталось мистической загадкой, разгадать которую так и не вышло. Это
если не принимать во внимание некорректные версии, согласно которым вся украино-татарская
контрабанда была швырянием камней по кустам. Поклонники этих версий утверждали, что на
самом деле Казань получала межконтинентальные ракеты не окольными, а самыми
проторенными путями - от производителя.
Возможно, Патрик Холлингсуорк присоединился бы к этому отряду исследователей. И не
менее вероятно, что он сумел бы найти весомые доказательства в пользу такой идеи. Сумел бы,
но не смог - по объективным причинам.
Ключевой причиной стало нежелание Бьюкенена отменять совещание в Белом доме,
назначенное на 2 часа пополудни. Особой нужды в нем не было: президент собирался лишь
подвести итоги первого совещания, прошедшего днем раньше в ситуационном центре
резиденции. Итоги были очевидны - достаточно было включить любой телеканал. Имело
смысл говорить о деталях. А для этого участия президента не требовалось. Правда, он активно
настаивал на своей причастности - и не из неверия в подчиненных, и даже не из клинического
тщеславия, а просто потому, что президенту это было интересно.
На первом совещании Бьюкенен, к немалому своему удовольствию, узнал от
Холлингсуорка много нового об особенностях оснащения российских аэропортов
оборудованием из развитых стран и о том, какое разлагающее влияние должны оказать силовые
воздействия на элиты России и Татарстана. Развернутая аргументация бывшего разведчика, а
ныне вице-президента фонда "Свободная Россия", произвела глубокое впечатление даже на
Майера, поначалу откровенно выступавшего против привлечения провалившихся шпионов к
формированию ключевых для национальной политики решений. Впрочем, и Майеру было чем
похвастаться: охота, с которой русские поступились своим суверенитетом в пользу нормальной
страны, приводила специалистов в некоторую оторопь.
Второе совещание наверняка готовило не меньшие сюрпризы. Но вчера днем, как раз
когда американские бомбардировщики принялись вразумлять татар, умер Даффи. Заскулил во
сне, пукнул напоследок и обмяк. Бьюкенена такое совпадение, признаться, впечатлило. Дочерей
еще больше - хотя они и не знали отцовских аналогий. Плакали они вполне серьезно. Так что
президент решил, что имеет право на законный выходной с семьей в родовом поместье в
Индиане, где и пройдут похороны несчастного пса.
Бьюкенен предложил Майеру самому донести до стальных извилин храбрых воинов волю
национального лидера. А потом доложить о конкретных формах, в которые преломилась
прошедшая сквозь извилины воля. Майер же решил предварить встречу со стальными
извилинами короткой беседой с Холлингсуорком - чтобы, так сказать, не все сразу. И он
пригласил вице-президента "Свободной России" не к двенадцати, а на полчаса раньше -
чтобы понять, не слишком ли чудесными представляются знатоку идеи президента.
Патрик Холлингсуорк терпеть не мог опаздывать и прибыл в Белый дом загодя. Это стало
вторым фактором, выключившим его из аналитического процесса. На входе в Западное крыло
его, в отличие от прошлого раза, никто не встретил. А капитан, проверявший сиреневый
пропуск, выданный Холлингсуорку в ходе прошлого визита, на сей раз не стал дотошно
интересоваться его маршрутом. Просто предложил выключить сотовый телефон, пройти сквозь
пару металлических рам и следовать, куда хотел. Вид у капитана был рассеянный, словно он
внимательно прислушивался к голосу, звучащему внутри своей головы - где-то за левым
ухом, судя по обращенному в себя взгляду.
Холлингсуорк со второй попытки выпытал у офицера, где конкретно находится кабинет
Майера, отказался от услуг сопровождения, предложенных таким же рассеянным, хоть и более
учтивым лейтенантом, и отправился в указанном направлении. Лестница на второй этаж была
пустой. Зато в коридоре, куда он вышел, народ вел себя как мурашки в отсиженной ноге.
Патрик некоторое время постоял у стены, присматриваясь. Никакой системы в происходящем
не уловил и отправился к кабинету Майера.
Помощник президента оживленно общался с телефоном, однако визитера заметил,
оживленно ему отсалютовал и жестом попросил присесть и подождать. Завершив разговор, он,
едва поздоровавшись, пожаловался:
- Патрик, вы умный человек, объясните глупому нью-йоркцу, что творится с техникой?
Оранжевый уровень опасности не существует, что ли, без ложных сообщений о начале
Апокалипсиса?
- Вы имеете в виду Армагеддон?
- Ну да, Армагеддон. Хотя, может, и Апокалипсис. Откровение от компьютера. Ему
видится ракетная угроза, и сделать с этим ничего невозможно.
- Ложная тревога? - уточнил Патрик.
- Ложная тревога, эвакуация всего Белого дома, подъем истребителей и вызов Борисова
по горячей линии. Полный набор.
- Такое, кажется, бывает?
- Бывает. Но не четыре же раза подряд, - раздраженно сказал Майер.
- Иисус Христос, - откликнулся Холлингсуорк.
- Если бы. Сначала была какая-то намагниченность одного из мониторов. Потом сбой в
центральном компьютере. Потом уж я не знаю что...
Из динамика, скрытого под потолком, донеслась пронзительная трель. Потом еще одна. И
еще.
- А вот вам и пятый раз, - Майер обреченно откинулся на спинку кресла. Но тут же
качнулся обратно, к столешнице, схватил телефон:
- Майер. Что на сей раз? Я понимаю, что всеобщая эвакуация. Причину скажите. Снова
метка на радаре? И снова мерцает? И сама не исчезнет? Ах, может быть? Превосходно. Какое
счастье, что президента сегодня нет - вы бы его здорово обрадовали такими принудительными
выгулами на лужайке. Я понял.
Положив трубку, он сообщил Холлингсуорку:
- Опять ракета летит. Видимо, русская. А может, австралийская - не долетит никак.
Стало быть, ее в виде бумеранга сделали. Нам предлагают покинуть здание и пройти в
бомбоубежище. Послушаемся или здесь пересидим?
Патрик пожал плечами и осведомился:
- Информация о запуске межконтинентальных ракет есть?
- Нет, конечно. То есть запусков нет. Все шахты под контролем - и русские, и
китайские, и корейские даже.
- А мобильные носители?
- Мобильные носители все заняты ужасно: у русских же стратегические учения. И
бомбардировщики, и атомные подлодки расползлись на полпланеты.
- Так, - сказал Холлингсуорк. - Может, действительно есть смысл в бомбоубежище
сходить?
Майер с интересом посмотрел на него и согласился:
- Пойдемте. По дороге объясните.
К тому моменту, как собеседники в несплоченной толпе злых чиновников вышли на
закрытую деревьями боковую аллею, ведущую к бомбоубежищу (грандиозному подарку
президента Эйзенхауэра преемникам), Майер оценил вводную и принялся в бешеном темпе
названивать по самым разнообразным номерам, давая очень толковые и, главное,
немногословные ЦУ. Обгонявшие их обитатели Белого дома явно сгорали от любопытства,
расслышав фразы: "Особое внимание на Blackjack над Арктикой, Антарктикой и Центральной
Азией... Три тысячи миль - это уже расстояние прямого удара... Проклятие, они уже двадцать
лет самые большие в мире бомберы делают. Так чего ради им не припасти царь-бомбу и
царь-ракету?.. Усильте радиолокационное наблюдение и спутниковый мониторинг и
немедленно затребуйте подробный отчет с российских баз". Но даже самые любопытные
чиновники отменно вышколены, потому лишь ускоряли шаг и чинно устремлялись в живой
коридор, талантливо выстроенный агентами секретной службы и приданными им в помощь
морскими пехотинцами.
Майер в этот коридор погружаться не стал, а остановился у его устья, знаком предложив
Холлингсуорку переждать вместе с ним. Патрик послушался и постарался расслабиться.
Нервничать хотелось ужасно. Глупо это было - даже если тревога не ложная, прятки в
бомбоубежище - детская игра. Если ракета, предположительно летевшая к Белому дому,
ядерная, укрытие могло устроить только отъявленных мазохистов, предпочитающих умирать
долго и страшно. А неядерная ракета, нацеленная в Белый дом, должна попасть в Белый дом, не
причинив особого вреда его окрестностям, к которым относилось и бомбоубежище. Слов нет, у
русских точность - понятие невероятно относительное, и оно вполне могло распространяться
на высокоточное оружие. Но если бы ракета угодила вот в это укрытие, разницу между теми,
кто находился внутри, и теми, кто нервничал снаружи, определил бы только опытный
патологоанатом. Эта мысль слабо успокаивала, но позволяла, по крайней мере, не коситься с
вожделением на замазанную штукатуркой дверь полутораэтажной надстройки, скрывавшей
подземный бункер.
Развлекаться подобными размышлениями пришлось недолго. Завершив разговор, Майер
выжидающе посмотрел на Патрика. Тому стало немного неловко, хотя не он же устроил
скаутские забеги для цвета исполнительной власти. Чтобы преодолеть неловкость, Патрик
продолжил недосказанную мысль: - По большому счету, это колка орехов не то что
королевской печатью, а королевским ноутбуком. Дорого, неудобно и глупо. Куда проще
сделать, как их чеченцы или арабы делают. Загрузить два грузовичка взрывчаткой и пустить по
Пенсильвания-авеню один за другим.
- Дорогой Патрик, цивилизация развивается в сторону усложнения, а не упрощения.
Упрощение начинается не там, где гениальность, а там, где возвращается варварство.
Себестоимость боевой единицы постоянно растет, а ее убойная мощность, с одной стороны, по
абсолютным показателям, растет не менее быстро, а по относительным - точнее, на практике,
падает. Во времена войны Севера и Юга солдат стоил полдоллара, мог убить одного
противника, но убивал иногда и десять. Во Вторую мировую солдат стоил уже несколько тысяч
и мог убить пяток солдат - а убивал в лучшем случае одного. Корея и Вьетнам - там другая
история, Сонгми и так далее, хотя принцип тот же. Сегодня солдат стоит минимум
полмиллиона, может нажатием кнопки снести целый квартал в городе. А на деле война с
участием двадцати тысяч военных с нашей стороны оборачивается смешными потерями у
противника - если говорить о военной силе. При этом любая потеря с нашей стороны
становится поистине трагичной. Так что дешевле использовать тот же Tomahawk стоимостью в
один-два миллиона, который выполнит поставленную задачу без риска для американцев и с
куда большим эффектом. Большое счастье, что мы можем себе это позволить - тратить деньги,
сберегая жизни сограждан.
Новые варвары не ценят свои жизни. А где дешева жизнь, дешево и все остальное. Им, на
самом деле, просто выступить в роли камикадзе, использовав самые примитивные подручные
средства - бутылку с керосином, крысиную отраву или серебряную краску. Но это не ускорит
их развития, а наоборот, отдалит от цивилизованного уровня. Вы уж простите за цинизм,
Патрик, но в обществе потребления даже затраты на массовое убийство являются не роскошью,
а показателем цивилизованности... И Магдиев, как к нему ни относись, это понимает. Если он
будет действовать с помощью грузовиков и шахидов в Cessna - потеряет всю сомнительную
популярность, которую успел приобрести, и встанет на одну доску с каким-нибудь бен
Ладеном. Он этого страшно не желает, потому и выбирает относительно технологичные - хотя
и примитивные, по нашим меркам, способы. Вот почему я считаю ваше предупреждение по
поводу Blackjack, по поводу возможности их задействования татарской стороной, ценным и
достойным самого пристального внимания. Если не сейчас, то в будущем. Вполне в стиле
Магдиева, если я правильно его оцениваю, - сообщил Майер, и его телефон, словно
ожидавший завершения тирады, тут же зазвонил.
Он коротко ответил, отключился и сказал:
- Опять
...Закладка в соц.сетях
