Жанр: Фантастика
Дампир
...о переменился - голос его зазвучал холодно,
приглушенно и почти зло.
- Не смей так говорить! - бросил он, стремительно встав, и одарил гневным
взглядом Тишу, но в то же время быстро огляделся, словно опасаясь, что в залу вдруг
войдет Кориш.
- Отчего бы и нет, если это сущая правда? - отпарировала Тиша. - Ты служишь
ему, но я-то вижу, что под маской бесстрастия в тебе таится гнев. Он поднялся к власти
только благодаря тебе, твоим деньгам и талантам. И, однако же, он обращается с тобой, да
и со всеми нами, точно со своей собственностью. Для него мы вещи, не более, и, пока он
существует, нам отсюда не сбежать. - Она соскользнула со скамьи, опустилась на колени
и, коснувшись ноги Рашеда, таким же приглушенным голосом проговорила: - Если я не
избавлюсь от него, то уж найду способ избавиться от себя самой.
Рашед отстранился, но все так же пристально смотрел на нее сверху вниз.
- А если б его не стало, ты уехала бы со мной?
- Да, и мы бы взяли с собой Крысеныша и Парко. И у нас был бы собственный дом.
Рашед наконец отошел от нее и направился к массивной входной двери. Там он
вдруг остановился, обернулся и, стараясь не глядеть на Тишу, сказал:
- Нет. Это невозможно. - Он рывком, обеими руками распахнул дверь. - Больше
не смей говорить об этом.
Однако же семя упало на благодатную почву. Перемежая кнут и пряник, Тиша
добилась того, что Кориш чаще оставался дома. Порой она льстила ему, и он откровенно
упивался ее словами. Порой, когда Рашеда не было рядом, она втихомолку оскорбляла
Кориша, ядовито намекая на его низкое происхождение. Совсем одурманенный ею,
Кориш сдерживался от ответных оскорблений, отступал и лихорадочно искал все новые
способы заслужить ее благосклонность. Теперь он не отдавал ей приказов. В сущности,
Кориш стал ее рабом, а Тиша - его хозяйкой. И за это она презирала его еще сильнее.
Кориш не мог вымещать гнев на Тише, однако же накопившуюся злобу надо было
куда-то девать. Как-то ночью он в припадке ярости отколотил Парко черенком метлы.
Подобная экзекуция никому из них не могла причинить ни малейшего вреда, но Парко
душераздирающе вопил от страха, и Рашед прибежал узнать, что происходит. Он не стал
вмешиваться, но Тиша хорошо видела, как лицо воина пустынь потемнело от едва
сдерживаемого гнева.
При каждом удобном случае - особенно когда Рашед был поблизости - Тиша
доводила Кориша до бешенства и старалась всячески подчеркнуть, что их хозяин всего
лишь мелкий истязатель (что было сущей правдой), а она, Крысеныш и Парко - его
беззащитные жертвы. С каждой ночью лицо Рашеда становилось все мрачнее. Тиша
купила картину, морской пейзаж, и повесила ее над очагом как намек, смысл которого
остался для Кориша темен. Украдкой, но как можно чаще Тиша старалась привлечь
внимание Рашеда к этой картине. Великолепно исполненный пейзаж с пенными валами и
черным штормовым морем был воплощением того, что всем им было недоступно, -
свободы.
И вот настала ночь, когда Тиша поняла, что Рашед доведен до предела. Она
несколько раз заговаривала с ним, но он упорно отмалчивался. Настало время сделать
последний шаг. И Тиша стала дожидаться следующего вечера, когда все они толькотолько
проснутся после захода солнца.
Они собрались в главной зале и занимались повседневными делами, когда Тиша
наклонилась к Коришу и прошептала ему на ухо:
- Пару ночей назад я видела на ярмарке твою мать. Старая ведьма сидела в палатке
и продавала себя за два медных гроша...
Прочие ее оскорбления были, как правило, язвительно-утонченны - эту манеру
Тиша переняла у аристократов и так искусно подбирала слова, что Кориш в своем
невежестве мог бы счесть их дружеской подначкой. Никогда прежде Тиша не оскорбляла
его так бесстыдно и грубо.
Ноздри Кориша раздулись, и он словно оцепенел. А потом ударил Тишу по лицу с
такой силой, что она отлетела к стене.
Тиша сморщилась от боли. Голова у нее загудела как колокол, в глазах потемнело.
Мгновение растянулось в вечность. В темноте, охватившей ее, не слышно было ни слова,
ни звука, лишь тоненько звенело у нее в ушах. Она ошиблась. Неверно оценила
настроение Рашеда. Второй попытки ей не сделать. После того что она натворила сегодня,
Кориш больше не поддастся на ее уловки.
Наконец зрение вернулось к ней. Кориш стоял у стола, не успев еще опустить
замахнувшуюся руку. Сзади на него летел, прыгнув через стол, Рашед. Он оскалил клыки,
лицо его исказилось яростью, из горла рвалось бешеное рычание. В полете он ухитрился
схватить рукоять меча Кориша, лежавшего в ножнах на столе.
Кориш обернулся на яростный рык за спиной. Глаза его не раскрылись от
изумления, а, напротив, сузились, как у загнанного в угол пса. Он открыл рот, готовясь
выкрикнуть приказ, которому Рашед не мог не подчиниться.
Рашед вскинул руку, стремительно дернулось запястье. Ножны соскользнули с меча,
и, прежде чем они ударились о пол, клинок прочертил в воздухе металлический
сверкающий след.
Тиша услыхала слабый хруст, когда меч разрубил шею Кориша. Голова его, отлетев,
ударилась о каминную полку, и черная кровь хлынула струей, заливая стену.
Ножны наконец-то с грохотом упали на пол.
Тиша съежилась, припав к стене. Рашед приземлился по другую сторону стола в тот
самый миг, когда обезглавленное тело Кориша обмякло и шлепнулось на пол.
Отрубленная голова, прыгая, точно мячик, подкатилась к ногам Рашеда.
Тиша моргнула и наконец осознала, что все кончилось.
После стольких лет трудов, интриг, опасных игр все свершилось в одно мгновение.
Тиша смотрела, как черная неживая кровь вытекает из обрубка шеи на покрытый соломой
пол. Все, кто был в зале, застыли не шевелясь.
Первым вышел из оцепенения Парко. Нервно захихикав, он мягко, по-кошачьи
прыгнул к трупу, припал к полу, принюхался... и истерически захохотал.
- Ты... - пролепетал Крысеныш, - ты убил его!
Гнев вышел из Рашеда, точно воздух из проколотого пузыря. Пошатываясь,
неуверенно сжимая в руке меч, он тупо смотрел на обезглавленное тело. Лицо его было
белым как снег. Затем он поднял голову и встретился взглядом с Тишей.
Она не собиралась останавливаться на достигнутом.
- Сожалеешь? - почти гневно спросила она. - Сожалеешь, что сделал это?
- Теперь уже поздно, - ответил Рашед. Он бросил меч на каменный пол и бережно
помог Тише подняться. Она ничего не сказала, лишь в упор смотрела на него, словно и не
слышала ответа. Тень недавнего гнева мелькнула в глазах Рашеда, и лицо его приняло
жесткое выражение.
- Нет, - сказал он, - не сожалею.
Тиша тонкими пальчиками сжала его могучие плечи. На миг ей почудилось, что за
спиной Рашеда, почти под самыми балками, парит призрачный Эдван.
- Мы свободны, - прошептала она.
Удалось! Кориш мертв, и теперь у них нет хозяина. Они свободны. Тишу охватила
буйная радость, ей хотелось расхохотаться, но она сдержалась. Рашед осторожно
отстранил ее и снял со стены картину с изображением моря.
- Соберите все, что хотите взять с собой. Мы сегодня же уезжаем.
- Уезжаем? - недоверчиво фыркнул Крысеныш. Он все это время так и стоял,
ошеломленно глядя на обезглавленное тело Кориша. - Что ты несешь? Куда это мы
уезжаем?
Ступая не слишком уверенно, Тиша с улыбкой на губах подошла к Крысенышу. Он
уставился на нее широко раскрытыми карими глазами. Легонько, но настойчиво Тиша
подтолкнула его к лестнице, которая вела в подвальные комнаты.
- К морю.
Эдван вырвался из сознания Тиши, убегая от оживших воспоминаний, которых он
больше не мог вынести. В наступившей тишине слышно было только, как волны мерно
обрушиваются на берег.
- Зачем? - спросил он, и в призрачном голосе отозвалась боль. - Зачем ты
показала мне эти отвратительные сцены? Давай вернем то, что было прежде... таверна...
- Нет.
- День, когда мы встретились, день, когда мы впервые...
- Нет, любовь моя, - покачала головой Тиша. - Чтобы понять настоящее, тебе
нужно увидеть прошлое. И не только его радостную часть.
- Но мне больно! - закричал Эдван, окончательно возвращая ее в настоящее.
- Любимый мой, - прошептала Тиша, всей душой сожалея о том, что он так
страдает. - Давай побродим вместе по темным улицам и притворимся, будто мы снова в
северных горах, будто мы снова юны...
- Хорошо. - Эдван подплыл ближе, мгновенно умиротворенный, и Тиша
протянула ему руку. И хотя Эдван не мог сжать ее, его призрачная холодная плоть
сомкнулась вокруг ее тонких пальцев.
В щель между неплотно закрытыми ставнями Крысеныш разглядывал мирно
спящую девушку: ее темные волосы рассыпались по подушке, дыхание было легким и
ровным. Она ничуть не была похожа на девушку, которую он выпил досуха несколько
ночей тому назад, но при одном воспоминании об этом Крысеныш ощутил на языке
сладкий вкус крови. А как легко было справиться с тем купцом на дороге!
И кто только придумал нелепое правило - нельзя убивать смертных? Неужели все
их сородичи следуют этому правилу? Парко уж точно не следовал...
Сначала грубый и жестокий Кориш, жаждущий власти и славы в мире смертных.
Затем Рашед, от которого всецело зависело их существование, Рашед с его дурацкими
понятиями о чести и нелепой страстью к безопасной жизни и безделушкам смертных.
Разве они не Дети Ночи? Разве одного этого уже не достаточно? Ни один живой мертвец,
будучи в здравом уме, не пожелает стать смертным лордом или владеть пакгаузом и вести
образ жизни смертных. В последнее время Крысеныш начал всерьез подозревать, что
настоящие безумцы не он, не Парко, а Кориш и Рашед.
Девушка во сне повернулась на бок, закинула за голову тонкую загорелую руку.
Очарованный этим движением, Крысеныш весь напрягся, втянул ноздрями теплый запах
крови, бегущей под этой нежной кожей...
- На что это ты так загляделся, мой милый? - очень тихо спросили сзади.
Крысеныш не дрогнул, даже не обернулся. Это всего лишь Тиша. Он показал
пальцем на окно:
- Вот на нее.
- Кормиться прямо в их домах неразумно. Ты же знаешь.
- Да, я много чего знаю, только вот не все это мне нравится.
Тиша погладила его по спутанным грязным волосам.
- Тс-с-с, - прошептала она. - До рассвета уже недалеко. Пойди отыщи себе
добычу полегче. Подумай о нашем доме. Подумай обо мне.
Покоренный ее прикосновением, Крысеныш бесшумно отошел от окна. Да, он будет
осторожен - ради Тиши. И все-таки, когда они уже вместе шли по улице, он все думал о
нежной загорелой коже спящей девушки.
ГЛАВА 8
Четыре дня спустя Магьер, стоя за стойкой "Морского льва", поняла, что уже
свыклась с новым расписанием. Прежняя их с Лисилом кочевая жизнь тоже проходила по
расписанию; дорога - ночлег - репетиция предстоящего спектакля в деревне - сам
спектакль... и все начиналось сначала. Эту рутину скрашивали новые впечатления в новых
городах и успехи (либо неуспехи) Лисила в карточной игре. Теперь же все было иначе.
Все они до поздней ночи обслуживали посетителей, а потом отсыпались почти до
полудня. Днем Лисил чинил крышу, Бетра стряпала, Калеб наводил чистоту, а Магьер
закупала припасы и вела счетные книги. Малец присматривал за Розой. Ужинали они
рано, перед открытием таверны. Магьер регулярно мылась, позабыла о голоде и холоде,
каждую ночь засыпала в мягкой постели. Впрочем, мир ее душе дарили не только уют и
сытость и даже не восхитительное чувство надежности и постоянства ее нынешней жизни.
Впервые за очень долгое время Магьер не обирала людей, а, напротив, трудилась для них.
Матросы, рыбаки и лавочники, посещавшие "Морского льва", находили в таверне
отдохновение после тяжкого трудового дня. Покой ее нарушался, лишь когда Лисил время
от времени сообщал, что среди горожан ходят слухи о том, что Магьер - "охотница за
вампирами". Наверное, она стала уже чем-то вроде местной достопримечательности.
Магьер могла лишь гадать, как и откуда пошли эти слухи. Впрочем, ни Вельстил, ни
бледный аристократ в таверне больше не появлялись. Магьер подозревала, что Лисил попрежнему
иногда напивается перед сном, чтобы провести ночь без кошмаров, но, покуда
он садился трезвым за карточный стол и не пытался лазить по карманам, все прочее не
слишком ее беспокоило.
Бетра подошла к стойке с подносом, уставленным пустыми кружками. Вид у нее был
усталый, непослушная серебристо-седая прядь выбилась из прически и падала на лоб.
- Еще четыре пива для констебля Эллинвуда и его стражников, - объявила она.
Магьер кинула взгляд на столик, за которым расположилась шумная компания, но не
сказала ни слова, ловко наполняя кружки пивом. Эллинвуд был в таверне постоянным
посетителем, и более близкое знакомство отнюдь не прибавило Магьер симпатии к
напыщенному толстяку.
Она поставила полные кружки на поднос Бетры, и в эту минуту входная дверь
распахнулась, впустив в залу порыв холодного ветра. Магьер краем глаза разглядела в
дверном проеме огненно-рыжего человека с аккуратно подстриженной, такой же
пламенной бородой. Кряжистый, лет тридцати с виду, в кожаном жилете, он стоял на
пороге и нерешительно озирался. Затем увидал констебля Эллинвуда. Скулы его словно
окаменели, и Магьер поняла, что неприятностей не избежать.
Рыжий вошел, даже и не подумав прикрыть за собой дверь, и широким шагом
направился к столику Эллинвуда. Под его яростным взглядом констебль замер, не донеся
до рта кружку с пивом.
- Чем могу быть полезен, Бренден? - спросил Эллинвуд, безуспешно пытаясь
расправить жирные плечи.
- Моя сестра погибла почти неделю назад, а ты сидишь и пьешь пиво со своими
стражниками? - гневно процедил Бренден. - Или это твой способ ловить убийц? Если
так, то я бы мог найти для Миишки констебля и получше - в канаве, пьяного вдрызг и в
обнимку с бутылью дешевого пойла!
В зале воцарилась тишина. Все посетители, даже те, кто сидел за карточным столом,
обернулись. Малец напрягся было, но Лисил положил руку на его загривок, жестом веля
псу подождать.
Отвислые щеки Эллинвуда начали багроветь.
- Расследование идет своим ходом, парень. Только сегодня я обнаружил кое-какие
важные факты, а теперь хочу отдохнуть, как всякий нормальный человек.
- Факты?! - зловеще громко переспросил кузнец. Мускулы на руке, которой он
оперся о стол, напряглись и вздулись, судя по всему, Бренден был вполне способен
свернуть Эллинвуду шею. Быть может, его обвинения и были справедливы, но Магьер не
желала допускать в своей таверне кровопролития. Она вновь глянула на Мальца и Лисила,
прикидывая, самой уладить это дело или предоставить его Лисилу. Напарник Магьер был
куда более искусен в улаживании таких историй миром.
- Какие это еще факты ты обнаружил? - продолжал кузнец. - Ты дрых до
полудня, потом полдня обжирался у Карлина пирожными, а теперь вот сидишь тут,
разряженный в бархат, и хлещешь пиво со своими лизоблюдами! И когда же это ты
сегодня соизволил обнаружить новые факты?!
Эллинвуд побагровел пуще прежнего, но отвечать на эту язвительную речь ему так и
не пришлось. Из-за стола поднялся небритый стражник в измятой рубахе.
- Ну кузнец, - сказал он, - этого уж довольно. Ступай домой.
В ответ раздался сокрушительный треск, с которым кулак Брендена врезался в его
челюсть. От удара стражник повалился на соседний стол. Вскочил было его сотоварищ, но
Бренден ухватил его за жирные черные волосы и, прежде чем кто-то успел моргнуть
глазом, дважды шмякнул стражника головой об стол. Столешница треснула, а стражник,
потеряв сознание, сполз на пол. Магьер схватилась было за саблю, лежавшую в ножнах
под стойкой, но тут Лисил одним прыжком перемахнул через карточный стол.
- Малец, сидеть! - гаркнул он. Если б пес решил ввязаться в драку, кое-кому уж
точно было бы несдобровать.
Магьер выскользнула из-за стойки, однако действовать не решилась. Лисил обычно
ухитрялся прекращать драку так, что все ее участники оставались целы. Почти.
- Господа... - начал полуэльф.
Вне себя от ярости, Бренден занес над ним карающий кулак, но удар пришелся в
пустоту. Лисил проворно пригнулся и, руками упершись в пол, прицельно пнул кузнеца
под коленку. Рыжебородый великан рухнул на пол и мгновение спустя обнаружил, что
лежит ничком, а Лисил восседает у него на спине, одной рукой обхватив шею Брендена, а
другой прижимая к полу его могучую правую руку. Кузнец был намного крупнее и
тяжелее своего худощавого обидчика, однако, как он ни бился и ни изворачивался,
сбросить Лисила ему не удавалось. Всякий раз, когда Бренден пытался высвободить ногу,
чтобы упереться коленями и вскочить, Лисил бил ступней по колену кузнеца - точь-вточь
пришпоривал норовистую лошадь, - и Бренден снова ничком валился на пол.
- Ну все, все, - приговаривал Лисил, - спокойно, спокойно.
Первый стражник, которого ударил Бренден, сполз наконец с соседнего стола. Его
подбородок был залит кровью, текущей из ноздрей, - кузнец явно сломал ему нос. Рука
его метнулась к короткому мечу, висевшему в ножнах у пояса, но затем он поднял глаза и
увидел Магьер. Ее сабля лежала на его плече острием к горлу. Магьер не сказала ни слова.
Стражник покорно опустил руки и попятился.
Наконец Бренден перестал извиваться. Он лежал смирно, тяжело и злобно пыхтя.
- Мой друг сейчас позволит тебе встать, - сказала ему Магьер, не сводя глаз с
Эллинвудовых стражников. - А потом ты мирно уйдешь отсюда, понял?
- Уйдет?! - пропыхтел Эллинвуд. - Нет, он - преступник! Он арестован за
нападение на тех, кто хранит покой Миишки!
Магьер могла бы поспорить с ним, но, в конце концов, это было не ее дело. Она
хотела только, чтобы все они поскорее убрались из таверны.
- Он не преступник! - горячо возразил Лисил. - Имей хоть каплю сострадания,
ты, толстокожий кит!
Один из стражников, не тот, что со сломанным носом, снял с пояса веревку и, присев
рядом с кузнецом, принялся связывать ему руки. Лисил хотел помешать ему, но Магьер
цепко держала полуэльфа за плечо. Выругавшись сквозь зубы, Лисил встал и отошел в
сторону. Когда Брендена рывком подняли на ноги, он одарил Магьер таким гневным
взглядом, точно это она была во всем виновата.
- И не вздумай сюда возвращаться, - сказала она. - Это мирная таверна.
- Мирная?! - процедил Бренден, и гнев в его голосе уступил место откровенной
горечи. - Как можешь ты говорить о мире, если ты и только ты в состоянии прекратить
все эти убийства? Нет, ты предпочитаешь прятаться, подавать пиво таким вот, как он! -
Кузнец мотнул головой в сторону Эллинвуда.
- Я не в состоянии ничего прекратить, - мгновенно напрягшись, отрезала Магьер.
Стражники выволокли Брендена из таверны.
Лисил, не говоря ни слова, вернулся к карточному столу, но Магьер видела, что
мысли его сейчас меньше всего на свете заняты игрой в "фараон".
На следующее утро Лисил стоял у городской кордегардии, которая заодно служила и
тюрьмой, и в который раз пересчитывал содержимое своего кошелька, точно надеялся, что
за это время монет в нем чудесным образом прибавилось. Очень трудно было держаться
подальше от зевак, которые, сами того не зная, вполне могли бы помочь ему, совершить
это сомнительное чудо, но Лисил обещал Магьер, что теперь, когда они надолго осели в
Миишке, он не станет проявлять излишнего интереса к чужим кошелькам. Сегодня утром,
проснувшись, он попросил Магьер выдать ему авансом его месячную долю прибыли. Она
согласилась, хотя при этом и косилась на полуэльфа. Она, видимо, подозревала, что он
проигрался в карты. Лисил не стал ее разубеждать. Все равно она ничего не поняла бы,
скажи он правду. На самом-то деле он тоже не очень-то понимал, что делает.
Наконец Лисил вошел в кордегардию и остановился, неприятно удивленный. Он
надеялся, что ему придется иметь дело с кем-нибудь из безмозглых городских
стражников, однако за столиком в правом углу приемной, возле зарешеченного окошка,
он обнаружил массивную тушу Эллинвуда. Констебль усердно разглядывал строки,
нацарапанные на листе пергамента.
Лисилу довелось в свое время повидать немало тюрем, и снаружи, и изнутри, и эта
ничем не отличалась от прочих. На стенах были развешаны объявления, сулившие
награду за поимку или же часть оной, а вдоль стены тянулись двери камер. Их было ровно
три: для такого небольшого города, как Миишка, более чем достаточно.
Лисил со стуком захлопнул входную дверь и направился к камерам. Потревоженный
шумом, Эллинвуд наконец поднял голову.
- А, это ты, - проговорил он с плохо скрываемым раздражением. Констебль,
очевидно, решил, что Лисил пришел официально потребовать возмещения за треснувший
стол. - Что тебе нужно?
Лисил по очереди заглянул в глазок каждой из камер и в средней обнаружил
скорчившегося на нижних нарах Брендена.
- Я пришел уплатить залог за кузнеца, - ответил он. - Сколько?
- Ты хочешь... да с какой стати-то? - с подозрением осведомился констебль.
Лисил пожал плечами:
- Выбор у меня был невелик: либо идти сюда, либо чинить крышу. А что бы ты
предпочел? - Он помолчал немного и повторил: - Сколько?
Эллинвуд ответил не сразу:
- Шесть полновесных серебряных пенсов. Только местные монеты.
Лисил подавил неуместное желание присвистнуть. Залог оказался непомерно велик.
У Лисила в кошельке было пять серебряных пенсов - это, между прочим, его месячное
жалованье, а в таком небольшом городке многие и в три месяца столько бы не заработали.
То ли констебль наживается на завышении залогов, то ли он затаил злобу на молодого
кузнеца и не хочет, чтобы за него заступались. Лисил, впрочем, и не думал сдаваться, к
тому же он сомневался, что Эллинвуд откажется от почти дармовых денег.
- Что если я сейчас уплачу тебе пять пенсов, а на шестой выдам вексель? - вслух
спросил он. - Я смогу заплатить в начале следующего месяца.
- У меня есть серебряный пенс, - из камеры донесся очень тихий голос Брендена.
Лисил повернул голову и обнаружил, что кузнец выглядывает из смотрового
окошечка камеры. Его рыжие спутанные волосы вздыбились, точно львиная грива, правда
в высшей степени непричесанная. Лисил подошел к камере и кивнул.
- То есть, - продолжал Бренден, - у меня был серебряный пенс. Когда меня
привели сюда.
С этими словами он одарил красноречивым взглядом Эллинвуда.
- Что ж, тогда мы наберем необходимую сумму, не так ли, констебль? - отозвался
Лисил и небрежно привалился спиной к двери, скрестив руки на груди.
Эллинвуд с минуту в упор глядел на них, что-то прикидывая и взвешивая. Затем он
развернулся и поднял стоявший на полу сундучок. Нашарив на поясе под туникой связку
ключей, он отпер сундучок и вынул из него небольшой, измазанный сажей кошелек.
Встал, подошел к камере, отпер дверь и протянул кошелек кузнецу.
Бренден вытряхнул в узкую ладонь Лисила пригоршню мелочи. Полуэльф набрал
среди монеток сумму, равную одному серебряному пенсу, а затем прибавил к ним
содержимое своего кошелька.
- Прошу, - сказал он вслух, высыпав деньги в ладонь Эллинвуда.
Констебль вернулся к столу и тщательно пересчитал деньги. Затем он ссыпал их в
сундучок, снова запер его и, не говоря ни слова, вернулся к чтению пергамента.
Лисил неприязненно пожал плечами и знаком предложил Брендену следовать за
ним. Они вышли на улицу, где уже было многолюдно: кто спешил на рынок, кто по
другим насущным делам. На углу мальчишка громко расхваливал свой товар - вяленую
рыбу. На небе, едва подернутом облачками, вовсю жарило солнце.
- Я... я верну тебе деньги, - вполголоса проговорил Бренден. - Верну, как только
сумею.
- Да ладно, все в порядке. Я не последнее отдал. - Лисил вновь пожал плечами. У
него есть кров, еда и вино в неограниченном количестве. Больше ему сейчас ничего не
нужно, а того, что он хочет, за деньги не получишь.
- Извини за вчерашнее, - прибавил он.
- Извинить? - Бренден отвел взгляд. - Вот теперь ты меня пристыдил. Я ведь
слышал, как ты вступался за меня, и потом, ты ведь мог спустить на меня своего волка.
Судя по тому, как ты лихо сбил меня с ног, ты бы мог... В общем, мог еще и не так меня
отделать.
Лисил зашагал по улице, и Бренден пошел рядом с ним. Этот человек явно страдал
болезненной честностью. Непривычная компания для Лисила, если учесть, сколько лет
они с Магьер зарабатывали на жизнь вполне бесчестным образом, да и до встречи с
Магьер он высоконравственным отнюдь не был. Сейчас он даже не знал что и сказать
после того, как вдруг решил помочь совершенно чужому человеку.
- Ты ведь справедливо упрекал Эллинвуда, - наконец сказал Лисил. - Он и
пальцем не шевельнул, чтобы поймать убийцу твоей сестры.
- Да я вообще не уверен, что ему это по силам, - отозвался Бренден, пнув ногой
комок засохшей грязи. - И не знаю, кому по силам, разве что кроме твоей напарницы, а
она не хочет мне помочь.
- О чем ты говоришь? - притворно удивился Лисил, от души надеясь, что неверно
понял более чем откровенный намек кузнеца.
- Твоя напарница Магьер - охотница за вампирами.
В животе у Лисила заурчало, но отнюдь не от голода.
Теперь он понял, почему Магьер в последнее время была так раздражительна.
- Ты наслушался сплетен, - упрямо бросил он.
- Может быть, но даже сплетня не рождается на пустом месте, - возразил
Бренден. - Когда одно и то же повторяют снова и снова, куда ни пойдешь, - это уже не
сплетня, а почти правда.
- А по-моему, люди просто любят поговорить, - не сдавался Лисил. - И говорят
обо всем на свете, включая и то, о чем ничегошеньки не знают.
- Тогда зачем ты внес за меня залог? - ворчливо осведомился Бренден.
Вот на это Лисилу ответить было нечего - во всяком случае он не находил слов.
Быть может, неожиданная щедрость Магьер к Калебу и Бетре оказалась заразной. Быть
может, Лисил, подобно своей напарнице, впервые в жизни осознал, сколько вреда они
причинили людям своим мошенничеством. Вот только будет ли прок от этой вдруг
проснувшейся совестливости? Как и чем он мог бы возместить причиненный людям вред?
Тем более что Лисил до сих пор считал в душе, что люди в большинстве своем либо
безмозглые овечки, законная добыча для более умных и хитрых одиночек, либо волки,
рвущиеся любой ценой к богатству и власти. Помогать и тем и другим казалось ему
бессмысленным... но вот к какому разряду отнести кузнеца?
Этот человек вошел в многолюдную таверну, обвинил в бездействии городского
констебля и
...Закладка в соц.сетях
